Перескочить к меню

Несчастный случай (fb2)

- Несчастный случай (а.с. Следствие ведут ЗнаТоКи-7) 206K (скачать fb2) - Ольга Александровна Лаврова - Александр Сергеевич Лавров

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Ольга и Александр Лавровы СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ ЗНАТОКИ

Несчастный случай

Действующие лица 

Знаменский, старший следователь.

Томин, старший инспектор угрозыска.

Кибрит, эксперт-криминалист.

Скопин Вадим Александрович, полковник, начальник следственного отдела

Филиппов, инспектор ГАИ, капитан.

Знаменская Маргарита Николаевна, мать Знаменского.

Санков Сергей.

Санкова Валя, его жена, 26 лет.

Соседка, пожилая женщина.

Сосед, того же возраста.

Парень в кожаной куртке, знакомый Санкова.

Сотников, заведующий районной конторой озеленения и благоустройства.

Локтева, юрисконсульт конторы.

Мосин, сослуживец Локтевой.

Рачков, сослуживец Локтевой.

Каталин, шофер такси, года 22.

Федченко, начальник колонны в таксопарке.

Диспетчер в таксопарке.

Журналист, корреспондент городской газеты.

Сотрудники "Скорой помощи", ГАИ, люди из толпы, шофер такси.

Пролог

Подъезд современного дома. По лестнице спускается пожилая женщина — соседка Санковых. Из квартиры нижнего этажа доносится шум ссоры. Слышны даже отдельные фразы: «Нет, буду!», «Нет, не будешь!», «Не ори на меня!», «Сама ты орешь!..» Женщина укоризненно качает головой.


Соседка. Опять Санковы ругаются. А чего ругаются? Молодые, здоровые...


Дверь квартиры Санковых распахивается, выскакивает Сергей Санков, на ходу надевая плащ. Следом за ним высовывается полуодетая Валя Санкова.


Валя (кричит). Или ты сейчас же вернешься, или я ухожу к маме!

Сергей (не оборачиваясь). Ну и уходи!..


Валя в сердцах захлопывает дверь. Сергей, обогнав пожилую женщину, выскакивает на улицу с кепкой в руке. Хлопает дверь подъезда. Чуть раньше с улицы доносится долгий гудок автомашины. Соседка выходит за Сергеем. Одновременно раздается визг тормозов, чей-то крик. С улицы вбегает соседка, задыхаясь, спешит к квартире Санковых.


Соседка. Валя!.. Валя!.. Сергея машиной сшибло!..

Сцена первая 

У подъезда дома небольшая толпа, продолжают сбегаться люди. Среди них те, кто будет потом фигурировать в качестве свидетелей: юрисконсульт Локтева, энергичная блондинка, лет 45, девушка, инвалид, мужчина в темных очках, с портфелем.


Голоса в толпе. Жив?.. — Совсем молодой еще... — Вроде дышит...


Появляется парень в кожаной куртке.


Парень. Да это ж Серега!..

Локтева (парню). В доме есть телефон?

Парень (не отрывая взгляда от тела). Есть...

Локтева (энергично). Надо вызвать «скорую помощь»! Сделаете?


Парень бежит к подъезду.


Девушка. И в милицию! Ноль два!


Толпа растет.


Полная женщина. Батюшки, человека задавили! Пустите поближе!

Худая женщина. А где же машина? Милиция забрала?

Мужчина в очках (ехидно). Сама уехала. Чего ждать?!

Голос в толпе. Сволочь шоферюга!..

Инвалид. Не один шофер виноват. Я видел, как все было...

Локтева (забирает инициативу в свои руки). Товарищи, кто-нибудь запомнил номер машины? (Вынимает блокнот.)

Сцена вторая 

Дежурная часть ГАИ. Большая светлая комната. Несколько пультов. Схема города на стене. За одним из пультов лейтенант говорит по телефону.


Лейтенант. Сто третья, сто третья!


Слышно, как по радио отзывается мужской голос: «103-я на связи».


Лейтенант. На 2-й Петрозаводской улице, у дома 16, сбит пешеход. Машина скрылась. Вы — ближайший к месту происшествия.

Голос. Вас понял. Выезжаю.

Лейтенант (произведя переключения на пульте). Вниманию постов второй, девятой и одиннадцатой зон. На 2-й Петрозаводской улице совершен наезд. Машина — такси — скрылась. Данные о ней сообщу дополнительно. Обращайте внимание на водителей, которые совершают нарушения или проявляют нервозность в езде... (Снова переключает рычажок.) Дежурному следователю и эксперту на выезд. 

Сцена третья 

То же место улицы, где произошел несчастный случай. Прошло всего несколько минут. Уже подъехала «скорая». В центре двое в белых халатах. Немного в стороне Локтева записывает свидетелей.


Валя (рыдая, прорывается к телу мужа, ее удерживают сосед и соседка). Сереженька!.. Голубчик ты мой!.. Встань, золотко!.. Слова больше поперек не скажу... Хоть пошевелись, хоть глаза открой!.. Дети-то как же?.. Господи, Сереженька, прости ты меня, прости за все...

Локтева. Квартира?

Девушка. Тридцать два.

Локтева. Так, про вас всё.

Девушка. Просто больше не могу... Можно, я пойду?

Локтева. Конечно, идите, милая, вас же вызовут.


Девушка выбирается из толпы. Санитары выносят из машины носилки.


Локтева (инвалиду, сочувственно). И вы идите.

Инвалид. Спасибо, а то очень трудно стоять. (Уходит.)

Локтева (все больше входя в роль организатора). Простите...

Полная женщина. А тут из-за угла два автобуса...

Худая женщина. Мне тоже рассказывали...

Полная женщина. Да вы послушайте, это у нас прошлым летом такой случай был...

Локтева (вклиниваясь между ними). Простите, я записываю свидетелей.


Женщины переглядываются в некотором колебании; за кадром крик Вали: «Погодите!.. Не отдам!..»


Худая женщина. Ладно, если полагается — пишите...


Локтева раскрывает блокнот. Подъезжает патрульная машина ГАИ, толпа пропускает старшину в середину, где санитары кладут возле тела носилки.


Старшина (соседке). Жена?

Соседка. Жена... Детей двое...

Старшина. Она была при этом?

Соседка. Нет. Сергей только вышел, я за ним, и тут... (оглядывается) боюсь, как бы ребятишки... Танечке как раз время из школы...


Санитары, осторожно кладут тело па носилки, закрывают простыней, поднимают. Валя пытается уцепиться га носилки.


Старшина (соседке). Проводите ее домой. А потом попрошу вас вернуться.

Соседка. Пойдем, Валюша, чего уж теперь...

Сосед. Идите, идите домой. Малыш один, не дай бог, выбежит... (Уходят.)

Старшина (врачу). Куда отвезете?

Врач. В Лефортовский...


К Локтевой пробираются Мосин и Рачков.


Мосин. Что тут такое?

Локтева. Задавили.

Рачков. Ужас какой... Насмерть?

Старшина (громко). Товарищи, кто видел, как все случилось?


Несколько голосов отзываются.


Старшина. Какая машина? Запомнили помер?


Теперь толпа группируется возле старшины.


Голоса в толпе. Такси, «Волга»... — Занесло на тротуар... — С красной крышей... — На конце двадцать два... — А говорили, самосвал... — Сама ты самосвал.

Локтева (пробравшись сквозь толпу, к старшине). Товарищ старшина, я записала: ММТ и на конце две двойки. А в середине не запомнила, одни говорят 63, другие — 86 или 36.


Старшина записывает.


Локтева. Я здесь с самого начала. Некоторые свидетели ушли, но вот их данные. (Вырывает и отдает листок из блокнота.) Я юрист, понимаю, как это важно.

Старшина. Спасибо большое! Товарищи, кто еще видел, как произошел наезд?

Голоса в толпе. Сбил, а потом как даст газу... —Кого сшибли-то?.. —Не толкайся, увезли уже...

Парень. Товарищ старшина, он вон туда завернул. Я шел, а он как раз мимо... Молодой, по-моему, парень.

Старшина. Увидите — узнаете?

Парень. Нет, вряд ли...

Локтева. Мне тоже показалось — молодой.

Старшина. С пассажиром?

Локтева. Нет, один.

Парень. Один, один.


Возвращаются сосед и соседка.


Старшина (ко всем). Товарищи, сейчас приедет оперативная группа. Всех, кто может дать какие-то сведения, очень прошу подождать. (Локтевой.) Вас в особенности. (Идет к своей машине, разговаривает по радиотелефону.) Товарищ дежурный, докладывает сто третья...

Сцена четвертая 

Дежурная часть ГАИ. У пульта тот же лейтенант.


Лейтенант (в микрофон). Вниманию всех постов и патрульных автомашин. В дополнение к циркуляру о наезде на 2-й Петрозаводской улице сообщается: горзнак: ММТ, далее две первые цифры предположительно содержат шестерку, две последние — двадцать два. Машина старая, кузов серый, верх красный. На передней части машины могут иметься свежие следы удара. Не исключена возможность, что за рулем угонщик или шофер в нетрезвом состоянии...

Сцена пятая 

Толпа у подъезда Санковых почти разошлась. Сейчас здесь Знаменский, Филиппов, старшина, сосед, Локтева, парень в кожаной куртке. Эксперт ГАИ кончает делать замеры у подъезда, складывает рулетку, подходит к Знаменскому и Филиппову, инспектору ГАИ — блондину невысокого роста, с широкими плечами.


Филиппов. Всё?

Эксперт. Да, закончил.

Знаменский. Товарищи, значит, мы вас ждем завтра к десяти.

Сосед. Придем обязательно.

Локтева. Конечно.

Парень. А эту машину — найдете?

Филиппов. Может, уже задержали, сейчас поедем, узнаем.

Сцена шестая 

Небольшая комната в ГАИ, рядом с тем помещением, где расположена дежурная часть. Филиппов и Знаменский беседуют с 1-м шофером.


1-й шофер. Да я к этой Петрозаводской и близко не подъезжал! В час тридцать у Казанского вокзала взял старушку, отвез ее на 26 бакинских комиссаров, в большой такой кооперативный дом.

Филиппов. Квартиру не знаете?

1-й шофер. Знаю. Я ей вещи относил, к дочке приехала на месяц...

Знаменский (Филиппову). Пусть едет. Объяснение его проверим.


Слышно, как кто-то зовет: «Товарищ Филиппов!» Филиппов выходит.


Знаменский (дает шоферу лист бумаги). Пишите: «Объяснительная записка». Число, время... и все, что вы сейчас рассказали. Ясно?


Выходит и присоединяется к Филиппову, который сидит рядом с лейтенантом в дежурной части ГАИ.


Лейтенант (в микрофон). Ясно. Пусть едет. (Переключает рычаг на пульте.) Ваш вызов принял, ждите... (Еще один рычажок.) Помощник дежурного ГАИ... Горзнак?.. Так... С пассажиром?.. Помогите пассажиру пересесть в другое такси, а 16-22 придется сюда. (Поясняет Филиппову.) Шофер нервничает, машина во многих местах битая. Молодой. (Переключает рычажок.) Слушаю. Так... А почему на него обратили внимание?.. (Филиппову.) Две двойки — правда, в середке — и не включил мигалку на повороте. (В микрофон.) Машину осмотрели спереди?.. Следов удара, крови?.. Ясно. (Филиппову.) Все чисто. (В микрофон.) Пусть едет. (Улыбается Филиппову и Знаменскому, пользуясь минутной передышкой.) Стараются ребята, да больно город велик... А что-то лицо мне ваше незнакомо, товарищ капитан?

Филиппов. Я недавно к вам.

Лейтенант. Из армии?

Филиппов. Да нет, я на заводе Лихачева работал.

Знаменский. А сюда?

Филиппов. В порядке партийного поручения.


На пульте зажигается сигнал вызова.


Лейтенант. Помощник дежурного ГАИ... Горзнак?.. Что?.. А, ясно... Минутку. (Филиппову и Знаменскому, как бы советуясь.) 11-22... Но пассажир утверждает, что шофер возил его во Внуково и обратно да там ждал минут двадцать.


Филиппов (прикидывает, взглядывая на часы). По времени вроде отпадает.

Знаменский. Пусть запишут данные и отпустят.

Лейтенант (в микрофон). Запишите по документам данные пассажира, машину отпустите... (Переключает.) Помощник дежурного ГАИ... Да, да, докладывайте.


Пока лейтенант слушает, в дверях останавливается 1-й шофер, Знаменский берет у него исписанный лист, просматривает.


1-й шофер. Могу идти?

Знаменский. Да, вы свободны.


Шофер уходит.


Лейтенант (в микрофон, смеясь). Но-но, не балагурь. (Знаменскому и Филиппову.) 38-22... С утра катает какую-то даму по комиссионным магазинам, говорит — ошалел совсем: лучше в милицию забирайте...


Входит 2-й шофер.


2-й шофер. Велено явиться к товарищу Филиппову.

Знаменский (Филиппову). Оставайтесь, я с ним потолкую. (Шоферу.) Сюда, пожалуйста. (Проводит его в ту же комнату, где шла беседа с первым шофером.)

2-й шофер (нервозно). Ничего я не нарушал, вдруг останавливают... Только собрался заехать покушать...

Знаменский. Мы проверяем большую группу такси со схожими номерами, так что не обижайтесь.

2-й шофер. Не пойму... обокрали кого, что ли?..

Знаменский (внимательно наблюдая за реакцией шофера). Разыскивается машина, которая в 13.45 сбила человека на 2-й Петрозаводской улице.

2-й шофер. Насмерть?

Знаменский. Насмерть.

2-й шофер. Н-да, бывает... Только это не я! Твердо могу доказать...

Сцена седьмая 

Утро следующего дня. Криминалистическая лаборатория. Кибрит работает с микроскопом. Входят Знаменский и Филиппов.


Знаменский. Зиночка, доброе утро! (Представляя друг другу.) Зинаида Яновна Кибрит — Афанасий Николаевич Филиппов, инспектор госавтоинспекции. Мы вместе занимаемся вчерашним несчастным случаем.

Кибрит. И как продвигаются дела? Машину нашли?

Филиппов. Пока нет.

Знаменский. Надеемся на твою помощь.

Кибрит (пожимая плечами). Есть кусочки краски, отлетевшей от кузова, несколько крошечных чешуек. Хочешь, чтобы эксперты разглядели на них номер такси?

Знаменский. В идеале — и фамилию водителя.

Кибрит. Боюсь, не выйдет.

Филиппов (вкрадчиво). А мне говорили, что вы в своем деле настоящая волшебница.

Кибрит (улыбаясь). Вас ввели в заблуждение. Максимум, что пока можно дать, — это цвет машины.

Знаменский. Его-то мы знаем, от этого не легче. Но у Афанасия Николаевича есть идея.

Филиппов (начинает робко, но потом расходится). Видите ли, Зинаида Яновна, машина была с красным верхом, значит, проходила капитальный ремонт... Но нам надо срочно знать ее цвет до ремонта. А на внутренней стороне облупочков наверняка существуют частички прежней краски.

Кибрит (задумавшись). Не уверена.

Филиппов (твердо). А я уверен. Если учесть скорость, тормозной путь, силу удара, то должен выбиваться не только поверхностный слой краски.

Кибрит. Хм... (Смотрит на Филиппова с интересом.)

Знаменский. Зиночка, Афанасий Николаевич пришел к нам из из инженеров-испытателей. И кроме того... (Филиппову.) Я уж кину все козыри. (К Кибрит.) Кроме того, он классный мотогонщик. Одно время — почти соперник Кадырова.

Кибрит. Инженер. Испытатель. Гонщик. Ну как тут устоять слабой женщине!.. Но все равно ведь вам предстоит проверка сотен машин!

Знаменский. Нет. За вечер и ночь капитан объехал все — оцени, Зиночка,— все таксопарки города и в результате выудил только четыре «Волги», которые могут находиться под подозрением.

Кибрит (с уважением оглядывая Филиппова). Гм... Недурно.

Филиппов (скромно). Ничего особенного. У меня ведь был цвет, частично номер, то, что машина проходила капитальный ремонт и работала вчера днем...

Кибрит. Но послушайте, тогда же все просто — та из четырех, на которой есть свежий след удара. (Филиппову.) Не права?

Филиппов. Тут и загвоздка, Зинаида Яновна! Все четыре машины накануне списания. Вмятины, царапины, ссадины — на каждой хватает. Мы будем полгода прилаживать эти наши облупочки с места происшествия и гадать, оттуда или отсюда они отвалились.

Кибрит. Поня-ятно...

Филиппов (окончательно убеждает Кибрит). А если установить первоначальную окраску... Простота: раньше две «Волги» были голубые, одна серая, одна черная.

Сцена восьмая 

Коридор ГАИ. В глубине дверь на внутреннюю лестницу, несколько боковых дверей. Сидят на стульях и стоят: сосед и соседка, полная женщина, худая женщина, Локтева, парень в кожаной куртке — словом, свидетели несчастного случая. Все тихо переговариваются.


Локтева. Бедная женщина! Из-за проклятого лихача — двое сирот!

Полная женщина. Ох, и не говорите...

Соседка. Так ребятишек жалко.

Худая женщина. Гоняют, как сумасшедшие.

Полная женщина. У нас вот тоже был случай прошлым летом...


Внутренняя дверь распахивается, входят Знаменский и Филиппов.


Знаменский. Свидетели в сборе?

Локтева. Все пришли, все.

Филиппов. Тогда попрошу по одному к майору и ко мне. Ну, хотя бы вот вы и вы.


Полная женщина проходит к Знаменскому, соседка — к Филиппову.


Локтева (парню). Его фамилия была Санков? (Парень кивает.) А жена — Валя, да? (Тот снова кивает, Локтева записывает.) Скажите мне номер их квартиры.


Парень смотрит непонимающе.


Локтева. Ужасное несчастье... может быть, чем-то сумею помочь, хоть как- то...

Сцена девятая 

Комната в ГАИ. Обстановка обычная, почти канцелярская, только на стенах тематические плакаты, таблицы знаков уличного движения. Две двери: одна — в коридор, другая — в смежную комнату. Знаменский ведет допрос полной женщины.


Знаменский (мягко, но настойчиво). Мне не совсем ясно — свидетелем чего именно вы сами были? Сами!

Женщина. А всего! Я ж у дочки находилась, акурат напротив несчастного случая. С дитем сидела. Выхожу — мать честная! — «скорая» стоит, и толпа народу. Ну, думаю, задавили. Когда только сшибут, людям не так интересно, а как толпа — значит, до смерти. Я еле-еле протолкалась поглядеть...

Знаменский. И что вы все-таки видели?

Женщина. Все видела! Как жена убивалась, как его, беднягу, на носилочки... Все я видела. Вот у нас летось тоже случай был...

Знаменский (мягко). Но при самом несчастном случае вы не присутствовали?

Женщина. Эх, да кабы знать, я бы пораньше выбежала!

Знаменский. Спасибо за помощь. Больше я вас не задерживаю. Прочтите и распишитесь здесь. (Женщина расписывается.) И пригласите следующего, пожалуйста.


Женщина выходит, входит парень в кожаной куртке.


Знаменский. Присаживайтесь. Скажите, вы видели, как произошел наезд, или подошли позже?

Парень. Нет, практически все видел... метров с двухсот...

Знаменский (начинает заполнять анкетную часть допроса, но приглядывается к парню). Вы допрашиваетесь в качестве свидетеля, и по закону должен предупредить вас об ответственности за дачу ложных показаний.

Парень. Ясно. (Расписывается в протянутом ему протоколе.)

Знаменский. Фамилия, имя, отчество и так далее.

Парень. Трохин Дмитрий Андреевич, с 50-го года, родился в Москве, адрес, как у Санкова, — соседи были, только квартира восемь... Учусь в Технологическом, комсомолец... Что еще?

Знаменский. Семейное положение.

Парень (вздыхая). Холостой пока...

Знаменский. Ну, рассказывайте.

Парень. Я пил газировку, там у нас автоматы, знаете? Вдруг слышу сигнал, тормоза визжат, оборачиваюсь — вижу, машину заносит на тротуар... и как раз около нашего дома. Тут фигура какая-то из подъезда. Надо же так угодить!.. Машина постояла секунды, может, две, потом слышу, хлопнула дверца, вырулил этот шофер-подлец на мостовую и на всем ходу мимо меня — и за угол... Я бегом. Гляжу — а это Серега Санков! (Пауза.) Я бы таких водителей... просто не знаю, что...

Знаменский. Но отчего же машину занесло?

Сцена десятая 

Комната в ГАИ, смежная с той, где сейчас работает Знаменский. Это — кабинет Филиппова. Филиппов записывает показания.


Соседка (продолжающему писать Филиппову). Как подумаешь, душа надрывается, ей-богу.

Филиппов. Да уж чего хорошего... хорошего мало... Вышел бы спокойно, может быть, ничего бы и не было. Какая-то секунда решила... Так и увезли с кепкой в руке: не успел надеть... Что он, вылетел как ошпаренный?

Соседка (замявшись). Молодежь... все спешат, спешат...

Сцена одиннадцатая 

Теперь допрос снова ведет Знаменский.


Сосед. Строго говоря, я не был очевидцем, так что только с чужих слов...

Знаменский. Но в толпе определенно шли толки, что кто-то проскочил наперерез машине?

Сосед. Определенно. Кажется, мужчина в соломенной шляпе. Оттого, мол, шофер резко затормозил и его занесло.

Знаменский. А кто именно это говорил? В коридоре есть эти люди?

Сосед. Боюсь соврать... Такое, знаете, потрясение, да в мои-то годы... Но, по-моему, был там кто-то с собакой и пожилой инвалид. Сегодня я их не вижу...

Сцена двенадцатая 

Кабинет Филиппова. Филиппов беседует с худой женщиной.


Женщина. Гоняют как бешеные! Лихачи окаянные.

Филиппов. Вы видели, что он гнал?

Женщина. Да все видели, все говорят!

Филиппов (вздыхает). Не припомните, откуда шла машина — со стороны площади или из-за угла?

Женщина. А чего мне на нее смотреть, пока она никого не сбила?

Филиппов. Резонно, резонно... (Снова вздыхает.) Но отчего шофер заехал на тротуар? Обгонял кого или что еще?

Женщина (простодушно). Так это у него надо спросить, почем я знаю? А верней всего, с пьяных глаз!..

Сцена тринадцатая 

Продолжаются допросы в двух смежных комнатах ГАИ. Теперь у Знаменского — Локтева.


Знаменский (дописывает, повторяя вслух). ...юрисконсульт районной конторы благоустройства и озеленения... Авария произошла на ваших глазах?

Локтева. Да, к сожалению. Это такси вылетело из-за угла, по-моему, на недозволенной скорости...

Знаменский. Вы водите машину?

Локтева. Н-нет...

Знаменский. Но вы сказали о превышении скорости. Основываясь на чем?

Локтева. Ну... во всяком случае, скорость была больше, чем позволяло состояние дороги: недавно моросил дождь. Машина потеряла управление, и ее бросило на тротуар...

Знаменский. Где вы находились в тот момент?

Локтева. На другой стороне улицы, как раз напротив. Я шла с обеда, из кафе...


Входит Филиппов, оставляя открытой дверь в свою комнату, кладет на стол два протокола допросов. Знаменский их быстро просматривает. Филиппов в свою очередь проглядывает протоколы, составленные Знаменским.


Знаменский. Есть показания, что какой-то пешеход вдруг перебежал улицу.

Локтева (поспешно). Нет-нет, улица была пустая.

Филиппов. Называют даже приметы — мужчина в соломенной шляпе.

Локтева. Кто-то его видел?

Знаменский. Нас в данный момент интересует только то, что видели вы сами.

Локтева (улыбаясь). Понимаю — боитесь оказать давление на свидетеля. Но я стойкая. Нет, никто через дорогу не бегал, я бы наверняка заметила.


В кабинете Филиппова звонит телефон, Филиппов уходит, затворяя дверь.


Знаменский. Хорошо, продолжайте.

Локтева (после короткой паузы). Даже не знаю, как теперь по тому месту ходить, все время будет чудиться... Я подоспела к пострадавшему одной из первых... Машина только что отъехала, все были в растерянности. Я послала кого-то вызвать «скорую помощь» и сразу записала свидетелей...

Знаменский (в задумчивости). Юридическая закваска — великое дело.

Локтева (кокетливо). Да, это въедается в кровь... Когда приехала милиция, я отдала список.

Знаменский. Но, говорят, при катастрофе присутствовал еще какой-то инвалид с костылем... и человек с собакой...

Локтева (с сомнением покачивает головой, что-то вспоминает или обдумывает). Знаете, кое-кто из наших сотрудников тоже возвращался с обеда, я их видела в толпе. Если хотите, я поспрошаю и уговорю их прийти.

Знаменский. Будем очень признательны.


Передает Локтевой протокол, который она внимательно прочитывает и подписывает. Возвращается Филиппов.


Филиппов (на вопросительный взгляд Знаменского). Ничего нового.

Локтева. Мне можно идти?

Знаменский. Да, всего доброго. Пригласите следующего.

Филиппов. А некого больше, все здесь.


Локтева а уходит, Знаменский в раздумье раскладывает протоколы веером и недоумевающе пожимает плечами.


Знаменский. Для такого происшествия очевидцев маловато.

Филиппов. Ничего, разберемся.


Сцена четырнадцатая 

Криминалистическая лаборатория. Звонит телефон. Кибрит снимает трубку.


Кибрит. Слушаю... A-а, уже ты... Угу... Ну ладно, какие между нами счеты? Обещала, значит, сделала... Но это оказалось сложнее, пришлось мне посоветоваться в НИИ автотранспорта. Как раз пишу заключение. Сейчас прочту тебе главное... «Представленные с места происшествия... являются отслоениями краски...» Ага, вот: «При исследовании слоистости краски во всех образцах обнаружено...»

Сцена пятнадцатая 

Кабинет Филиппова в ГАИ. Знаменский и Филиппов. Знаменский говорит по телефону.


Знаменский. Так... Так. Ясно... Зиночка, нет слов! (Кладет трубку.) Прежде машина была черная.

Филиппов. Стало быть, этот. (берет со стола одну из четырех книжечек — шоферские права, читает) «Каталин». Вот мы с вами и вышли на цель. (Передает права Знаменскому.)

Знаменский. А, черт! Совсем салажонок.

Филиппов. Да, всего только три дня и ездил без инструктора. (Собирает другие книжечки.) Пойду отпущу остальных, отмечу повестки. (Открывает дверь в коридор.) Каталин! Зайдите. (Пропускает Каталина, сам выходит.)


Каталин входит неуверенно. Ему лет 20, лицо пухлое по-детски. Знаменский молча указывает на стул. Довольно долгая пауза. Каталин мнется, стараясь скрыть тревогу. Когда начинает говорить, в голосе истерические нотки, видно, что парень «на пределе».


Знаменский. Я не буду играть с вами в кошки-мышки. Есть серьезные основания считать, что вчера вы сбили человека.


Каталин обхватывает голову руками.


Знаменский. Запираться не советую.


Входит Филиппов, прислушивается.


Знаменский. Но если есть что сказать в свое оправдание, мы в этом объективно разберемся.

Каталин. Разберетесь... Вам тут ничего не докажешь!.. Всегда шофер виноват! Раз задавили — кто виноват? Шофер!.. Сразу преступник! Убийца!

Знаменский (сухо). Только без истерики, Каталин, без истерики.

Каталин. Вам легко говорить!.. (Голос его вдруг падает почти до шепота.) Век не забуду, как он закричал... (Зажмуривается и со стоном мотает головой.)


Знаменский переглядывается с Филипповым.


Филиппов. Эй, Каталин, смотрите сюда! (Палец его упирается в таблицу знаков уличного движения.) Это что? Говорите!

Каталин (механически). Левый поворот с двенадцати до восьми утра.

Филиппов. Это?

Каталин. Опасный участок, ограничение скорости.

Филиппов (быстро). А на какой скорости совершили наезд?

Каталин. Километров сорок.

Филиппов. Почему на тротуар выскочили? Фонарь дорогу перебежал?

Каталин. Какой фонарь?.. A-а, шутки. Вам — шутки... Вы людей спросите, они вам скажут! Прямо под колеса кинулся идиот какой-то. Я тормознул, асфальт мокрый — меня на тротуар... Главное, никого там не было, и вдруг этот парень, неизвестно откуда...

Знаменский. Что значит «идиот под колеса кинулся»? Кто-то переходил улицу, что ли?


Долгая пауза, Каталин не отвечает.


Знаменский. Я вас спрашиваю, Каталин!

Каталин. Так я же и говорю... я еду, а он вдруг шасть, я тормознул...

Знаменский. И куда он делся?

Каталин. Почем я знаю... убег...

Филиппов. Убе-ег! Если так — надо было его задержать. А на самом деле это ты удрал.

Каталин. Я ничего не соображал... Как открыл дверцу, как глянул... (Снова мотает головой и стонет.)


Из коридора по знаку Филиппова появляется врач.


Филиппов. Доктор, попрошу вас взять пробу на остаточный алкоголь.

Знаменский. И дайте парню чего-нибудь успокоительного, чтобы можно было нормально работать.


Врач уводит шофера.

Сцена шестнадцатая 

Приемная в районной конторе благоустройства и озеленения. Чисто, опрятно. Цветы в горшках. Дверь с табличкой «Заведующий конторой Сотников М. Т.». Размашистая стенгазета «За благоустройство!». Шкафы, стол с телефоном и машинкой. Вполголоса беседуют Локтева, Мосин и Рачков. Рачкову лет под 50, несколько болезненно-худощавый, держится неуверенно. Мосин моложе лет на 10, энергичный крепыш.


Локтева. По-моему, в такой ситуации просто грех вести себя иначе. Это, если хотите, наш человеческий долг!

Рачков (морщась). Как же так вдруг... Нет, Марьяна Тимофеевна, увольте...

Локтева. Значит, мы позволим кому-то выгораживать этого мерзавца? Задавил человека на тротуаре и смылся, и пусть за него другие отвечают?

Мосин. Что верно, то верно. Зря, Володя, ерепенишься. Ведь были мы там с тобой? Были!

Рачков. Были-то были.

Локтева. Вы что, не верите мне?.. И вообще я не понимаю, как вы, зная все обстоятельства... Ну, Владимир Иваныч, будьте мужчиной!


Дверь кабинета открывается, выглядывает Сотников, седой мужчина, привычно ощущающий себя начальством.


Сотников. Где Галя?

Локтева. Минут на двадцать вышла, попросила меня пока побыть тут.

Сотников. Где наш юрист, там сразу кают-компания.

Мосин. Извините, Максим Тарасович, мы обсуждали одно... общественное мероприятие.

Сотников. Знаю я вас! У людей КВН, а у нас КДН — кому делать нечего... (Мосину.) Ты договорился, что мы из Бирюлева липы забираем?

Мосин. Никак не дозвонюсь.

Сотников. А ты пошевелись, съезди. Звон работу не заменяет. Ты чуешь, какой нам бульвар отгрохали? А что я там посажу? Те помидоры, что ты привез?

Мосин (смущенно). Максим Тарасович, это яблоньки... молодые, правда, но корневая система...

Сотников. Не морочь мне голову. Надо, чтобы привести людей и показать: вот, смотрите, вчера здесь был пустырь, а сегодня — шелестит! Усек?

Мосин. Размах у вас всегда...

Сотников. Нельзя жить без размаха. Так что эти помидоры забери себе хоть на дачу, а мне доставь старые липы из Бирюлева. Там жилой массив на месте парка ставят, всех деревьев все равно не сохранят, пусть отдадут... (Рачкову.) А вы прямо с утра...

Локтева. Максим Тарасович, с вашего разрешения, завтра с утра товарищи Мосин и Рачков подъедут со мной в ГАИ.

Сотников. Это зачем?

Локтева. Так надо. Я вам объясню. (Проходит в кабинет, Сотников за ней.)

Рачков. Гм... надо... (Пытается уйти.)

Мосин. Права она, Володя, права. Поедешь?

Рачков. Ну поеду, поеду, отстаньте.

Сцена семнадцатая 

Кабинет Сотникова. Сотников и Локтева.


Сотников. Не понимаю, зачем ты еще их припутываешь. И так уж неприятно...

Локтева. Давай договоримся — тебя не касается.

Сотников. Как же не касается, когда мои сотрудники. Да на кой черт все это?! Что такого может быть, подумаешь!

Локтева. Ты просто юридически безграмотен. Не понимаешь, чем это грозит...


Звонит телефон, Локтева снимает трубку.


Локтева (не слушая). Совещание, звоните позже. (Кладет трубку.)

Сотников. Ты, я вижу, гроза грозой. Ругаться, что ли, пришла?

Локтева. Ох, стоило бы! Да вот беда — не могу на тебя злиться. И ругать, видно, бесполезно — не переделаешь...

Сотников. Верно, Марьяша, такой уж уродился!

Локтева. Нам нужно серьезно поговорить.

Сотников (со вздохом усаживаясь). Ну давай серьезно говорить.


Стук в дверь.


Сотников. Подождите малость!

Локтева. Только не здесь. Сможешь выбраться вечером?

Сотников. Не знаю. Как сложится.

Локтева. А ты сложи сам.


Снова звонит телефон. Локтева, опередив Сотникова, снимает трубку.


Локтева. Совещание, звоните позже... (Сотникову.) Так я буду ждать? Часов в восемь. А пока пойду, не буду давать пищу для разговоров... Ах да, одну минуточку, надо завизировать. (Вынимает из сумочки бумажку.)

Сотников. А что здесь? (Неохотно просматривает заявку; иронически.) Убрать мусор у парикмахерской... скамеечки, цветничок... Это какая же парикмахерская?

Локтева. Та, что в новом, восьмиэтажном. Ну, Максимушка, ну подпиши!

Сотников. Марьяна, а ты не злоупотребляешь нашими мм... добрыми отношениями? Эта заявочка по-честному должна была бы другим уступить очередь, а ты ее проталкиваешь.


Локтева обиженно надувается.


Сотников. Ты там стрижешься небось?

Локтева. А что — разве плохо? (Поворачивается, показывая прическу.) Подпишешь? 

Сцена восемнадцатая

Кабинет Филиппова. Входят врач и Каталин. Последний поспокойнее, но очень удручен, некоторые вопросы доходят до него не сразу.


Врач. Показания давать может. Пробы все в норме. Вот справка.

Знаменский. Спасибо, доктор.


Врач уходит.


Знаменский. Ну, начнем сначала. Я — следователь Знаменский. Товарищ Филиппов — старшин инспектор ГАИ...

Каталин. Думаете, я совсем фю-фю? Я все помню, о чем говорили.

Знаменский. Вы садитесь. (Каталин садится.) Мы должны допросить вас. Фамилия?

Каталин. Каталин.

Знаменский. Зовут? Ваше имя, отчество?

Каталин. Олег Федорович Каталин... Докатился Каталин...

Знаменский. Год рождения?

Каталин. Пятьдесят второй.

Знаменский. Место рождения?

Каталин. Вязьма.

Знаменский. Комсомолец?

Каталин. Комсомолец.

Знаменский. К уголовной ответственности не привлекались?


Каталин молчит.


Знаменский. Я спрашиваю, раньше вы не судились, под следствием не состояли?

Каталин. Нет. (Дальше говорит не Знаменскому, а, скорее, сам с собой.) Жил себе тихо-мирно, никому ничего... черт меня потянул в это такси!.. Как можно ездить, когда под колеса кидаются? Если б я не тормознул, я бы того сшиб, другого.


Знаменский и Филиппов переглядываются, и Знаменский дает понять Филиппову, что он может вступить в беседу.


Филиппов. Тебе бы его объехать постараться, а не тормозить! Судя по всему, скорость была около пятидесяти. Асфальт скользкий, езди да оглядывайся.

Каталин. Если я по пустой улице буду на двадцати тащиться, чего заработаю? У пассажиров одна присказка: скорей, скорей! А машина старая, резина лысая.

Филиппов. Состояние машины эксперты определят.

Знаменский. Как он был одет? Этот перебежавший?

Каталин (пожимает плечами). Помню одну соломенную шляпу. Да ведь другие же видели! Вы людей спросите!

Знаменский (сухо). Спрашивали, Каталин. Никто его толком не видел. То ли был, то ли не был.

Каталин. Да как же так?!..


Пауза. Филиппов разводит руками.


Сцена девятнадцатая 

Диспетчерская таксопарка. Широкое окно во внутренний двор. Знаменский беседует с начальником колонны Федченко, человеком, что называется, в летах, но сбитым крепко. В разговоре со следователем Федченко держится совершенно независимо. Кроме них в комнате девушка-диспетчер, перед пей микрофон-динамик. Стараясь не мешать допросу, она говорит: «1-32, запишите два заказа из Центральной диспетчерской. Готовы? Первый на 19.30. Улица Малая Калитниковская, дом 7, магазин. Столпер. Столпер. Второй на 21 час. Почтовый проезд, дом 53, квартира 4, Фиников... Водитель Синельников, сменщик заболел, вы выходите завтра с 6 утра».


Федченко (отвечая Знаменскому). Как, вы сказали, фамилия? Каталин? Каталин... А черт его упомнит... Я новичков, откровенно говоря, не стараюсь особенно запоминать.

Знаменский. Отчего?

Федченко. Текучка. У кого нервы не выдерживают, а кто машины бьет. Да так, что и списывать нечего!

Знаменский. Но ведь бьются не только с непривычки. Бывает, тормоза отказывают или еще что-нибудь.

Федченко. Правильно. Но ведь не могу же я всех только на новые машины сажать. Не могут быть все машины всегда и только новые! У нас седина — у них ржа. Теперь вы возьмите вопрос с другого конца. Человек провел за баранкой десять лет. А есть и такие, что пятнадцать, двадцать пять! И все в такси. Кому я «Волгу» с иголочки должен дать? Новичку? За то, что ездить не умеет? А старик, значит, пускай на старье катается?

Знаменский (иронически). Безвыходное положение... Разве старая — обязательно плохая? Когда вы ее, изношенную, продаете, новый хозяин все по винтику переберет, отладит, оближет и еще десять лет преспокойно ездит.

Федченко (разводя руками). Ну-у...

Знаменский. Что «ну»? Просто слесарей и механиков надо заставлять работать добросовестно!


Входит 3-й шофер в форменной фуражке, кладет диспетчеру на стол путевой лист.


Шофер. Прошу отметить — возврат на ремонт счетчика.

Федченко (Знаменскому). Вот, пожалуйста, тоже юный кадр. Полчаса назад выехал. Тогда он счетчика проверить не мог...

Шофер (резко обернувшись). А как я его проверю? Включить, пусть пощелкает из моего кармана? Две недели работаю — каждую смену на новой машине. Иногда по три раза в парк возвращаешься: там заело, тут отлетело...

Федченко. Сперва ездить научись, а потом требуй «чайку»... это не на тебя ли вчерашний день жалоба пришла: заместо Киевского вокзала привез к Савеловскому?

Шофер (уже с меньшим запалом). А почему нам, молодым, справочники по городу не выдаете?

Федченко (твердо). Сегодня поступил — завтра уволился. Поэтому. А у меня справочников в обрез... Ладно, кончай митинговать. Тут следователь по серьезному делу. Катя, выпиши ему путевку на другую машину. Пусть возьмет 8-93.

Шофер (Знаменскому). Видите, как делается? Вот бы вам, товарищ следователь, разобраться! Думаете, для чего то одну машину, то другую? Это кое-кому в зарплату поллитровка, а мне — четвертинка слез...

Федченко. Иди, иди, не балагань.

Шофер (берет новую путевку, тычет себя в грудь). У нас возврат — из кармана: план идет, машина стоит. А у них (указывает на Федченко) прогрессивка растет. Для прогрессивки что важно? Количество машин, выпущенных на линию. А возврат там не предусмотрен. Два часа проездил, сменил рыдван — еще одна машина на линии. Эх! Будет собрание — все выложу! (Уходит.)

Федченко. Вот таких горлодеров дали в колонну пятнадцать человек! Ощущаете?

Знаменский. Ощущаю. (Без нажима, осторожно.) А он в чем-то прав?

Федченко. Во всем прав! И все время прав будет. Но пока сто тысяч не накатает — к хорошей машине не подпущу!

Знаменский. Я вижу, вы человек откровенный.

Федченко. Вполне. А не угожу кому — буду рад- радехонек.

Знаменский. В каком смысле?

Федченко. А вот в каком. У меня первый класс, пятнадцать лет был на «скорой помощи», в городе каждый переулочек знаю. Колонну принял потому, что пристали с ножом к горлу. И что я с этого имею? Любой таксист больше меня домой приносит. Я хоть сейчас обратно за баранку, с милой душой. Вот вы, к примеру, напишете: «В наезде виноват Федченко, не обеспечивший и тэдэ... снять его!» А чего мне бояться? Что обедать буду на машине ездить?

Знаменский. Понял вас... Общую обстановку вы мне обрисовали ярко. Теперь несколько конкретных вопросов.

Федченко. Если в курсе.

Знаменский. Каталин делал заявки по ремонту машины, в частности тормозов. Были они выполнены?

Федченко. Не в курсе. У меня общее руководство.

Знаменский. А где находятся заявки на ремонт?

Федченко (указывая на потолок). В 13-й комнате, у механиков.

Знаменский. Накануне несчастного случая у вас состоялось общее собрание. Был на нем Каталин?

Федченко. Не помню.

Знаменский. Объявление и сейчас висит, там написано: «Явка всех обязательна». Кто-нибудь регистрировал присутствующих?

Федченко (высматривает кого-то во дворе, диспетчеру). Катерина, кликни Воронихина.

Диспетчер (в микрофон, ее голос слышен во дворе из динамика). Воронихин, Воронихин, зайдите в диспетчерскую!


Входит Воронихин, направляется к диспетчеру.


Федченко. Я звал. Управились?


Воронихин виновато качает головой.


Федченко. Э-эх!.. Вот чего надо: Каталин... как его?

Знаменский (подсказывает). Олег.

Федченко. Каталин Олег на последнем собрании был?

Воронихин (роется в записной книжке). Крестик стоит.

Знаменский. А когда закончилось собрание?

Воронихин. В 22 часа.

Знаменский. Так...

Федченко. Всё к нему?

Знаменский. Всё, спасибо.

Федченко. Двигай. И чтоб выехал через 20 минут, не позже!.. Режете без ножа...


Воронихин уходит.


Знаменский. Дорога от парка до дома занимает у Каталина час пятнадцать. Значит, лег около двенадцати, а в пять уже выехал. Спал три — три с половиной часа.

Федченко. Это претензия ко мне?

Знаменский. Я только рассуждал вслух.

Федченко. По-вашему, в мои обязанности входит этих сопляков еще бай-бай укладывать?

Знаменский. С момента, когда водитель заметил опасность, до того, как он начал тормозить, проходит время. Доли секунды. Но это метры. И иногда чья-то жизнь. Вы лучше меня знаете, что такое замедленная реакция, когда недоспал или голова трещит...

Федченко (начиная нервничать). Я начальник колонны, а не нянька, чтобы им пеленки менять!

Знаменский. Не понимаю вашей внутренней позиции. Вообще против, что в парк приходит молодежь?

Федченко (после паузы). Коли на то пошло — против! В мое время кого в такси брали? Мало что первый класс, еще чтоб стаж работы на легковой. С автобуса и то не брали!

Знаменский. Сами же парки приглашают ребят на курсы шоферов.

Федченко. Мало ли что приглашают... Идти должен тот, кто в себе на все сто уверен. Выдержка нужна, характер общительный, город знать, машину чувствовать!

Знаменский. В чем-то вы правы, в чем-то нет. Отдел кадров до которого часа?

Федченко. До пяти. (Указывает на потолок.) 15-я комната.

Знаменский. Надо забрать личное дело Каталина. Вернусь и запишу ваши показания, подождите немножко. (Уходит из комнаты.)

Федченко. Н-да... У меня вот дед извозчиком был, лихачом. Всю жизнь при лошадях, и ни одного наезда.

Диспетчер. Сравнили: то — лошадь, а то — машина.

Федченко (шутливо). А если хочешь знать, я за лошадь. От нее дышать приятно. Навоз дает. Запчастей не требует.


Звонит телефон, диспетчер снимает трубку.


Диспетчер (к Федченко). Вас.

Федченко. Федченко слушает... А-а, товарищ корреспондент. Добрый день. (Видно, что звонок не доставляет ему удовольствия.) Все-таки не раздумали писать про нас, грешных?.. Ну-ну... А какие нужны цифры?.. (Диспетчеру.) Катя, запиши: «Зависимость выполнения плана от образования». Второе: «Сравнительная аварийность у односменных и полуторасменных шоферов»... Да, Каталин — наш шофер... Ничего не могу сказать. Ведется следствие, и всё.

Сцена двадцатая 

Комната в ГАИ, смежная с кабинетом Филиппова. Филиппов, Знаменский и старшина ГАИ.


Старшина. Я понимал, первое дело: установить приметы машины. Для розыска. Особенно — вдруг пьяный за рулем. Такого натворит!

Филиппов (успокоительно). Это вы правильно понимали. Но теперь другая забота — причина наезда. Шофер показывает, что внезапно выскочил на проезжую часть пешеход.

Старшина. Слыхал. Говорили. Но не конкретно. Много разного говорили. И ерунду всякую тоже.

Знаменский (старшине). Слабовато у нас со свидетелями, да еще противоречия в показаниях.

Старшина. Я просил не расходиться, но, может, не уследил. Вы учтите обстановку, товарищ майор.


Стук в дверь, заглядывает Локтева.


Локтева. Можно? (Входит, здоровается.)


За Локтевой входят Рачков и Мосин.


Локтева. Вот, нашла вам двух очевидцев. Еще вчера приводила, но у вас никого не было.

Знаменский. Вы очень кстати! (Филиппову.) Поделим?


Филиппов кивает и приглашает за собой Рачкова. Они уходят к Филиппову. Мосин и Локтева остаются со Знаменским.


Локтева (Мосину). Я побуду в коридоре. (Выходит.)


Старшин поднимается тоже, Знаменский его удерживает.


Знаменский. Ничего, вы посидите. Мы еще потолкуем. (Достает протокол допроса, пишет, сверху несколько слов, протягивает Мосину.) Должен предупредить вас об ответственности за ложные показания.

Мосин. Разумеется, разумеется. (Расписывается.)

Знаменский. Ваша фамилия, имя, отчество, занимаемая должность?

Мосин (частит). Мосин Василий Семенович. Год рождения 1921-й. Город Тула. Беспартийный, русский. Мосфильмовская улица, дом 25, квартира 27. Зав. отделом конторы благоустройства и озеленения. Женат. Трое детей, совместно проживает теща...

Знаменский. Это не нужно. Слушаю вас.

Мосин. Значит, так: Рачков Володя (указывает на кабинет Филиппова), Марьяна Тимофеевна и я — втроем... Вышли мы после обеда из кафе...

Сцена двадцать первая 

Филиппов у себя в кабинете беседует с Рачковым. Рачков держится нервозно.


Рачков. Мы всегда ходим кушать через дорогу... отличные блинчики с творогом, очень рекомендую... И вот как раз собрались перейти на свою сторону, где контора...

Филиппов. Между прочим, перехода там нет.

Рачков. Это правильно... я вас понимаю, нарушение. Но улица довольно тихая, а после обеда, знаете, идти до угла... Так вот, мы собрались перейти, но тут эта машина... она так мчалась, что мы остановились переждать, и вдруг...

Сцена двадцать вторая 

Знаменский продолжает допрос Мосина. Тут же старшина. Старшина внимательно следит за разговором и все больше хмурится.


Знаменский. Мы пока не знаем, был тот человек, или это версия шофера.

Мосин. Считаю, я бы заметил. Оттуда видно... Но вообще говоря, в ту минуту я как раз задумался о своем.

Знаменский. И что вас вывело из задумчивости?

Мосин. Тут сразу все — гудок, тормоза заскрипели.

Знаменский. Значит, машина сигналила перед аварией? Я вас правильно понял?

Мосин (на миг теряя уверенность). Кажется, сигналила.

Знаменский. Сейчас это звук редкий. Вряд ли его можно с чем-то спутать.

Мосин. А может, это другая машина... Да, в общем, какая теперь разница?

Знаменский. Понимаете, если кто-то действительно побежал через улицу, то ему шофер мог сигналить.

Мосин. А может, пострадавшему?

Знаменский. Очень мало вероятно. Машину бросило на тротуар, Санков выскочил из подъезда почти под колеса. Все было мгновенно.

Мосин. Вона! Вот оно как... (После паузы, улыбнувшись.) Что поделаешь, не видел я этого пешехода...

Старшина (не выдерживает, подходит к Знаменскому). Товарищ майор, прошу прощения, мне бы вам.... пару слов. Без посторонних.


Сцена двадцать третья 

В кабинете Филиппова продолжается допрос Рачкова.


Филиппов. Последний вопрос, товарищ Рачков. Как вы объясните, почему шофер затормозил, какая была причина?

Рачков (делает вид, что пытается вспомнить). Наверное, какая-то была, но... (Замолкает.)

Филиппов (так и не дождавшись ответа). Но вы ее знаете или не знаете?

Рачков. Боюсь брать на себя ответственность, но я...


Из смежной комнаты заглядывает Знаменский.


Знаменский. Афанасий Николаевич, на минутку.

Филиппов (Рачкову). Извините. (Выходит к Знаменскому и старшине.)


Мосина в комнате нет. Знаменский делает знак старшине закрыть дверь и говорить.


Старшина. Эти двое, которые у вас свидетели происшествия, подошли на место уже после меня.

Филиппов (озадаченно). Вы совершенно уверены?

Старшина. Сам слышал, как они спрашивали: «Что случилось, что случилось?»


Пауза. Все трое в раздумье.


Знаменский. Давайте приглашать даму.

Филиппов (заглядывая в свой кабинет, где остался Рачков). Извините, короткий перерыв. (Провожает его в коридор, впускает Локтеву.)

Локтева (поначалу любезна, даже игрива). Я из-за вас совсем от работы отбилась, товарищ следователь!

Знаменский (в тон). Ах, эти горькие упреки! Присаживайтесь, пожалуйста. У меня возникло несколько дополнительных вопросов... Помнится, я предупреждал вас об ответственности за ложные показания...

Локтева. Как юристу мне это можно и не напоминать.

Знаменский. Вы узнаете старшину?

Локтева. Конечно.

Знаменский (держа листок из ее блокнота). Объясните еще раз, как возник этот список.

Локтева (непринужденно). Несколько человек вызвались в свидетели, я предложила их переписать.

Знаменский (внимательно следит за ее реакцией). Но создается впечатление, что список далеко не полный и в него попали случайные люди.

Локтева (в ее тоне нет никакой неестественности). К сожалению, вы, наверное, правы. Знаете, как оно бывает: пока на словах, так все готовы в свидетели, а начнешь записывать — сразу отнекиваются. Один не ручается, другому некогда, третий близорук, четвертый в городе проездом...

Знаменский. А зачем пришли ваши сотрудники — Мосин и Рачков?

Локтева. То есть... как — зачем?

Знаменский (старшине). Пожалуйста.

Старшина. Эти двое мужчин подошли к месту происшествия позже. Я в этом совершенно уверен.

Локтева (после короткой заминки). Вы правы. Они сначала наблюдали с другой стороны улицы... наверное, не хотели смотреть на мертвого... Но это прямо удивительно, какая у вас наблюдательность, да еще в такой карусели! Другой бы голову потерял. а у вас просто исключительная выдержка!

Старшина. Конечно, спасибо за комплимент, но...


Слышно, как кто-то из коридора стучит в дверь кабинета Филиппова, затем входит туда, и доносится голос: «Мне бы товарища Филиппова!»

Филиппов. Я тут! (В двери кабинета показывается 4-й шофер.)

4-й шофер. Из таксопарка. Просили меня завезти характеристику. На Каталина Олега. (Вынимает конверт.)

Филиппов. А-а... Пойдемте. (Уходит с шофером к себе, затворяя дверь.)

Сцена двадцать четвертая 

Кабинет Филиппова. Филиппов и 4-й шофер.


Филиппов (разрывает конверт, бегло просматривает характеристику, отдельные фразы повторяя вслух). «В период учебы иногда проявлял недисциплинированность... В целом за время работы не успел проявить себя положительно...» (Шоферу.) А за три самостоятельных смены что можно проявить?


Шофер пожимает плечами, Филиппов продолжает читать. Иронически хмыкает, откладывает характеристику.


Филиппов. Что-то вы не больно защищаете парня?

4-й шофер. Н-не знаю... Я с ним не особо сталкивался... А вообще, по мне, при наездах все эти характеристики — труха. Надо смотреть в корень дела. Я бы установил так: сшиб на переходе — отвечай на всю катушку, а если на проезжей части, так я бы и машину не останавливал: кого сшибли, тот сам и виноват.

Филиппов (качая головой). Круто.

4-й шофер (с запалом). Зато справедливо. Нам от пешеходов житья нет, прут под колеса без всякой дисциплины. Рядом подземный переход, а он чапает поверху! Если, к примеру, за такой наезд сажать...

Филиппов. А если на тротуаре?

4-й шофер. Тут уж чего говорить... Тут тюрьма. Без разговоров. Нечего и разбираться.

Филиппов. Да?.. Гм... (Пауза.) Ну, до свидания.

4-й шофер. Извините, лучше бы не встречаться. (Прикладывает руку к фуражке, уходит.)


Филиппов возвращается в комнату, где Знаменский разговаривает с Локтевой.


Локтева (она уже не так спокойна). Простите, но как коллега коллеге не могу не сказать откровенно...

Знаменский (со скрытым юмором, который Локтева не улавливает). Откровенность следователи любят больше всего.

Локтева. Так вот. Совершенно ясно, что за наезд на тротуаре должен отвечать шофер. Роль свидетелей ничтожна. Факт говорит сам за себя. Но у вас не сходятся какие-то мелочи, и нас вызывают, отрывают от дела. И вообще, если вы проводите очную ставку...

Знаменский. Я не проводил очной ставки. Просто выяснил кое-что для себя. А теперь попрошу вас немного подождать. Только, извините, не вместе с остальными. Внизу есть холл.

Старшина. Я провожу. (Уходит с Локтевой.)

Филиппов. Какова!

Знаменский. Не вывести ли их порознь на место? Попросить показать, кто где стоял в момент наезда. Это сфотографировать. Если нам подсовывают не подлинных свидетелей...

Филиппов (подхватывая). То они запутаются как пить дать! 

Сцена двадцать пятая 

Та же комната в ГАИ. Входят Знаменский, Локтева, Рачков, Мосин. Одновременно Филиппов на куске картона приносит еще влажные фотографии.


Знаменский. Вот, можете удостовериться. Вы собирались вместе перейти улицу, так? А показали совершенно разные места, где стояли в момент аварии! (Мосину.) Вы — у этого дома. (Рачкову.) Вы — у того, а вы (Локтевой) — у киоска. Шут знает что! Мне даже неудобно говорить вам, что я думаю! Ни мне, ни капитану вовсе не улыбается вас изобличать. Подумайте сами, прикиньте, на что идете!


Пока он говорит, Мосин и особенно Рачков проявляют все более заметное беспокойство. Локтева посматривает на них с тревогой, наконец решает, что дальше молчать опасно.


Локтева. Я могу наконец сказать?

Знаменский. Скажите.

Локтева. Мы возмущены вашими подозрениями! Когда на твоих глазах давят человека — вполне понятно волнение... уже не до того, чтобы запомнить, кто где стоял... А вы, простите, намекаете на то, что мы сознательно лжем?!.. Да чего ради?!

Знаменский. Боюсь, что я догадываюсь, чего ради... Давайте отмечу ваши повестки.


Все трое поспешно встают и суют Знаменскому повестки. Тот отмечает время и ставит печать.


Знаменский. Протокол выхода на место вы подписали. Что означают ваши противоречия — вам ясно. Очень рекомендую подумать о дальнейшем. (Отдает повестки.) Следствие продолжается. Когда сочту необходимым — вызову.

Рачков. Я вообще человек рассеянный, не надо бы мне в свидетели...


Торопятся к дверям. Рачков и Мосин подчеркнуто откланиваются. Локтева не прощается.


Филиппов. Выгораживают кого-то из своих, как пить дать!

Знаменский. Да, был некто в соломенной шляпе. А ничего не сделаешь. Свидетелей бы нам, свидетелей настоящих!

Филиппов. Ищу.

Сцена двадцать шестая 

Кабинет полковника Скопина. Входит журналист, человек неопределенного возраста, в модном клетчатом пиджаке.


Журналист. Приклонский Станислав Никодимович.

Скопин. Рад познакомиться, слежу за вашими выступлениями. Прошу. (Показывает на кресло.) Какая нужда привела в наш дом? (Выходит из-за стола, садится в другое кресло, рядом с журналистом.)

Журналист. Нужда у журналиста одна, Вадим Александрович, — поиски материала. На сегодняшний день это для меня — проблема транспорта в современном городе.

Скопин. В каком аспекте?

Журналист. Аварии... Причины... Концепция статьи у меня в основном сложилась, но хотелось бы подложить под нее конкретный факт. А главное — услышать ваши соображения. Разрешите этакое мини-интервью, на сто слов. Что бы вы сказали об автоавариях?

Скопин (улыбаясь). Я бы сказал, многие, кто едет куда-то на машинах, в современном городе быстрей дошли бы пешком.

Журналист (вежливо посмеявшись). Ну, а серьезно?

Скопин. Серьезно.

Журналист. В городе с определенным населением ежегодно погибает в автомобильных катастрофах определенный процент жителей. Мы с вами беседуем, а где-то ходят сотни мужчин и женщин, уже обреченных в силу статистики.

Скопин. И все же не люди зависят от статистики, а статистика от людей.

Журналист. Э, Вадим Александрович, легко сказать!..

Скопин. Почему? Давайте конкретно. Начнем с прохожих. По-моему, лозунг «Пешехода надо любить» надо дополнить лозунгом «Пешеход должен любить самого себя» — каламбур на скорую руку. Пока психология человека на улице не соответствует реально изменившейся действительности.

Журналист. Вы хотите сказать, что сознание пешехода сильно отстает от уличного бытия?

Скопин. Вот именно. Прохожий просто не учитывает скорость новой «Волги», к примеру, или ее тормозной путь. Увидал, что напротив торгуют квасом, и двинул через улицу, напрямик. Десять лет назад, при других машинах, при другом движении, опасность была во много раз меньше, но этого не учитывают...

Журналист. Откровенно говоря, меня занимает другое — психология сегодняшнего шофера. И происшествие нашел очень выразительное. Представляете, человек задавлен на тротуаре, можно сказать, на глазах у собственной жены. Произошло буквально на днях...

Сцена двадцать седьмая 

Кабинет Филиппова. Филиппов и Знаменский. Решительно, без стука входит Валя Санкова в сопровождении соседки.


Валя. Я пришла спросить, почему вы его выгораживаете? Почему?

Знаменский. Кого «его»?

Валя. Ведь вы признали его невиновным, этого шофера!

Знаменский. Валя, да кто сказал?

Валя. Люди сказали! Люди знают!

Знаменский (тихо, Филиппову, но так, чтобы это услышала и Валя. Он хочет проверить свою догадку, что приход Вали «подогрет» Локтевой). Локтева воду мутит.

Валя. Почему это «мутит»? Она помочь хочет! Она за справедливость!

Филиппов. Вот что, дорогие женщины, побеседуем спокойно. (Приносит из другой комнаты недостающие стулья.) Садитесь, садитесь. (Соседке.) Сами же вы слышали: был человек, который перебежал...

Соседка (перебивает). Люди и соврут — недорого возьмут.

Филиппов. Бывает. А вдруг не врут? Пока ведется следствие.

Соседка. Ну, а где он? Перебежал да и убежал, разве сыщешь?

Валя. Значит, шофер, который человека задавил, невинный? А дети мои виноваты?!

Знаменский. Валя, неужели вы думаете, что мы равнодушны к вашему горю?

Валя. Нет, мне надо официально. Посадите шофера или нет?

Знаменский. Официально пока сказать не могу.

Валя (соседке). Видала, тетя Варя?! Пошли! (Обе уходят. Пауза.)

Знаменский (вздыхает, качает головой). На чем мы с вами прервались?

Филиппов. О свидетелях говорили. Там, если помните, два дома напротив. Была мысль, может, кто в тот момент в окно смотрел.

Знаменский. Ну?

Филиппов. Единственная старушка. Цветы поливала. Не знаю, что она видела, а рассказывает увлекательно. Три «скорых помощи», говорит... пятерых насмерть... шофера в лепешку... (Тихий стук в дверь.) Да! (Пауза.) Входите, кто там!


Неуверенно входит пожилая приятная женщина с потрепанным портфелем. Это мать Каталина.


Мать. Простите... могу я видеть товарища Филиппова или товарища Знаменского?

Филиппов. Даже обоих сразу.

Мать. Здравствуйте... Еще раз простите... Я, может быть, не вовремя, но мне необходимо... вопрос о судьбе человека...

Знаменский. Капитана Филиппова зовут Афанасий Николаевич, меня — Пал Палыч.

Мать. Лидия Ефимовна Каталина... Я приехала, чтобы... (Пауза. Она старается взять себя в руки.)

Филиппов. Сегодня из Вязьмы?

Мать. Да... То, что случилось с Олегом... Неужели его будут судить?!

Знаменский. Следствие не окончено... (Филиппову.) Ну, что еще я могу сказать? (Снова Каталиной.) Только эту стандартную фразу, которая вас не утешит.

Мать. Да... я понимаю, я... я, наверное, пристрастна, как любая мать, но... (Открывает портфель, вынимает аккуратную пачку листов разного формата, соединенных канцелярской скрепкой.) Вот что думают об Олеге люди, которые знали его с детства!

Знаменский (просматривая листки один за другим и передавая Филиппову). От директора школы... от комсомольской организации. От краеведческого музея — это зачем?

Мать. Он был у них активистом... Он... очень хороший мальчик!

Знаменский. Хороший ли, плохой, а человека сбил. (Останавливается, но все-таки договаривает.) И уехал.

Филиппов. От этого никуда не денешься.

Знаменский. Характеристики мы приобщим к делу.

Мать. Простите... Наверное, вы правы... но у вас тоже матери, вы должны понять... (Дрожащими руками запирает портфель, поднимается.) Извините... до свидания... Спасибо вам... Извините... (Направляется к двери в смежную комнату, Филиппов помогает ей найти выход.)


В смежной комнате звонит телефон. Филиппов уходит, слышен только его голос: «Да?.. Да, минуточку,.. Пал Палыч, Скопин требует».


Знаменский (подходит к телефону). Слушаю, товарищ полковник... Что?.. Вадим Александрович, разрешите вопрос... Так точно, почему я?.. Ясно, товарищ полковник... (Кладет трубку.) Вот история... Хоть бы пораньше предупредил! (Набирает номер.) Мать, ты? Беда у нас: вот-вот прибудет журналист... Не знаю, сейчас не в этом дело. Если не поспею к тому времени, ты его пока прими... На всякий случай никаких трогательных рассказов из моего детства. А братец пусть припрячет мои брошюрки по рыболовству... (Смеясь.) А ты представь себе фразу: «В свободное от ловли преступников время он ловил рыбу»... И без парада, поняла? Форма одежды повседневная... (Кладет трубку.) Вот черт!..

Филиппов. Бывает. Выпадает такой денек, одно к одному, голова кругом.


Пауза. Знаменский сердито ходит.


Филиппов. А вы, значит, любитель порыбачить?

Знаменский. Больше в мечтах, Афанасий Николаич.

Филиппов. Я тоже раньше баловался. Со спиннингом. Теперь разве порыбачишь.

Знаменский. Ну, давайте вернемся к свидетелям.

Филиппов. Есть у меня две зацепки...


Звонит телефон.


Филиппов. (Берет трубку.) Капитан Филиппов. А-а, с удовольствием. (Передает трубку Знаменскому.) Мамаша.

Знаменский. Да?.. Что значит безответственный человек? Ах, уже?.. (Поглядывает на часы.) Нетерпеливый товарищ... А пусть он пока у Леньки уроки проверит по литературе — разницу между Онегиным и Печориным... Ладно, не ворчи, еду. (Кладет трубку, Филиппову.) Так какие две зацепки?

Филиппов (прерывая). Поезжайте, Пал Палыч, неловко... Завтра продолжим... 

Сцена двадцать восьмая 

Комната в квартире Знаменского. Немного старомодная, недорогая обстановка. Журналист и мать Знаменского — моложавая, подтянутая женщина.


Журналист. Значит, Пал Палыч у вас за старшего... А давно вы овдовели?

Знаменская. Четыре года.

Журналист. Грустно... грустно... Кем он был по профессии?

Знаменская. Палеоботаник. Флора доисторических эпох.

Журналист. Гм... А вы? Извините, просто неистребимое любопытство к людям.

Знаменская. Пожалуйста, — никаких секретов нет. Я врач-психиатр.

Журналист. Еще одна неожиданность! Психиатр, ботаник и юрист в одной семье. Целый букет. А кем будет Леня?

Знаменская (смеется). Ленька был, есть и будет шалопаем. Но вообще он увлекается всякой техникой.

Журналист. А Пал Палыч?

Знаменская (улыбаясь). Он расскажет о себе сам все, что найдет нужным.


Слышно, как хлопает дверь, входит Знаменский.


Знаменский. Добрый вечер. Извините, что заставил ждать.

Журналист. Это даже удачно. Мы интересно побеседовали, я проникся, так сказать, атмосферой семьи, кое-что узнал о вас...


Знаменский укоризненно смотрит на мать, та делает отрицательный жест. Журналист догадывается о смысле их переглядки.


Журналист. Нет, Маргарита Николаевна не выдала никаких ваших тайн, хотя я допрашивал с пристрастием. (Знаменская выходит.) И Леня тоже держался стойким мужчиной. Ни за что не догадаетесь, о чем мы спорили!

Знаменский. О машинах разных марок или о футболе.

Журналист. Нет. Об Онегине и Печорине!

Знаменский. Кто бы мог подумать! Полминуты — вымою руки.


Знаменский выходит ненадолго, журналист проглядывает ряды книг в шкафу. Знаменский возвращается.


Знаменский (шутливо). Можно, сначала я вам учиню маленький допрос. Почему ваш выбор пал на меня? И помните об ответственности за дачу ложных показаний.

Журналист. Есть тема, которой я увлечен. Вас рекомендовали как человека, который может дать конкретный материал. С другой стороны, давно собирался написать портрет человека вашей профессии. Хотелось заполучить молодого, обаятельного. Так все сошлось на Пал Палыче Знаменском.

Знаменский. Насчет обаяния вас надули, я нудный тип. А какая же тема вас увлекла?

Журналист. Происшествия на транспорте. Но в более широком плане, если хотите, социально-философском...


Входит Знаменская, песет на подносе ужин. Знаменский помогает ей. Знаменская приглашает всех за стол.


Журналист. Неужели домашние пельмени? Сто лет не ел!

Знаменский. Мамин коронный номер. А где Ленька?

Знаменская. Оставь его, Паша. К нему пришла девочка. Они занимаются.

Знаменский (шутливо). А не рано ему заниматься с девочками?

Знаменская. Ой, вспомни, кого только ты не катал на велосипеде и не водил в кино!

Знаменский. Ну-у, мне тогда было уже... хотя нет, мне тоже было пятнадцать.


Все смеются, усаживаются за стол и принимаются за пельмени.


Журналист (улыбается). Так рано начинали, Пал Палыч, а до сих пор не женаты.

Знаменский. Вот честное знаменское, никто за меня не идет.

Журналист. Пельмени божественные, Маргарита Николаевна! Да, так насчет происшествий на транспорте. Расскажите-ка мне о деле, которое сейчас ведется.

Знаменский. Станислав Никодимыч, по закону материалы предварительного следствия считаются секретными.

Журналист (подхватывая). За исключением того, что сочтет возможным рассказать следователь!

Знаменский. Следователь предпочел бы сначала послушать, о чем будет статья.

Журналист (после короткой паузы). Понимаете, современный город... Напряженный ритм, усложнение городского быта, спешка. В этих условиях резко возрастает личная ответственность каждого. Согласны?

Знаменский. Согласен. Но почему именно дело Каталина?

Журналист. Потому, что во многих областях происходит сращение человека с потенциально опасной техникой. Особенно на транспорте. (Знаменский.) Представьте себе — зеленый парнишка, притом нервный, никогда не жил в большом городе. Нет, потянуло в Москву на заработки. И вот он уже за рулем. И гонит. Каков результат? Машину заносит на тротуар, и гибнет прекрасный человек, отец двух детей!


Знаменский хмурится.


Знаменская (поглядывая на сына). Да-а...

Журналист. Мы с вами выдадим очерк большого социального и нравственного звучания!

Знаменский. Мам, устрой чайку.


Знаменская понимающе кивает, собирает посуду на поднос и выходит, Знаменский встает, чтобы открыть ей дверь, потом прохаживается.


Знаменский. Станислав Никодимыч, а стоит ли всегда во всем винить только шофера?.. Ведь давно разработаны методы определения профессиональной пригодности. Может быть, пора с автохозяйств требовать научного подхода к подбору кадров? А не с зеленых юнцов, которые и сами-то себя еще не знают?

Журналист. Но ведь остается же личная ответственность за сознательный выбор профессии! Безусловная ответственность перед обществом за то, что и как ты делаешь!.. Нет, я просто обязан написать о гибели Санкова!

Знаменский (мягко, но окончательно). Станислав Никодимыч, мне очень жаль, но... дело Каталина для публикаций даже без фамилий я вам не могу дать.

Журналист. Почему?!

Знаменский (после паузы). Для вас важна проблема... Наверное, по-своему, вы правы... Но у меня сегодня была жена погибшего. Требует возмездия... Потом приходит мать шофера и готова поклясться, что ее сын невиновен. У каждого своя правда.

Журналист. А у вас?

Знаменский. И у меня... Я юрист, и поэтому всякое сомнение обязан толковать в пользу подозреваемого. А в деле Каталина еще очень много сомнений. Не обижайтесь.

Журналист (сухо). Я не обижаюсь.


Входит Знаменская с чайником и чашками.


Знаменская (оценив обстановку). Вы не поладили, мужчины?

Знаменский. Да, мать, есть слегка.

Знаменская. В любом случае без чая я вас не отпущу, Станислав Никодимыч.

Журналист. Спасибо, Маргарита Николаевна, но, простите... честное слово, лучше не сегодня... До свидания...

Журналист быстро уходит. Знаменский идет его проводить, через некоторое время хлопает дверь, он возвращается. Знаменская молча расставляет посуду.


Знаменский. Как он тебе?

Знаменская. Человек импульсивный, но трудно внушаемый. Процессы торможения ослаблены... Кстати, ты уверен, что твоя принципиальность не переходит порой в простое упрямство?

Знаменский (смеясь). Я их органически сочетаю, для пользы дела.

Знаменская. Да?.. Ну ладно, зови Леньку с девицей, будем чай пить.

Знаменский. Извини, золотко, пейте без меня. Сгоняю к Томину.

Сцена двадцать девятая 

Комната Томина. Томин, поджав ноги, сидит на тахте. Знаменский расхаживает по комнате.


Томин (шутливо). Стало быть, без меня не обходится?

Знаменский (в том же тоне). Дурная привычка вечно советоваться с Томиным!

Томин. Паша, от своих дел голова так пухнет, что к вечеру кепка не налезает.

Знаменский. А все-таки подумай.

Томин. Между прочим, я все время думаю, только о другом.

Знаменский. Ну?

Томин. Я думаю, что сейчас уже почти 11 часов, что ты очень громко топаешь, а под нами спит чета пенсионеров. Всякий раз, как встречаю их на лестнице, они говорят: «Шурик, это прекрасно, что вы боретесь с преступностью, но, когда вы кончаете с ней бороться, надевайте мягкие тапочки!» (Выуживает из-под тахты тапочки и придвигает Знаменскому.)

Знаменский. Лучше посижу.

Томин. Значит, тебе нужны свидетели... Какая, ты сказал, улица?

Знаменский. Вторая Петрозаводская.

Томин. На углу универмаг?

Знаменский. Да.

Томин. Ага, на углу универмаг... через дом парикмахерская, за ней во дворе ремонт мебели... потом эта самая контора озеленения. На другой стороне два корпуса красного кирпича, за ними двенадцатиэтажный. Верно?

Знаменский. Неужели весь город так знаешь?

Томин. Нет, некоторые районы слабее... Дальше кафе с каким-то птичьим названием, потом пустырек за забором... А следом за пустырьком... что-то там было... ага, артель — галантерейная ерунда, не то пуговицы, не то кошельки...

Знаменский. Наш инвалид может работать в артели! Ты прав. Если повезет.

Томин. Вообще я бы на твоем месте... авария была в 13.45. Вы идете подряд: квартал за кварталом, жэки, общественность?..

Знаменский. А что делать? (Разводит руками.)

Томин. Я бы поискал в небольших учреждениях и предприятиях поблизости. Понимаешь, где нет своей столовой, а перерыв с тринадцати до четырнадцати.

Знаменский. Мысль. Действительно, многие шли с обеда.

Томин. Ну и хватит с тебя. Теперь я буду спать! Уходя, не грохай дверью.

Сцена тридцатая 

Приемная в конторе. Мосин и Локтева о чем-то тихо разговаривают. Дверь кабинета распахивается, появляется рассерженный Сотников.


Сотников. Я тебя, Мосин, предупреждал: не разводи у меня волокиту! Опять кто-то в трест жаловался!

Мосин. Да ведь, Максим Тарасович, пока разберешься...

Сотников. Ответить прямо: «да» или «нет» — минутное дело. Зачем тебе нужно, чтобы посетители обивали тут пороги?

Мосин. Нисколько не нужно.

Сотников. Иногда мне кажется, что у тебя здесь (трет ладонь) липко! (Выходит, хлопнув дверью.)

Мосин (сокрушенно качает головой). Вот как, а... Стараешься, стараешься, и на тебе...

Локтева. Стоит ли обижаться, Василий Семенович! Сейчас накричит, а завтра забудет и премию выпишет. Сами знаете, какой человек!

Мосин. Да, человек-то редкостный, чего уж... ничего не скажешь, широкой души человек.


Входит взволнованный Рачков.


Рачков (трагическим шепотом). Следователь приехал!..

Локтева (после паузы). Ну, и что такого, в конце концов?!

Рачков. А то, что доиграемся, вот что!.. Ох, связался я с вами...

Мосин. Знаешь, это не разговор. Сделал человек легкомысленный поступок, так пусть и пропадает? Он же наш, член нашего коллектива!

Рачков. Я не понимал, во что вы меня втягиваете! Думал, чтобы зря его не таскали, можно слегка покривить душой... Но чтобы форменное лжесвидетельство!..


Стук в дверь. Входит Знаменский. Он в штатском.


Знаменский. Здравствуйте.


Отвечают ему растерянно и вразнобой.


Знаменский. Марьяна Тимофеевна, хотел бы поговорить с вами наедине.


Рачков и Мосин торопливо уходят, Знаменский молча смотрит на Локтеву.


Локтева (не выдержав). Не понимаю, зачем вы сюда пришли... (Она нервничает, косится на дверь Сотникова.)

Знаменский. Просто поговорить. Вы ведь тоже кончали Московский юридический?

Локтева. Да...

Знаменский (задумчиво). Значит, нас с вами учили законности одни и те же люди.

Локтева. Ну и что?

Знаменский. Вы должны понимать, что в любом деле, если крепко постараться, доберешься до правды... Зачем вы все это затеяли?


Из кабинета выглядывает Сотников.


Сотников. Опять секретарши нет!.. (Замечая Знаменского.) Вы ко мне, товарищ?

Локтева (поспешно и испуганно). Нет-нет, это совсем по другому вопросу... Мы сейчас уйдем, Максим Тарасович...


Знаменский замечает ее суетливость, какие-то знаки, которые она пытается подать непонимающему Сотникову. Он остро вглядывается в начальника Локтевой.


Знаменский. Да, не исключено, что я к вам... (Решительно проходит в кабинет, Сотников за ним. Знаменский предъявляет удостоверение.) Старший следователь Знаменский.

Сотников (весь подбирается, говорит не садясь). Слушаю вас.

Знаменский (очень медленно). Должен побеседовать с вами о странном поведении ваших подчиненных в деле, которое сейчас веду.

Сотников (резко). Извините, не имею времени для подобных бесед. Мало того что люден отрываете от работы, теперь еще ко мне явились!

Знаменский. Хм... Категорически?

Сотников. Категорически!


Секунду глядят друг на друга в упор, затем Знаменский поворачивается и уходит.

Сцена тридцать первая 

Комната Знаменского в ГАИ. Грустный Знаменский сидит, курит. Входит Каталин.


Каталин. Можно?

Знаменский. Вас не вызывали на сегодня.

Каталин. Я знаю, но...

Знаменский (не предлагая Каталину сесть, не глядя на него, устало). Олег, следствие идет. Еще не всё прояснилось... Будет что новое, сразу сообщу.

Каталин. Я бы не пришел, Пал Палыч, но Соня — жена... прямо с ума сходит... а у матери стенокардия, вчера «неотложку» вызывали... (Пауза.) Меня с машины сняли, двор пока мету. Говорят, в парке сделают показательный процесс. На твоем, говорят, примере будем учить других... (После паузы, с отчаянием.) Скорей бы уж к какому берегу, хоть к тому, хоть к этому!..


Стремительно входит Филиппов, весело и выразительно подмигивает Знаменскому. Оба переходят в соседнюю комнату.


Знаменский. Неужели нашли?!

Филиппов. Пользуйтесь советами уголовного розыска! Подробности потом. Так вот — двое. Своими глазами видели того чертова пешехода!

Знаменский. И могут узнать?!

Филиппов. Уверены. Но ведь это еще полдела...

Знаменский. Нет, Афанасий Николаевич. Дайте мне только свидетелей, и через пятнадцать минут я им покажу того пешехода!

Филиппов (с интересом взглянув на Знаменского). Значит, вы тоже нашли?.. Ладно, подробности потом. Свидетели в коридоре.

Знаменский (возвращается к Каталину). Олег, никуда не уходите! Сидите около этого телефона, пока не позвоню!

Сцена тридцать вторая 

Кабинет Сотникова. Входит Знаменский.


Сотников (скорее с удивлением, чем с раздражением). Опять вы?.. Ничем не могу быть полезным, уезжаю на совещание.

Знаменский. Будет вам, Максим Тарасович, что за детская игра. Раз я вернулся, значит, ситуация изменилась.


Сотников поднимает брови.


Знаменский. В приемной сидят два подлинных свидетеля наезда. Они запомнили человека, ставшего причиной аварии. Пригласить их?

Сотников. Зачем?

Знаменский. Провести опознание. Как полагается, при понятых и прочее... Так что — звать? Или обойдемся без лишнего позора?

Сотников (после долгой паузы). Ну я, я!.. Признаю, свалял дурака... Черт знает что! Все время спешка, гонка... У меня был заказан важный междугородный разговор, от него зависел квартальный план...

Знаменский (открывает дверь в приемную). Большое вам спасибо, товарищи. Можете быть пока свободны. До свидания. (Возвращается к столу Сотникова, снимает телефонную трубку.) Короткий телефонный звонок. (Он не извиняется перед Сотниковым, а просто информирует его мимоходом. Затем в трубку.) Кто это?.. Вы мне и нужны... Так вот, Олег, идите домой и успокойте мать... Да, можете спать спокойно... (Кладет трубку.)

Сцена тридцать третья 

Каталин в комнате Знаменского в ГАИ медленно кладет телефонную трубку. На лице его долго держится счастливое недоумение...

Сцена тридцать четвертая 

В кабинет Сотникова входит Филиппов. Знаменский достает и начинает заполнять бланк протокола допроса.


Сотников. Послушайте, что вы хотите делать?

Знаменский. Записать ваши показания. Фамилия, имя, отчество?

Сотников (морщась). До чего все это неприятно! Никогда я в свидетелях не был...

Филиппов. Боимся, что вам уготована роль обвиняемого.

Сотников. Что?!

Знаменский. Попрошу фамилию, имя, отчество.

Сотников (растерянно). Сотников Максим Тарасович... Но погодите. Я глубоко сожалею о том, что произошло. Готов засвидетельствовать это официально. Готов даже понести наказание по служебной линии. Но это (указывает на протокол) — это вы уже перегибаете палку!

Знаменский. Речь не о покаянии, а об ответственности за преступление. Год рождения?

Сотников. Преступление?.. Вы хотите сказать, что я — преступник?!

Знаменский. Год рождения?

Сотников. По-моему, вы не вполне понимаете... 1926-й. Вы приходите ко мне и в таком тоне... хоть бы посоветовались с руководством!

Знаменский. Я следователь. Я руководствуюсь законом.

Сотников. Так ведь не я же задавил! Задавил шофер! Или, по-вашему, он не виноват?!

Филиппов. Нет. Он ехал на разрешенной скорости. В своем ряду. Никого не обгонял. Затормозил только из-за вас.

Сотников. А может, у него тормоза отказали?

Филиппов. Есть заключение технической экспертизы. Во всем, что касается безопасности движения, машина находится в нормальном эксплуатационном состоянии.

Сотников (лихорадочно ищет оправдания). А то, что он сбежал?

Знаменский. Вы ведь тоже сбежали.

Сотников (после паузы). Ладно, пусть оба виноваты. Но уж если выбирать... Положите на весы его и меня. Он мальчишка сопливый, а я?!.. При мне весь район преобразился! Вы пройдите, посмотрите!.. Я работаю как вол! Спросите людей, вам объяснят, что значит Сотников на своем месте!

Знаменский. Максим Тарасович, закон есть закон для всех... Конечно, суд учитывает личность, но это не избавляет от ответственности... Место рождения?

Сотников. Москва... Но как же так? Я даже статьи этой вашей не знаю! Марьяна, правда, говорила, но... Вы хоть Марьяну не трогайте, она же ради меня, в женском ослеплении...

Знаменский. Вопрос о лжесвидетельстве решит суд. А ваши действия подпадают под статью 213 УК РСФСР.

Сотников. Черт знает что... Нет, не может быть, чтобы пешехода судили за аварию! Ни единого раза не слышал!

Филиппов. Вы отстали от жизни, Максим Тарасович. Если доказана вина, то пешехода судят.

Сотников. И... что?

Знаменский. До пяти лет лишения свободы.

Сотников (ошеломленно). Пять лет?!.. Что я — задушил кого, ограбил?!.. Всего-навсего перешел улицу?!

Знаменский (продолжает). В неположенном месте, результатом чего явилась гибель человека. Гибель человека, Максим Тарасович! Молодого, полного сил! Мужа. Отца двух ребят... Вы спорите со мной о юридических тонкостях, а... совесть ваша?.. Неужели совсем молчит?


Пауза.


Сотников. Боже мой... минутная глупость... неосторожность... И вся вина на мне?..

Филиппов (грустно). Вся вина.


Сотников долго в отчаянии смотрит на Знаменского, не в силах поверить во все происшедшее. Потом тяжело опускает голову па руки.



Оглавление

  • Несчастный случай
  • Пролог
  • Сцена первая 
  • Сцена вторая 
  • Сцена третья 
  • Сцена четвертая 
  • Сцена пятая 
  • Сцена шестая 
  • Сцена седьмая 
  • Сцена восьмая 
  • Сцена девятая 
  • Сцена десятая 
  • Сцена одиннадцатая 
  • Сцена двенадцатая 
  • Сцена тринадцатая 
  • Сцена четырнадцатая 
  • Сцена пятнадцатая 
  • Сцена шестнадцатая 
  • Сцена семнадцатая 
  • Сцена восемнадцатая
  • Сцена девятнадцатая 
  • Сцена двадцатая 
  • Сцена двадцать первая 
  • Сцена двадцать вторая 
  • Сцена двадцать третья 
  • Сцена двадцать четвертая 
  • Сцена двадцать пятая 
  • Сцена двадцать шестая 
  • Сцена двадцать седьмая 
  • Сцена двадцать восьмая 
  • Сцена двадцать девятая 
  • Сцена тридцатая 
  • Сцена тридцать первая 
  • Сцена тридцать вторая 
  • Сцена тридцать третья 
  • Сцена тридцать четвертая 

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии