Перескочить к меню

Иллюстрированная история гражданской войны в США 1861-1865 (fb2)

файл хорошего качества - Иллюстрированная история гражданской войны в США 1861-1865 (пер. В. М. Феоктистова) 16624K, 210с. (скачать fb2) - Брайан Похэнка - Дон Трояни

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:




Капрал 5-го пехотного полка волонтеров Нью-Йорка «Зуавы Дюрье».


Благодарности

Хочу выразить особую признательность Брайану Похэнке, моему хорошему другу и замечательному историку. Я также благодарен за помощь прекрасным специалистам в области истории, моим хорошим друзьям. Это: Эрл Дж. Коутс, Лес Дженсен, Джеймс Кочан и Говард М. Мадаус.

Выражаю глубокую признательность и благодарность всем другим специалистам, увлеченным исследователям и ученым-историкам, которые всегда готовы были оказать помощь и которых я имею счастье считать своими друзьями. Это: Билл Адамс, Харрис Эндрюс, Том Аркис, Крикет Бауэр, Брюс С. Базелон, Эдвин К. Биерс, Брайан Беннетт, Герман Беннингхофф, Роберт Браун, Уильям Л. Браун III, Крис Калкинс, Дункан Кэмпбелл, Рене Шатран, Чарльз Чайлдс, Эд Кристофер, Джо-Вал Кодлинг, д-р Чарльз Куретон, Уильям К. Дэвис, Томас Дежарден, Кирк Денклер, Джон Дуильо, Фред Эдмундс, Марк Элрод, Билл Эквитт, д-р Дэвид Эванс, Пэт Эймард, Джеймс Фраска, Уильям А. Фрассантино, Деннис Фрай, Джо Фулджинити, Фред Гаде, д-р Гэри Галлахер, Эл Гамбоун, Уильям Глэдстоун, Майкл Гнатек, Эрик Голдстайн, Джордж Грин, А. Уилсон Грин, Рэнди Хакенберг, Холли Хагман, Кларк Б. Холл, Питер Харрингтон, Кэйси Георг Харрисон, д-р Джозеф Харш, Скотт Хартвиг, Дэн Хартслер, Ральф Хайнц, Джон Хеннеси, Грег Хепп, Стивен Хилл, Ким Б. Холен, Боб Хантон, Джеймс Хатчинс, Ларри Джоунс, К. Питер Джоргенсен, Джордж Джуно, Дэвид Джургелла, Росс Келбау, Росс Киммел, Дон Клостер, Фрэнк Кравик, Роберт К. Крик, Роберт Э. Л. Крик, Джон Генри Курц, Хуанита Ляйш, Паул Лоан, Коллин Макдоналд, Рой Маркот, Билл Марвел, Грег Мает, Майкл Дж. Макаффи, Том Макдональд, Стефан Маккинни, Дэн Миллер, Уильям Дж. Миллер, Джим Муир, д-р Джон М. Мерфи, Грег Наннос, Донна Ниари, Дин Нелсон, Ник Николс, Джон Окерблюм, Джулия Омиг, Сьюард Осборн, Стив Осмун, Рон Палм, Боб Паркер, Герб Пек, Рик Поучер, д-р Вальтер Роджерс, д-р Ричард Сауэрс, Стефан Сиарс, Пол Смит, Чарльз Смитгалл, Марк Снелл, Джеймс Стамателос, Ларри Стрейер, Уильям Стайпл, Уайли Суорд, Стефан У. Сильвия, Дин С. Томас, Ричард Тиббалс, Элис Трулок, Джеймс Трулок, Рон Тунисон, Билл Тернер, д-р Грегори Урвин, Эд Вебелл, Джозеф Уайтхорн, Майкл Дж. Уайни, Стивен Райт, Роберт Дж. Янгер.

Надеюсь, что меня простят те, чьи имена здесь не были упомянуты, но кто также оказывал мне щедрую помощь.

ДОН ТРОЯНИ

Саутбери, штат Коннектикут

От издательства

Гражданская война в США 1861–1865 гг. является, вероятно, самой изученной войной в мировой истории. Не существует ни единого аспекта этого кровавого конфликта, которому не были бы посвящены многотомные труды американских и не только американских исследователей. Изучено все! Ход военных действий на всех театрах войны, подробности биографий не только знаменитых генералов, но даже и многих простых солдат. Существует множество исследований о социальных, расовых и иных проблемах предвоенного, военного и послевоенного периодов. Известны имена первой и последней жертв войны, досконально отражен армейский и гражданский быт, жизнь военнопленных, роль женщин и так далее, и так далее…

У нас в стране — совершенно обратная картина. Гражданская война в США — наименее известная из всех грандиозных войн, прокатившихся по планете. А между тем эта война была судьбоносной для становления самой могучей страны современности. Более чем достаточно, чтобы привлечь наше внимание к этой теме. Но, кроме того, так или иначе, итоги этой войны в большей или меньшей степени отразились на истории почти всех стран мира.

Что же в нашей стране знают о конфликте Севера и Юга в XIX в.? Злые рабовладельцы притесняют негров, гнущих спины под бичами надсмотрщиков на хлопковых плантациях, «Честный Эйб» — президент Линкольн, «Хижина дяди Тома», «Унесенные ветром», Ку-Клукс-Клан — вот, пожалуй, и все! По аналогии с известным советско-американским документальным сериалом о Второй мировой Гражданскую войну в США можно без преувеличения назвать «неизвестной войной» («The Unknown War»).

Предлагаемая вашему вниманию книга отчасти способна заполнить эти зияющие пробелы. Знаете ли вы, что Гражданская война в США была самой кровопролитной войной XIX в., в которой пало свыше 600000 человек? Это больше, чем США теряли в любой из войн в своей истории, включая обе мировые войны. В одной только битве при Шайло погибло больше американцев, чем за все предыдущие войны на американском континенте вместе взятые, а эта битва была далеко не самой жестокой в ходе этой войны. Бой при Брэнди-Стейшн считается самым крупным кавалерийским сражением девятнадцатого века. В битве при Геттисберге потери с обеих сторон составили более 51000 человек.

Но обо всем по порядку. К середине девятнадцатого столетия Соединенные Штаты окончательно запутались в сложнейшем клубке политических и экономических противоречий. С одной стороны, северные штаты имели колоссальный перевес в развитии промышленности и темпах прироста населения, являясь бесспорным локомотивом бурно развивающейся американской экономики, с другой стороны — в правительственных структурах практически любого уровня преобладали представители аграрных рабовладельческих южных штатов. В конце 50-х годов XIX в. стало совершенно ясно, что с таким положением вещей Север мириться больше не намерен. Эпоха политики жалких компромиссов и системы уступок, проводимой «южными» президентами, кончается. На президентских выборах 1860 г. победил, но с небольшим перевесом, бывший адвокат из Иллинойса Авраам Линкольн. Он был противником распространения института рабства на «новых территориях», претендующих на вступление в состав США на правах штатов. На Севере и в первую очередь на Юге поняли, что не за горами вопрос об отмене рабовладения на всей территории страны. К этому многие годы призывали последовательные враги рабства — аболиционисты, влияние которых на Севере неуклонно росло.

Хлопок был главным, а по сути дела, единственным настоящим достоянием южных штатов. «Белое золото» Юга добывали многочисленные черные рабы, чей бесплатный труд обогащал немногочисленную аристократию «Старого» Юга — плантаторов. В избрании Линкольна они увидели ставшую реальностью давно назревшую угрозу и решили нанести упреждающий удар — выйти из состава США и образовать независимое государство — Конфедеративные Штаты Америки (C.S.A.) — Конфедерацию.

Право на отделение (сецессию) не было прямо записано в Конституции США, и Север во главе с президентом Линкольном отказал Югу в этом праве. Скажем откровенно, это произошло бы, даже если бы право на отделение стояло первым в списке статей Конституции. Северные штаты ни при каких условиях не были согласны на раскол страны. Война стала неизбежной, и она началась!

12 апреля 1861 г. южане предъявили ультиматум федеральному гарнизону островного форта Самтер, расположенного в бухте Чарльстона, — спустить флаг, выдать пушки и боеприпасы. Получив отказ, батареи мятежников (так северяне называли южан) открыли огонь по форту и заставили его сдаться. Обстрел форта Самтер вызвал ярость на Севере. Линкольн призвал под знамена 75000 волонтеров. Реальное же количество пришедших на сборные пункты было существенно больше. Война обещала быть быстрой и легкой. Юг пребывал в столь же наивном убеждении, считая, что «один джентльмен с Юга стоит десяти трусливых наемников-янки» (янки — прозвище уроженцев северных штатов).

Довоенная армия США была мизерной по европейским меркам того времени — 18000 человек. Количество офицеров, понятное дело, было невелико, и среди них преобладали уроженцы Юга. Сыновья плантаторов охотно учились в престижном Вест-Пойнте. Отчасти недостатком квалифицированных офицеров можно объяснить позорные поражения северян в начальный период войны.

Первая крупная битва при Булл-Ран закончилась бесславным провалом федералов. Затем была безрезультатная полуостровная кампания Потомакской армии Джорджа Макклеллана, кровопролитные бои в долине Шенандоа, бойня под Шайло, побоище у Антитама, Второй Манассас — звездный час Джексона «Каменная Стена» и Лонгстрита, разгром северян под Фредериксбергом и слезы усатого Эмброуза Бернсайда при виде гибнущих полков, которые он послал на убой, великий триумф Ли и «Каменной Стены» Джексона под Чанселорсвиллем и еще ряд неудачных сражений для северян. Но в начале июля 1863 г. все изменилось! В жесточайшем сражении под Геттисбергом 1–3 июля непобедимая доселе армия Северной Виргинии прославленного генерала Конфедерации, кумира Юга Роберта Ли потерпела поражение и была вынуждена отступить из Пенсильвании. На следующий день после битвы под Геттисбергом, в годовщину Дня Независимости, 4 июля 1863 г., генерал Улисс Грант овладел наконец ключевым для южан укрепленным городом Виксберг. Кстати сказать, памятуя о столь печальном событии, как падение города именно 4 июля, жители Виксберга демонстративно не праздновали День Независимости более 80 лет.

Настал судный день для Конфедерации! Генерал Уильям Текумзе Шерман (в его честь будет назван самый массовый танк Второй мировой войны) двинулся в свой грандиозный марш по Джорджии к Атланте, сея ужас среди населения и сметая на своем пути войска конфедератов. Шерман вынудил наконец героиню романа «Унесенные ветром» Скарлетт О’Хара бежать из горящей Атланты вместе с капитаном Батлером!

Хотя были еще жестокие и кровопролитные сражения — штурм форта Вагнер, Уайлдернесс, осада Питерсберга, Спотсильвания, Колд-Харбор, Стоун-Ривер, Йеллоу-Таверн, Ресака, Франклин, Нэшвилл и многие другие, — исход был ясен: Юг обречен! 9 апреля 1865 г. в Аппоматтоксе Роберт Ли капитулировал со своей армией. Война закончилась. США остались единой страной и смогли продолжить свое бурное развитие, которое не закончилось, что бы там ни говорили «аналитики», и поныне. Таков в самом сжатом виде перечень основных событий этой войны.

Каждая страна имеет своих эпических героев и свои мифы. Гражданская война, значение которой для своей страны прекрасно осознают американцы, породила их в огромном количестве. И в этой «мифологизированной» войне Юг одержал безусловную победу над Севером.

Даже в наши дни южане еще до конца не смирились с горечью поражения, случившегося почти 150 лет назад. Причин множество: тут и застарелый комплекс перед зажиточным городским Севером, где правит доллар, а не изысканные манеры бедного, но «благородного» Старого Юга, сохранившиеся сейчас отчасти только в Новом Орлеане (Луизиана), и ностальгически наивные представления о каком-то потерянном «Эдеме», где все, даже негры, были счастливы, дамы гуляли с зонтиками, а кавалеры носили цилиндры. Все это рухнуло в апреле 1865 г., все было «унесено холодным северным ветром».

Унесено все, кроме исторической памяти народа. Поэтому каждый настоящий южанин опишет в деталях атаку алабамцев под Булл-Ран, поведает, как там стоял с виргинцами генерал Джексон, «стоял, как каменная стена», поведает о техасцах на кукурузном поле Антитама и, конечно же, об атаке Пикетта под Геттисбергом. Есть на Юге и свой набор былинных богатырей — упомянутый Джексон — Каменная Стена, Джэб Стюарт, Джеймс Лонгстрит, Натан Бедфорд Форрест (в его честь был назван алабамский мальчишка в ортопедической обуви — Форрест Гамп), партизан Мосби. Плюс есть герои местного значения, чтимые в отдельных штатах, городах, городках и даже деревнях. Над всеми возвышается герой в белых незапятнанных одеждах, мудрый старец с седой бородой — Роберт Эдвард Ли, а флаг поверженной около 150 лет назад Конфедерации — «Южный крест» — известен в мире почти так же хорошо, как звездно-полосатый флаг США.

Один современный американский писатель, обращаясь к согражданам-северянам, заметил: «Для каждого паренька с Юга наступает момент, когда он переносится в тот скорбный день 3 июля 1863 г. (последний день битвы при Геттисберге, канун атаки Пикетта). Войска построены, пушки заряжены, знамена вьются по ветру. Бьют барабаны, лес сверкающих на солнце штыков всколыхнулся и пошел вперед… Ничто еще не потеряно, все можно исправить, война еще не проиграна! И когда сейчас где-нибудь на Юге вы услышите мелодию „Дикси“ („Dixie“ — любимая мелодия южан, неофициальный гимн Юга), не удивляйтесь, если увидите, как лица мужчин суровеют, а женщины вытирают украдкой глаза. Израненное сердце Юга еще кровоточит…»

Парадокс? Нет, Север не нуждается в мифах, он победил безоговорочно, раз и навсегда, и коренные американцы-янки это очень хорошо понимают и с доброжелательной снисходительностью поддерживают южное мифотворчество. В конце концов, кровь в этой войне лилась потоками не зря, теперь это часть общеамериканской истории и мифологии.

Но все ли мифы ложны? В свое время Шлиман, руководствуясь «Илиадой» Гомера, практически нашел считавшуюся несуществующей Трою. Да, южане сражались за исторически обреченное дело и не имели права победить с точки зрения неумолимой логики прогресса, но дрались они героически до самого конца, и это сущая правда, а не миф! Джэб Стюарт, Каменная Стена Джексон, Лонгстрит и Форрест действительно были умелыми и талантливыми генералами, а Роберт Ли по праву считается одним из выдающихся полководцев мировой истории.

Несмотря на все предубеждения южан, северяне-янки не уступали в храбрости Серому Джонни (прозвище солдата Конфедерации), но им не так везло с генералами. К тому же, как говорит современный американский писатель и исследователь Гражданской войны Шелби Фут, южанин по происхождению: «Север, осознавая свое экономическое могущество, дрался как бы одной рукой». «Если бы Конфедерация имела больше успехов, и к тому же намного больше, — добавляет писатель, — то Север пустил бы в ход свою вторую руку. Юг не мог победить».

Отражение этих событий в представлении американцев вы найдете на страницах этой блестяще проиллюстрированной книги. Дон Трояни имеет полное право называться лучшим художником-баталистом наших дней, что давно уже признано в мире. Теперь и мы можем познакомиться с его творчеством. Блестящее и вдохновенное повествование Брайана Похэнки позволяет оживить иллюстрации и доносит до нас неповторимый колорит этой без всякого преувеличения великой войны. Мы снабдили книгу комментариями, чтобы отечественному читателю стала более понятна подоплека событий, которая опущена автором, потому что он обращается к аудитории, для которой они известны с детства. Давайте отнесемся с уважением к прошлому американского народа, его героям и их славным подвигам.

Итак, воскресным утром 21 июля 1861 г. множество жителей Вашингтона, прибывшие из города в колясках, верхом и пешком, вооружившись подзорными трубами, лорнетами и театральными биноклями, собрались на возвышенностях неподалеку от поля под названием Булл-Ран (Бычий выгон), чтобы посмотреть своими глазами, как славные солдаты Севера погонят прочь обнаглевших мятежников и отомстят за форт Самтер. Раздались первые выстрелы, клубы дыма заволокли ферму вдовы Генри…

Редактор русского издания

А. Ефремов

Предисловие

Эта война с самого начала получила широкое освещение в прессе. На Севере, в старом Союзе (старым Союзом (The old Union) принято называть северные штаты США. — Прим. ред.) три главных иллюстрированных газеты — «Харпере» (одна из самых влиятельных еженедельных газет Севера середины XIX в., рьяно поддерживавшая курс президента А.Линкольна на сохранение Союза, называлась «Харпере Уикли» («Harper’s Weekly». — Прим. ред.), «Фрэнк Леслис» и «Нью-Йорк Иллюстрейтид ньюс» — печатали еженедельные выпуски, содержащие поверхностные, но сопровождаемые ксилографиями описания армий и сражений — основой для иллюстраций служили рисунки, создававшиеся прямо на местах штатными «граверами». На Юге «Сазерн Иллюстрейтид ньюс» попыталась предоставить такое же «серьезное» освещение, но нехватка сведений, за исключением информации о боевых действиях, заставила от этого отказаться. Вместе с художниками на поля сражений пришли фотографы — трудно установить их количество, но оно исчислялось сотнями. Они оставили после себя летопись из более чем миллиона фотографий, гарантируя таким образом, что эту войну будут помнить, как никакую другую до нее в Америке.

Таким образом, не вызывает удивления тот факт, что с первых орудийных залпов этой войны и до настоящего времени лучших художников Америки привлекала тема Гражданской войны. Более двух десятков живописцев нашей эпохи до сих пор обращаются к этой теме, предлагая свое видение Гражданской войны.

В этой небольшой армии Дон Трояни занимает особое место. Никто не может сравниться с ним в изображении батальных сцен. Никто не может сравниться с ним в точности и достоверности изображения деталей обмундирования и снаряжения. Лишь некоторые, да и то маловероятно, могут уловить и передать «лицо войны» и лица солдат так, как это делает он в десятках своих работ — от объемных батальных полотен до вдумчивых этюдов образа отдельного солдата.

Вот атака миссисипцев Барксдейла под Геттисбергом — такая, какой она, вероятно, и была на самом деле: великолепный цвет и страшная красота сцен почти заставляют забыть весь ужас происходящего. Вот блистательный зуав в яркой живописной униформе, которая так выделяет его на поле боя и делает его такой отличной мишенью. Вот солдаты в синих и серых мундирах — в лагере и на поле боя, в их обычной солдатской жизни: они разговаривают, едят и ждут сигнала к выступлению из лагеря.

Неудивительно, что картины Трояни находятся в картинных галереях и в правительственных зданиях в разных уголках страны, Монетный двор США заказал ему эскизы памятных монет со сценами времен Гражданской войны. Трояни знает эту войну и ее солдат «в лицо» и передает свое видение с помощью кисти с неподражаемым мастерством.

Ещё большую яркость (насколько это возможно) в это изображение привносит текст замечательного историка, знатока жизни простого солдата, написанный Брайаном Похэнкой, которого также отличает внимание к деталям. Он оживляет каждую представленную здесь работу соответствующим историческим подтекстом, и его мастерство историка в сочетании с искусством Трояни — это праздник для глаз и ума… Гражданская война Дона Трояни — это дорога каждого американца к своей Гражданской войне, событиям, которые принадлежат всем американцам, более того — всему миру, и которые теперь благодаря этой книге становятся более яркими и реалистичными. Каждая страница — это путешествие в прошлое.

Уильям К. Дэвис

Меканиксберг, штат Пенсильвания

Вступительная статья

«Я хотел показать, как это было в действительности». Так Дон Трояни, старейшина американских военных художников, выразил свое художественное кредо. Посредством уникального сочетания исторического исследования и высокого художественного мастерства Трояни удалось создать необычайную живописную летопись, в которой воплощены вся доблесть и трагедия самой кровопролитной войны Америки. (В Гражданской войне 1861–1865 гг. погибло более 600000 американцев. — Прим. ред.)

Дон Трояни родился в городе Нью-Йорке 16 июня 1949 года. Тема Гражданской войны в его творчестве не обусловлена какими-либо родственными связями. Его дед, уроженец Лакилы (район Абруцци в Италии), приехал в Америку в 1890-х годах в качестве туриста и решил там остаться. Мать Трояни, имевшая польско-румынские корни, прибыла в Америку примерно в это же время. Его дед по материнской линии помогал в проектировании Центрального зоопарка. Так как отец Трояни был рекламным художником, а мать — дилером по продаже антиквариата, живопись и история рано вошли в его жизнь.

Когда Трояни было два года, его семья переехала в Паунд-Ридж, находившийся в округе Уэстчестер, штат Нью-Йорк. Там он посещал начальную школу и окончил среднюю школу Фокс-Лейн в 1967 году. «Мои первые опыты в области батальной живописи начались, как только у меня появились цветные карандаши, — вспоминал Трояни. — Я рисовал войну Дэйвида Крокетта в Аламо (легендарная оборона укрепленного городка Аламо в Техасе горстью американских поселенцев от мексиканских войск в 1836 г. — Прим. ред.), и меня интересовало все, что было связано с Римской империей. Мне всегда нравилось рисовать солдат, и меня трудно было оторвать от этого».

Когда Трояни учился в шестом классе, он провел каникулы вместе с семьей в Париже, и эта поездка стала огромным стимулом для его исторических и художественных увлечений. Очарованный военными мундирами и экспонатами в Музее армии во Дворце инвалидов, он упросил свою мать оставить его там на весь день. «Дворец был полон дремлющих охранников и чем-то напоминал мавзолей, — вспоминал он, — но я отлично провел время». Когда двенадцатилетний мальчик бродил по огромным залам, в которых были выставлены манекены в красочных униформах и полковые знамена, красноречиво свидетельствующие о былой славе, он был особенно поражен полотнами со сценами наполеоновских сражений, многие из которых принадлежали кисти Эдуарда Детайя. «Я мало понимал, что это было, — говорит Трояни, — но картины внушали мне благоговейный трепет».

Родители мальчика поддержали его в выборе карьеры художника, и в 1967 году он поступил в Пенсильванскую Академию художеств в Филадельфии. Четыре года обучения в академии были дополнены летними курсами в Лиге любителей изящных искусств в городе Нью-Йорке. И хотя Трояни отмечает, что его обучение было не таким качественным, как у его предшественников конца девятнадцатого века, это было лучшее образование, доступное в то время.


Джон Дуильо. Портрет Дона Трояни. Карандаш.


К сожалению, тогдашнее увлечение абстрактным искусством оказало разрушительное воздействие на реалистический метод Трояни. «Вы могли прийти, начать рисовать круги и квадраты в первый день, и, уходя, вы все еще рисовали те же самые круги и квадраты, — вспоминает он. — На реалистичное искусство смотрели неодобрительно, и обучение не только уводило в сторону от классического образования, но часто, казалось, очерняло саму идею реализма». «Критика считалась разрушительной для творчества, — говорит он. — Все хотели рисовать, как дети, а дети рисуют плохо лишь потому, что они не умеют рисовать хорошо». Один из преподавателей поставил Трояни неудовлетворительную оценку за отказ рисовать в абстрактной манере.

И хотя немногие оставшиеся преподаватели старой школы взяли его под свое крыло, Трояни извлекал больше пользы, изучая искусство девятнадцатого века в музее академии и даже рассматривая иллюстрации в книгах, чем на своих занятиях. «В конечном счете я стал придерживаться старых художников, таких, как Эд Вебелл и Джон Дуильо, которые старались объяснить мне, как относиться к искусству, в каком случае техника срабатывает, а когда нет, — говорил он. — И в конце концов я пришел к тому, что стал учить себя сам».


Картина Эдуарда Детайя «Эпизод кампании 1800 года», изображающая дозор 4-го гусарского полка, сейчас находится в коллекции Трояни, являясь ценным напоминанием о великом французском художнике-баталисте, которого Трояни называл своим «наставником».


Картина Карла Рохлинга, изображающая атаку гренадеров прусской гвардии в сражении под Гогенфридербергом (Сражение времен войны за австрийское наследство в 1745 г. — Прим. ред.), раскрывает талант немецкого художника в создании крупномасштабных батальных сцен.


После окончания академии в 1971 году в течение десяти лет Трояни рисовал главным образом сцены на тему Американской революции — эпохи, которая и сейчас представляет для него огромный интерес и которая оказалась в центре внимания в связи с двухсотлетним юбилеем нации. Трояни создал более сотни акварельных работ для Национальной парковой службы (National Park Service. — Прим. пер.) и серию вдохновенных, хотя и не очень зрелых работ — батальных сцен революционной войны (в нашей стране эту войну принято называть войной за независимость. — Прим. ред.) для журнала «Америкэн Херитидж». Он также написал ряд работ, посвященных истории американского фронтира (фронтир — граница между освоенными и дикими (индейскими) землями в США. В 1890 году Бюро переписи населения объявило, что фронтира больше нет. — Прим. пер.), и несколько жанровых картин с изображением кавалерии периода Гражданской войны. Будучи с одиннадцати лет увлеченным коллекционером военных артефактов, Трояни начал концентрировать свое внимание на униформе, оружии, снаряжении, достать которые было легче, чем предметы, относящиеся к периоду революции.

Его первое предприятие в области издания ограниченного количества гравюр датируется 1980 годом, когда была выпущена гравюра «Вперед, росомахи!», изображающая эпизод сражения под Геттисбергом. Два года спустя, после успешного выпуска гравюры «Знаменосец Конфедерации», художник серьезно занялся этим прибыльным делом, что в 1984 году привело его к созданию своей собственной компании «Хисторикал Артс Принтс» («Историческая гравюра». — Прим. пер.) Свободный от ограничений и требований коммерческих издателей и галерей, Трояни мог теперь выбирать сюжеты для своих картин самостоятельно и добиваться исторической точности. Его успех подогрел интерес к художественной гравюре, который не ослабевает и сейчас. В настоящее время по меньшей мере десяток художников работают в этой области, где существует огромная конкуренция, и по крайней мере вдвое большее количество художников попробовали свои силы в создании картин на тему Гражданской войны.

С того момента, когда первые выстрелы раздались в Чарлстонской гавани в апреле 1861 года (обстрел конфедератами форта Самтер в гавани Чарлстона 12 апреля 1861 г. стал началом Гражданской войны. — Прим. ред.), величайший военный конфликт Америки вдохновил художников на создание множества набросков, гравюр, литографий и картин. Хотя Гражданская война была первой войной, которая широко освещалась с помощью нового способа — фотографии, большая выдержка фотоаппаратов середины девятнадцатого века не позволяла запечатлеть движущиеся предметы (поэтому на фотографиях 40-60-х годов XIX в. двигающиеся люди, лошади, развевающиеся знамена и колеблемые ветром листья деревьев кажутся «смазанными». То же относится и к поверхности воды. Тогдашний фотоаппарат не был способен уловить колебание волн, и водная поверхность выглядит как гладкое стекло или лед. — Прим. ред.). Художники, такие как Альфред Вауд, Эдвин Форбс, Уинслоу Хомер, Фрэнк Визителли и Джеймс Э. Тейлор, сопровождали армии на театр боевых действий и, не страшась пуль и снарядов, пытались ухватить действие в живых карандашных зарисовках. Эти сырые, иногда импрессионистские изображения становились основой для ксилографий, с которых печатались иллюстрации в популярных журналах, таких как «Харпере Уик- ли» и «Фрэнк Леслис Иллюстрейтид».

Притягательность, которую имела война для американских художников, не исчезла с Аппоматтоксом. (В этом местечке генерал Роберт Ли с армией мятежников-южан капитулировал перед генералом Грантом 9 апреля 1865 г. — Прим. ред.) В 1980–1990 годах такие живописцы, как Джулиан Скотт, Уильям Л. Шеппард, Гилберт Гаул, Уильям Т. Трего и Тур де Тулструп, были лишь некоторыми из тех, кто посвящал свои работы теме Гражданской войны. Появились огромные круговые панорамы сражений под Геттисбергом, Атлантой, Шайло, у Миссионари-Ридж и сражения «Монитора» с «Мерримаком» (Первые в истории «броненосцы»: «Монитор» — броненосец Севера, «Мерримак» — Юга. Их схватка 9 марта 1862 г. на Потомаке близ Вашингтона считается первым в мире сражением стальных кораблей. Весь деревянный флот всех стран мира в одно мгновение устарел. — Прим. ред.). Эти «циклорамы» (или «кругорамы». — Прим. пер.) — так они тогда назывались — перевозили из города в город и выставляли в круглых выставочных залах, в то время они являлись доходным предшественником кинематографа. В конце тридцатых годов двадцатого века художники Говард Пайл и Н. К. Уайет часто иллюстрировали романы и журнальные статьи жанровыми рисунками на тему Гражданской войны.

Несмотря на обширное американское художественное наследие в области произведений на тему Гражданской войны, Дон Трояни по своему стилю и подходу к изображению военных сцен на холсте черпает вдохновение в произведениях не американских, а европейских художников. Он произносит имена Мейсонье, Детайя, де Невиля, Рохлинга и Менцеля с уважением, граничащим с почтением. Картины этих художников служат примером реализма, драмы, а также стремления к исторической точности — всего того, к чему он стремится в своих собственных работах. Это художники, которые заслуживают большего признания сегодня. «Я не могу сказать о них ничего плохого, — заявляет Трояни. — Любой из них лучше, чем пять американских современных художников-баталистов вместе взятых. Они непревзойденны».


Дон троя ни пишет картину «Задайте им, парни!». 1987 год.


Первый карандашный эскиз «Отступление с боем» к картине Трояни, изображающей 9-ю Массачусетскую батарею капитана Джона Биглоу под Геттисбергом.


Жан-Луи-Эрнест Мейсонье (1815–1891) был пламенным французским националистом, считавшим свое военное изобразительное искусство «патриотической миссией», осуществляя которую он пытался пробудить воспоминания о славе Первой империи и Наполеона Бонапарта. Любимый художник племянника великого императора Луи-Наполеона III, Мейсонье, сопровождал французский генеральный штаб во время войны 1859 года с Австрией и получил широкое признание за реалистическое изображение битвы при Сольферино (решающее сражение австро-французской войны 1859 г. Эта грандиозная битва 24 июня 1859 г. окончилась победой французов и положила конец австрийскому господству в Италии. — Прим. ред.). Но наибольшую известность художнику принесла серия волнующих изображений более ранних военных кампаний, в частности картина, изображающая кирасиров в стальных кирасах, идущих в атаку у Фридланда (победа Наполеона над русской армией 14 июня 1807 г., после которой Александр I заключил с Наполеоном Тильзитский мир. — Прим. ред.) на глазах императора, которую он назвал «1807».

«Я пытался не просто нарисовать сражение, — говорил Мейсонье. — Я хотел изобразить Наполеона в зените его славы. Я хотел показать обожание солдат и любовь к своему командующему, в которого они верили и за которого они готовы были умереть». Мейсонье работал над этим огромным полотном в течение пятнадцати лет, проявляя почти маниакальное внимание к деталям, даже в отношении фигур на заднем плане картины. Один критик заметил: «Каждый солдат уникален, неповторим в своей внешности, в том, что я бы назвал биографией». Этот шедевр Мейсонье сейчас находится в коллекции Метрополитен-музея в Нью-Йорке. Дон Трояни говорит об этой картине: «Это, вероятно, величайшее из всех полотен на военную тему. Оно само совершенство — настолько хорошо, насколько вообще может быть хорошо произведение батальной живописи».

Но, как бы ни нравились Трояни картины Мейсонье, самое большое восхищение у него вызывают работы другого французского художника-баталиста — Жана Батиста Эдуарда Детайя (1848–1912). В возрасте семнадцати лет Детай начал свою плодотворную карьеру художника под опекой Мейсонье. Он с детства собирал военные артефакты и всегда принимал во внимание сентенцию своего учителя: «Делай, как я! Натурализм, всегда натурализм!» Детай вскоре начал даже превосходить своего наставника в выписанности деталей. К 1869 году Детай стал признанным художником, а его военная служба при обороне Парижа во время франко-прусской войны помогла приобрести личный опыт: он получил представление о зрительных и звуковых образах битвы, о действиях солдат на поле боя.

Совершенствуя свое мастерство, Детай опирался на собственный военный опыт. Он также часто посещал военные парады и маневры. Как и Мейсонье, Детай был ярым националистом, и к нему хорошо относились в военных кругах. Но самое главное, что помогало ему успешно достигать точного воспроизведения исторического антуража, к чему он так стремился, — это позирование натурщиков и фотографирование моделей, которых он одевал и снаряжал, используя экспонаты своей обширной коллекции, многие из которых относились к наполеоновской эпохе.

«Я есть, и я хочу оставаться художником Истории, — говорил Детай. — Я хочу показывать сражения такими, какими они были в действительности, без всяких искусственных поз, без нелепых композиций и без всякого детского неправдоподобия, которое так нравится публике и которому она верит. Каждая фигура выполняет свою функцию, и ей наплевать на зрителей. Я хочу создавать точное изображение, но и в то же время трогательную живую картину, которая бы производила впечатление величия».

Увлечение Трояни картинами Детайя началось в 1961 году, когда он посетил Музей армии в Париже, где коллекция мундиров, принадлежавшая Детайю, стала основой огромного собрания подлинных униформ, оружия и художественных произведений — собрания, и по сей день остающегося непревзойденным. «Он мой учитель, — говорит Трояни. — Я хотел бы, чтобы однажды меня назвали американским Детайем. Это было бы для меня величайшим комплиментом». Он отмечает, что Детай соединял совершенную академичную технику с особо точным восприятием драматичности момента. Но самым важным были собственные знания, которые Детай приобретал, исследуя документы и собирая подлинные униформы, оружие и снаряжение, — такой же подход использует и Трояни в своей работе.


Наполовину законченная картина «Отступление с боем.» позже будет переделана, так что в законченной работе центральная фигура будет одета не в артиллерийскую куртку, а в красную рубашку, что придаст картине больший контраст и усилит центральную часть композиции.


«То, как он работал, — единственно возможный способ, — говорит Трояни о Детайе. — Чтобы получилось правильно, необходимо иметь перед собой полностью экипированную модель со всеми соответствующими принадлежностями. Художник никогда не сможет создать что-то лучшее, чем реальный предмет». Он отмечает, что полотна Детайя так скрупулезны, что на них можно ссылаться для уточнения исторических деталей, чего нельзя сказать о большинстве современных произведений на тему Гражданской войны.

Альфонс де Невиль (1835–1885) также был ветераном франко-прусской войны. Его картины были немного более импрессионистичны, чем картины Детайя. Полотна Невиля отразили горькое, но героическое поражение Франции в манере драматического и исторического реализма. Он работал вместе с Детайем над созданием двух «циклорам» — «Шампань» и «Резонвилль». Когда один критик спросил Невиля: «Зачем постоянно будить воспоминания о трагическом прошлом?», художник ответил: «Мы должны хорошо помнить то, что мы предпочли бы забыть». Трояни отмечает, что точно такой же вопрос задавали современным художникам, работающим над сценами Гражданской войны. И хотя Трояни больше нравился ультрареализм Детайя и его сконцентрированность на периоде Первой империи, чем более свободные мазки на батальных сценах франко-прусской войны Невиля, тем не менее Трояни считает Альфонса де Невиля «превосходным» представителем жанра.

Хотя на его творчество наибольшее влияние оказала французская школа батальной живописи, Дон Трояни также говорит о творчестве нескольких немецких художников. Адольф Менцель (1815–1905) был прекрасным графиком, чьи рисунки пером принесли ему широкое признание. Очарованный жизнью Фридриха Великого, Менцель создал многочисленные рисунки и картины, посвященные Der Grasse Koenig (Великому королю (нем.). — Прим. пер.) и его армии, написанные в манере, которая подчеркивает искреннее и реалистическое отношение к изображаемым событиям. Рихард Кнотель (1857–1914) был еще одним немецким художником-баталистом, чьи гравюры с изображением униформ дают достоверное представление об армиях периода Семилетней войны и наполеоновской эпохи. Трояни называет также Карла Рохлинга (1855–1920) «мастером панорамных батальных сцен, совершенным экспертом, но более скованным, чем французы». Назначенный официальным военным художником при прусском кайзере, Рохлинг обычно включал сотни, а иногда даже тысячи фигур в свои наполненные действием композиции. В этом отношении, как допускает Трояни, Рохлинг превосходит даже Детайя.

По мнению Трояни, ни один из художников американской школы не поднялся до уровня европейских художников-баталистов. Рисунки Вауда, Форбса и Тейлора хороши своей непосредственностью, но, вероятно, лучшим художником был Уинслоу Хомер, который отразил свой краткий визит на фронт в 1862 году в серии жанровых этюдов, акцентируя внимание главным образом на лагерной жизни солдат Союзной армии (армию Севера называли юнионистской (союзной) или федеральной, так как Север сражался за сохранение Союза, т. е. США — федерации штатов, в то время как Юг (Конфедерация) выступал за право отделения штатов от Союза, т. е. за главенство принципа независимости штатов (республик по терминологии того времени) от центрального, или федерального, правительства в Вашингтоне. Поэтому южан северяне называли «мятежниками» и не признавали их воюющей стороной. — Прим. ред.). Хотя Джулиан Скотт и Уильям Л. Шеппард были участниками войны и в своих картинах точно выписывали детали, Трояни находит их работы иногда примитивными, недостаточно эмоциональными и неполно передающими впечатление хаоса и жестокости битвы.

Среди художников следующего поколения, рисовавших на тему Гражданской войны, Трояни выделяет Гилберта Гаула, считая его лучшим художником, но отмечая, что он не так тщательно, как его предшественники, выписывал детали. Некоторые из персонажей Гаула, например, изображаются в форме и снаряжении 1880 года, а не 1861–1865 годов. Пенсильванец Уильям Т. Трего, чьи руки и ноги были изувечены из-за перенесенного в детстве полиомиелита, «был превосходен в изображении физических недостатков», но, как и Гилберт Гаул, иногда грешил историческими неточностями. То же самое относится к художникам, работавшим над созданием «циклорам». «Будучи в основном европейцами, они в совершенстве владели своим ремеслом, и их художественная работа великолепна, — утверждает Трояни, — основные проблемы связаны с историческими погрешностями и неточностями в деталях униформы».

Что касается художника начала двадцатого века Говарда Пайла и его знаменитого протеже Н. К. Уайета, Трояни менее снисходителен. «Пайл и Уайет были превосходными иллюстраторами, но ужасными историческими художниками, — говорит он. — Полотно Пайла с изображением битвы у Банкер-Хилла (сражение времен войны за независимость 1775 г. — Прим. ред.) выглядит великолепно, но с точки зрения исторической достоверности это полная ерунда. Британцы одеты в наполеоновские куртки, и у них ранцы периода Гражданской войны». Трояни отмечает, что оба художника обычно работали на заказ и ни в коей мере не были увлечены предметом, над которым работали.

Выбирая тему для одной из своих больших картин, Дон Трояни обычно ищет эпизод, в котором присутствует то, что он называет «хороший драматический момент». Его не привлекает политика войны, правильная она или неправильная. «С обеих сторон сражались храбрые американцы», — утверждает он. Трояни стремится изобразить подвиг конкретного полка Союза или Конфедерации, показать солдат, следующих за своим командиром или находящихся в кольце вражеских войск.

Творческий процесс начинается, когда Трояни, читая полковые архивы, солдатские воспоминания или дневники, думает: «Боже, это будет великолепная картина!» Когда у него появляется зрительный образ события, он начинает исторические изыскания, которые укрепляют этот образ или рассеивают его. Эту первую проверку проходит половина его идей. Затем Трояни начинает собирать как можно больше свидетельств современников об этом событии, и, если это возможно, он фотографирует место, где происходило действие, в то же время суток, когда шло сражение, а часто именно в годовщину битвы. Без знакомства с особенностями рельефа, с типом сельскохозяйственных культур, оградами, цветом того или иного дома или амбара и освещения невозможно будет уловить момент с той точностью, какой он желает достичь.

С этой целью Трояни обращается за консультацией к специалистам-историкам, экспертиза которых приносит ему огромную пользу. «Мне, к счастью, удалось завести обширные связи и знакомства среди музейных работников, сотрудников архивов, коллекционеров и историков, — говорит он. — Некоторые из них провели годы, изучая один-единственный полк, и их помощь неоценима». Трояни также работает в своей библиотеке, насчитывающей три тысячи томов и исследовательских файлов; последние состоят из сотен папок, в которых содержатся специфические подробности, касающиеся полковой униформы, вооружения, флагов, а также фотографии отдельных солдат. Если ему не удается найти достаточного количества материалов о событии, он не будет пытаться писать картину, хотя полученная в результате исследования информация может быть использована для создания менее масштабной картины, например изображения типичного солдата данного полка.

В среднем каждое из крупных полотен Трояни требует более двух лет исследований, и он создает обычно не больше четырех работ в год. «Если бы я рисовал больше, страдало бы качество, — считает он. — Я никогда не пишу к указанному сроку. Работа должна „отстояться“. Собрав всю возможную информацию, Трояни помечает файл или папку: „Готово к рисованию“.


4 июня 1863 года солдаты роты К 1-го Пенсильванского резервного полка позировали перед фотокамерой у здания суда в Фэрфаксе (штат Виргиния). Для Трояни уловить внешний вид и выправку солдат Гражданской войны так же важно, как со скрупулезной точностью изобразить их униформу, оружие и снаряжение.


Работы Дона Трояни были недавно выбраны для оформления серии памятных монет, выпущенных Монетным двором США. Доход, полученный от продажи этих монет, пойдет на сохранение мест сражений Гражданской войны — дело, которое художник горячо поддерживает, принося многочисленные гравюры в дар организациям, занимающимся охраной.


Когда Трояни начинает работу над картиной, первый его шаг — это постановка и фотографирование моделей, одетых в исторические костюмы и воспроизводящих смертельные схватки во дворе дома художника в Коннектикуте или в близлежащих лесах и полях. Из сотен фотографий, создаваемых часто в течение нескольких недель, он отбирает специфические фигуры для своей композиции, рисуя их в карандаше на холсте, и начинает создавать предварительный эскиз картины, когда закончены все подготовительные работы.

„Позирование — это проблема, — считает Трояни. — У некоторых людей никогда не получается нужное выражение, тогда как другие естественны и у них это выражение рождается сразу“. Если натурщик слишком напряжен, Трояни заставляет его, одетого в суконную униформу, с рюкзаком и ружьем, побегать немного взад-вперед по дороге. „Он задыхается, потеет, и на лице появляется то измученное выражение, которое мне нужно, — говорит он. — Если он хронический весельчак, то чашка яблочного уксуса придаст его лицу кислое выражение“.

За годы работы Трояни собрал целый фонд почти из двухсот моделей. Он отдает предпочтение натурщикам и артистам, но очень часто его моделями становятся люди, которых он встречает на улицах и которые, как ему кажется, несут печать той эпохи. „Мне не нужны красивые модные картинки, — замечает он. — Мне нравятся суровые, изможденные лица. Модели не должны быть слишком высокими или слишком низкими, слишком толстыми или с идеальной фигурой. Они должны быть физически крепкими, но не полными, чтобы походить на бойцов того времени. Солдаты времен Гражданской войны были худощавыми из-за постоянных переходов, напоминая тех, кто увлекается бегом трусцой“. Трояни редко использует натурщиков, у которых размер талии превышает 32 дюйма (80 сантиметров. — Прим. пер.). Прическа, осанка и манера держаться — все эти факторы играют роль при выборе модели. „Некоторые напоминают людей девятнадцатого века, а другие совсем на них не похожи“, — говорит он.

Трояни резко критикует тех художников, которые пишут свои картины, опираясь на фотографии, сделанные во время крупных постановок, воспроизводящих эпизоды Гражданской войны. „На многих участниках форма, не вполне соответствующая исторической реальности, и многие из них слишком полные. Похоже, что каждый третий носит очки; и даже если оправы напоминают оправы того времени, факт остается фактом: лишь единицы носили очки на поле боя“. Артисты-офицеры часто носят свои сабли прицепленными к поясу, которые „торчат как петушиный хвост“, и держат руку на эфесе — так не делали в середине девятнадцатого века. Сабля крепилась к ремню так, что рукоять оказывалась сзади и висела параллельно левой ноге». Другие артисты не могут укоротить лямки рюкзаков и фляг, завязав их узлом, как это делали их исторические предшественники, или они заламывают козырьки кепи, как у современных бейсбольных кепи, а не поворачивают их так, как это предпочитали делать солдаты времен Гражданской войны.

«Обращая внимание на все эти детали, — полагает Трояни, — можно увидеть разницу между картиной, изображающей настоящее сражение Гражданской войны, и картиной, напоминающей постановку такого сражения».

Он приводит в пример художника, который сфотографировал постановочную сцену с артиллеристами, затем повернул негатив так, чтобы на готовой картине пушка была развернута в нужном для его композиции направлении. «Только проблема была в том, — смеется Трояни, — что местоположение расчета теперь оказалось перевернутым и все артиллеристы стали левшами!»

У Трояни есть возможность использовать для экипировки натурщиков свой арсенал, состоящий из сотни подлинных видов оружия, включая настоящие артиллерийские орудия, а также барабаны, горны, оркестровые инструменты и коллекцию из сотен восстановленных униформ, знамен, рюкзаков, седел и сбруй. Большая часть одежды была тщательно воспроизведена с использованием материалов девятнадцатого века, в соответствии с музейными экспонатами и экспонатами обширной коллекции Трояни, включающей униформы и головные уборы того времени.

У Трояни самая полная в США коллекция военных предметов, которой могут позавидовать многие музеи. Она включает подлинные предметы: посуду, сапоги и ботинки, а также редкие униформы, как, например, живописную гусарскую куртку 3-го кавалерийского полка штата Нью-Джерси, обмундирование 5-го Нью-Йоркского и 76-го Пенсильванского полков и один из двух уцелевших зеленых сюртуков, какие носили стрелки Бердана. Эта одежда дает возможность познакомиться с особенностями одежды XIX века, так отличающейся от современной.

Называя свою коллекцию «ключевым аспектом» своей работы, Трояни заявляет: «Вы получаете подлинное представление о солдате, когда знакомитесь с его обмундированием и снаряжением. Художник-историк должен иметь глубокие познания о снаряжении, его размерах, о том, как его носили, как им пользовались. Невозможно работать, опираясь только на картинки и справочники. Узнать можно, только делая, трогая, чувствуя». Отмечая, что его кумир, Эдуард Детай, придерживался того же мнения, Трояни считает, что иной подход «будет похож на то, как если бы вы учились сексу по книгам, не занимаясь им».

Он считает, что так же важно изучать учебники по тактике того времени, чтобы точно отобразить боевые порядки и то, как солдаты носили оружие в тех или иных обстоятельствах. Когда ряды смешивались в суматохе боя, офицеры пытались сохранить строй рот и батальонов, в которых каждый солдат знал своё место и слова «чувство локтя» звучали постоянным рефреном. Трояни неодобрительно отзывается о художниках, которые изображают сражения Гражданской войны, как «гладиаторские бои времен Спартака, в которых все ровно распределялись по полю и дрались врукопашную. Не хватает только того, кто распределял бы бойцов по парам».

Трояни считает, что нынешняя популярность произведений на тему Гражданской войны имеет и обратную сторону. В то время как интерес американской публики увеличил спрос на его собственные работы, он привлек к этой теме внимание тех художников, которых он называет «историческими филистерами». «Любой, кто способен держать в руках кисть, может попробовать себя в этом деле, — говорит он. — Некоторые из них оказываются весьма плодовитыми, они гордятся своей скоростью. Но провести исследование в такой короткий срок просто невозможно. Это серьезная работа — выверить все детали, — и ее необходимо выполнить во имя истории и во имя солдат Гражданской войны!»

Проводя грань между «художником, который рисует на исторические темы», и «настоящим историческим художником», Трояни определяет последнего как «знатока в своей области, который может дать ответ на глубокие исторические вопросы по своей работе». Отрицая «право художника», он считает заявления типа: «Я пытался передать настроение» — слабыми извинениями за невыполненное «домашнее задание». «Вы, конечно, можете отразить в своей работе дух и драму, но картина должна настолько точно передавать детали, насколько позволяет исследование. Каждый может ошибиться, но есть разница между ошибкой по незнанию и системой глупых ошибок невежды».

Хотя он задумывается над тем, чтобы применить сплав своих отшлифованных знаний истории и художественного мастерства к другим войнам восемнадцатого и двадцатого веков, смесь великолепия и ужаса, романтизма и страданий — всего того, чем была Гражданская война, — остается для Дона Трояни его духовной страстью и художественной миссией. Когда его спрашивают, иссякнут ли когда-либо его идеи, он отвечает: «Конца не видно. Я мог бы рисовать один только Геттисберг, и даже тогда идеи не иссякли бы. Они не иссякнут до конца моей жизни».

1861

8-я рота, 7-й полк милиции штата Нью-Йорк



7-й Нью-Йоркский полк считался одним из лучших довоенных милиционных подразделений, и можно сказать, что для Национальной гвардии он являлся тем же, чем Вест-Пойнт был для регулярной армии. Многие молодые ньюйоркцы предпочитали службу рядовыми в 7-м полку офицерской службе в менее элитном подразделении. Личный состав полка включал главным образом благородных отпрысков старейших семейств Манхэттена. Ладно скроенную серую военную форму — такого цвета была форма многих милиционных подразделений как Севера, так и Юга — часто можно было видеть на парадах и праздниках, и при необходимости этот хорошо обученный полк привлекался для подавления городских беспорядков.

19 апреля 1861 года 7-й Нью-Йоркский полк численностью почти в тысячу штыков промаршировал по Бродвею, направляясь на защиту Вашингтона. «Здесь никогда не раздавались подобные овации. Прочные бродвейские стены еще никогда не сотрясали такие восторженные крики, какими встречали нас», — писал один из солдат. (Этот полк был настолько респектабельным, что каждый солдат на этом параде имел завернутый в салфетку изысканный завтрак от модного ресторана «Дель Монико» и складной стульчик, чтобы поесть после парада сидя. Война только началась, и почти никто не предвидел ее грядущих бедствий. — Прим. ред.). 7-й полк был одним из первых подразделений, прибывших в столицу; его приветствовал сам президент Линкольн, и полк был провозглашен спасителем практически безоружного города.

И хотя 7-й Нью-Йоркский вскоре вернется в Манхэттен и не будет принимать участия в каких-либо важных сражениях этой войны, многие из его солдат будут повышены в звании, достигнут почестей и славы, и ветераны будут законно гордиться своим «7-м щегольским».


1-й полк «Стрелки Южной Каролины»



20 июля 1861 года 1-й полк «Стрелки Южной Каролины» стал первым подразделением штата, зачисленным на службу Конфедерации на весь срок военных действий. Полк был известен в народе как «Стрелки Орра» — по имени его командира полковника Джеймса Лоуренса Орра. Это был полный мужчина средних лет. Политик, который в декабре 1861 года будет избран в Сенат Конфедерации.

Полк Орра был весьма крупным по меркам Гражданской войны. Во время его формирования и начальной подготовки, проходившей на Салливан-Айленде, вблизи Чарлстона, в его рядах насчитывалось более 15 сотен человек. Полк дислоцировался в Форт-Мултре, который ранее являлся бастионом федеральных сил и перешел под контроль Конфедерации еще до осады форта Самтер. Гарнизон «Стрелков» пользовался популярностью среди окрестных жителей, которым военные всегда оказывали радушный прием. Солдаты носили брюки с зелеными лампасами и отороченные зеленым сюртуки, зеленый цвет указывал на их принадлежность к стрелкам (или легкой пехоте, пользуясь европейской терминологией. — Прим. ред.). Из-за своего привилегированного положения 1-й полк получил ироническое прозвище «Фунтовый пирог», (pound-cake — торт, в котором поровну основных составных частей. Название полка построено на игре слов: аналогия с разговорным фразеологизмом (a piece of cake — что-либо очень легкое) подчеркивает необременительность службы в гарнизоне. — Прим. пер.). Но уроженцы Южной Каролины вскоре доказали свою доблесть на полях сражений Виргинии.

Начиная с кровопролитной Семидневной битвы «Стрелки Орра» воевали с честью, и их мужество дорого им стоило. Они продемонстрировали свою храбрость у Гейнс-Милл, во втором сражении у Манассаса, под Фредериксбергом и Геттисбергом. К тому времени, когда генерал Ли капитулировал под Аппоматтоксом, лишь 157 человек осталось от полка — от тех доблестных полутора тысяч, откликнувшихся на призыв Конфедерации.

«Вперед, алабамцы!»

4-й Алабамский полк в сражении 21 июля при Булл-Ран

Жарким воскресным днем вдоль берегов ручья Булл-Ран сошлись неопытные, необстрелянные солдаты Союза и Конфедерации, уверенные в том, что одно серьезное сражение решит судьбу их разделенной нации. В этом сражении ошибки были допущены обеими сторонами. Силы южан под командованием генералов П. Г. Борегара (Пьер Гюстав Борегар (Pierre Gustave Beauregard). — Прим. ред.) и Джозефа Джонстона в конечном итоге одержали победу, вынудив федеральную армию во главе с генералом Ирвингом Макдоуэллом отступить к оборонительным рубежам у Вашингтона.

Сражение было тяжелым. В течение этого кровавого дня войска конфедератов несколько раз оказывались на грани поражения. Но отвага офицеров и мужество солдат помогли силам южан одержать верх.

Человеком, исключительно преданным делу Конфедерации, был бригадный генерал Бернард Э. Би. Уроженец Южной Каролины и выпускник Вест-Пойнта 1845 года, Б. Би был замечательной личностью. Он героически сражался во время Мексиканской войны (война с Мексикой 1845–1848 гг., закончившаяся присоединением Техаса к США. — Прим. ред.), и когда он поступил на службу Конфедерации, на нем все еще был синий мундир армии США. Подчиненные генерала, не обладая его военным опытом, тем не менее разделяли его решимость. За три дня до первого сражения один из солдат генерала Би, рядовой Джеймс Дж. Хадсон из 4-го Алабамского полка, писал: «Парни все в приподнятом настроении, все возбуждены, все под впечатлением того, что предстоит атаковать северных варваров». Алабамский полк, находящийся пока в безмятежном неведении относительно суровой военной реальности, представлял собой объединение разномастных волонтерских рот, форма которых была столь же различна: солдаты носили как серые, так и синие (т. е. старой армии США. — Прим. ред.) мундиры. На их вооружении находились ружья 69-го калибра образца 1842 года и ружья «Миссисипи» 54-го калибра. Большая часть личного снаряжения была еще из запасов территориальной милиции довоенного времени. В своем стремлении победить ненавистных янки волонтеры были весьма безразличны к сложностям маневра, полагаясь больше на патриотизм, чем на эффективность тактики.



21 июля, поздним утром, по мере того как огонь вдоль Булл-Рана усиливался, войска генерала Би вместе с бригадой из Джорджии под командованием полковника Фрэнсиса Бартоу достигли высоты, расположенной неподалеку от фермы Джудит Генри. (Иногда эту ферму называют фермой вдовы Генри. — Прим. ред.) К северу от них находилась бригада полковника Натана Эванса, которая отражала бешеную атаку федералов, героически сражаясь с численно превосходящим противником. Оставив в резерве бригаду Бартоу и 2 миссисипских полка, Би повел 4-й Алабамский полк вниз — через Янгс-Бранч (ручей. — Прим. пер.) и Уоррентонскую дорогу, затем вверх по склону Мэтьюс-Хилла, туда, где силы Эванса перешли в отчаянное контрнаступление против приближающихся бригад северян.

Генерал Би поскакал вперед, чтобы оценить ситуацию, а семь сотен алабамцев, задыхаясь от изнуряющего зноя, остались ждать у края кукурузного поля, огороженного забором. Несколько мгновений спустя генерал вернулся, скача во весь опор, размахивая кепи и крича: «Вперед, алабамцы!» Они побежали — через забор, по полю, вперед, на помощь поредевшим порядкам Эванса, стреляя на ходу по наступающим янки из бригады полковника Эмброуза Бернсайда, находившимся в сотне ярдов от них.

Командир 4-го Алабамского полка Эгберт Джоунс скакал вдоль рядов, пока лошадь под ним не была убита. Он попытался подняться, но следующая пуля нанесла ему смертельную рану. Упали ранеными подполковник и майор; и хотя подоспели резервные части и полковник Бартоу со своим отрядом, которые поддержали линии южан, натиск противника был слишком силен, и через полтора часа напряженнейшего боя войска конфедератов начали хаотически отходить вниз по склону Мэтьюс-Хилла. Когда алабамцы в панике отступали, обходя своего умирающего полковника, Джоунс умолял их: «Ребята, не бегите!»

Разбитые остатки бригад Би, Бартоу и Эванса собрались на высоте Генри-Хаус-Хилл, где вирджинцы под командованием бригадного генерала Томаса Джексона оказывали противнику решительное сопротивление. Призывая своих солдат удержать рубеж, Бернард Би воскликнул: «Смотрите, Джексон стоит, как каменная стена!» И солдаты снова вступили в бой.

Когда конфедераты начали одерживать верх, генерал Би подскакал к оставшимся в живых и осведомился: «Какой это полк?». «Сэр, вы не узнаете своих людей? Это все, что осталось от 4-го Алабамского», — ответил один из офицеров. Генерал вновь повел свои части в наступление, но вскоре погиб, получив смертельную рану. Командование алабамцами взял на себя один из штабных офицеров Би — полковник Стейтс Райте Джист, который и привел их к победе. (Интересно, что сами имя и фамилия полковника были весьма символичны — в переводе: «Штаты, Права, Суть» (States, Rights, Gist). — Прим. пер.)

К концу дня солдаты 4-го Алабамского узнали страшную цену войны. Было убито и ранено более двухсот человек — наибольшие боевые потери личного состава полка в ходе войны. Но отвага алабамцев и храбрость других отрядов южан принесли им славу на полях Манассаса.

1-й пехотный полк волонтеров Род-Айленда

Среди первых добровольцев, отправившихся на эту войну, были солдаты 1-го Род-Айлендского пехотного полка, зачисленные на службу сроком на три месяца. (Не подозревая, что война затянется на четыре года, обе стороны поначалу полагали ограничиться набранными на небольшой срок волонтерами. Впоследствии и Север, и Юг прибегли к принудительному набору, что вызывало сильное недовольство и нередко приводило к кровавым столкновениям. — Прим. ред.) Ими командовал полковник Эмброуз Э. Бернсайд (Эмброуз Эверетт Бернсайд (Ambrose Everett Burnside). — Прим. ред.), впоследствии возглавивший Потомакскую армию. Солдаты Бернсайда носили длинные куртки (скорее эти куртки следует называть «блузами», мода 40-х годов XIX в., пришедшая из Франции. — Прим. ред.), являющиеся отличительной чертой обмундирования родайлендцев, и серые брюки. Их также можно было узнать по красным одеялам, притороченным к ранцам; и, как другие волонтеры начала войны, многие родайлендцы носили поверх своих кепи полотняные чехлы.

Ко времени первого сражения у Булл-Рана полковник Бернсайд получил повышение — принял командование бригадой, и в бой Род-Айлендский полк повел майор Джозеф Балч. Солдаты, измотанные тяжелым маршем в условиях изнурительной жары и высокой влажности, тем не менее шли в авангарде первого наступления федеральных сил и хорошо проявили себя во время боя за Мэтьюс-Хилл. Но, когда северяне начали проигрывать сражение, обескровленные части уроженцев Новой Англии присоединились ко всеобщему отступлению, которое затем переросло в панику и крах.


Эта фляга из коллекции Трояни принадлежала солдату роты Е 2-го Род-Айлендского пехотного полка, который наряду с 1-м Род-Айлендским полком входил в бригаду Бернсайда. В соответствии с уставом каждому солдату присваивался полковой номер, которым помечалось его оружие и личное снаряжение. Отсюда и номер на фляге — «№ 86».

Первый Манассас

Булл-Ран, 21 июля

Первое крупное сражение Гражданской войны, которое на Юге называлось Первый Манассас, вошло в историю и как первая крупная победа конфедератов. Кошмар поражения, которое потерпели войска бригадного генерала Ирвина Макдоуэлла, будет преследовать высшее командование федеральных сил и администрацию Линкольна в течение многих месяцев.

Ни одно военное подразделение янки не отправлялось в бой с такой уверенностью в победе и надеждой на воинскую славу, как 11-й Нью-Йоркский полк зуавов-пожарных. Этот полк укомплектовывался дюжими парнями, большую часть которых составляли ирландские эмигранты, волонтеры-пожарные. Он являлся воплощением физической силы и бесшабашной отваги, столь характерных для пожарных девятнадцатого века. Во время посещения города Нью-Йорка английский писатель Чарльз Диккенс отметил: «Для них характерно демонстративное пренебрежение к опасности из боязни показаться чересчур вымуштрованными». 11-й Нью-Йоркский полк комплектовал двадцатичетырехлетний полковник Элмер Эфраим Элсу- орт, который годом ранее объездил Средний Запад и Северо-Восток со своими пятьюдесятью зуавскими кадетами из Чикаго. Элсуорт был честолюбивым молодым человеком, энтузиастом военного дела и близким другом Авраама Линкольна. Именно молодой Элсуорт ввел «зуавскую моду», которая увлекла многих в довоенной милиции. Вдохновленные этой модой, десятки подразделений отправились на войну в экзотических нарядах, созданных по образцу униформы прославленных французских зуавов. (Сформированные в 1830 г., как часть Африканской (Алжирской) французской армии, зуавы очень быстро стали настолько популярными, что вскоре во французской армии было уже несколько полков зуавов. Эти отборные солдаты славно сражались в Алжире, под Севастополем, в Италии и многих других местах. Они приобрели всемирную известность, и им стали подражать. Американцы перенимали эффектную форму зувов, пронизанную «романтическим» восточным колоритом. Любопытно, что турецкая армия накануне русско-турецкой войны 1877–1878 гг. приняла для армии униформу зуавского типа — Восток заимствовал у Запада сугубо восточную форму! Зуавы стали символом французской армии постнаполеоновской эпохи и сохранили свою яркую униформу до Первой мировой войны. — Прим. ред.) Смерть полковника Элсуорта 24 мая 1861 года от руки хозяина гостиницы в Виргинии сделала его первым среди северян героем-мучеником и побудила его солдат к отмщению. У некоторых зуавов на их красных или голубых фесках с кисточками имелась надпись: «Отомстим за смерть Элсуорта!» (Зуавы вошли в городок Александрия. Полковник Элсуорт увидел над гостиницей («Marshal’s hotel») развевающееся знамя Конфедерации. Элсуорт в ярости бросился на крышу и сорвал его. Спускаясь вниз по лестнице, он наткнулся на хозяина гостиницы Джаксона, который в упор застрелил полковника зуавов из револьвера. — Прим. ред.)




Вспоминая атаку 1-го Виргинского полка на зуавов-пожарных, лейтенант Уильям У. Блэкфорд писал: «Лошади на полном скаку врезались в их линии и разметали их как солому». Когда лошадь Блэкфорда, Комета, сбила одного зуава, лейтенант приставил оружие к ньюйоркцу и «прострелил его, проделав дыру величиной с кулак».


О живописных зуавах-пожарных любили писать газеты, а их красные рубашки и свирепый вид напоминали о разбойниках и, казалось, обещали, что на поле боя им не будет равных. На самом деле они были такими же необстрелянными и неопытными солдатами, как и большинство волонтерских частей, и преемнику Элсуорта, полковнику Ною Фарнхаму, пришлось немало потрудиться, приучая пожарников к воинской дисциплине. Перед сражением у Булл-Ран солдаты 11-го Нью-Йоркского полка, как, впрочем, и многие другие, были немногим лучше вооруженной толпы, чья боеспособность была к тому же ослаблена утомительным переходом от оборонительных рубежей Вашингтона до поля боя у Манассаса.

Армия Макдоуэлла вела наступление. Ход сражения складывался в пользу Севера, и зуавы были направлены на поддержку двух артиллерийских батарей федеральных войск, занимавших стратегическую высоту Генри-Хилл. Когда ньюйоркцы, изнемогающие от жары, подошли к линии фронта и беглым шагом начали продвигаться к указанному месту, их порядки были обстреляны конфедератами. Виргинская бригада генерала Томаса Дж. Джексона не собиралась уступать Генри-Хилл без боя. Некоторые зуавы открыли ответный огонь, другие, не обращая внимания на окрики командиров, попадали на землю или начали в смятении отступать вниз по склону холма. Арьергардные роты еще пытались развернуться, когда на их правом фланге из леса появились 150 кавалеристов-мятежников, размахивавшие саблями и стрелявшие из пистолетов и карабинов. Это полковник 1-го Виргинского кавалерийского полка Дж. Стюарт (в литературе его принято называть Джэб Стюарт по начальным буквам имени прославленного кавалериста Конфедерации Джеймса Эвилла Брауна (James Ewell Brown). Впоследствии Стюарт стал генералом. — Прим. ред.) бросил своих людей в наступление так, «словно выпустил стрелу из лука».

Возглавлял атаку кавалеристов на линии зуавов сам командир — крепкий, с темно-рыжей бородой, одетый в довоенный мундир армии США. (На иллюстрации на стр. 24 мундир Стюарта кажется серым, а не синим. На плечах видны контр-эполеты желтого цвета — цвет кавалерии армии США. Схема «приборных» цветов по родам войск армии США была следующей: пехота — голубой, кавалерия — желтый, артиллерия — красный, тяжелая артиллерия — темно-желтый, медицина — зеленый. Этих цветов придерживалась федеральная армия, южане также по мере сил следовали этому правилу (цвет санитаров конфедератов был красным). Во всяком случае, никогда не соблюдавшийся (прежде всего в силу бедности) регламент Конфедерации был разработан основательно. — Прим. ред.) Под беспорядочным огнем пали несколько лошадей и всадников, но виргинцы Стюарта «прорубались» через ньюйоркцев, сея хаос и смятение. Лейтенант Уильям Блэкфорд уложил одного зуава выстрелом в упор из своего карабина, других рубили и затаптывали лошадьми.

Потери убитыми или серьезно раненными в этом бою к моменту окончания атаки Стюарта были невелики, но 11-й Нью-Йоркский полк был уже не способен защищать вверенные ему батареи. Полковник Фарнхам был ранен, его роты были беспорядочно перемешаны, и, когда атаковала пехота конфедератов, пожарные-зуавы, оказавшись под смертельным перекрестным огнем, обратились в бегство. И хотя батареи несколько раз в ходе сражения переходили из рук в руки, дерзкая атака кавалеристов Джеймса Стюарта помогла конфедератам одержать победу под Манассасом.

Рота К, 69-й полк милиции штата Нью-Йорк

Ирландские зуавы

БУЛЛ-РАН, 21 ИЮЛЯ

«По шерстке — мягки, против шерстки — страшны». Так гласил девиз 69-го Нью-Йоркского полка, записанный на эмблеме части — под изображением ирландской овчарки. В самом начале Гражданской войны полк был самым известным ирландским милиционным подразделением в Соединенных Штатах. Командир полка полковник Майкл Коркоран был ведущей фигурой в ирландских националистических кругах. В 1860 году он прославился после того, как отказался со своими войсками принимать участие в параде по случаю визита принца Уэльского в США.

Одним из тех, кто также мечтал о свободной и объединенной Ирландии, был пламенный оратор Томас Фрэнсис Мар, который, спасаясь от тюремного заключения в Британии, эмигрировал в Америку и, как и Коркоран, стал выдающимся членом Фенианского братства (ирландское тайное общество, боровшееся с британским владычеством. — Прим. пер.). Когда 69-й полк откликнулся на призыв Линкольна о добровольном призыве в армию, Мар сформировал отряд зуавов, которому было присвоено наименование — рота К в составе полка Коркорана. Их военная форма напоминала зуавскую униформу, которая получила широкую известность и популярность благодаря довоенному турне Элсуорта и отражала предыдущую связь Мара с зуавами «Феникса» — полувоенным отделением Фенианского братства.

У Булл-Рана во время штурма Генри-Хаус-Хилла 69-й Нью-Йоркский полк сражался храбро, но неумело, и полковник Коркоран был захвачен в плен во время отступления федеральных сил. А отвага капитана Мара вскоре принесла ему повышение по службе — ему было присвоено звание генерала, и он вступил в командование ставшей знаменитой впоследствии ирландской бригадой.


2-й кавалерийский полк США



Когда ветераны регулярной армии США готовились принять участие в подавлении мятежа, в старой армии не было полка, с большей гордостью носившего свое звание кавалеристов регулярной армии, чем 2-й драгунский полк Соединенных Штатов, солдаты которого были одеты в мундиры с оранжевой выпушкой.

2-й драгунский полк был сформирован летом 1836 года в штате Миссури в городке Джефферсон-Барракс. Полк пробирался через топи Эверглейдс во Флориде, преследуя коварных семинолов, штурмовал оборонительные рубежи города Мехико; на северных и южных равнинах он вел беспощадную и полную смертельных опасностей, засад и ловушек войну против враждебно настроенных индейцев и осуществлял вмешательство в кровавую борьбу между фракциями противников и сторонников рабства на территории Канзаса. За четыре года до начала Гражданской войны мужественные всадники провели холодную зиму у подножия Роки-Маунтинс, обеспечивая порядок в поселениях мормонов, проявлявших неповиновение и отказывавшихся признать власть правительства США.

С первыми залпами по Самтеру их 12 рот были отозваны из разных мест и спешно отправлены на театр военных действий. Рота К была поблизости и успела принять участие в первом сражении у Булл-Рана. Менее чем месяц спустя, 10 августа 1861 года, все конные части США были переименованы в кавалерию, и 2-й драгунский полк стал против своей воли 2-м кавалерийским полком США.

1-й кавалерийский полк Северной Каролины

Сформированный в округе Уоррен месяц спустя после сражения у Булл-Рана 1-й кавалерийский полк штата Северная Каролина прибыл на театр военных действий в Виргинию в октябре 1861 года. Первоначально полком командовал полковник Роберт Рансом — выпускник Вест-Пойнта, известный своей строгостью, под началом которого «дегтярники» (прозвище уроженцев или жителей Северной Каролины. — Прим. пер.) стали одним из лучших подразделений прославленной кавалерии Джэба Стюарта.

В соответствии с требованиями регламента северные каролинцы были одеты в мундиры свободного покроя с желтой отделкой, что указывало на их принадлежность к кавалерии. Первоначально каролинцы получили разномастное оружие и снаряжение: так, одной роте выдали артиллерийский вариант револьвера Кольта (artillery version of the Colt revolving carbine. — Прим. пер.), в то время как многие солдаты были вооружены пистолетами образца 1836 года, переделанными из кремневых в капсюльные. В глаза бросалась тяжелая кавалерийская сабля образца 1840 года, висевшая на ремне из буйволовой кожи, — такие выдавались американским драгунам во времена Мексиканской войны. Конная упряжь и оснащение включали седла и уздечки техасских рейнджеров.

К весне 1862 года большая часть мундиров и личного снаряжения была списана, и старая форма «дегтярников» была заменена на обмундирование, которое делало их неотличимыми от других конных частей, следовавших за Стюартом.


1862

Морская пехота США

Побережье Северной Каролины


Морские пехотинцы США принимали ограниченное участие в сухопутных сражениях Гражданской войны. Исключениями были первое сражение при Манассасе и штурм Форт-Фишера в январе 1865 года. Но морские пехотинцы участвовали в морских и речных боях и осуществляли многочисленные рейды и набеги на южное побережье. Эти десантные операции осуществлялись в рамках блокады, которая медленно, но верно сжимала «удавку на горле» Конфедерации. (План удушения Конфедерации при помощи блокады назывался «Анаконда». — Прим. ред.)

Морские десантные отряды были экипированы как пехота в соответствии с уставом 1859 года. Их повседневная форма одежды состояла из сюртука (такой вид военной формы, сменивший старые мундиры фрачного покроя, был введен во Франции в 40-е годы XIX в. и назывался туникой. В 50-е годы практически все европейские армии перешли на этот столь удобный покрой. — Прим. ред.) и белых парусиновых брюк, замечательно подходивших для теплого и влажного климата побережья Каролины. Они носили французские кепи с эмблемой охотничьего рожка, напоминавшие головные уборы федеральной пехоты. В арсенал морских пехотинцев входили наряду с различными видами длинноствольного оружия ружья образца 1855 года (rifled musket. — Прим. пер.). Одной из наиболее отличительных особенностей обмундирования морских пехотинцев США времен Гражданской войны были белые ремни из буйволовой кожи и желтые шелковые шевроны унтер-офицеров, которые носились уголком вверх, а не вниз, как у других родов войск. Обмундирование офицеров также отличалось: их шинели были двубортными, а знаками отличия были «русские узлы», а не контрэполеты. («Russian knots». — Прим. пер.)

Хотя морские пехотинцы не принимали участия в знаменитых сражениях этой войны, они внесли свой вклад в победу Севера.

«Звезды и полосы» Юга

Уже зимой 1861–1862 годов солдаты армии Конфедерации начали испытывать нехватку обмундирования. Многие из них все еще были одеты в то, что осталось от прежней формы, в которой девятью месяцами ранее они маршировали, отправляясь на войну. (К этому времени склады федеральной армии на территории Конфедерации уже опустели, а производство новой униформы и снаряжения так и не было толком налажено на Юге в течение всей войны. — Прим. ред.) Тогда мало кто мог предположить, что боевые действия продлятся более 3 месяцев. Теперь даже в пределах одной роты обмундирование солдат отличалось необычайным разнообразием. Это объяснялось тем, что старая форма заменялась гражданской одеждой — той, которую доставали интенданты, отвечавшие за снаряжение. Они привозили эту одежду из гражданских фондов, специально созданных для этих целей.

Солдаты-южане, которые должны были сражаться в неблагоприятных погодных условиях — в снег и слякоть, как, например, защитники форта Донельсон в феврале 1862 года, особенно страдали от недостатка шинелей. Счастливчиком считался тот, кто мог разжиться лишним одеялом или забрать шинель у пленного янки. Но, несмотря на все эти бытовые трудности, солдаты-конфедераты проявляли бесстрашие и преданность своей новой стране и флагу.

Первый национальный флаг Конфедерации был всенародно известен как «Звезды и полосы» (The Stars and Bars — название флага Конфедерации переводится так же, как название флага США, так как русскому слову «полоса» соответствуют два английских слова — «Stripe» и «Ваг». — Прим. пер.), и внешне он представлял собой видоизмененный флаг Соединенных Штатов. На новом флаге звезды символизировали отделившиеся штаты, причем иногда их количество увеличивалось за счет пограничных штатов — Кентукки и Миссури, которые поставляли солдат в армию Конфедерации, хотя официально они считались частью Союза. На цветных полосах флага часто размещались лозунги, такие как «Свобода или смерть!», «За нашу честь и за наши права!», «С нами Бог!».



В дыму и смятении боя часто трудно было отличить флаг южан от флага федералов, и это обусловило необходимость изменения национального флага Конфедерации. Но идеалы, воплощенные во флаге, продолжали вдохновлять солдат-южан на преодоление всех страданий и трудностей, которые ждали их впереди.

Парни из Арканзаса

Битва при Шайло 6 апреля

Конфедераты имели все основания возлагать большие надежды на генерала Альберта Сидни Джонстона. К весне 1862 года в возрасте 59 лет генерал мог гордиться отличной военной карьерой: он принимал участие в войне с «Черными соколами» в 1832 году, был командующим армии Техасской республики и служил в штабе во время Мексиканской войны. Скромный и хорошо образованный, Джонстон в течение пяти лет служил на западных равнинах в звании полковника в элитном 2-м кавалерийском полку США. В штате Юта, в поселениях мормонов, он участвовал в подавлении беспорядков, грозивших перерасти в восстание, что досрочно принесло ему звание бригадного генерала. Он являлся кадровым старшим офицером регулярной армии, в которой его очень ценили, и, перейдя на сторону Конфедерации, принял под свое командование западный театр военных действий, так как в армии Юга он был командиром, имеющим самое высокое звание.



Исследование, проведенное в Национальном архиве, показало, что, помимо популярных охотничьих ножей (Bowie knives. — Прим. ред.), в 9-м Арканзасском полку на вооружении находились различные виды стрелкового оружия: устаревшие кремневые ружья, ружья «Холла», двустволки и охотничьи короткоствольные ружья.

Во время написания картины, изображая обмундирование генерала Джонстона, Трояни ориентировался на скульптурное изображение генерала в Новом Орлеане, при создании которого скульптор изучал подлинную форму Джонстона, хранившуюся у сына генерала. Ценную информацию относительно деталей и подробностей этого драматического момента в сражении при Шайло Трояни почерпнул из работ историка и писателя Уайли Суорда.


Но твердости характера и бывших заслуг было недостаточно, чтобы гарантировать успех в продолжающейся войне. В течение первых месяцев 1862 года к федералам под командованием генерала Гранта перешли форт Генри и форт До- нельсон, и, таким образом, под контролем Севера оказались реки Теннесси и Кумберленд. Был оставлен город Нэшвилл, врагом были заняты Кентукки и Теннесси. Армия Джонстона, утратившая бодрость духа, отошла к стратегически важному пункту у железнодорожного центра в Коринфе, штат Миссисипи. Карьера Джонстона драматически изменилась в первых числах апреля, когда он вознамерился бросить вызов противнику, убаюканному своими успехами. Ранним утром 6 апреля Джонстон бросил миссисипскую армию в неожиданную атаку на Теннессийскую армию Гранта, стоявшую лагерем недалеко от Питтсбургской пристани на реке Теннесси. Солдаты конфедератов внезапно атаковали бивуак янки в районе Шайло-Черч, и большая часть трех федеральных дивизий была обращена в бегство.

Но вслед за начальным успехом силы южан начали утрачивать слаженность действий, и роковая задержка (когда Джонстон ожидал прибытия резерва под командованием генерала Джона К. Брекинриджа) позволила разгромленным союзным войскам собраться и сосредоточиться на оборонительной позиции. Опорный пункт федералов, впоследствии известный как «Осиное гнездо» (иногда эта позиция называется «Гнездо шершней». — Прим. ред.), располагался в ложбине, заросшей кустарником и персиковыми деревьями. Небольшой лагерь простреливался насквозь. Шла атака за атакой, и земля покрывалась телами убитых и раненых.

Альберт Сидни Джонстон находился в гуще сражения с самого рассвета; он пришпоривал своего великолепного гнедого по кличке Драчун, скача вперед вместе с войсками, в надежде на победу, которая должна была вернуть бодрость духа солдатам и подтвердить его воинское искусство.

«Генерал Джонстон сидел на лошади, а вокруг градом сыпались пули», — вспоминал один штабной офицер. Другой отмечал: «Его лицо сияло: это был энтузиазм великого человека, осознающего, что его ждет огромный успех». Генерал размахивал оловянным котелком, подобранным в брошенном янки лагере, который он шутливо называл «мой маленький трофей».

Незадолго до полудня, когда наступление южан в очередной раз набирало силу, Джонстон готовился бросить три бригады против левого фланга «Осиного гнезда». Он поскакал к бригадному генералу Джону С. Боуэну, боевые порядки которого стояли в лесу, ожидая приказа к наступлению. «Одна-две атаки — й победа за нами!» — воскликнул Джонстон, обращаясь к солдатам 9- го Арканзасского полка и стремясь подбодрить людей. Как описывал один офицер, генерал был «убедительным, ободряющим и неотразимым. Он приглашал солдат на смерть, и они приняли это приглашение». Здоровые, крепкие арканзасцы, вооруженные кремневыми ружьями, «дробовиками» (shotgun. — Прим. пер.) и длинными охотничьими ножами, откликнулись на призыв командира громкими одобряющими криками. «Арканзасцы! — продолжал Джонстон. — Говорят, вы ловко обращаетесь с ножами, сегодня ваше оружие — штык! Покажите, что им вы владеете так же здорово!»

Затем генерал подскакал к ожидавшей наготове бригаде полковника Уинфилда Скотта Стэтхема, и, гарцуя перед строем 45-го Теннессийского полка и постукивая котелком по штыкам солдат, он повторил свой призыв: «Ребята, они упрямы, придется нам использовать штыки!» Когда генерал доскакал до середины строя, он развернул своего коня и воскликнул: «За мной!»

Около двух часов дня три бригады южан двинулись вперед — через просеку, прямо в гущу ружейного и артиллерийского огня, тесня янки назад — через персиковый сад, где тела убитых и раненых покрывали лепестки, падающие с цветущих деревьев. Воодушевленный успешным наступлением, Джонстон небрежно заметил, обращаясь к губернатору Теннесси Ишаму Харрису: «Губернатор, наши ребята подошли к ним вплотную, и мне остается только наблюдать» (букв. «вывели меня „hors de combat“ — фр. „из схватки“. — Прим. пер. (т. е. „сделали лишним“. — Прим. ред.). Харрис увидел, что пуля пробила сапог генерала, но крови не было видно. На самом деле Джонстон получил очень серьезное ранение, но, казалось, не заметил этого или посчитал его пустяковым, затем вторая пуля попала ему в левую ногу, разорвав артерию, и сапог начал наполняться кровью.

Через несколько минут Джонстон покачнулся в седле, и, когда губернатор Харрис, заметивший „смертельную бледность“ генерала, спросил: „Генерал, вы не ранены?“, Джонстон медленно ответил: „Да, и, боюсь, серьезно“. В два часа тридцать минут, через полчаса после начала наступления, Альберт Сидни Джонстон скончался, а ход сражения начал складываться в пользу северян. (Генерал Джонстон отказался от услуг своего хирурга и отправил его оказывать помощь пленным раненым федералам. — Прим. ред.)

19-й пехотный полк Теннесси

Апрель 1862 года

Битва при Шайло была одним из самых кровопролитных сражений (в сражении при Шайло пало больше американцев, чем за все предшествующие войны США вместе взятые. — Прим. рeд.), в гуще которого оказались солдаты 19-го Теннессийского пехотного полка. 6 апреля 1862 года, в первый день сражения, которое продолжалось в течение двух дней, 19-й полк получил приказ присоединиться к наступлению на "Осиное гнездо" — оплот федералов, представлявший собой ложбину, поросшую кустарником, откуда северяне в синих мундирах вели шквальный огонь по наступавшим южанам.

Как и многие другие части в армии генерала Альберта Сидни Джонстона, солдаты 19-го Теннессийского полка отправились на войну, вооруженные устаревшими кремневыми (так называемыми "прусскими" ружьями. — Прим. ред.) ружьями образца 1816 года. Несмотря на захват конфедератами союзных арсеналов, лишь доставка морским путем достаточного количества британских винтовок "Энфилде" позволила Югу впоследствии вооружить свои войска значительным количеством современного бойкового длинноствольного оружия, (percussion long arms. — Прим. пер.).

Хотя вооружение теннессийцев было весьма примитивным, рано утром они успешно атаковали лагерь федералов у Шайло-Черч. Отрезанный на некоторое время от своей бригады полк участвовал в наступлении на "Осиное гнездо" вместе с другими подразделениями под командованием полковника Джорджа Мэйни. Прокладывая себе путь среди беспорядочно мечущихся солдат, уцелевших после первых неудачных атак, солдаты Мэйни залегли, спасаясь от огня янки, затем поднялись и, ринувшись на штурм, ворвались в самое сердце "Осиного гнезда". К середине дня оборона упорных северян была сломлена.


Вашингтонский артиллерийский батальон нового Орлеана

Роты армии Северной Виргинии

Когда старейшее воинское подразделение Луизианы, в личный состав которого входили представители лучших семей штата, — Вашингтонский артиллерийский батальон отправился на войну, он имел в своем составе 4 роты (пятая рота была присоединена в начале 1862 года). Их экипировка и боевая подготовка предусматривали возможность участия в сражениях как в качестве пехоты, так и в качестве артиллеристов. Первые четыре роты сражались на восточном театре военных действий. Участвуя в боях, начиная с первого сражения под Манассасом до Аппоматтокса, они заняли почетное место в военном "пантеоне" южан. "По дисциплинированности, обученности и эффективности боевых действий их не могло превзойти ни одно волонтерское подразделение Юга", — отмечал лейтенант Уильям Миллер Оуэн.

Изначально их униформа состояла из темно-синих шинелей, голубых брюк и красных кепи. К 1862 году луизианцы уже были экипированы в серую, более традиционную для южных войск форму. (Об армии Конфедерации можно лишь условно говорить как о "серых", поскольку форма существовала только в теории. Все же южане старались придерживаться серой гаммы. Хотя вторым по распространению был у них коричневый ("ореховый") цвет всех оттенков, в литературе принято именовать конфедератов "серыми". — Прим. ред.), многие продолжали носить свои отличительные красные кепи (цвет артиллерии. — Прим. ред.). Луизианцы тщательно следили за своей экипировкой, подчеркивая этим свой элитный статус. Их 12-фунтовые "наполеоны" (марка артиллерийского орудия. — Прим. ред.) были самыми крупными орудиями "арсенала", состоящего из 16 артиллерийских стволов, все из которых были трофейными.

Воинский esprit (фр. "дух". — Прим. пер.) этих храбрых артиллеристов иллюстрирует тот факт, что, когда замаячила угроза окончательного поражения, они предпочли спрятать свои орудия и заблаговременно распустить роты, чем испытать позор капитуляции в Аппоматтоксе.


8-й Техасский кавалерийский полк

Техасские рейнджеры Терри

Кавалеристы 8-го Техасского полка были проворными, бдительными, на хороших лошадях и к тому же вооруженными до зубов. Нередко солдаты полковника Бенджамина Э. Терри имели при себе дробовик и до четырех револьверов — два на поясе и два в седельных кобурах. Эти люди хорошо знали, как нужно сражаться, и именно это они и намеревались делать.

Терри и его кузен Томас Леббок, ветераны первого сражения при Манассасе, вернувшись домой в Хьюстон, сформировали десять рот для службы в Виргинии. Но полк решил присоединиться к армии Альберта Сидни Джонстона в Теннесси, и дальнейшая военная карьера кавалеристов проходила в трудных условиях западного фронта.

Вооруженные карабинами и пистолетами (большинство рейнджеров отказались от сабли, считая ее бесполезным придатком) (в целом в период Гражданской войны кавалеристы обеих армий имели весьма смутное представление о применении сабли и тем более пики, являвшихся основным оружием кавалерии европейских армий. Бои конницы крайне редко принимали характер традиционных "рубок" на холодном оружии, столь любимых кавалерийскими офицерами Старого Света. Если северян командиры все же заставляли хотя бы иметь при себе саблю и пытались по мере сил научить солдат пользоваться ею, в чем сами командиры (за исключением европейских волонтеров) были, как правило, не сильны, то для южан сабля вообще не была обязательна. Они не раз насмехались над кавалерией янки, говоря: "Гляди, опять появились эти дураки с саблями!" Несколько поражений заставили было южан взяться за саблю, но было уже поздно… Война закончилась. — Прим. ред.), кавалеристы представляли собой грозную силу и в конном, и в пешем строю. Упряжь лошадей напоминала о былой службе на границе и в основном представляла собой оснащение так называемого "мексиканского" образца. В течение почти всего периода войны родной штат снабжал рейнджеров обмундированием, которое различалось по оттенкам от серого до орехового и обычно имело красную отделку. Кавалеристы дополняли свою амуницию трофейными, северного производства сапогами и другим снаряжением. Их традиционные шляпы с широкими полями обычно украшала звезда ручной работы, символизировавшая штат "одинокой звезды" (название штата Техас. — Прим. пер.).


"Красные дьяволы"

Битва при Гейнс-Милл 27 июня

Три месяца спустя после прибытия 5-го Нью- Йоркского волонтерского пехотного полка на Виргинский полуостров когда-то великолепная красно-синяя униформа зуавов, выделявшихся своей живописностью среди всех остальных полков Севера, теперь являлась наглядным свидетельством того, насколько трудными оказались военные будни.

Волонтеры были собраны под знамена богатым манхэттенским предпринимателем Абрамом Дюрье, к этому времени ставшим бригадным генералом, и в течение первого года зуавы 5-го Нью-Йоркского полка приняли участие только в одном настоящем сражении — бою при Биг-Бетеле в июне 1861 года, после которого они получили прозвище "Красные дьяволы" (из-за цвета широких зуавских штанов и фесок. Их атака 10 июня 1861 г. на позиции генерала конфедератов Магрудера восхитила даже врага. Но все же битва была проиграна федеральным генералом Батлером. — Прим. ред.). Последующие месяцы были заняты гарнизонной службой в оккупированном Балтиморе, где их новый командир, выпускник Вест-Пойнта полковник Кембл Уоррен, муштровал своих подчиненных, подтягивая их до уровня регулярной армии.



Золотые шевроны капрала украшают зуавскую куртку, принадлежавшую Уильяму Райеру, который служил в pome F 5-го Нью-Йоркского полка зуавов. Райер был убит в сражении у Гейнс-Милл.


Зуавы горели желанием показать себя в бою, и такая возможность представилась им 27 июня 1862 года. Генерал Джордж Б. Макклеллан (Джордж Бринтон Макклеллан. — Прим. ред.) начал передислокацию своих войск из долины Йорка к реке Джеймс, где и произошло несколько сражений, известных как Семидневная битва. 5-й корпус был направлен на прикрытие отступающих федеральных сил; он занял позицию на открытом гребне горы над лесистой долиной у ручья Поувайт- Крик и строений Гейнс-Милл, и вскоре клубы пыли и стрельба возвестили о приближении армии Роберта Э. Ли. (Роберт Эдвард Ли. — Прим. ред.).

Снаряды взрывались над головами зуавов и в их рядах. Полковник Уоррен, командовавший бригадой, приказал подполковнику Хираму Дюреа отвести ньюйоркцев назад, в укрытие в ложбину. Солдаты стояли согнувшись, некоторые по колено в воде, а артиллерийские снаряды мятежников взрывались над их головами или врезались в землю, поднимая высоко в воздух фонтаны грязи.

Наконец появился противник. Бригада Южной Каролины под командованием генерала Макси Грегга разворачивала свои порядки со стороны леса, а 1-й полк Южной Каролины — "Стрелки Орра" — двигался в авангарде. Подполковник Дюреа воскликнул, обращаясь к полковнику Уоррену: "Они на открытой местности — то, что нам нужно!" По сигналу Уоррена Дюреа отдал "Красным дьяволам" приказ выдвигаться на линию огня и воскликнул: "Ребята, ваше время пришло! Держитесь вместе и выполните свой долг!" Зуавы последовали вперед за своим командиром и с оглушительными криками бросились на солдат Орра. Но когда первые пули начали косить боевые порядки наступающих, темп атаки снизился. Уоррен пришпорил своего коня, направляясь к знаменосцам, и прокричал: "Знамя вперед! Знамя вперед! В атаку!" "Красные дьяволы" стремительно двинулись вперед, падая под огнем конфедератов.

Наступление начало переходить в штыковой бой, и стрелкам Орра пришлось уступить. "Противник покинул поле боя в смятении и беспорядке, а уцелевшие были практически уничтожены нашим огнем", — докладывал Хирам Дюреа. Но к месту сражения подтягивались остальные части Грегга, и теперь уже наступление 5-го полка было остановлено, но солдаты отказывались отступать. "Многие солдаты нашей малочисленной роты валялись на земле со страшными ранами, в агонии, издавая жуткие стоны", — рассказывал капрал Томас Саутвик. Рядовой Альфред Давенпорт вспоминал: "Наши парни падали один за другим".

Когда знаменосец, сержант Френсис Спелман, упал, получив солнечный удар, полковое знамя было подхвачено сержантом Джоном Г. Беррианом, чей брат был убит за мгновение до этого. Не помня себя от ярости, Берриан вынес знамя из пламени боя и, оказавшись в тылу противника, воткнул древко в землю и погрозил кулаком в сторону врага. Воодушевленный жестом Берриана, к нему присоединился сержант Эндрю Б. Эллисон с национальным флагом. (Каждый полк имел два знамени — полковое знамя штата и национальное звездно-полосатое знамя США. — Прим. ред.) Дюреа и капитан Клевеленд, наблюдавшие эту сцену, закричали, призывая парней вернуться; и тут солдаты полка с громкими криками, как писал рядовой Давенпорт, "словно дьяволы, бросились в штыковую атаку".


Неизвестный капрал стоит у земляного вала форта Федерал-Хилл, который зуавы воздвигли во время службы в Балтиморе. В руках солдат держит винтовку "шарпс", что указывает на его принадлежность к роте Е или poтe I, на вооружении которых имелись эти заряжающиеся с казенной части винтовки.


Южнокаролинцы стойко держали оборону и своим огнем остановили атаку северян. Все знаменосцы были убиты. Древко полкового знамени было снесено выстрелом, а оба знамени захвачены и разорваны.

К этому моменту у многих зуавов закончились боеприпасы. Покрытые копотью, мокрые от пота, они в отчаянии рылись в патронных сумках убитых и раненых, не желая прекращать сражение. Наконец к ним на помощь подоспел 1-й Пенсильванский резервный полк, и Дюрье вывел свои поредевшие роты из боя. Но перед тем как части двинулись в тыл, хладнокровный командир приказал зуавам остановиться, построиться и под звуки разрывающихся над головами снарядов рассчитаться. Только затем часть возобновила отход.

Сражение у Гейнс-Милл доказало, что зуавы Дюрье были не только красочным украшении парадов. Из 450 человек, вступивших в сражение, 162 погибли. Но хотя в этом сражении федеральные силы потерпели поражение, южане отдали должное мужеству зуавов, которым это сражение обеспечило достойную репутацию в Потомакской армии.

"Южный Крест"

Битва у Глендейла 30 июня

В последний июньский день 1862 года, когда войска Макклеллана спешно отходили из долины реки Йорк к реке Джеймс, генерал Роберт Ли дожидался подходящего случая, чтобы помешать продвижению федеральных сил и разгромить отступающие колонны противника. Такая возможность появилась, когда союзные войска скопились на перекрестке дорог Глендейл, — лучшего места для атаки было не найти. В полдень Ли выстроил свои войска для решительного наступления, и началось еще одно сражение Семидневной битвы, происходившей у Лонг-Бриджа, Уиллис-Черч-Роудс и на полях Фрейзерс-Фарм.

В центре боевых порядков Ли двигались вперед пять Алабамских полков под командованием бригадного генерала Кадмуса М. Уилкокса, солдаты которого имели смутное представление о предстоящем бое. Бригада Уилкокса, выпускника Вест-Пойнта 1846 года и капитана довоенной регулярной армии, отлично сражалась в предыдущих боях на полуострове, и, хотя ряды их заметно поредели, настроены они были весьма решительно. Пройдя через небольшой сосновый лес и выйдя на открытое поле, солдаты с оглушительными криками бросились на янки.



Частям Уилкокса противостояли солдаты Пенсильванского резерва — дивизии во главе с шестидесятилетним бригадным генералом Джорджем Макколлом. Пенсильванцы, потерявшие большое количество солдат в боях при Меканиксвилле и Гейнс-Милл, на этот раз опять вынуждены были принять на себя основной удар мятежников. Линия федеральных войск была нашпигована артиллерийскими орудиями, которые встретили шквалом огня появление противника.

Когда слева от порядков Уилкокса солдаты 8-го Алабамского полка перемешались с пехотинцами федералов, 11-й Алабамский полк продолжал продвигаться вперед через ровное поле шириной около трехсот ярдов по направлению к батарее бронзовых "наполеонов" и поддерживающей их пехоте. Это была батарея Е 1-го артиллерийского полка США, которой командовал лейтенант Алансон М. Рэндол, а пехотинцы относились к 4-му и 7-му Пенсильванским резервным полкам, входившим в бригаду под началом бригадного генерала Джорджа Мида.

Когда 11-й Алабамский полк с ревом продвигался через поле, пушки Рэндола начали косить кровавой косой ряды мятежников. Решительность алабамцев была поколеблена, но наступление продолжалось и прекратилось лишь тогда, когда до линии янки оставалась сотня ярдов. Смертельный град артиллерии был усилен ружейными залпами пехоты федералов; но конфедераты возобновили свое наступление, "двигаясь вперед клинообразным порядком, хаотично, — как вспоминал генерал Макколл, — но с невиданным безрассудством и отвагой". Несмотря на ужасающие потери от картечных залпов, алабамцы находились уже на расстоянии пятидесяти ярдов от позиций федералов. Генерал Макколл наблюдал, как "наполеоны" Рэндела "проредили" наступающие части врага и вновь дрогнула пехота южан. Мятежники были в безвыходном положении, и теперь уже невозможно было сдержать 4-й и 7-й Пенсильванские резервные полки, которые, не дожидаясь приказов командиров, с криками бросились в контрнаступление.

Прямо перед орудиями Рэндола завязался бой, в котором противники стреляли в упор и кололи друг друга штыками. Федералы начали отступать. Их преследовали солдаты 11-го Алабамского полка, которые уже предвкушали победу. Рэндол описывал, что некоторые "побросали свое оружие и побежали прямо на батарею", не пытаясь, несмотря на предостерегающие крики Рэндола, уйти с линии огня. Зона обстрела была блокирована толпой, в которой перемешались сцепившиеся в схватке солдаты Союза и Конфедерации; орудия Рэндола дали последний смертоносный залп, и началось то, что алабамец Н.Б. Хоган описывал как "самую отчаянную и кровавую рукопашную схватку из когда-либо имевших место… То, что происходило в этом сражении, невозможно было описать". Люди сошлись в штыковом бою, представлявшем, по словам генерала Макколла, "отчаянную схватку не на жизнь, а на смерть". Некоторые обрушивали на голову противника свое оружие как дубинку, и, по свидетельству Макколла, "под мощными ударами прикладов раскалывались черепа".


Эти гамаши из кожи и брезента из коллекции Траяни принадлежали солдату 10-го Пенсильванского полка. Такие гамаши были на многих солдатах Пенсильванских резервных полков, принимавших участил в сражении у Глендейла. В начале 1862 года федеральное правительство сделало большой заказ на их поставку в армию. И хотя гамаши не пользовались популярностью у солдат, считавших их бесполезным декоративным приложением, в 1863 году еще один заказ был готов, и даже планировалось экипировать ими весь 3-й корпус.


Солдаты роты F 7-го Пенсильванского резервного полка мужественно защищали батарею Рэндола. Полк, потерявший в течение Семидневной битвы 294 человека, активно участвовал в дальнейших военных действиях.


Жестокая схватка продолжалась, и 11-й Алабамский полк начал оттеснять пехотинцев-северян от их орудий. "В этом бою каждый был героем", — утверждал рядовой Хоган. Лейтенант У.С. Бойд вывел из строя двух противников, прежде чем третий янки проткнул его штыком. Лейтенант Т.Дж. Мичи, получивший ранение в голову, воткнул свою саблю в капитана-янки, но сам упал замертво, получив три штыковых удара в лицо и два в грудь.

Чарльз Макнейл, знаменосец 11-го Алабамского, добрался до батареи и, поднявшись на один из "наполеонов" Рэндола, развернул над бешеной схваткой "Южный Крест". Солдата свалила пуля янки, но и раненый, он продолжал размахивать боевым знаменем. Его племянник, Уильям Макнейл, хотел поднять знамя, но также был сражен выстрелом.

Вскоре ход сражения изменился в пользу северян, и люди лейтенанта Рэндола пошли в отчаянное контрнаступление, чтобы вернуть свои орудия. Чарльз Макнейл был заколот штыком, а знамя 11-го Алабамского полка стало трофеем северян, которые также вернули свой утраченный ранее в бою федеральный флаг. Истекающий кровью, раненный в руку и в бок генерал Мид подскакал к лейтенанту Рэндолу и приказал: "Стреляйте до последнего, но постарайтесь сохранить орудия".

Лошади были убиты, артиллеристы рассеяны, поддерживающая их пехота находилась в смятении и беспорядке. Мятежники вновь приближались, и Рэндол вынужден был оставить все 6 своих орудий. До конца дня ничейные пушки стояли посреди груды убитых и умирающих, а когда стемнело, орудия были захвачены конфедератами и безвозвратно утеряны для северян.

За эти орудия алабамцы дорого заплатили: погибли все четверо полковых командиров Уилкокса. 11-й Алабамский полк потерял семь из десяти ротных командиров, а личный состав одной из рот уменьшился до трех человек. Ли не удалось разбить армию Макклеллана, но невиданная храбрость солдат Юга обещала им скорую победу.

Старина Джек

Генерал-майор Томас Дж. Джексон

Летом 1862 года, во время тяжелого марша рослые и решительные, закалившиеся и огрубевшие за год войны солдаты "пешей кавалерии" Каменной Стены Джексона восторженно приветствовали своего молчаливого, сурового командира, которого они называли "старина Джек". (Часто солдаты называли его "Наш синий свет" — из-за цвета глаз, сверкавших в бою, по мнению южан, особым, "неземным" светом. Возможно и иное толкование — противопоставление синему цвету формы федералов. — Прим. ред.) И для подобных приветствий были все основания. Со времен первого сражения у Манассаса и героической защиты Генри-Хилла, блестящих маневров во время кампании в долине реки Шенандоа генерал-майор Томас Джексон стал живой легендой для солдат в серых мундирах. Джексон вызывал безграничную, почти мистическую преданность, он был очень строгим командиром и никогда не искал дешевой популярности у солдат, но его искренняя набожность и огромное чувство долга расценивались его людьми как безграничная преданность делу Конфедерации. Один пленный янки сказал так: "Твердокаменный Джексон знает, что солдаты пойдут за ним даже в ад".

В "пантеоне" героев Юга ему не было равных. Карьера Джексона не предвещала будущего величия: нескладный курсант Вест-Пойнта, герой Мексиканской войны, профессор Виргинской военной академии. Но в суровой плавильне Гражданской войны его внутренняя сила нашла свое материальное воплощение. Его подчиненным казалась странной немногословность Джексона, их раздражало его нежелание обсуждать вопросы стратегии. "Если молчание — золото, то Джексон — "золотое дно", — говорил о нем бригадный генерал Ричард Тайлер. — Уделом настоящего мужчины он считал молитвы и сражения". (Генерал был помешан на религиозной почве. "Моя армия, — говорил Джексон, — это прежде всего армия Бога Живого, а потом страны". — Прим. ред.) Генерал Чарльз Уиндер, которого раздражала склонность генерала изматывать своих солдат длинными маршами, писал: "Джексон чокнулся на скоростных марш-бросках". А кузен и адъютант Уиндера, аристократ из Мэриленда, Макгенри Хоуард таким описывал грозного Джексона — Каменную Стену:



"Выше среднего роста, плотного телосложения, ни грамма лишнего веса.

Голубые глаза со стальным оттенком были широко открыты, когда он смотрел человеку прямо в лицо, что он обычно и делал, обращаясь к кому-либо. Пышные усы, твердая линия рта и плотно сжатые губы.

От постоянного пребывания на открытом воздухе нижняя часть лица загорела, а верхняя, прикрытая кепи, была белой, это становилось особенно заметно, когда он снимал головной убор и был виден его высокий лоб. На лице обычно читалась погруженность в собственные мысли, которую мало кто осмеливался нарушать".

Генри Кид Дуглас также отмечал немногословность, которая отличала его "твердокаменного" командира наряду с религиозной убежденностью, высокой нравственностью и нежеланием обсуждать свои планы с подчиненными. Дуглас замечал: "Казалось, собственные слова смущали его, его стесняла сама необходимость говорить".

Сравнивая Джексона на его гнедом по кличке Малыш с Робертом Ли, Дуглас говорил, что его эксцентричный начальник "был самым неуклюжим всадником во всей армии". Он рассказывал: "Ни верхом, ни пешим генерал не выглядел грациозным. Он хорошо ездил на лошади, но ему не хватало легкости и изящества. И его Малыш так же мало напоминал Пегаса, как сам генерал — Аполлона".

Для Джексона не имели ни малейшего значения блеск и помпезность, свойственные армиям XIX века, со всеми их знаменами, штандартами, медью духовых оркестров и пышностью парадов.

Его скромный мундир и кепи представляли разительный контраст с щегольскими, украшенными золотом мундирами других военачальников. В нем все говорило о сдержанности, уверенности в своих силах и суровых военных испытаниях.

Артиллерист Роберт Стайлс, впервые увидевший Джексона на Виргинском полуострове, так описывал изможденного победителя недавних сражений в Долине (в исторической литературе США долину Шенандоа, где прогремели жестокие бои Гражданской войны, принято называть просто — Долиной. Каждому американцу ясно, о какой долине идет речь. — Прим. ред.):

"Он, казалось, застыл в седле. И конь, и всадник были измождены до предела. Его волосы, кожа, глаза и одежда — все было одного неопределенного цвета, и трудно было разглядеть знаки различия. Поношенное маленькое кадетское кепи было натянуто низко, практически до линии горящих глаз".

Его глаза вспыхивали яростью, если подчиненный осмеливался подвергать сомнению его суждение или, как ему казалось, недостаточно добросовестно выполнял свои обязанности. "Никогда не говори "невозможно", — вот принцип, которым Джексон руководствовался, отвечая на устрашающий вызов войны. (Он был сторонником непримиримой войны с Севером, который считал средоточием мерзких пороков и кишащей грешниками клоакой. Считая себя орудием Бога, который лично, по его мнению, разделил людей на черных и белых, читай — на рабов и господ, Джексон, обозревая разграбленный федералами Фредериксберг, на вопрос одного из офицеров: "Как же со всем этим покончить?" — спокойно ответил: "Убивать больше — вот и все…" — Прим. ред.)

Штабные офицеры, делившие со своим отважным командиром все тяготы военной службы, просто обязаны были хорошо знать свою работу и безукоризненно выполнять ее. В их числе были блестящий картограф Джедедиа Хочкисс, чьи топографические способности и чьи подробные карты в значительной мере обеспечили успех военной кампании в Долине, а также молодой Александр Пендельтон, о котором Джексон однажды сказал: "Спросите Санди Пендельтона. Если не знает он, то не знает никто". Вера и преданность офицеров, как и всей "пешей кавалерии", были безоговорочно отданы "старине Джеку".

Федеральный пехотинец

К началу второго года войны многие солдаты Союза все еще имели на вооружении капсюльные гладкоствольные ружья (smoothbore muskets. — Прим. пер.). Хотя их капсюль давал возможность вести стрельбу в сырую погоду (старые кремневые ружья времен наполеоновских войн часто в дождь давали осечки. Так, в сражении под Дрезденом в августе 1813 г. проливные дожди практически лишили возможности пехоту вести стрельбу. — Прим. ред.), она была смертельной лишь на небольшом расстоянии. Заряд типа "картечная пуля" ("buck-and-ball". — Прим. пер.) — одна свинцовая пуля и тройной заряд картечи — на большей дистанции был менее эффективен, чем конические пули 58-го калибра, которые использовались в более современных нарезных ружьях (rifled muskets. — Прим. пер.), таких, как, например, "Спрингфилд" и "энфилд" образца 1861 года.

Типичное федеральное полевое обмундирование было создано с учетом функциональности и прочности, а не внешнего эффекта. Мягкое кепи, китель (туника-сюртук. — Прим. ред.) свободного покроя с 4 пуговицами и брюки голубого цвета выглядели очень скромно по сравнению с пышным обмундированием большинства европейских армий; но такая форма была легка для массового производства, что позволяло экипировать сотни тысяч солдат.

Опытные солдаты давно поняли необходимость максимального облегчения своего снаряжения, поэтому в их ранце было только самое необходимое: одеяло, прорезиненное пончо, половина полога палатки, смена носков и нижнего белья. Паек находился в сухарном мешке, висевшем вместе с флягой на левом бедре. Но тем не менее для солдата, нагруженного личным снаряжением, несшего сорок зарядов, участие в военной кампании являлось суровым испытанием на физическую выносливость. В этих условиях добровольцев-янки, как и их противников-мятежников, поддерживала одинаково глубокая преданность своему делу и своей стране.


Капрал 2-го кавалерийского полка волонтеров Миссури

"Лошадка Меррилла"

В августе 1861 года генерал Джон Ч. Фримонт дал поручение капитану 2-го кавалерийского полка США Льюису Мерриллу подготовить кавалерийский полк в Бентон-Барраксе (штат Миссури) для непосредственного участия в боевых действиях. Меррилл, уроженец Пенсильвании и честолюбивый выпускник Вест-Пойнта, укрепил личный состав полка, укомплектованного из миссурийцев, добровольцами из Мичигана, Огайо и Индианы, сумев таким образом набрать за неполный месяц 800 человек. Став полковником этого нового подразделения, Меррилл приучал своих подчиненных к строгой дисциплине, как в регулярной армии, и серьезно занимался их военной подготовкой.

Униформа 2-го Миссурийского кавалерийского полка, который жена генерала Фримонта, Джесси, шутливо называла "Лошадки Меррилла", была не совсем обычной. Солдаты носили фуражки серо-голубого цвета с оранжевым кантом вокруг тульи и буквой "Н" сверху. Передняя часть кителя была окантована желтым, как у всех кавалеристов, но расположение окантовки был необычным. (Наблюдается стилизованное подражание нагрудному "лацкану", традиционному для европейской военной моды. — Прим. ред.) Меррилл приказал: "Все добавления к этой униформе или ее изменения категорически запрещены и не допускаются ни при каких обстоятельствах". Вооружение состояло из карабина образца 1843 года, армейского револьвера Кольта модели 1860 года и кавалерийской сабли модели 1840 года.

Большую часть войны "Лошадки Меррилла" будут гоняться за призрачными, но вездесущими партизанскими отрядами противника, которые досаждали федеральным войскам в Миссури и Арканзасе. Эта служба не приносила громкой славы, но солдаты 2-го Миссурийского полка несли ее с усердием и умением.


Несгибаемые

Второе сражение при Манассасе 30 августа

Было около 3 часов дня 30 августа 1862 года. Вот уже два дня стойкие луизианцы из бригады полковника Лероя Стаффорда помогали частям Джексона — Каменной Стены сдерживать наступление федеральных войск под командованием Джона Поупа на полях Манассаса. Во время затишья солдаты сидели около своих ружейных пирамид, ожидая очередного приказа "В ружье!".

Начиная с первого боя у Бронерс-Фарм 28 августа и в ходе наступлений и контрнаступлений 29 августа, солдаты из Луизианы подтвердили свою воинскую репутацию. Полковник Стаффорд, сорокадвухлетний плантатор и ветеран Мексиканской войны, принял командование луизианцами 28 августа, когда бригадный генерал Уильям Э. Старк возглавил дивизию после ранения генерала Уильяма Талиаферро. Луизианцы уже знали Стаффорда: это был вспыльчивый любитель горячительных напитков, храбро сражавшийся во время кампании Джексона в Долине в течение Семидневной битвы.



Полки Стаффорда — 1-й, 2-й, 9-й, 10-й и 15-й Луизианские, как и бывший зуавский батальон подполковника Гастона Коппенса, дислоцировались вдоль полосы недостроенной железнодорожной насыпи длиной в 300 ярдов. Этот участок представлял собой естественное укрепление, которым и воспользовались люди "твердокаменного" Джексона в этом двухдневном сражении. Бригада Стаффорда располагалась на левом фланге дивизии генерала Старка, а подразделение луизианцев дислоцировалось еще левее — рядом с брешью в насыпи, которую солдаты называли "свалкой", так как рабочие-железнодорожники обычно сваливали в этом месте крупные камни.

В 3 часа пополудни громкие крики ознаменовали возобновление наступления янки. Это было самое мощное наступление на позиции Джексона, в котором дивизия под командованием бригадного генерала Джона Хатча численностью в 10 тысяч штыков появилась со стороны леса, двигаясь на позицию южан, которую удерживали дивизия Старка и луизианцы Стаффорда. Артиллерия конфедератов начала поливать огнем плотные синие ряды, но это не остановило солдат Союза, двигавшихся в самую гущу ружейного огня, окутавшего насыпь клубами дыма.

Люди Стаффорда располагались двумя линиями — одна вдоль насыпи, другая в двухстах ярдах позади, у кромки леса. Хотя на атакующих северян обрушивался залп за залпом, солдатам федеральной армии удалось закрепиться на земляном склоне. Началась вторая волна наступления; каждый шаг давался с трудом; прямоугольные колонны распались, но число солдат, карабкающихся на насыпь, все увеличивалось, и, как вспоминал один солдат-конфедерат, "атакующие просто запрудили ее… Ряды были такими густыми, что промахнуться было невозможно".

Десятки солдат падали, сраженные залпами противника. Один смельчак, майор федеральной армии Эндрю Джексон Барни, офицер 24-го Нью-Йоркского полка, пришпорил своего коня и с криком "Давай! Вперед!" бросился на насыпь. Это была храбрость самоубийцы, и, испытывая благоговейный страх, один из конфедератов закричал: "Не стреляйте! Не убивайте его!", но оружейный залп выбил Барни из седла, а его обезумевшая от испуга лошадь бросилась прямо на солдат Стаффорда.

Целую четверть часа огонь велся на расстоянии 15 ярдов или даже меньше. Отчаянные смельчаки высоко поднимали свои ружья и палили, не целясь, в людей на противоположном склоне насыпи. Боевые знамена южан и северян были подняты на расстоянии нескольких футов друг от друга, и полотнища "танцевали", поливаемые градом разрывающих их пуль. Скоро закончились боеприпасы у бойцов Стаффорда, кончились патроны у их соседей справа — у бригады виргинцев под командованием полковника Брэдли Джонсона. Линии дрогнули, но прежде чем произошел окончательный перелом, солдат- ирландец из Луизианы по имени Майкл О’Киф закричал: "Бей их камнями!", и осажденные конфедераты начали забрасывать противника булыжниками, разбросанными вдоль насыпи, и камнями из "свалки".

В этот критический момент прибытие подкрепления — бригады полковника Дж. М. Брокенбрау — подписало янки смертный приговор. Под градом камней и оружейными залпами части северян начали отступать. Те, кто не захотел погибнуть в смертельной давке в задних рядах, заползли на насыпь и сдались измученным, но довольным победой солдатам Стаффорда. Но когда воодушевленные успехом южане попытались преследовать отступающего противника, они были остановлены уверенными залпами частей регулярной (т. е. солдат из состава довоенной армии США. — Прим. ред.) армии, развернутых для прикрытия отступления.


Создавая свое полотно "Несгибаемые", Дон Трояни имел прекрасную возможность черпать информацию из детального описания второго сражения у Манассаса, данного Джоном Хеннесси, а также воспользоваться богатством сведений из первоисточников.

Фигура в левом нижнем углу — санитар армии конфедератов, которого можно отличить по красной ленте на шляпе. Видно, что некоторые солдаты несут в скатках ковры. Это объясняется тем, что Департамент снабжения Конфедерации закупил большое количество ковров, чтобы компенсировать нехватку солдатских одеял.


Упорная оборона конфедератов и их отчаянная "атака камнями" стали частью мифологии южан как достойный пример силы духа и стойкости. С тактической точки зрения оборона, которую держали части Стаффорда и Старка, смогла остановить опасное наступление федеральных сил и создала предпосылки для массированного контрудара подоспевшего к полю битвы генерала Лонгстрита — удара, от которого армия янки во главе с генералом Поупом уже не сможет оправиться. (Вскоре Поуп был отстранен от должности командующего Линкольном, вновь призвавшим создателя Потомакской армии Джорджа Макклеллана, смещенного ранее после полуостровной кампании. "Нужно использовать что имеем", — сказал Линкольн, не любивший Макклеллана за поразительную медлительность, проявленную им во время полуостровной кампании. На президентских выборах 1864 г. Макклеллан был основным соперником Линкольна и выступал под демагогическим лозунгом "Компромисс любой ценой". Его победа на выборах означала бы крах идеи единого Союза и неожиданный успех для лежащей в развалинах Конфедерации. — Прим. ред.)

2-й пехотный полк волонтеров Висконсина

"Железная бригада"

Из всех союзных полков 2-й Висконсинский пехотный полк понес наибольшие боевые потери личного состава. Из общего числа служивших в этом полку в течение трех лет (1203 солдата) погибли в бою или скончались от полученных ранений 238 человек. Каждый пятый, записавшийся во 2-й Висконсинский полк, не вернулся в свой "штат барсука". (Название штата Висконсин, в котором водилось много барсуков. Барсук изображен на гербе этого штата. — Прим. пер.)

Месяц спустя после панического бегства федералов у Булл-Рана 2-й Висконсинский вошел вместе с тремя другими подразделениями из Висконсина и Индианы в состав бригады, которой командовал бригадный генерал Джон Гиббон. Несгибаемый ветеран регулярной армии, Гиббон превратил свое подразделение, состоявшее из уроженцев Среднего Запада, в хорошо обученную воинскую часть е железной дисциплиной. Генерал следил за тем, чтобы его люди были экипированы в стиле "старой армии: с обязательным мундиром, черной форменной шляпой (помимо кепи во французском стиле пехотинцы Союза имели еще и черную шляпу как парадный головной убор. Однако основная масса солдат Севера носила именно кепи. В прославленной "Железной бригаде", напротив, преобладали черные шляпы. Часто эту часть называли просто "Черные шляпы" (Black hats). — Прим. ред.) и белыми холщовыми гамашами. Сначала Гиббон не пользовался особой популярностью в войсках (некоторые шутники проводили параллель между белыми гетрами и ногами генеральского коня), но скоро отважные уроженцы Запада по достоинству оценили его усилия по их боевой подготовке и начали восхищаться своим командиром.

28 августа 1862 года они доказали преданность своему делу, пролив кровь на полях Бронерс-Фарм. В столкновении, открывшем второе сражение у Булл-Рана, бригада Гиббона противостояла войскам Джексона — Каменной Стены в позиционном бою на расстоянии не более 75 шагов. Были выведены из строя почти 300 висконсинцев, 86 из которых были убиты или смертельно ранены. Начиная с Манассаса, люди Гиббона шли вперед к славе Антитамской кампании и вошли в историю как "Железная бригада".


Полковник Конфедерации



Сражения, ранения, слава, повышение по службе — все испытал за четыре страшных года войны Джон Б. Гордон, но самым незабываемым стал один час сражения у Севен-Пайнс 31 мая 1862 года. Перед полковником 6-го Алабамского полка стояла ответственная задача — помочь своим людям пройти через первое серьезное в их службе испытание. Он вспоминал в своих мемуарах:

"Подполковник, майор, адъютант — все были убиты. В живых остался лишь я один, верхом на своем коне, а вокруг все падали и падали мои люди. Солдаты утверждали, что они отчетливо слышали команду из рядов северян: "Пристрелите этого всадника". В обеих армиях считалось, что самый верный способ деморализовать войска противника — это вывести из строя офицеров".

Гордон прекрасно понимал, что только квалифицированное и энергичное командование позволит Конфедерации защитить права народа (внесем ясность: народ — это исключительно белые жители Юга. В конце войны агонизирующая Конфедерация пошла на крайний шаг — обещала свободу цветным рабам, готовым взять оружие для защиты своих хозяев. Тем самым гордые южане свели на нет сам принцип существования своего государства. Но было уже слишком поздно. — Прим. ред.) и обеспечить свою независимость.

Солдатам-волонтерам нелегко далось понимание необходимости воинской иерархии и принятие спорного, на их взгляд, деления по рангам. Полковник 5-го полка штата Южной Каролины Эсбери Коуард отмечал, что некоторые подчиненные "отказывались принимать во внимание тот факт, что знаки различия — звезды, нашивки или шевроны — делали другим человека, которого они знали раньше".

Любой полковник, достойный своего звания, обязан был организовать тактическую подготовку младших офицеров. Изучение учебников по тактике стало обычным занятием, во время которого офицеры, командующие ротами, овладевали премудростями маневров. Трудной задачей полкового командира было обучение командам, необходимым для развертывания и построения в боевой порядок колонны из десяти рот. Кроме того, командир должен был хорошо ориентироваться на местности, обладать способностью правильно оценивать расстояние, чтобы выполнить боевое построение. Постоянная тренировка на плацу полковникам была так же необходима, как и рядовым.

Организационные способности, уравновешенность и умение находить общий язык с разными людьми — все эти качества были необходимы для командования полком. И бесстрашный командир Джон Гордон обладал всеми этими чертами, которые в полной мере проявились во время сражения у Севен-Пайнс. Офицеры Гражданской войны должны были вести своих людей в атаку, показывая личный пример, и бесстрашие полковников Конфедерации было продемонстрировано их самопожертвованием на полях сражений. Под Геттисбергом были выведены из строя 44 полковника, 14 из которых были смертельно ранены.

Командир полка, показывающий пример личного достоинства, уверенности и образцовой выправки, безукоризненного выполнения своих должностных обязанностей, составлял со своими людьми единое целое, что помогало им переносить все тяготы военного времени и совершать фантастические подвиги. Непревзойденная доблесть южан была в значительной степени обусловлена беззаветной преданностью делу и воинским искусством героических полковников Конфедерации.

"Одинокая звезда"

В состав армии Северной Виргинии входило много бригад, военное мастерство и храбрость которых отражали безоговорочную преданность солдат-южан своему делу. Виргинцы бригады Джексона — Каменной Стены, южнокаролинцы Кершо, "дегтярники" Северной Каролины под командованием Рамсера, джорджийцы Беннинга, прозванные "скалой", — все они в течение этих четырех страшных лет борьбы заслужили бессмертную славу. Но, возможно, лучшей боевой бригадой стали уроженцы штата "одинокой звезды" и их товарищи по оружию из штатов Джорджия и Южная Каролина, которые вместе составляли знаменитую техасскую бригаду Джона Белла Худа.

Среди знаменательных событий 1862 года было образование техасской бригады, которая стала наиболее эффективной частью ударных сил Роберта Э. Ли. Солдаты этой бригады компенсировали недостаток внешнего лоска на парадах сокрушительными, внушающими страх ударами по противнику на полях сражений. В битве у Гейнс-Милл техасцы Худа были во главе наступления конфедератов, которые, нанеся сильные удары, прорвали линию обороны северян и обеспечили победу в самом кровавом сражении Семидневной битвы. Во втором сражении у Манассаса техасская бригада находилась в авангарде неумолимого наступления генерала Лонгстрита. Она практически смела федеральную бригаду полковника Г. К. Уоррена и вихрем ворвалась на плато Чин-Ридж, неся уничтожение любому вражескому подразделению, встававшему на пути техасцев.



Эти боевые действия дорого обошлись солдатам Худа, и когда Ли начал свое смелое вторжение на Север в сентябре 1862 года, личный состав всей дивизии Худа не превышал 2 тысяч человек. Полковник Уильям Т. Уоффорд, который вел техасскую бригаду через Потомак и Мэриленд (надеясь на отторжение штата Мэриленд от Союза, Ли велел солдатам петь на марше песню "Мэриленд мой! Мэриленд!" Это имело обратный эффект. Жители при виде исхудавших и одетых в лохмотья солдат Конфедерации окончательно поняли, что присоединение к этим голодным оборванцам не сулит Мэриленду ничего хорошего, и, решившись остаться в Союзе, попрятали провизию и скот от нечистых на руку "освободителей". — Прим. ред.), имел под своим началом только 864 человека. Солдаты 1-го, 4-го и 5-го Техасских полков, 18-го полка штата Джорджии и южнокаролинцы Хэмптона были похудевшими и обожженными солнцем; их форма и обувь находились в плачевном состоянии. Но надежды были велики, и стойкие воины техасской бригады были намерены добиться славы в кампании, которая, как надеялся каждый из мятежников, навсегда обеспечит независимость Южной конфедерации.

Пока силы Ли готовились встретить Потомакскую армию Макклеллана к северу и к востоку от городка Шарпсберг в Мэриленде, измученные солдаты Уоффорда отдыхали на вырубке в лесу Вествуд и наслаждались едой, первой за последние три дня. Каждому выдали более чем скромный паек, состоящий из половины мясного рациона и неспелой кукурузы. Твердость характера этих солдат и их мужество помогут им пройти через суровое сражение, которое начнется в страшный день 17 сентября 1862 года. (Сражение при Антитаме или Шарпсберге. — Прим. ред.).

Перед рассветом первые залпы федеральной артиллерии ознаменовали начало вражеского наступления. Полки техасской бригады спешно выстроились в боевые порядки недалеко от маленькой церкви Данкер-Черч, стоящей на краю Вествуда. Когда они ожидали сигнала к атаке, со стороны Нортвуда показались янки, которые прошли через колосящееся кукурузное поле (размером в сорок акров) фермера Дэвида Миллера и ударили по частям бригады генерала Александра Лоутона. Сражение уже шло полным ходом, когда части полковника Уоффорда спешно пересекли дорогу Хагерстаун-Пайк, чтобы поддержать дрогнувшие порядки Лоутона.

Рассыпавшись цепью на открытой местности к югу от кукурузного поля Миллера, техасская бригада двинулась вперед, смешиваясь с поредевшими частями Лоутона, посылая смертельный град ружейного огня на плотный строй синих мундиров. Насчитывающий людей меньше, чем обычная рота, легион Хэмптона (подразделение, сформированное южнокоролинским плантатором Уейдом Хэмптоном, впоследствии генералом Конфедерации. — Прим. ред.), находящийся на левом фланге бригады, дрогнул под разрывами картечи, летевшей с батареи В 4-го артиллерийского полка США. Немногим легче приходилось 18-му полку штата Джорджия, находившемуся справа от них. Но в центре бригады из 226 солдат 1-го Техасского полка во главе с подполковником Филиппом А. Уорком двигались вперед, тесня дрогнувшие ряды янки. Когда федералы уступили, Уорк повел своих техасцев по телам убитых и раненых дальше — в мясорубку на кукурузное поле.

Войска южан на левом фланге оказались в безвыходном положении, и солдаты 1-го и 4-го Техасских полков повернули в их сторону и ринулись на помощь через изломанные и растерзанные кукурузные стебли. Навстречу им полетела картечь, расщепляя ограду забора и разрывая тех, кто оказался ближе всех к дышащим огнем пушкам "наполеон". Когда техасцы пробивались через поле, их ряды начали косить ружейные залпы невидимых янки. С оглушительным боевым кличем техасцы под командованием Уорка продолжили свое наступление, следуя за смельчаками, несущими знамена — боевой флаг Конфедерации и выцветшее шелковое знамя штата "одинокой звезды" (знамя штата Техас носит название "Флаг Аламо" ("The Alamo’s Flag") в честь героической обороны укрепленного городка Аламо первыми техасскими переселенцами от многочисленной мексиканской регулярной армии в 1836 г. Флаг переселенцев стал впоследствии официальным знаменем Техаса, присоединенного к США после войны с Мексикой 1845–1848 гг. — Прим. ред.). Знамена падали, но каждый раз их подхватывали и вновь несли вперед. 1-й Техасский полк потерял взаимодействие с частями, находящимися на левом и правом флангах; и, когда солдаты продвигались к северному краю поля, огонь ударил по их левому флангу и тылу. Подполковник Уорк понял, что его часть вырвалась вперед и находится на расстоянии не менее 150 ярдов от остальных подразделений бригады. Заместитель Уорка майор Мэтью Дейл подбежал к командиру, чтобы обсудить ситуацию, но едва он начал говорить, как был убит. Мгновение спустя контратакующие федералы из Пенсильванской резервной дивизии под командованием генерала Джорджа Мида дали мощный ружейный залп, "словно срезая нас косой" — по словам одного техасца. И подполковник Уорк решил, что "было бы безумием продолжать наступление с таким ничтожным количеством солдат".

Уорк приказал остаткам своих частей отходить, но сохранить знамя. И когда горстка доведенных до отчаяния солдат в клубах дыма с трудом двигалась назад, а янки с воплями наступали им на пятки, оба техасских флага снова были повержены. Ринувшиеся спасать знамена смельчаки упали замертво возле разорванных в клочья флагов. В суматохе отступления никто не заметил, что знамена утеряны, до тех пор пока потрепанные остатки 1-го Техасского полка не оказались на южном крае кукурузного поля; но тогда спасти стяги было уже невозможно — оба знамени были захвачены в качестве трофеев рядовым Самюэлем Джонсоном из 9-го Пенсильванского резервного полка.

Порядки конфедератов перестроились возле Данкер-Черч и задержали наступление войск Союза. Но цена этого была неимоверно высока. Когда Ли спросил генерала Худа, где его войска, убитый горем командир ответил: "Остались лежать на кукурузном поле". И это была истинная правда по отношению к 1-му Техасскому полку: из 226 человек на поле боя пали 186 — ошеломляющие 82 процента потерь. Рота F была уничтожена полностью, в роте А остался один человек, в самой многочисленной роте осталось только 11 человек. Никогда еще гордость за свое мужество и героизм не омрачалась такой душевной болью.

До самого заката

Санкен-Роуд. Битва у Антитама 17 сентября

Воодушевленная своей второй победой, одержанной над федеральными войсками на равнинах у Манассаса, армия Северной Виргинии под командованием генерала Роберта Э. Ли в начале сентября 1862 года двинулась на север, пересекла Потомак и вступила в Мэриленд, удерживаемый войсками Союза. Менее чем за три месяца командир, которого солдаты называли "Богом войны" (когда Ли только возглавил армию, он не имел еще в глазах конфедератов репутации непобедимого полководца. Видя его благородную седину и доброжелательность пожилого, много повидавшего человека, солдаты поначалу прозвали его "Бабка Ли". — Прим. ред.), разбил две армии янки, сместив таким образом театр военных действий от пригорода Ричмонда к позициям, представлявшим непосредственную угрозу столице — Вашингтону. (Желая как следует пугнуть федеральное правительство, Ли назвал свою армию "Армией Северной Виргинии". Часть штата Виргиния оставалась под властью Вашингтона. — Прим. ред.) Каждый из солдат армии Ли понимал, что даже без пополнения южной армии уроженцами Мэриленда активное наступление может повернуть ход военных действий в пользу Конфедерации. Они также понимали, что если и есть человек, который может завоевать независимость Конфедерации на поле битвы, то этот человек — Ли.



Историк Джон Хеннесси и доктор Джозеф Харш, признанные специалисты по истории второго сражения у Манассаса, обнаружили много редких свидетельств о потерях, понесенных генералом Ли.


В эпоху, когда многие офицеры демонстрировали напускную храбрость, носили золотые галуны и звякали шпорами, скромный и удобный наряд генерала лишь еще больше подчеркивал его прирожденное достоинство. Один из штабных офицеров вспоминал, что генерал "всегда носил серый мундир свободного покроя, брюки такого же цвета, заправленные в плотно сидящие сапоги для верховой езды, и большую черную фетровую шляпу. На мундире видны были лишь самые простые знаки различия". Офицер также отмечал, что Ли "редко носил саблю, но бинокль был у него всегда под рукой".

В начале мэрилендской кампании с Ли произошел несчастный случай. Когда его любимая лошадь по кличке Путешественник (иногда встречается другой перевод клички лошади генерала — Бродяга. — Прим. ред.) дернулась от испуга, Ли, попытавшийся схватить поводья, не удержался в седле и упал. Доктор определил у него "серьезное растяжение связок" на обеих руках и вероятный перелом правого предплечья. Доктор наложил шины на обе руки, а правую генерал вынужден был носить на перевязи в течение всей кампании. Ездить верхом ему было трудно, и Ли должен был пользоваться санитарной повозкой. Однако, когда звучал сигнал "к бою!", генерала всегда можно было увидеть в седле.

Воодушевленные возвращением своего осторожного, но любимого ими главнокомандующего Джорджа Макклеллана, солдаты Потомакской армии двинулись к северо-западу от оборонительных рубежей Вашингтона, чтобы противостоять вторжению Ли. 14 сентября дивизия южан под командованием генерал-майора Хилла держала отчаянную оборону трех перевалов через хребет Саут-Маунтин, задерживая отборные войска Макклеллана, чтобы дать солдатам Джексона — Каменной Стены возможность осадить и захватить федеральный гарнизон в Харперс-Ферри. (Там находился крупный склад снаряжения и арсенал федеральной армии. — Прим. ред.) Обе армии сошлись у городка Шарпсберг, где 17 сентября у ручья Антитам разгорелась крупная битва. Этот день стал самым кровавым днем в истории Соединенных Штатов. (Хотя битва при Антитаме не была самой кровопролитной в Гражданской войне, уступая Геттисбергу, она вошла в американскую историю с легкой руки журналистов того времени под названием "самый кровавый день" (the bloodiest day). Это впечатление было создано выставкой фотографий, организованной вскоре после битвы одним предприимчивым фотографом в Нью-Йорке. Выставка называлась "Убитые при Антитаме" и вызвала настоящий шок у посетителей. — Прим. ред.)

Сражение началось на самом рассвете, когда янки нанесли удар по левому флангу войск Ли. Рев и гул сражения разносились по окружающим холмам, и тысячи солдат сражались на кукурузном поле, в перелесках, вокруг фермы Миллера, а в это время центральные части конфедератов готовились принять удар федеральных сил. Этот сектор защищали войска Хилла, тремя днями раньше понесшие большие потери в бою на Саут-Маунтин. Закаленные в боях ветераны 6-го Алабамского полка, входившие в бригаду генерала Роберта Роуда, были среди частей, дислоцированных на дороге к ферме, которая, находясь в ложбине, представляла собой естественное укрытие.

Алабамцы имели на вооружении четыре вида огнестрельного оружия. Измученные трудной службой на Виргинском полуострове, они тем не менее были уверены в том, что смогут удержать свои позиции на дороге в ложбине — на Санкен-Роуд. Их стойкость в значительной мере являлась отражением бесстрашия их несгибаемого командира полковника Джона Б. Гордона.

Худощавый, прямой, как натянутая струна, Гордон воплощал собой лучшие качества воина- южанина, и одно его присутствие пробуждало в солдатах отвагу и преданность. Он обычно находился в первых рядах во время наступления и демонстрировал поразительную стойкость при обороне. Полковник единственный из всех полевых офицеров остался невредимым в бойне у Севен-Пайнс и в бою у Малверн-Хилла, где его мундир был прошит семью пулями. Его очевидная неуязвимость повышала моральный дух солдат 6-го Алабамского полка, и, как заметил сам полковник: "Моими людьми овладела слепая убежденность в том, что меня не могут убить в бою".

Когда центр сражения при Антитаме неумолимо смещался в сторону Санкен-Роуд, вдоль боевых порядков проскакал Роберт Э. Ли в сопровождении генералов Хилла и Роудса. Когда Ли достиг позиций Гордона, полковник выступил вперед и произнес так, что это слышал каждый: "Эти парни будут держаться до заката или до победы!"

Менее чем через четверть часа войска 2-го Федерального корпуса предприняли ряд дерзких атак против войск у Санкен-Роуд. Когда янки появились на холме перед дорогой, залпы солдат Гордона тут же скосили первые ряды. "Вся первая шеренга, за небольшим исключением, полегла под градом пуль". Еще две бригады из дивизии генерала Уильяма X. Френча стремительно двинулись вперед, но были остановлены беспощадным огнем мятежников. Затем в бой было введено следующее подразделение северян — закаленная в боях дивизия генерала Израэля Ричардсона.

Хотя склон перед ними был покрыт убитыми и ранеными янки, федералы тоже наносили сильные удары по бригадам южан. Гордон расхаживал перед своими линиями, подбадривая солдат, а его кажущаяся неуязвимость подвергалась жестокой проверке. Две пули попали ему в правую ногу, следующие — в левую руку и плечо, но он еще держался на ногах, пока очередной выстрел не разворотил ему скулу. Полковник упал без сознания, уткнувшись лицом в кепи, и мог бы захлебнуться своей собственной кровью, если бы шестой выстрел не прошил кепи. (Через дыру в кепи кровь вытекала на землю. — Прим. ред.)

Несогласованность приказов заставила многие части конфедератов покинуть свое укрытие в ложбине, и, когда полку северян удалось продольным огнем с флангов смести позиции мятежников, "дорога в ложбине" превратилась в "кровавую дорогу", которая по всей длине была устлана телами убитых и раненых. Центр порядков Ли, казалось, находился на грани краха, но отчаянная попытка прорыва янки была остановлена, и сражение у Антитама зашло в кровопролитный тупик.

Джона Гордона вынесли в тыл, он выжил и поправился благодаря уходу своей преданной жены, которая следовала за ним по дорогам войны. Пытаясь уменьшить ее шок от вида ран и распухшего обезображенного лица, полковник с усмешкой произнес: "Это твой красавец-муж после ирландской свадьбы". Позже Гордон вернется на фронт, его шрамы останутся почетной отметиной, а отвага — легендарным примером для каждого солдата армии Северной Виргинии до самого последнего печального дня у Аппоматтокса. Он действительно продержался до заката Конфедерации.

9-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка

"Зуавы Хокинса"



Двигаясь вперед мощной волной, солдаты Союза пробивались с боями по направлению к городку Шарпсберг, чтобы померяться доблестью со своим южным противником. Когда колонна войск генерала А.П. Хилла (Эмброуз Пауэлл Хилл (Ambrose Powell Hill) по первым буквам имени в литературе часто именуется Эй Пи Хиллом. — Прим. ред.), совершившая трудный переход, прибыла, чтобы оказать поддержку частям южан, битва у Антитама — самый кровавый день в американской истории — закончилась вничью. (Эта ничья была, несомненно, в пользу Ли. Макклеллан, следуя своей сверхосторожной методе, не использовал численного превосходства своих войск. Северяне имели 75316 солдат, южане — 37330. Юнионистский генерал полностью дискредитировал прозвище, данное ему почитателями, — Новый Наполеон; "старый" Наполеон не раз одерживал победы, имея обратную численную пропорцию с противником. Дело довершило бездарное наступление Бернсайда через мост, где его 12-тысячный корпус в течение дня удерживал ничтожный отряд южан в 400 человек. Когда Бернсайд все же перешел мост, прибытие к полю боя дивизии Эй Пи Хилла численностью около 3000 человек повергло импозантного генерала (он весьма гордился своими пышными усами, вошедшими в моду как "усы по-бернсайдски") в полную растерянность. Тем не менее за неимением более подходящей кандидатуры именно Бернсайд сменил окончательно впавшего в немилость у Линкольна после Антитама Макклеллана. — Прим. ред.)

Зуавы 9-го Нью-Йоркского волонтерского пехотного полка подошли к Шарпсбергу ближе, чем какое-либо другое подразделение федералов. Они пересекли ручей Антитам и, несмотря на ожесточенное сопротивление, поднялись на крутой склон. Командир 9-го полка подполковник Эдгар Кимбалл рассказывал: "Под градом огня пехоты место сражения превратилось в кровавую бойню. Восемь рот численностью 373 человека начали атаку, и 240 наступавших были выведены из строя. Люди отступали организованно, но на глазах у них были слезы — они вынуждены были оставлять позиции, завоеванные такой дорогой ценой".


Это письмо с рисунками написано одним из зуавов полковника Раша Хокинса на корабле, в пути к острову Роанок у берегов Северной Каролины. Газеты много писали об участии 9-го Нью-Йоркского полка в военных операциях генерала Бернсайда.

Благодаря красочному одеянию солдат полк пользовался благосклонностью газетчиков, и этот факт вызывал недовольство их менее живописно одетых товарищей по оружию. Но в битве у ручья Антитам зуавы показали себя достойными своего романтического образа.


9-й Нью-Йоркский полк был одним из первых полков в Манхэттене, который откликнулся на призыв президента Линкольна. Полк был создан молодым энергичным энтузиастом военного дела Рашем Ч. Хокинсом, у которого мечты о воинской славе сочетались с любовью к редким книгам. Часть Хокинса была экипирована в синюю зуавскую униформу, в которой солдаты полка и прослужили два года. Другим подразделениям, включая 16-й и 17-й Нью-Йоркские полки, тоже была выдана такая же униформа, которая к концу войны стала наиболее распространенным вариантом французской модели обмундирования, поставляемого федеральным Департаментом снабжения.

Барабанщик Конфедерации



В обеих армиях, федеральной и конфедеративной, ротные музыканты — флейтисты и барабанщики — выполняли обязанности, заключавшиеся не только в ритмичном музыкальном сопровождении марширующей пехоты. С подъема до самого отбоя грохот барабана и визг флейты служили сигналами, которые регулировали солдатскую жизнь. Когда команды офицеров заглушались ревом боя, тогда команды "целься!" и "пли!" передавались с помощью барабана и флейты. И еще долго после того, как основная часть духовых оркестров была распущена как воодушевляющий, но отживший свое атрибут суровой военной реальности, барабанщики и флейтисты оставались неотъемлемой частью военной системы.

Постоянная нехватка военных санитаров обусловила еще один важный аспект службы музыкантов. На время боя они назначались для помощи военврачам. Отложив свои барабанные палочки, они переносили своих раненых товарищей с поля боя в госпиталь. В армии Конфедерации на барабанах не имелось таких ярких эмблем и значков, которые были на инструментах янки, но служба музыкантов-южан тоже сочетала в себе торжественность и практичность.


Эти палочки и фиксатор времен Гражданской войны из коллекции Трояни — французского дизайна. Они крепились на плечевом ремне барабанщика или на ободе барабана.

Капрал 2-го полка стрелков (sharpshooters) США

В последние месяцы 1861 года, когда стало ясно, что война будет носить затяжной характер, тысячи северных рекрутов откликнулись на призыв своей страны. Возможно, самым необычным из новых набранных полков стали два подразделения, сформированные из метких стрелков, отобранных в ряде северных штатов честолюбивым изобретателем и знаменитым стрелком Хирамом Берданом.

Полковник Бердан предъявлял к каждому из возможных рекрутов строгие требования: десять попаданий в десятидюймовую мишень (25 сантиметров. — Прим. пер.) с расстояния в две сотни ярдов. (180 метров. — Прим. пер.). Те, кто успешно проходил это испытание, зачислялись к Бердану в 1-й снайперский (стрелковый. — Прим. ред.) полк США. В конечном итоге так много людей доказали свою высокую квалификацию, что был сформирован второй полк — 2-й снайперский полк США, который возглавил полковник Генри Пост.

Обоим полкам были выданы темно-зеленые сюртуки стандартного образца, напоминавшие традиционную униформу европейских стрелков и очень практичные, так как служили дополнительным камуфляжем для снайперов, которые вели прицельный огонь, находясь иногда на близком расстоянии от врага. В июне 1862 года стрелки 2-го снайперского полка с опозданием получили новую винтовку "шарпс" (отсюда название — sharpshooters, т. е. стрелки Шарпса. — Прим. ред.) образца 1859 года, конструкция которой предусматривала спусковое устройство двойного действия (with double-set triggers. — Прим. пер.). Винтовка заряжалась с казенной части и могла производить до десяти выстрелов в минуту. Но суть снайперской стрельбы заключалась в точности, а не в скорости, и "зеленые мундиры" выполняли свою задачу чрезвычайно умело.


Джэб Стюарт

Начиная с первой грозной атаки на равнинах Манассаса до последней отчаянной битвы у Еллоу-Таверн Джэб Стюарт, как никто другой, являлся воплощением качеств, присущих настоящему кавалеристу Конфедерации, соединяя в себе такие черты, как натиск, честолюбие и веру в конечный успех.

Широкоплечий, крепкого телосложения, с мягкой рыжей бородой, Джэб Стюарт с его любовью к антуражу и воинской славе стал истинным олицетворением кавалериста. Его высокие сапоги, звякающие шпоры и шляпа с плюмажем напоминали о принце Руперте — ярком британском кавалеристе времен Гражданской войны в Англии или о великом командире наполеоновской кавалерии Иоахиме Мюрате. Стюарт был энергичным, бесстрашным и веселым — таким, каким стремился стать, наверное, каждый храбрый кавалерист.

Уроженец Виргинии, Стюарт окончил Вест- Пойнт в 1854 году, прошел трудную службу на западном фронтире и к 1861 году стал одним из самых опытных военных регулярной армии, сражавшихся против индейцев. Он был тяжело ранен в бою с индейскими племенами шайенов, и его отвага скоро привлекла к себе внимание Роберта Э. Ли. В 1859 году молодой офицер участвовал в отражении рейда Джона Брауна на Харперс-Ферри, исполняя обязанности адъютанта Ли, который вызывал у Стюарта любовь и уважение и позднее стал его начальником в армии Северной Виргинии.

Можно согласиться с тем, что стремление Стюарта к славе и полная уверенность в своих мужественных кавалеристах иногда ставили его в опасное положение. Но тем, кто вменял Стюарту в вину его отсутствие в критические часы битвы при Геттисберге (в конце июня — начале июля 1863 г. Стюарт совершенно потерял из виду армию северян Мида. В течение нескольких дней от него не было никаких известий. Ли, вторгшийся в Пенсильванию, двигался абсолютно вслепую, не получая данных о противнике от своей кавалерии, когда у городка Геттисберг наткнулся на кавалерийскую дивизию Бьюфорда, задержавшую южан до подхода корпуса Рейнольдса, за которым следовала вся федеральная армия. В результате южане вступили в битву, не зная, сколько врагов им противостоит. Результат известен — поражение Ли и крах надежд на успех в войне. Когда Стюарт все же прибыл и заявил Ли, что захватил две сотни федеральных фургонов со снаряжением, Ли ответил: "Теперь это лишняя обуза для армии, генерал". Большинство генералов Конфедерации никогда не простили Стюарту его промаха. — Прим. ред.), можно напомнить слова генерала Ли о Стюарте: "Всегда и при всех обстоятельствах он оставался доброжелательным, всегда был готов к работе, и на него всегда можно было положиться". Энергия Стюарта, его безграничная вера в своих воинов и в дело Конфедерации были отражением его надежды на конечную победу — надежды, которая вела армию Ли через все трудности и препятствия.


Создавая образ Джэба Стюарта, сидящего верхом на своем гнедом по кличке Виргиния, Трояни опирался на свидетельства современников о знаменитом кавалерийском командире, а также изучал сохранившиеся обмундирование и снаряжение генерала, хранящиеся в Музее Конфедерации в Ричмонде. Изучение подлинных артефактов позволяю Трояни достоверно изобразить французскую саблю Стюарта, сапоги для верховой езды, перчатки и знаменитую шляпу с плюмажем, а также избежать обычной ошибки, совершаемой другими современными художниками, которые часто изображают отвороты короткой куртки желтыми. На самом деле отвороты были, как и сам мундир, традиционного для конфедератов серого цвета.



Став выдающимся командиром кавалерийских отрядов Конфедерации на восточном театре военных действий, Стюарт эффективно использовал преимущества южан в коннице и кавалерийском искусстве. Успешный обходной маневр против армии Макклеллана в июне 1862 года на Виргинском полуострове был повторен во время рейда в августе 1862 года против Виргинской армии Поупа и вновь обходом Макклеллана сразу после Антитама. Демонстрируя превосходство своей конницы над кавалерией янки в бою, Стюарт также эффективно использовал кавалеристов как разведчиков, собирающих информацию о численности вражеского войска, его передвижениях и передающих эти сведения верховному командованию. Ли знал, что он всегда может положиться на своего командующего кавалерией, который поможет ему скрыть передвижения своей пехоты от федеральных кавалеристов. И это было ярко продемонстрировано во время опасного марша в направлении Потомака в июне 1863 года. Хотя кавалерия янки стала более опытной, Стюарту удавалось постоянно срывать планы своего противника — генерала Альфреда Плезонтона, когда всадники Союза пытались определить дислокацию армии Ли, двигавшейся к северу.

И, возможно, не простым совпадением был тот факт, что человек, олицетворявший собой надежду на победу Конфедерации, отдал свою жизнь именно тогда, когда чаша весов начала наконец склоняться на сторону Союза. Новое поколение кавалерийских командиров Союза — Шеридан, Кастер, Меррит, Уилсон и другие — воспользовались преимуществом Севера в численности войск, лошадях и вооружении. И когда спешившийся янки сделал роковой выстрел в Стюарта, он избавил замечательного воина от страдания — видеть гибель своего дела.

Бронзовые пушки и "железные" люди

Сражение при Фредериксберге 13 декабря

Когда речь заходит об артиллерии Гражданской войны, нельзя не вспомнить имя Джона Пелема. По-мальчишески живой, скромный, смелый, профессионал в своем деле, для своих боевых друзей по армии Ли, как и для врагов-северян, он был "Отважным Пелемом".

Пелем родился 7 сентября 1838 года в северной Алабаме. Его отец был врачом и владельцем хлопковой плантации. Высокий светловолосый молодой человек продолжил обучение в Вест-Пойнте и после того, как его родной штат вышел из Союза, 16 марта 1861 года было подписано его назначение в артиллерию Конфедерации в звании лейтенанта.

Хотя Пелем был твердым сторонником дела Юга, он, по отзывам всех, был одним из самых популярных молодых людей в академии, и его дружба разрушала границы, разделявшие два лагеря. Годы спустя один из его сокурсников, кавалер ордена Почета, выдающийся генерал Севера Адельберт Эймс вспоминал: "Он был джентльменом в самом высоком смысле этого слова. Его натуре был абсолютно чужд безнравственный поступок. У него было доброе сердце, мягкий приятный голос и открытая солнечная улыбка. В глубине души мы испытывали гордость, узнавая о его славных подвигах на полях сражений".



Храбрость Пелема в его первом сражении — когда конфедераты одержали победу при Манассасе — была отмечена Джэбом Стюартом, который проследил за тем, чтобы красивый алабамец был назначен командиром конной артиллерии, приданной кавалерии Стюарта. Получивший звание капитана в мае 1862 года и повышенный до майора в августе, Пелем делил триумф конницы Конфедерации во времена ее славы. Во время Семидневной битвы, во втором сражении при Манассасе и у Антитама он проявил бесстрашие под огнем и прекрасные командирские способности. Скромный, даже застенчивый в быту, в бою он был само вдохновение. "У него были удивительно прекрасные глаза, — вспоминал один ветеран, — обычно добрые и смеющиеся, в бою они сверкали и горели азартом".

В послужном списке Джона Пелема особое место занимает его участие в сражении у Фредериксберга 13 декабря 1862 года.

Когда силы Роберта Э. Ли подтянулись, чтобы встретить массированное наступление Потомакской армии Эмброуза Бернсайда, пять батарей под командованием майора Пелема должны были оказывать поддержку левому флангу. Несколько федеральных дивизий пересекли реку Раппаханнок и готовились к продвижению в полном составе по направлению к горному лесистому кряжу, который удерживали войска Джексона — Каменной Стены.

Увидев незащищенность левого фланга, Пелем воспользовался возможностью помешать наступлению врага на главные позиции конфедератов. Вместе со своим подчиненным и однокашником по Вест-Пойнту — капитаном Матиасом У. Генри — Пелем совершил маневр двумя орудиями — "блейкли" (марка орудия. — Прим. ред.) и "наполеоном" на позицию в четырехстах ярдах (360 метров. — Прим. пер.) от линий янки, откуда они начали поливать смертельным огнем пехоту северян в синих мундирах. Артиллерия врага пыталась разбить орудия смельчаков, поэтому Пелем был вынужден спешно передвинуть свои орудия с одного места на другое, чтобы избежать смертельного града с батареи противника.

Когда орудие "блейкли" было выведено из строя, Пелем и капитан Генри продолжали вести огонь из уцелевшего "наполеона". Не обращая внимания на рвущиеся снаряды, майор поставил свою лошадь рядом с орудием, отдавая приказы своим людям. Мощный удар по синим рядам сбил с ног множество солдат, и, когда одна батарея федералов оказалась в пределах досягаемости, артиллеристы конфедератов прицельным выстрелом разбили передок орудия. Говорят, что, наблюдая за смелыми действиями Пелема, Роберт Ли заметил: "Великолепно! Такая молодость — и такая отвага!"

После первого успеха Пелем переключил свое внимание на командование орудиями, продолжающими препятствовать продвижению федеральных войск. Дело шло к полудню, противник получил мощную артиллерийскую поддержку, и канониры-южане оказались в трудном положении. Молодой командир, охваченный азартом боя, сражался энергично и с огромным энтузиазмом. И когда генерал Ли в своем докладе после боя упомянул майора как "отважного Пелема", слава молодого офицера укрепилась по всей армии и в сердцах южан.

После славного дня под Фредериксбергом Джон Пелем прожил чуть больше трех месяцев. 17 марта 1863 года, когда он вместе с кавалерией конфедератов участвовал в атаке у Келлисфорда на реке Раппаханнок, снаряд федералов разорвался над головами конников, и один из осколков попал в голову 24-летнему майору. Он скончался вечером, и с его смертью Юг потерял солдата, чье имя с тех пор стало олицетворением отваги и романтики этой войны.

"Прочь с дороги!" (Faugh-a-Ballagh)

Сражение при Фредериксберге 13 декабря

Тысячи американских ирландцев, откликнувшихся на призыв приютившей их страны, относились к службе под звездно-полосатым флагом как к борьбе, предшествующей войне за независимость, которая, как они надеялись, однажды освободит Ирландию от британского ига. И эта надежда усиливала отвагу и боевой энтузиазм прославленной ирландской бригады, входившей в состав Потомакской армии. Сыны Эрина (поэтическое название Ирландии. — Прим. пер.) хорошо осознавали тесную связь между Британией и Конфедерацией, и именно на это делал упор командир ирландской бригады Фрэнсис Мигер, который сказал одному волонтеру: "Каждый удар, который вы наносите, сражаясь за дело Союза, нацелен на союзников Англии — врага вашей страны и народа".



Блестящая репутация Мигера принесла ему должность командира бригады, которой он командовал на протяжении всей кампании на полуострове и во время атаки на Санкен-Роуд у Анти- тама. Через два месяца после этого самого кровавого дня войны, когда ряды бригады сильно поредели, а зеленые флаги (зеленый — национальный цвет Ирландии. — Прим. ред.) свисали клочьями, ее моральный дух был укреплен двумя событиями.

Разодранные полотнища скоро заменили новыми ирландскими знаменами, а единственный полк в ирландской бригаде, состоящий из коренных американцев — 29-й Массачусетский полк, — поменялся местами с 28-м Массачусетским полком — ирландско-американским подразделением в составе 9-го корпуса. Возглавляемые полковником Ричардом Бернсом, приверженцем строгой дисциплины, солдаты из Массачусетса все еще воевали под зеленым флагом, украшенным арфой на фоне солнечных лучей — символом их далекой, угнетаемой Британией родины.

23 ноября Бернс прибыл на службу в 28-й Массачусетский полк, объединенный с 63-м, 69-м и 88-м Нью-Йоркскими и 11-м Пенсильванским полками. Хотя 28-й полк насчитывал менее 450 человек, он был в два раза крупнее большинства других полков в бригаде. К тому моменту, когда генерал Бернсайд готовился вести Потомакскую армию против оборонительных рубежей генерала Ли у Фредериксберга, пять полков Мигера насчитывали лишь 1200 человек личного состава, то есть чуть больше численности одного регулярного полка. Но сильные физически и морально ветераны были настроены не посрамить своей репутации, сражаясь в составе 1-й дивизии 2-го корпуса под командованием генерал-майора Уинфилда Скотта Хэнкока.

Прохладным туманным утром 12 декабря 1862 года ирландская бригада, выстроившись в колонну по двое, прошла по понтонному мосту через реку Раппаханнок и остановилась на улицах разрушенного войной Фредериксберга. Тела солдат — северян и южан — лежали среди развалин, являясь свидетельством беспощадного боя за каждый дом, который и обеспечил переправу федеральных сил.

На следующий день Бернсайд начал свое злополучное наступление на высоты Мерис-Хайтс. Главный кряж ощетинился артиллерией мятежников и был полон пехоты, занявшей позиции в ложбине, укрывшись за толстой каменной стеной. Это было отчаянное и опасное наступление, и пока Мигер выступал перед своими войсками с вдохновляющей речью, штабные офицеры раздавали ветки самшита, чтобы каждый солдат пошел в бой с зеленой веточкой, прикрепленной к фуражке.

Выстроившись в колонну, ирландская бригада прошла через город и вышла в район сосредоточения войск у подножия холмов. "Зрелище было ужасное, — писал бригадный историк капитан Д.П. Конингхэм, — полдень превратился в сумерки из- за снарядных разрывов и дыма сражения". Наступление дивизии генерала Уильяма X. Френча полностью провалилось, как и атака головной бригады под командованием бригадного генерала Самюеля К. Зука из дивизии Хэнкока. Простреливаемый склон был покрыт беспорядочно лежащими телами убитых и раненых вперемежку с сотнями уцелевших и растерянных солдат.


Две фотографии поля боя у Фредериксберга, сделанные в 1864 году, оказались чрезвычайно ценными при реконструкции местности у Мерис-Хайтс городских церквей и жилых домов того времени. На одной из фотографий запечатлено открытое пространство, по которому продвигались ирландская бригада и другие части федеральных сил. Полоска деревьев на горизонте отмечает расположение знаменитой ложбины и каменной стены, над которой возвышается Мерис-Хайтс. На второй фотографии изображен вид на Фредериксберг со стороны южных земляных укреплений. Квадратный кирпичный дом, видимый на обоих изображениях, был окружен ранеными северянами, которые тщетно пытались найти укрытие за этим домом.


От настоящего знамени 28-го Массачусетского полка осталась лишь часть. Это было единственное ирландское знамя во время наступления при Фредериксберге. Чтобы нарисовать знамя, Трояни пришлось сравнивать уцелевшие фрагменты со знаменем 69-го Нью-Йоркского полка, у которого был идентичный рисунок. На обоих знаменах было больше вышивки, чем рисунка. Трояни достал настоящий виргинский самшит, чтобы точно изобразить веточки на кепи. Фотографии того времени помогли при изображении панорамы Фредериксберга и окружающего ландшафта, которые претерпели изменения в послевоенный период. Одна из двух городских колоколен (которые сохранились сегодня) в то время была сооружена из неоштукатуренного кирпича, как и изображено на картине.


Для того чтобы пять полков ирландской бригады могли развернуться, им необходимо было пересечь канал у подножия Мерис-Хайтс. Они двигались колонной по узкому мосту, в то время как орудийный огонь косил их плотные ряды. Первым переправился 69-й Нью-Йоркский полк, остальные части подошли к линии огня одновременно — 88-й Нью-Йоркский, 28-й Массачусетский, 11-й Пенсильванский и на левом фланге бригады 63-й Нью-Йоркский полк. Возможно, именно из-за их яркого зеленого флага солдаты полковника Бернса из Массачусетского полка заняли почетную позицию в центре бригады. Ранцы и скатки с одеялами были сброшены, и в течение десяти минут люди ждали неизбежного. Наконец генерал Мигер, спешившись и поглаживая раненое колено, взмахнул саблей и закричал: "Ирландская бригада, вперед! Вперед, бегом! Равнение на центр! Марш! Марш!" С ружьями наперевес бригада двинулась вперед. Среди оглушительной какофонии боя слышен был старый ирландский призыв: "Faugh-a-Ballagh!" — "Прочь с дороги!" — девиз 28-го Массачусетского полка. (Ирландский диалект. Клич ирландцев во время войн с англичанами в XVII в. — Прим. ред.)

Когда на помощь подошла бригада во главе с генералом Джоном К. Колдуэллом, ирландская бригада продвинулась вперед, пройдя через груды тел, и оказалась в дыму и пламени, охвативших несущую смерть высоту. Разрывы артиллерийских снарядов проделывали бреши в их рядах, но они снова смыкались и продолжали пробиваться вперед. Когда в действие вступила пехота южан, бойня стала еще страшнее. Капитан Конингхэм описал сражение как "загон на бойне, в которой исчезали целые полки". (Один современник писал, что полки северян исчезали, как снег, падающий на теплую землю. — Прим. ред.)

Они прорвались через две ограды (имеются в виду изгороди загонов для скота. — Прим. ред.), но перед каменной стеной атака захлебнулась в грудах мертвых тел и корчившихся в муках раненых. Майор Джеймс Кавано из 69-го Нью-Йоркского полка закричал: "Не жалейте патронов и держитесь, парни!" И оставшиеся в живых, лежа или с колена, начали посылать выстрел за выстрелом в своих противников. Сержант-знаменосец 116-го Пенсильванского полка размахивал знаменем перед врагом, пока не был прошит пятью пулями. Группа солдат из 88-го Нью-Йоркского полка во главе с майором Уильямом Хорганом сумела пробиться к стене и к ложбине на расстояние в несколько ярдов, но все они были убиты, майор также был сражен пулей, пробившей ему голову.

Бригада Колдуэлла подошла к оборонительным рубежам южан, но и ей пришлось не легче. Те, кто мог, пробирались в тыл и собирались вокруг своих полковых знамен. Многие не смогли покинуть поле боя и остались там на всю ночь (в том числе раненый офицер из Мэна Джошуа Чемберлен, который впоследствии на Литтл Раунд Топ под Геттисбергом спас армию северян и тем самым, по мнению многих историков, спас Соединенные Штаты. — Прим. ред.). Смелая атака провалилась, ирландская бригада потеряла при этом 545 человек из 1200. Очевидец писал: "Их преданность делу была безгранична. Люди шли на смерть, как на праздник".

Пикет федеральной кавалерии

Зима

Кавалерийские дозоры, или "видетты" ("videttes" — дозор (фр.). — Прим. пер.) — так они назывались в конных войсках, в которых несли караульную службу самые "глазастые" солдаты, — прикрывали армию от разведки неприятеля. "Бдительность кавалерии, защищающей армию в месте ее дислокации, имеет огромное значение, — писал генерал союзных войск Уильям У. Аверелл, — и отсутствие или недостаточное количество дозоров иногда приводит к самым печальным последствиям". Конные "видетты" представляли собой первую линию обороны в случае неожиданного приближения противника — самый первый звонок в ряду сигналов тревоги, без которого любой командующий был бы отдан на милость врага.

В течение долгих длинных месяцев, когда пехотинцы сидели в наспех сколоченных хижинах, а активные военные действия уступали место передышке и восстановлению боеспособности войск, кавалерия не бездействовала. Страдая от холода на своих одиноких заставах, солдаты всегда были qui vive — начеку (qui vive? — "Кто идет?" (фр.). — Прим. пер.), хорошо осознавая, какую важную роль они играют, являясь "глазами армии".


Дальний пикет


Укутавшись в шинели от холода, федеральные кавалеристы наслаждаются горячим кофе на заставе в горах Теннесси. Зимой крупные операции были редки, но опасность набегов кавалерии мятежников оставалась постоянной.

Свидетельства доблести

Полковые знамена были символами тех идей, за которые сражались солдаты Конфедерации. И вполне естественно, что эти драгоценные стяги, пробитые пулями и часто пропитанные кровью павших, были украшены названиями сражений, в которых принимала участие воинская часть. Удивительно, что эта практика украшения полковых знамен знаками боевой славы получила официальное одобрение правительства в Ричмонде лишь в 1862 году.

23 июля 1862 года Военный департамент Конфедерации дал указание полевым командирам "выносить на видное место штандарта названия сражений, в которых принимали участие полки, батальоны или отдельные отряды".

В действительности некоторые знамена уже были украшены названиями сражений. За год до этого официального разрешения граждане Миссисипи подарили 11-му пехотному полку своего штата знамя с красочной надписью "МАНАССАС", а в июне 1862 года генерал Джеймс Лонг-стрит дал разрешение полкам, участвовавшим под его командованием в обороне Ричмонда, прикрепить к флагу полоски ткани с надписью "СЕВЕН-ПАЙНС".

Следуя директивам Военного департамента, полки начали украшать свои знамена внушительными списками сражений. Когда стало ясно, что полоски материи выглядят на полотнище флага не очень изящно, некоторые солдаты начали вышивать знаки почета буква за буквой, а другие приглашали художников, которые рисовали эти надписи.

Вскоре после сражения при Фредериксберге было решено, что разорванные или захваченные неприятелем знамена в армии Северной Виргинии, возглавляемой Ли, должны заменяться новыми, на которых знаки боевой славы будут стандартизированы — они должны наноситься небольшими буквами голубого цвета интендантской службой в Ричмонде.




В раннем варианте картины "Свидетельства доблести" солдатхудожник 8-го полка штата Джорджия наносит названия сражений на полковое знамя, используя белую краску. Когда исследования, проведенные историком Говардом Мадаусом, показали, что надписи голубой краской были добавлены в последнюю очередь, нарушая таким образом временную последовательность сражений, Трояни написал второй вариант картины.


С начала 1863 года войска Ли, дивизия за дивизией, начали получать такие новые знамена, но эта практика была недолговечной. Возможно, это объяснялось недостатком материала для полотнищ, но вскоре после битвы при Геттисберге украшением полковых знамен опять стали заниматься на местах.

Именно так и обстояло дело в 8-м пехотном полку штата Джорджия, который начал свой славный путь на равнинах Манассаса и в начале 1863 года входил в бригаду бригадного генерала Джорджа Андерсона (которого называли Тигром). Бригада входила в дивизию Худа в корпусе генерала Лонгстрита. Солдаты 8-го полка штата Джорджия украсили свое знамя знаками боевой славы, где названия были белого цвета, последним из них была надпись "ФРЕДЕРИКСБЕРГ" — крупными буквами по верху полотнища. Когда заметили, что художник пропустил названия "Раппаханнок" и "Сарафэ-Гэп" — бои во время второго сражения у Манассаса, — белой краски уже больше не было. Но имелась голубая краска, которой и воспользовался художник.

1863

Генерал Роберт Э. Ли

Ни один из ветеранов армии Северной Виргинии никогда не забудет свою первую встречу с генералом Робертом Э. Ли. У майора Роберта Стайлса эта встреча произошла во время кампании на полуострове, вскоре после того как Ли принял командование армией, которую ему суждено было повести к бессмертию. "Высокое штабное начальство прибыло со стороны Ричмонда. Во главе группы скакал великолепно дер жавшийся в седле человек, которого можно было назвать прирожденным королем среди обычных людей", — вспоминал Стайлс. (Женщины-южанки называли Ли "Король Артур". — Прим. ред.) Генерал Ли был исключительно красивым мужчиной, особенно великолепно он смотрелся в седле, и в то утро все в нем — каждая деталь его обмундирования, как и сбруя его коня, — все было безукоризненным".

Джон С. Вайс, курсант Виргинского военного училища, подтверждает оценку Стайлса: "Невозможно говорить о генерале Ли и избежать преувеличений. Внешний вид Роберта Э. Ли не подлежал никаким сравнениям, по крайней мере в моих глазах. Впечатление, производимое генералом на окружающих, и его лидерство нельзя описать иным словом, кроме одного — величие".

Полковник Гарнет Уолсли, британский военный наблюдатель, был одним из многих современников, кто разглядел в благородной простоте Ли разительное сходство с силой духа, которую всегда отмечали в Джордже Вашингтоне. Англичанин был приятно удивлен отсутствием какой-либо помпы и пышности, которыми отличались штаб-квартиры европейских армий. Ли и его штабные офицеры жили в скромных условиях: в обычных брезентовых палатках, и при нем "не было толпы слоняющихся без дела адъютантов", что было обычным явлением у европейских командующих. Уолсли, получивший впоследствии рыцарство, звание фельдмаршала и вступивший в командование Британской армией, считал Роберта Ли "одним из двух величайших людей", которых он когда-либо знал. Другим был Чарльз Гордон, британец, участник обороны Хартума (убит махдистами (исламскими фанатиками) после падения Хартума в 1885 г., который Гордон оборонял в качестве египетского генерала. — Прим. ред.).

Ли проезжал верхом по улицам южного города в сопровождении генералов Лонгстрита и А. П. Хилла, а также своих преданных штабных офицеров — Вальтера Тэйлора и Чарльза Маршалла, и царственная осанка этого человека, называемого в войсках "Богом войны", делала его центром всеобщего внимания. Когда оркестр конфедератов играл для Ли, музыканты вложили в свое исполнение не только патриотический дух, но и всю душу, так как этот человек являлся олицетворением того дела, за которое они рисковали своими жизнями. (Для американцев Роберт Ли является величайшим полководцем всех времен. Хотя он как военачальник, безусловно, превосходил не только всех генералов Гражданской войны, как Севера, так и Юга, но и европейских современников, все же мировым военным гением масштаба Наполеона или Ганнибала он не был, да и не претендовал на это, будучи человеком скромным и глубоко порядочным. Сам он был противником раскола (сецессии) Союза и рабовладения, но, будучи виргинцем, отверг предложение Линкольна возглавить армию Севера. "Я не могу поднять оружие против родного штата", — сказал он. Его имение Арлингтон было всю войну занято северянами. Впоследствии в отместку за смерть своего сына в бою против войск Ли генерал-северянин отвел территорию имения Ли под кладбище солдат Союза. А своего сына похоронил в любимом розарии жены Ли. Так было основано всемирно известное Арлингтонское мемориальное кладбище. — Прим. ред.)

Врожденное чувство собственного достоинства, аристократическая сдержанность и спокойная решимость Ли вызывали у его подчиненных почти инстинктивное уважение. "Страх вызвать его недовольство всегда усиливал усердие", — писал алабамский полковник Уильям Оутс. Действительно, малейшее выражение недовольства со стороны Ли могло оказаться гораздо более неприятным, чем язвительные упреки или бурные вспышки гнева других генералов.

Но, помимо внешнего достоинства и способностей лидера, Ли обладал и другими ценными качествами: он был талантливым руководителем военных кампаний, великолепным тактиком и смелым стратегом. Трезво оценивая неблагоприятные условия, в которых находилась Конфедерация, он всегда готов был пойти на риск, чтобы достичь победы. До прихода на пост главнокомандующего У. С. Гранта (Уллис Симпсон Грант (Ulysses Simpson Grant). — Прим. ред.) лишь немногие из федеральных командующих могли сравниться с ним в отваге и дерзости. Умение Ли разделить свои силы перед лицом численно превосходящего противника, а затем неожиданно атаковать его с флангов или с тыла (как он сделал во втором сражении у Манассаса и в битве при Чанселорсвилле) ставит его вровень с величайшими в истории военачальниками. Как выразился штабной капитан Джозеф Айвс: "Ли — воплощенная смелость".



На своей картине Дон Трояки изобразил нескольких подчиненных и штабных офицеров, составивших окружение Ли. Он также собирался поместить на полотне разнообразные инструменты, входившие в состав военного оркестра 1860 года, и с этой целью Троями консультировался с коллекционером и историком Марком Элродом, который собрал внушительную коллекцию инструментов той норы. Следует отметить, что большинство духовых инструментов военного оркестра середины XIX века направлялось так, чтобы звуки неслись назад, в сторону войска, марширующего позади оркестра.


Артиллерист-конфедерат генерал Э. Портер Александер, чья выдающаяся военная карьера воплотила в себе и триумф, и трагедию армии Северной Виргинии, отмечал: "Я уверен, что ни в какой армии солдаты не испытывали большей уверенности в своем командующем, чем в армии генерала Ли. При нем мы были так же уверены в победе, как в том, что завтра солнце снова взойдет".

В своих военных мемуарах Портер Александер описал волну чувств, которая захлестнула ряды присутствующих во время смотра артиллерии корпуса Лонгстрита. "Каждый, казалось, чувствовал ту связь, которая объединяла всех нас с Ли. Это было как военная клятва, давая которую мы ручались своими жизнями". Когда капеллан сказал адъютанту Ли — полковнику Чарльзу Винейблу: "Наверно, генерал испытывает гордость, видя, как эти люди любят его", Винейбл ответил: "Не гордость, а трепет".

Весной 1863 года, когда Ли готовился к проведению одной из самых блестящих своих кампаний против сильного и честолюбивого противника, и он сам, и его армия были абсолютно уверены в своих возможностях. Но даже в горьком конце пути, когда деморализованные остатки армии Ли были близки к поражению у Аппоматтокса, эта связь почтения и любви между солдатами и их командующим оставалась прочной и нерушимой.

165-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка

2-й батальон "Зуавы Дюрье"



В конце 1862 года ветераны 5-го Нью-Йоркского полка "Зуавы Дюрье" в своем рекрутском пункте в Манхэттене начали предлагать премию при поступлении на службу, чтобы пополнить ряды своих потрепанных войной частей. На призыв откликнулось так много добровольцев, что был сформирован новый батальон из восьми рот, экипированный в полную зуавскую форму, ставшую известной и популярной благодаря своей оригинальности. Единственным различием в обмундировании двух полков было то, что у зуавов 165-го Нью-Йоркского полка кисточка на феске была голубой, а не желтой.

После снятия генерала Джорджа Макклеллана с поста главнокомандующего от планов создания специальной "бригады зуавов" в Потомакской армии временно отказались, и 165-й полк был отправлен в Луизиану, где присоединился к силам генерала Натаниеля Бэнкса, чтобы участвовать в осаде опорного пункта конфедератов на реке Миссисипи — Порт-Хадсона.

27 мая 1863 года зуавы участвовали в отчаянной, но безнадежной атаке на земляные укрепления мятежников. Более трети батальона пало в бою, погибли оба знаменосца, а командир батальона — подполковник Абель Смит- младший — был смертельно ранен.

1-й пехотный полк Южной Каролины армии США

В мае 1862 года, за несколько месяцев до подписания Линкольном "Декларации об освобождении", которая официально санкционировала призыв афроамериканцев на военную службу в армию Союза, генерал Дэвид Хантер укомплектовал роту чернокожих солдат для службы в Южном департаменте. В ноябре, после подписания Декларации выдающийся бостонский аболиционист Томас Уэнтуорт Хиггинсон увеличил численность подразделения Хантера и в звании полковника принял командование 1-м добровольческим пехотным полком Южной Каролины — одним из первых цветных военных подразделений США. В нем бывшие рабы и их белые офицеры будут сражаться на каролинском побережье за дело свободы.

В новогодние праздники 1863 года солдаты полковника Хиггинсона с гордостью получили полковые знамена. Они были экипированы в синие туники и кепи, а их красные штаны напоминали те, которые носили во французской армии. Но многим из них казалось, что красные брюки слишком выделяют их среди других, и в начале 1863 года подразделение получило форменные брюки регулярной армии, которые были голубого цвета. Хотя Хиггинсон обещал своим солдатам, что их разномастное вооружение, состоящее из французских и бельгийских ружей 69-го калибра и американских ружей образца 1842 года, будет заменено на современные нарезные винтовки "спрингфилд" (rifled muskets. — Прим. пер.), новое оружие — длинные современные винтовки французского производства — прибыло только в январе 1864 года.

26 марта 1864 года полк был переименован и стал называться 33-м полком цветных войск США, и под таким названием он служил до последних месяцев войны. И хотя этот полк особенно не отличился в сражениях, как это сделали многие другие "цветные" подразделения, его основная заслуга заключалась в том, что смелые чернокожие солдаты этого полка проторили путь для десятков тысяч других, которые шли за ними. Как отмечал полковник Хиггинсон: "Сам их вид "под ружьем", казалось, служил упреком нации, которая не признавала в них людей". К 1865 году каждый десятый солдат в армии Союза был африканского происхождения.


Перед бурей

Джексон — Каменная Стена в сражении под Чанселорсвиллем 2 мая

Прохладным вечером 1 мая двое выдающихся командующих Конфедерации — Роберт Ли и Джексон — Каменная Стена расположились со своими штабами на скромном бивуаке в поросшем дубовым кустарником и соснами лесу, который назывался Уайлдернес.

После нескольких месяцев бездействия армия Северной Виргинии и Потомакская армия генерал-майора Джозефа Хукера (Хукер сменил разгромленного под Фредериксбергом Бернсайда. — Прим. ред.) находились на марше. Ранее часто терпевшая поражения, сейчас армия янки была обновленной, хорошо оснащенной и уверенной в своих силах, казалось, что она имеет превосходство над армией южан.

Следуя хорошо разработанному плану, Хукер, по прозвищу Драчун Джо, перекинул основную часть своей армии — около 70 тысяч человек — на северо-запад от своих зимних лагерей в Фалмуте, затем, форсировав реки Раппаханнок и Рапидан, нанес удары на юге, ставя под угрозу силы Ли на левом фланге и в тылу. Если бы федеральный командующий продолжил продвижение армии, его стратегия могла бы иметь успех. Но, дойдя до перекрестка Уайлдернес под Чанселорсвиллем, Хукер почему-то перешел к обороне. Как и многие другие неудачливые командующие Севера, он отдал инициативу своему грозному противнику. И хотя федеральная армия превосходила его силы приблизительно на 30 тысяч человек, Ли был не тем полководцем, которого это могло остановить.

1 мая, когда происходила серия крупных перестрелок вдоль фронтов обеих армий, Джексон сопровождал кавалерию Джэба Стюарта в разведке, которая показала, что правый фланг Хукера открыт и уязвим для атаки. Рейды кавалеристов Стюарта подтвердили, что правый фланг федералов "висит в воздухе". Наступила ночь, и теперь главной и сложной задачей для Джексона и Ли было подойти к незащищенному флангу через заросли Уайлдернеса.



Незадолго до рассвета Джексон разбудил своего главного топографа, майора Джедедиа Хочкисса, и отправил его на разведку с целью выяснения возможного маршрута подхода. Хочкисс поскакал к дому Чарльза К. Уэлфорда, владельца близлежащей кузницы. Тот рассказал ему о новой дороге, проложенной им недавно через лес и ведущей к Брок-Роуд, которая служила подходящим подходом, позиции врага к северу от Ориндж-Планк-Роуд — дороги, вдоль которой, как полагали, располагались войска Хукера. Хочкисс отметил карандашом на карте путь и, после того как Уэлфорд согласился пойти с ними в качестве проводника, поспешил назад в лагерь, чтобы передать Ли и Джексону полученную информацию.

Несколько раз за эту ночь Ли и Джексон совещались у лагерного огня. Когда Хочкисс прибыл к командующим, он нашел их сидящими на ящиках у костра в глубокой задумчивости. Джексон тут же ухватился за удачный маршрут и выдвинул дерзкий план: он предложил Ли разделить свои войска и с основными силами — в 26 тысяч — пройти через федеральный фронт и атаковать Хукера на правом, незащищенном фланге. "Ну что ж, действуй", — сказал Ли. Направление было определено.

Люди Джексона отправились в путь около 7 часов утра. Извивающаяся, около 10 миль длиной, колонна молчаливых, тяжело ступающих людей должна была пройти от 9 до 14 миль до позиций, с которых должна была начаться атака. Джексон был простужен и надел клеенчатый дождевик, он ехал верхом вдоль войск, подгоняя солдат и следя за тем, чтобы колонны не растягивались и поддерживали темп. "Прибавьте шагу, поднажмите!" — поторапливал он.

Прибывший за указаниями один из младших штабных офицеров Джексона, Джеймс Пауэр Смит, вспоминал его решительный и твердый вид: "Его кепи было низко надвинуто на глаза, так что он смотрел из-под козырька; губы крепко сжаты, что свидетельствовало о решимости и целеустремленности. Он кивнул мне и быстро, кратко, без лишних слов, как если бы все было заранее тщательно и окончательно продумано, дал все необходимые распоряжения, касающиеся грузовых и санитарных фургонов".

"Пешая кавалерия" (пехота Джексона, прозванная так за быстроту передвижений. — прим. ред.) Джексона устало тащилась по Фернис-Роуд и Уэлфордскому тракту, до дороги Брок-Роуд, затем к северу к Ориндж-Планк-Роуд. Но, несмотря на усталость, настроение солдат было приподнятым. "Передайте старине Джеку, что мы все идем, — говорили солдаты штабному офицеру Дж. П. Смиту. — Скажите, чтобы он не начинал без нас эту заварушку!" Когда кавалерия генерала Фица Ли (имеется в виду генерал кавалерии конфедератов Фицхью Ли (Fitzhugh Lee). — Прим. ред.) сообщила, что правый фланг Хукера находится немного севернее, чем рассчитывали, Джексон вместе с Фицем Ли поскакал к удобной позиции, откуда Джексон в молчании наблюдал за ничего не подозревающим противником в полевой бинокль. Кавалеристы вспоминали, что глаза Джексона "горели ярким светом, освещая его печальное лицо".

Продвигаясь со своими войсками дальше на север, к месту сбора у дороги Олд-Ориндж, Джексон присел на пень и наспех набросал Роберту Э. Ли донесение: "Дожидаюсь подходящего момента для атаки. Надеюсь на успех и полагаюсь на милость провидения".

Было уже больше 5 часов дня и солнце начинало садиться, когда войска Джексона были готовы к удару. Сам генерал находился с бригадой Роберта Роудса, когда майор Юджин Блэкфорд со своим 5-м Алабамским полком развернул стрелковую цепь впереди. Посмотрев на часы, Джексон повернулся к своему подчиненному и спросил: "Вы готовы, генерал Роудс?" Когда симпатичный молодой командир ответил утвердительно, Джексон скомандовал: "Тогда можете начинать!" Роудс кивнул Блэкфорду, и стрелковая цепь пошла вперед, вслед за ней двинулись дивизии Роудса и Колстона.

"Никогда войска не шли в бой с большим энтузиазмом", — вспоминал адъютант и зять Джексона, капитан Дж. Г. Моррисон. (Первым признаком приближающейся опасности был спугнутый армией южан олень, выбежавший из леса и промчавшийся через лагерь янки. Опытные солдаты забеспокоились, но через мгновение войска Каменной Стены лавиной хлынули на них. — Прим. ред.) Когда ошеломленные пикеты федералов были сметены, солдаты-конфедераты издали вопль, который Моррисон называл "этот особенный пронзительный крик, характерный для солдата-южанина".

Дерзкий план Ли и Джексона оказался успешным. Начался штурм, а для Джексона — его последняя славная битва.

"В атаку!"

8-й Пенсильванский кавалерийский полк в сражении под Чанселорсвиллем 2 мая

В конце апреля 1863 года генерал-майор Джозеф Хукер начал тщательно спланированную кампанию, целью которой было обойти с флангов и разбить армию Северной Виргинии. Главные силы кавалерии Хукера были задействованы в стремительных рейдах в тылу армии Ли, и оставшейся кавалерийской дивизии под началом бригадного генерала Альфреда Плезонтона пришлось нелегко, когда она, осуществляя прикрытие Потомакской армии, пересекла реку Рапидан и двинулась вперед, к стратегическому перекрестку дорог под Чанселорсвиллем.

2 мая войска Хукера расположились в лесистой местности под названием Уайлдернес, люди и лошади 8-го Пенсильванского кавалерийского полка наслаждались заслуженным отдыхом после нескольких дней перехода, когда они с трудом брели по грязным дорогам, перебирались через опасные броды, перестреливались с вражескими сторожевыми постами. До середины дня пенсильванцы отдыхали на просеке недалеко от дома Чанселора вместе с другими подразделениями бригады полковника Томаса Девина. В 4 часа дня командир 8-го Пенсильванского полка майор Пеннок Хью получил приказ поднять своих кавалеристов и вместе с двумя другими кавалерийскими частями и батареей конной артиллерии прибыть в распоряжение Даниэля Сиклза в Хэйзел-Гроув. Сиклз обнаружил колонну противника, двигавшуюся через лес, и готовился нанести внезапный удар по, как он считал, отступавшим конфедератам. На самом деле это были люди Джексона, собиравшиеся нанести удар по флангу Хукера.



Этот сюртук, брюки, перевязь для сабли и кружка для бритья принадлежали майору Кинану, погибшему во время атаки 8-го Пенсильванского кавалерийского полка под Чанселорсвиллем. Сын ирландских эмигрантов, Кинан был прославлен как герой безнадежной атаки, хотя он был только заместителем командира полка.


Войска Джексона врезались в 11-й корпус, которым командовал генерал-майор Оливер О. Хоуард, и начали теснить деморализованных янки. В 6.30 вечера 8-й Пенсильванский полк был отправлен со своих позиций в Хэйзел-Гроув на соединение с 11-м корпусом у Ориндж-Планк-Роуд. Кавалеристы во главе с майором Хью и его заместителем майором Питером Кинаном повернули на север и направились по узкой дороге колонной по двое. Капитан Чарльз Арроусмит из роты В, лейтенант Джеймс Э. Карпентер из роты К и начальник отделения адъютантской службы полка Дж. Хазелтайн Хаддок замыкали колонну всадников. Не зная о несчастье, постигшем 11-й корпус, солдаты скакали с саблями в ножнах и пистолетами в кобурах.

Подошедший к Ориндж-Планк-Роуд отряд майора Хью оказался между стрелковой цепью мятежников и более крупными пехотными соединениями неприятеля. Мгновенно приняв решение пробиваться на Ориндж-Планк-Роуд и повернуть на восток к Чанселорсвиллю, майор Хью закричал: "Сабли из ножен!"

Когда всадники теснились на дороге, они увидели, что путь к Чанселорсвиллю заблокирован большим количеством пехоты конфедератов. Заходя флангом налево, Хью и его офицеры пришпорили своих лошадей и врезались в соединение мятежников, рубя саблями, а в это время другие части грозили им с тыла. Сначала солдаты противника — люди из дивизии генерала Роберта Роудса — были слишком ошеломлены, чтобы оказать сопротивление. "Мы прорубали себе путь, — вспоминал майор Хью, — затаптывая всех, кто не успевал спастись". Но через сотню ярдов вдоль Ориндж-Планк-Роуд наступающая колонна попала под смертоносный огонь южан.


Эти кавалерийские шпоры и ремни федерального производства носили солдаты 8-го Пенсильванского полка под Чанселорсвиллем.


Стандартный федеральный горн, выпущенный фирмой "Страттон и Фут", имеет желтый шнур, указывающий на то, что он использовался в кавалерийских частях. Большинство горнов, изготовленных по заказу правительства США, были медными с бронзовой отделкой, но также использовались и другие — полностью из бронзы или из мельхиора. Каждый инструмент был снабжен тремя разными мундштуками, и, когда горном не пользовались, он висел у музыканта за спиной.


Наступавшие в авангарде майор Кинан, капитан Арроусмит и начальник отделения адъютантской службы полка Дж. Хазелтайн Хаддок были убиты. Майор Хью и лейтенант Карпентер избежали смерти и повернули своих лошадей в лес, к северу от дороги, за ними в беспорядке последовали их потрепанные войска. Позади остались убитыми почти 30 человек и 90 лошадей, а другие были взяты в плен во время беспорядочного отступления в Чанселорсвилль. Хвост колонны кавалерии между тем избежал схватки на Ориндж-Планк-Роуд и сумел ускользнуть другим путем.

8-й Пенсильванский полк проявил мужество и отвагу, но сам эпизод не имел большого значения в ходе битвы. Однако неожиданное появление кавалерии янки на их фланге заставило многих конфедератов быть более бдительными. Поздно вечером именно огонь южан сразил Каменную Стену Джексона, когда генерала и его штаб ошибочно приняли за кавалеристов-федералов.

После войны генерал Плезонтон создал приукрашенную легенду о том, что он назвал "атака Кинана", представляя небольшую стычку как героический подвиг, который спас армию Хукера. Он не только проигнорировал роль майора Хью как командира, но и представил как свою личную заслугу поддержку, оказанную им рассыпавшемуся фронту федералов. Тем не менее атака 8-го Пенсильванского полка остается одним из немногих эпизодов Гражданской войны, когда конные войска атаковали крупные отряды пехоты.

Орел 8-го полка

Осада Виксберга 22 мая

Воины во все времена имели привычку обзаводиться талисманами, и солдаты Гражданской войны не были исключением. На полях сражений сотни собак разделяли с солдатами опасности боя, многих собак фотографировали, и по крайней мере одной собаке был поставлен памятник. У некоторых были ручные еноты или барсуки. Одно подразделение захватило с собой на войну молодую дикую кошку, а у двух западных федеральных полков талисманами служили медведи. Но самым необычным и наиболее символичным из всех этих талисманов был Старый Эйб — белоголовый орлан — талисман 8-го волонтерского пехотного полка штата Висконсин.



Хотя в распоряжении Дона Трояни имелось несколько фотографий Старого Эйба, чтобы лучше уловить внешний вид и поведение молодого белого орла, Трояни фотографировал такую же птицу в зоопарке Бриджпорта в Коннектикуте. У военного историка Говарда Мадауса, признанного специалиста по военным флагам и истории полков Висконсина, Трояни получил точную репродукцию насеста, на котором держали орла в 8-м Висконсинском полку.


Перед самым началом войны птица, которая потом станет известна как Старый Эйб Боевой Орел, была приобретена семьей фермера Макканна у индейца племени чиппева, который убил мать этого орленка. За сильным птенцом было трудно ухаживать, поэтому его владелец Дэн Макканн решил продать его какой-нибудь местной части, которая отправлялась на войну. Он нашел покупателя в лице капитана Э. Перкинса, командира отдельного подразделения, которое должно было войти в качестве роты С (знаменная рота) в состав 8-го Висконсинского пехотного полка. И именно капитан Перкинс назвал этот талисман именем президента — главы сражающегося Союза. (Президент США Авраам Линкольн имел прозвище Старина Эйб. — Прим. ред.)

8-й Висконсинский полк был призван на службу в сентябре 1861 года и начал проходить боевую подготовку в Кэмп-Рэндалле, недалеко от Мэдисона. Старый Эйб был центром всеобщего внимания в новом полку. Полковой интендант Фрэнсис Л. Биллингс сделал деревянный насест, к которому был привязан молодой орел, и в последующие военные годы четыре солдата должны были по очереди нести талисман в рядах знаменосцев между национальным флагом и полковым знаменем.

8-й полк направился на фронт в октябре 1861 года. Однажды в Сент-Луисе, когда сторонник конфедератов раздразнил Старого Эйба, тот сорвался с насеста и улетел, но потом вернулся в часть. Полк получил боевое крещение в стычке около Фармингтона (штат Миссисипи) 9 мая 1862 года, в бою, который унес жизнь капитана Перкинса. Во время гораздо более кровавого сражения у Коринфа, 3 октября, пуля срезала шнур, которым был привязан к насесту Старый Эйб, и орел полетел вдоль линии фронта, теряя под огнем противника часть своего хвостового оперения и крыльев. С риском для жизни Дэвид Маклейн подобрал своего подопечного и нес его, пока полк отступал.

В конце весны 1863 года, когда У. С. Грант готовился штурмовать оплот южан на реке Миссисипи — Виксберг, Старый Эйб был передан на попечение третьего за время войны "носильщика", бывшего кузнеца Эдвина Хомастона. Как и солдаты 8-го Висконсинского, Старый Эйб теперь уже был ветераном, и в суматохе боя его пронзительный клекот и яростное хлопанье крыльев, казалось, звучали эхом криков его товарищей-солдат. Слава птицы распространилась на все подразделения генерала Уильяма Т. Шермана: 8-й полк теперь был известен как Орлиный полк, а их бригада под командованием бригадного генерала Джозефа А. Мауэра стала Орлиной бригадой.

Все утро и полдень 22 мая 1863 года Грант проводил атаку за атакой на прочные земляные укрепления Виксберга. Несмотря на отчаянные попытки, все атаки были отражены, и потери были велики. Но когда стало известно, что части генерала Э. Дж. Макклернанда отвоевали плацдарм на позициях мятежников, Шерман получил приказ возобновить атаки. На самом деле известия о прорыве были ошибочными, и, когда Орлиная бригада Мауэра продвинулась вперед, она попала в настоящий ад на одном из самых сильных рубежей обороны Виксберга — на северо-восточном краю линии конфедератов, который назывался Стокейд Редан.

Линия атаки Мауэра пролегала по ложбине со зловещим названием Кладбищенская дорога (Грейвьярд-Роуд), от которой войска должны были развернуться в боевой порядок и атаковать Стокейд Редан. Третий по очередности наступления полк — 8-й Висконсинский — двинулся по ложбине плотной колонной по четыре, офицеры и замыкающие шли справа от колонны через интервал. На головные части обрушился сильный огонь еще до того, как они вышли с дороги, и, когда висконсинцы 8-го полка перешли на беглый шаг, им пришлось ступать по телам своих павших товарищей.

Когда пули и снаряды начали косить их ряды, 8-й Висконсинский полк перестроился и двинулся на линию огня — прямо перед Стокейд Редан. Когда рота знаменосцев начала разворачиваться, ее ряды были жестоко побиты картечью. Старый Эйб рванулся со своего насеста в задних рядах роты, а "носильщик", рядовой Хомистон, споткнулся и упал. Ошеломленного ударом Хомистона сильный орел фактически протащил на некоторое расстояние, пока солдату наконец не удалось встать на ноги.

Атака провалилась. Части Мауэра были отрезаны и разделены, и им ничего больше не оставалось, как дожидаться наступления темноты, чтобы отступить. Знаменосцы собрались вокруг своих простреленных знамен, а одному из солдат удалось поймать испуганного кролика, которого он предложил Старому Эйбу на ужин в качестве утешения.

Орел 8-го Висконсинского полка переживет многие сражения, прежде чем вернется в Винконсин. Там он найдет приют в здании администрации Мэдисона, и его будут иногда показывать публике во время патриотических собраний. Он станет героем песен и стихов. Через 11 лет после окончания военных действий Старый Эйб примет участие в юбилейной выставке в Филадельфии, посвященной столетию независимости США. А еще через пять лет он погибнет, задохнувшись от дыма во время пожара в Висконсинском капитолии. Его чучело будет уничтожено во время второго пожара в 1904 году.

Пионер армии Кумберленда



В конце весны 1863 года генерал-майор Уильям С. Розекранц готовился начать боевые действия в среднем Теннесси. Честолюбивый и уверенный в своих силах федеральный командующий Военным департаментом Кумберленда был хорошим организатором и вдохновителем, вызывающим восхищение всех солдат, находившихся под его началом. Одним из нововведений Старины Рози было создание корпуса пионеров — солдат, откомандированных из других частей для формирования инженерного подразделения. Они были организованы в батальоны, и их основной функцией стало строительство дорог и мостов, крайне необходимых для передвижения большой армии по территории противника. Кроме признания их статуса элитной части, пионеры получали дополнительно по 40 центов в день.

29 мая 1863 года пионер-новобранец по имени Исаак Рауб описывал своему другу преимущества ношения своих отличительных знаков: "На левой руке мы носим значок с двумя топориками, который служит нам пропуском. Мы можем пойти куда угодно, и нас не останавливает патруль" (традиция европейских армий, прежде всего французской. Французские саперы на рукавах носили изображение перекрещенных топориков еще в конце XVIII в. Другим отличительным признаком сапера была борода, которую также у французов переняли другие европейские армии. Хотя бороды и не были регламентированы в армиях Гражданской войны, но представленный на иллюстрации пионер имеет вполне традиционную для пионера внешность, т. е. носит бороду. — Прим. ред.). Испытывая гордость за свой необычный статус, пионер Рауб заканчивает так: "На мой взгляд, все говорит о том, что война скоро закончится". В этом, однако, самоуверенный пионер глубоко заблуждался.


Капрал пехоты Конфедерации

Серые команчи

Сражение у Брэнди-Стейшн 9 июня

Битва у Брэнди-Стейшн, в которой участвовали около 17 тысяч всадников, была самым крупным кавалерийским сражением, когда-либо происходившим на американской земле. Вихрь боя, мелькающие сабли (как мы уже отмечали, кавалеристы-южане крайне редко пользовались саблями — этот бой редкое исключение. — Прим. ред.), молниеносные атаки и контратаки всадников в синих и серых мундирах — все это внушало каждому участнику сражения страх перед ужасающим и одновременно ярким зрелищем битвы. Помимо своего эпического масштаба, сражение на холмах графства Калпепер в штате Виргиния доказало раз и навсегда, что кавалерия янки поднялась до уровня превосходной конницы конфедератов, которой командовал Джэб Стюарт. Хотя федеральный командующий Альфред Плезонтон вынужден был оставить поле боя, страшное сражение продолжалось целый день. Войска Стюарта были почти разгромлены противником, которого он раньше презрительно считал безнадежно некомпетентным.

Люди Стюарта уже вели тяжелый бой с солдатами бригадного генерала Джона Бьюфорда, когда незадолго до полудня полковник Перси Уиндхэм со своей бригадой — авангардом дивизии бригадного генерала Дэвида Макмертри — приблизился к стратегически важной высоте Флитвуд-Хилл. Ухватившись за возможность разбить конницу мятежников, зажав ее между двумя частями союзной армии, Уиндхэм повел 1-й кавалерийский полк штата Нью-Джерси, 1-й Пенсильванский и 1-й Мэрилендский кавалерийские полки вверх по холму, по направлению к штабу Стюарта. Три орудия капитана Джозефа У. Мартина из 6-й батареи Нью-Йоркской легкой артиллерии пересекли ручей Флэт-Ран и погромыхали вперед, на подкрепление.



Хотя впоследствии капитан Мартин давал понять, что его стойкие артиллеристы были практически уничтожены 35-м Виргинским батальоном, изучение Доном Трояни материалов доклада начальника генерал-адъютантской службы и исследование историком Эрлом Дж. Коутсом пенсионных документов из Национального архива показали, что никто из артиллеристов батареи не был убит. Большинство из них полущит неопасные сабельные раны или спаслись от быстрых "команчей", укрывшись под лафетами орудий. Архивные документы также дали информацию, позволившую установить масть лошади Уайта и тот факт, что его батальон был частично вооружен винтовками "Миссисипи", а также то, что многие солдаты носили кепи и ботинки вместо кавалерийских сапог.


Когда известие об угрожающей ситуации у Флитвуда дошло до Стюарта, командующий конфедератов вывел две своих бригады из боя с Бьюфордом и направил их в южном направлении для отражения атаки. Бригадный генерал "ворчливый" Уильям Э. Джоунс и Уэйд Хэмптон стремительно бросили своих солдат против всадников Уиндхэма.

12-й Виргинский кавалерийский полк — ведущая сила в контратаке конфедератов — был разбит и отброшен 1-м полком штата Нью- Джерси. Когда весь гребень Флитвуда был усеян синими мундирами, 35-й батальон виргинской кавалерии врезался в ряды янки и в суматошной свалке, где сверкали сабли и гремели пистолеты, начал пробиваться через колонну Уиндхэма.

Впереди 35-го батальона стремительно скакал командир, подполковник Элиджа Уайт. В шляпе с пером, мундире с золотой отделкой, на лошади серой масти, Лидж Уайт олицетворял собой южного кавалериста. Его всадники отличались безрассудством, недисциплинированностью и небрежной манерой посадки (в седлах. — Прим. ред.). Но свирепость в бою, пронзительные крики, напоминавшие боевой клич, — все это принесло им прозвище "команчи" и место в первых рядах кавалерии Конфедерации.

Воинская доблесть "команчей" Уайта была подвергнута испытанию, когда бригада полковника Джадсона Килпатрика мощно ударила с фланга, а Нью-Йоркская батарея капитана Мартина начала сметать фланговым огнем солдат в серых мундирах смертельными залпами картечи. Разъяренный градом свинцовых пуль, изрыгаемых тремя нарезными орудиями, Уайт дал команду атаковать и, пришпорив свою серую лошадь, ринулся на батарею.

Артиллеристы Мартина удерживали позиции, в то время как "команчи" бросились на них, налетая на самые жерла дышащих огнем орудий. Уайт находился в первых рядах южан, которые просто снесли ведущую бой артиллерию, и, как описывал капитан Мартин, "начался рукопашный бой с пистолетами и саблями". Несмотря на свое мужество, артиллеристы не могли противостоять конной атаке, и орудия были потеряны. Хотя почти сотня солдат из 35-го Виргинского батальона кавалерии была убита или ранена, атака Уайта явилась поворотным пунктом в сражении у Брэнди-Стейшн. Когда солдаты Уэйда Хэмптона с криками бросились за виргинцами, Флитвуд снова оказался в руках конфедератов, теперь окончательно.

Бой за знамя

Геттисберг, 1 июля

Самое почетное место в радах Потомакской армии занимала 1-я бригада 1-й дивизии 1-го корпуса. Нося с гордостью имя "Железной бригады", солдаты 1-го, 6-го и 7-го Висконсинских полков, 24-го Мичиганского полка и 19-го полка штата Висконсин завоевали славу своей кровью в сражениях у Бронерс-Фарма, Саут-Маунтина и Антитама. Знаменитые черные шляпы и фирменные белые гамаши выделяли их среди других волонтеров. Они помнили и то, что были единственной полностью западной бригадой (т. е. из западных штатов Союза. — Прим. ред.), служившей в огромной восточной армии.

Их оркестр играл "Боевые колокола", когда 1 июля 1863 года 6-й Висконсинский полк маршировал к полю боя. Полком командовал подполковник Руфус Дауэс, которому через три дня должно было исполниться 25 лет. Прибавив темп, "Железная бригада" двинулась беглым шагом к лесистому склону Макферсон-Риджа, где кавалерия генерала Джона Бьюфорда приняла на себя основной удар пехоты мятежников, продвигающейся к Геттисбергу. Командующий 1-м корпусом Джон Рейнольдс лично вел в атаку четыре других полка "Железной бригады" против конфедератов, которыми командовал генерал Джеймс Арчер, когда в Макферсон-Вудс прискакал штабной офицер с приказом для подполковника Дауэса спешно направить 6-й Висконсинский полк направо, в сторону осевшего полотна недостроенной железной дороги.



Когда Трояни создавал свою картину с изображением схватки между капралом Валларом 6-го Висконсинского полка и знаменосцем 2-го Миссисипского полка капралом У. В. Мерфи, художник пользовался фотографией знамени, что и помогло ему точно изобразить знаки боевой славы и отверстия, пробитые пулями в полотнище знамени, за которое шла рукопашная схватка. Захваченное знамя было доставлено в Милуоки, куда 6-й Висконсинский полк вернулся в заслуженный отпуск в 1864 году.


Бригада солдат из Миссисипи и Северной Каролины под командованием бригадного генерала Джозефа Р. Дэвиса смела правый фланг 1-го корпуса, прорвав позиции 147-го Нью-Йоркского полка, и подошла к железнодорожному полотну. Солдаты 6-го Висконсинского полка бросились прикрывать разрыв, прежде чем солдатам Дэвиса удастся продвинуться южнее железной дороги, к Чамберсберг-Пайку. Руфус Дауэс был выбит из седла огнем неприятеля, его солдаты начали падать, но необходимо было пересечь огороженную забором заставу и атаковать мятежников, прежде чем они поднимутся из своих окопов. Слева от 6-го Висконсинского полка двигался вперед 95-й Нью-Йоркский, а также 14-й Бруклинский полки. Промедление было губительно, и Дауэс скомандовал: "Вперед! В атаку!"

Дауэс, пытаясь сохранить свои порядки, выкрикивал команды: "Равнение на знамя! Сомкнуться у знамени!" Но когда солдаты бросились вперед, порядки наступавших были смяты, и они превратились в орущую толпу. Дауэс писал: "Знамена были впереди, а все поле битвы было усеяно убитыми и теми, кто пытался пробраться в тыл". Поднимаясь к краю железнодорожного полотна, висконсинцы могли видеть очертания красного боевого знамени 2-го Миссисипского полка на фоне окутанных клубами дыма линий солдат в серых мундирах. Охваченная, как выразился Руфус Дауэс, "героическим стремлением захватить знамя", кучка солдат из "Железной бригады" бросилась к знаменосцу-конфедерату капралу У. В. Мерфи, чье изрешеченное пулями знамя с расщепленным древком стало, по словам Мерфи, "центром самой ожесточенной борьбы, которая когда-либо велась на войне".

Лейтенант Уильям Ремингтон с саблей в руке бросился к знамени, но упал, сраженный выстрелами в шею и плечо. Потом Ремингтон отмечал: "Мне здорово досталось в этом бою за флаг". Капралы Корнелиус Оуки и Льюис Эгглстон пробежали мимо раненого офицера и сцепились со знаменосцем-южанином. И хотя они оба схватились за древко, капрал Мерфи воткнул его так глубоко в землю, что висконсинцам не удалось завладеть знаменем, и они оба упали, сраженные огнем конфедератов. Когда Оуки был ранен, а Эгглстон умирал, рядовой Бодли Джоунс схватился за полотнище флага, но тоже был смертельно ранен. В этот момент рядовой Дэвид Андерсон по прозвищу Роки Маунтин (Скала) — прозванный так из-за своего мощного телосложения и растрепанной копны волос — ринулся в бой и мощным ударом ружья разбил голову мятежнику, застрелившему его друга Эгглстона. Когда братья Фрэнсис и Самюэль Валлар из роты I бросились в бой, Самюэль Валлар ударил по стволу ружья, которое конфедерат навел на его брата, и свалил мятежника ударом приклада. Фрэнк Валлар сошелся с капралом Мерфи в борьбе за знамя. Мерфи попытался сорвать драгоценное полотнище с древка, но силач Валлар в конце концов одолел упорного знаменосца. Мерфи был взят в плен, а капрал Валлар бросил на землю флаг и, встав на него, открыл огонь по оборонявшимся на железнодорожной насыпи мятежникам.

Пока шла схватка за знамя, вдоль всей насыпи люди из 6-го Висконсинского полка пытались заставить солдат из бригады Дэвиса сдаться. Недостроенный участок железнодорожного полотна превратился в мешок, выбраться из которого не было никаких шансов. "Хладнокровие, самообладание и дисциплина, которые удержали наших людей от общего залпа, спасли сотни жизней противника, — вспоминал Руфус Дауэс. — И когда я мысленно возвращаюсь к тем страшным, но вдохновляющим моментам, я не могу не испытывать чувства изумления и восхищения". Его возбужденные солдаты кричали: "Бросай ружья! Бросай ружья!", а Дауэс протиснулся через толпу к майору Джону Блейру, командиру 2-го Миссисипского полка, и принял у него саблю. Более двухсот конфедератов отдали свое оружие и вместе с майором сдались в плен.

Несмотря на наступление 6-го Висконсинского полка, фортуна войны отвернулась вскоре от 1-го корпуса. После передышки, к полудню началось полномасштабное наступление конфедератов. "Железная бригада" попятилась назад, к Геттисбергу, а 11-й корпус был разбит и откатился к северу от города. Уцелевшие солдаты 6-го Висконсинского полка держались вместе в возникшем хаосе, и подполковник Дауэс в какой-то момент поднял и понес полковое знамя, чтобы приободрить своих людей. В сражении под Геттисбергом 6-й Висконсинский полк потерял 168 человек личного состава из 340, но их мужество в бою у железной дороги покрыло их неувядаемой славой…

76-й пехотный полк волонтеров Пенсильвании

"Пенсильванские зуавы"

Одним из самых живописных полков Пенсильвании был 76-й Пенсильванский волонтерский пехотный полк (или пенсильванские зуавы), который основную часть своей военной службы провел на побережье Каролины. Они участвовали в атаках на форт Вагнер — бастион конфедератов, защищающий остров Моррис, и в столкновениях с противником у Чарлстонской гавани. Форт Вагнер остался в памяти как тяжелое испытание огнем, которому подвергся 54-й Массачусетский полк — один из самых доблестных полков чернокожих (знаменитая атака на форт Вагнер, в которой пал молодой полковник 54-го Массачусетского полка 24-летний Роберт Голд Шо из Бостона, послужила толчком для Конгресса США санкционировать набор 200 тысяч чернокожих солдат. Тело полковника Шо было брошено южанами в братскую могилу вместе с телами негров, которых он вел в бой. Если конфедераты хотели тем самым унизить белых офицеров, командующих "цветными" частями, то добились противоположного. Даже мать Роберта Шо сказала, что горда тем, что ее сын похоронен именно так. До этой атаки многие северяне считали, что черные никогда не смогут сражаться так же, как белые, и их не следует использовать в настоящих боях. — Прим. ред.), но и пенсильванские зуавы продемонстрировали там отчаянную храбрость.

11 июля 1863 года зуавы вместе с другими полками бригады генерала Джорджа К. Стронга пробились на бруствер форта Вагнера, но были отброшены назад, потеряв 180 человек личного состава, 50 из которых были убиты в бою или позднее скончались от ран. Неделю спустя 76-й полк участвовал во втором наступлении на форт, во время которого генерал Стронг был смертельно ранен около прошитого пулями полкового знамени.



Уникальная форма зуавов, которая производилась в филадельфийском арсенале Шукилла, состояла из голубой фески, брюк и накладного жилета, пришиваемого к короткой зуавской куртке. В коллекции Дона Трояни находится полная униформа, которая помогла ему в создании изображения Пенсильванского зуава, упражняющегося в отработке приема штыкового боя (взятого из французского устава, переведенного в 1851 году капитаном, а позднее генералом Джорджем).

Юный полковник

Геттисберг, 1 июля

Было два часа дня 1 июля 1863 года. Начиная с первой утренней стычки, бои к северу и западу от Геттисберга усилились, и теперь каждому солдату было ясно, что крупное сражение не за горами. Армия Северной Виргинии под командованием генерала Роберта Э. Ли вела наступление; подходили свежие войска, чтобы сбросить противника в синих мундирах с горной гряды, которая имела важное значение для подхода к городу.

Острее всех ощущал значимость момента полковник Генри Кинг Бургвейн, командир 26-го полка Северной Каролины. Его полк был одним из четырех, входящих в состав бригады, которой командовал бригадный генерал Дж. Джонстон Петтигру. С полудня бригада ждала приказа к наступлению. Орудийные залпы янки и ружейная перестрелка доносились до позиций Бургвейна на склонах Герр-Риджа, и полковник в нетерпении ожидал атаки. Наконец время пришло. Бургвейн призвал своих людей к вниманию, вытащил саблю и занял место в центре полка, чтобы возглавить наступление.



Нетерпение Бургвейна подогревалось его молодостью. Он получил звание старшего офицера, когда ему еще не было двадцати, а в двадцать один год стал самым молодым полковником в армии Ли. Но как полковник Бургвейн отличался не только своей молодостью: за два года войны он заслужил репутацию отличного специалиста по боевой подготовке, командира очень требовательного в плане дисциплины и обладающего непревзойденными лидерскими качествами. Сначала его считали излишне придирчивым и чересчур молодым военачальником, но после того как в августе 1862 года Бургвейн получил звание полковника, он завоевал уважение своих подчиненных.

Когда армия Северной Виргинии осуществляла переход в Мэриленд и через линию Мейсона и Диксона (граница штатов Мэриленд и Пенсильвания. — Прим. пер.) в Пенсильванию, солдаты заметили необычную подавленность своего командира, и некоторым даже казалось, что у него было предчувствие приближающейся смерти. "Кто бы только знал, как я устал от этой войны, — писал Бургвейн своей семье. — Самым счастливым для меня будет тот день, когда я получу благословенное известие о том, что заключен мир".

Каковы бы ни были предчувствия Бургвейна, он смело повел своих людей в наступление в первый день Геттисбергского сражения. "Его глаза горели боевым огнем, — вспоминал заместитель Бургвейна — подполковник Джон Р. Лейн. — Раздалась команда "Вперед!", и почти девятьсот солдат 26-го полка в новых, недавно полученных сюртуках как один двинулись вперед, с такой гордостью и желанием, как если бы они шли на смотр". Им противостояла одна из лучших частей в армии Союза — мужественные парни из "Железной бригады".

На каждом шагу люди падали, сраженные пулями, но 26-й полк Северной Каролины продвигался вперед на склоны Макферсон-Риджа к позициям неприятеля. Их ряды смешались при пересечении густого подлеска у ручья Виллоуби- Ран, но под сильным огнем солдаты пересекли ручей и на противоположном берегу вновь сформировали строй. Уже пали четыре солдата, несшие полковое знамя — совсем новое, но теперь уже изрешеченное пулями. Со своим традиционным криком южане-"дегтярники" пошли в атаку вверх по склону, тесня 24-й Мичиганский полк и часть 19-го полка Индианы под укрытие деревьев Макферсонвуда.

Там янки закрепились и в ожесточенной схватке заставляли каролинцев остановиться — силы неприятеля находились на расстоянии неполных 20 ядров. Еще четыре раза знамя 26-го полка падало, но его снова поднимали.

В гуще сражения капитан У. У. Маккрири подскакал к полковнику Бургвейну, чтобы передать слова генерала Петтигру: "Сегодня ваш полк покрыл себя славой!" Затем, спрыгнув с лошади, Маккрири подхватил знамя, но упал, сраженный выстрелом в сердце. Второй лейтенант Джордж Уилкокс вытащил знамя из-под тела Маккрири, встал во весь рост и тут же был застрелен.

Теперь сам Бургвейн выхватил знамя из-под груды убитых и, увидев, что рота знаменосцев и солдаты на ее флангах уничтожены, подбежал с флагом к первому лейтенанту Томасу Куретону из роты В и приказал ему назначить знаменосца. Рядовой Фрэнк Ханникат шагнул вперед, взял флаг, но тут же упал.

И вновь Бургвейн поднял пропитанное кровью знамя. Его одежда была прострелена, одна из пуль ударила в ножны. Указывая саблей в сторону противника, юный полковник повернулся к своим построенным в боевой порядок солдатам и призвал к атаке. В это мгновение пуля попала ему в грудь, Бургвейн упал со знаменем в руках.

Подполковник Лейн подбежал к упавшему командиру и со словами: "Теперь настал мой черед" — схватил знамя и повел полк в атаку (он стал четырнадцатым знаменосцем в этом бою). Упорные линии янки отступили, но, когда Лейн пробился на их позиции, он был ранен в затылок. Знамя 26-го полка упало — последний раз в этот день.

Лейн еще дожил до сражения следующего дня, но не менее 95 его солдат погибли в этой атаке. К концу битвы под Геттисбергом потери северных каролинцев составили 697 человек, из них 174 погибли сразу или скончались от полученных ран.

В течение двух часов Генри Бургвейн медленно угасал на руках лейтенанта Дж. Дж. Янга. Перед концом его мысли вернулись к кануну сражения, и он прошептал: "Я уверен, что мой полк выполнит свой долг… Где моя сабля?"

45-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка

45-й Нью-Йоркский волонтерский пехотный полк был одним из многих немецких американских полков (американских немцев. Большое количество немцев служило в довоенной наемной армии США. Несмотря на свою репутацию опытных бойцов, немцы не очень хорошо показали себя в эту войну, часто дезертировали и не раз бежали с полей сражений. Этого нельзя сказать об ирландцах, большая часть которых героически сражалась под знаменем США. Были подразделения ирландцев и в армии конфедератов, где они также отличались своей храбростью. — Прим. ред.) в составе 11-го корпуса, который под командованием генерал-майора Оливера О. Говарда принимал участие в сражении под Геттисбергом. 45-м Нью-Йоркским полком командовал полковник Георг Карл Генрих Вильгельм фон Амсберг, сорокадвухлетний ветеран венгерской революции, который до войны работал инструктором верховой езды в Хобокене в штате Нью- Джерси. Сформированный осенью 1861 года как 5-й полк немецких стрелков, полк Амсберга сохранил свою национальную специфику, неизменными остались и изготовленные в штате Нью- Йорк короткие куртки и ружья "Миссисипи" образца 1841 года с устрашающими сабельными штыками (так называемыми штыками-ятаганами французского образца. — Прим. ред.).



Во время сражения под Чанселорсвиллем многие солдаты Союза потеряли свои ранцы, поэтому в дальнейшем они перестали их снимать перед началом сражения. Ранец солдата выглядел внушительно — это было обусловлено тем, что генерал-майор Карл Шурц, командующий 45-й Нью-Йоркской дивизией, издал приказ, в соответствии с которым каждый солдат должен был иметь при себе запасные ботинки, комплект нижнего белья, шинель и одеяло. Единственный требующийся по инструкции атрибут, который отсутствовал у 45-го полка, — это дивизионный знак в виде голубого полумесяца. В отличие от большинства подразделений Потомакской армии, 11-й корпус 3-й дивизии 1-й бригады не получил этого знака до сражения под Геттисбергом.

Принимавший участие в боях в течение всех трех дней сражения, 45-й Нью-Йоркский полк потерял 324 из 447 человек, многие из которых были взяты в плен на улицах Геттисберга 1 июля.

Уличные бои

Балтимор-стрит, Геттисберг, 1–3 июля

Во время сражения при Геттисберге сотни жителей города и их дома оказались под шквальным перекрестным огнем. Так же как южный город Фредериксберг, опустошенный и разрушенный войной, этот мирный городок в Пенсильвании превратился в арену смертельной схватки.

После того как 1 июля 1-й и 11-й федеральные корпуса потерпели поражение, войска конфедератов заняли плацдарм в южной части города, откуда они могли вести огонь по опорному пункту северян на склоне Семетри-Хилла. (В отечественной литературе эта позиция часто называется

Кладбищенский холм, что очень символично. — Прим. ред.). 2 июля 73-й Пенсильванский полк попытался оттеснить мятежников с их позиций, но обороняющиеся джорджийцы и луизианцы имели хорошие укрытия и легко отразили атаку федералов точным огнем. Пехота южан вела стрельбу из окон домов, с крыш зданий и из-за импровизированных баррикад на Балтимор-стрит.

Смертельная дуэль снайперов продолжилась и 3 июля, когда шальная пуля унесла жизнь двадцатитрехлетней Дженни Уэйд — единственной погибшей из гражданского населения.


Семетри-Хилл

Геттисберг, 1 июля

Ближе к вечеру стало ясно, что первый день сражения под Геттисбергом окончился поражением для войск Союза. Теснимые по трем направлениям превосходящими силами южан 1-й и 11-й корпуса отступали, и местами отступление переходило в паническое бегство. В то время как некоторые части с боями отходили по направлению к городу, другие бежали по улицам Геттисберга совершенно деморализованные.

Те, кому удалось избежать пуль и пленения победоносными войсками южан, начали собираться на вершине господствующей высоты, известной как Семетри-Хилл. Там, к югу от города, было хоть какое-то подобие порядка среди обливавшихся потом, тяжело дышавших солдат, собравшихся вокруг разорванных пулями знамен. Офицеры кричали до хрипоты, пытаясь организовать оборону около каменной арки у входа на кладбище Эвергрин.

Ожидали прибытия основных сил Потомакской армии генерала Мида, а пока на поле боя старшим федеральным офицером был генерал- майор Оливер Отис Хоуард. Однорукий генерал, чей 11-й корпус был потрепан атакой конфедератов, разрабатывал вместе с командующим 1-м корпусом Абнером Даблдеем план отражения неминуемого наступления мятежников. Командир Даблдея, генерал-майор Джон Рейнольдс, пал ранее в бою, и потеря этого генерала осложнила действия его преемников.

Штаб Джорджа Мида располагался в Тейнитауне (штат Мэриленд), в тринадцати милях к югу от Геттисберга, когда известие о смерти Рейнольдса толкнуло командующего армией на принятие нестандартного решения. Мид (среди солдат-северян Мид был известен под прозвищем Кусачая пучеглазая черепаха. — Прим. ред.), который ранее не ожидал и не планировал сражения под Геттисбергом, решил, что ему следует остаться с главными силами и ускорить их подход к месту сражения. Тем временем он решил послать одного из своих наиболее надежных офицеров вперед, чтобы оценить масштаб поражения.



Ростом около 180 см, крепкого сложенья, Уинфилд Скотт Хэнкок не только выглядел настоящим боевым генералом, но и обладал способностью передавать свою силу и стойкость духа окружающим. Адъютант Хэнкока подполковник Фрэнсис А. Уокер правильно оценил роль, сыгранную его начальником в первый день сражения при Геттисберге: "Как солнце, проглянувшее сквозь тучи, может изменить мрачный пейзаж и сделать все вокруг прекрасным, так и этот великолепный воин вдохновляюще действовал на всех… Его призыв делал смельчаков еще отважнее, а слабые черпали силу в этой мощной, энергичной, решительной личности".


Эта непростая задача была возложена на тридцатидевятилетнего генерал-майора Уинфилда Скотта Хэнкока, который возглавил 2-й корпус в конце мая после поражения под Чанселорсвиллем. Мид дал Хэнкоку указание принять командование 1-м и 11-м корпусами, а также 3-м корпусом, который стоял лагерем недалеко, в Эммитсбурге (штат Мэриленд). Хэнкок сомневался в разумности этого решения, так как по старшинству он был младше (he was junior in rank. — Прим. пер.) (старшинство среди офицеров одного чина определяется временем присвоения звания. — Прим. ред.) и генерала Хоуарда, и генерал-майора Даниэля Э. Сиклса, командующего 3-м корпусом. Но Мид был непреклонен. Он доверял Хэнкоку и мог безоговорочно положиться на его суждение. Кроме того, Мид знал, что Хэнкок обладал редкой способностью вдохновлять людей одним своим внешним видом: он был крупного телосложения, с хорошей военной выправкой. Если Хэнкок посчитает, что позиции под Геттисбергом можно оборонять, Мид продолжит сражение там.


Очень набожный человек и горячий сторонник аболиционистов, генерал-майор Оливер О. Хауард проявил огромную храбрость в предыдущих кампаниях, а в бою у ФэрОукс он потерял правую руку. Но его 11-й корпус, состоящий в основном ил добровольцев — американских немцев, был наголову разбит и при Чанселорсвилле, и при Геттисберге. Конфликт с Хэнкоком у Семетри-Хилл представил Хоуарда в невыгодном свете, и этот эпизод до сих пор омрачает его отличный послужной список.


Генерал-майор Абнер Даблдей, которому ошибочно приписывается изобретение бейсбола, находился на военной службе двадцать один год, и именно он сделал первый ответный выстрел при обстреле конфедератами форта Самтер. Он хорошо проявил себя при Геттисберге, но ему недоставало той силы духа, которой так отличался Хэнкок.


Приказав нескольким штабным офицерам скакать вперед, Хэнкок задержался в полевом госпитале, чтобы изучить карты окрестностей Геттисберга, затем сел на лошадь и, пришпорив ее, поскакал к месту сражения. Было около половины четвертого, когда Уинфилд Скотт Хэнкок появился на холме Семетри-Хилл.

Капитан Эминел П. Халстед, один из штабных офицеров генерала Даблдея, находился рядом с Хоуардом, когда примчался Хэнкок. Халстед стал свидетелем короткого и едкого обмена репликами между двумя командующими корпусами — эта конфронтация позднее, после сражения, станет источником противоречивых свидетельств.

По словам капитана Халстеда, Хэнкок поприветствовал Хоуарда "и с огромным воодушевлением, показывая своим видом, что для церемоний нет времени, сообщил, что генерал Мид прислал его принять командование над тремя корпусами". Когда Хоуард начал возражать, указав на то, что он старше, Хэнкок ответил: "Я понимаю это, генерал, но у меня с собой приказ генерала Мида, который я вам готов предъявить, если вы считаете необходимым с ним ознакомиться". Хоуард сказал: "Я верю вам на слово, генерал Хэнкок, но, пока я здесь, вы не можете отдавать приказы".

Хэнкока не испугали слова раздраженного генерала. "Я считаю, что это самые удачные позиции, которые я когда-либо видел, здесь можно дать сражение", — заявил Хэнкок.

По крайней мере в этом вопросе оба генерала были единодушны, и Хэнкок поскакал наблюдать за развертыванием боевых порядков. "Его внешний вид отражал смелость и внушал уверенность, — вспоминал капитан Халстед, — а в глазах сверкал вызов". Высокий, широкоплечий, безукоризненно одетый, Хэнкок быстро доказал свое соответствие прозвищу Великолепный, данному ему за храбрость, проявленную в сражении под Вильямсбергом в мае 1862 года.

Орудия батареи Е 5-й легкой артиллерии штата Мэн прибыли в хаос боя, царивший на Семетри-Хилл, куда лейтенант Эдвард Н. Уиттер явился к Хэнкоку за приказаниями. "Я никогда не забуду, — писал Уиттер, — энтузиазма, который от него исходил, его самообладание, смелость, которую он внушал; он создавал атмосферу уверенности и воодушевления". Самообладание Хэнкока произвело на Уиттера сильнейшее впечатление: "В седле он сидел очень прямо, его не трогало смятение тысяч отступающих, почти изнемогших солдат". Генерал, казалось, "был рожден, чтобы командовать… хладнокровный, спокойный, уверенный".

Интуиция не подвела генерала Мида. Катастрофы удалось избежать, и в следующие два дня вдохновляющее присутствие Уинфилда Скотта Хэнкока в значительной мере будет способствовать победе Союза под Геттисбергом.

Решение, принятое на рассвете

Геттисберг, 2 июля

В это сырое летнее утро Роберт Э. Ли поднялся задолго до рассвета. Он спал недолго и некрепко, мысли великого командующего были целиком сосредоточены на сложной задаче, которую предстояло решить. Битва при Геттисберге была неожиданной для армии Северной Виргинии, которой командовал Ли. Пока исход сражения 1 июля оказался в пользу конфедератов, но, несомненно, необходим был второй день сражения, чтобы одержать решающую победу на территории Севера. (Своим вторжением в Пенсильванию Ли хотел отрезать армию Мида от Вашингтона и заставить его принять сражение с перевернутым фронтом. В результате произошла любопытная вещь — южане двигались к полю битвы с севера, а северяне с юга. — Прим. ред.)



Предпочитая включать портреты реальных людей в свои картины, Трояни изучал фотографии того времени и описания генералов Лонгстрита, Худа, Хилла и других, в том числе офицеров из штабов Ли и Лонгстрита. В противоположность бытующей версии, не нашлось никакого доказательства того, что А.П. Хилл носил красную рубашку под Геттисбергом. В описаниях его одежды во время кампании на полуострове упоминается "ситцевая узорная красная рубашка", которая бросалась в глаза, когда он снимал свой китель в пылу боя. Хотя этот миф и поддерживается современными художниками, его пора забыть. Что же касается иностранных наблюдателей, нам известно, что пруссак Шайберт носил штатскую одежду, Артур Фримантл был одет в серый охотничий костюм, а не в красную британскую униформу. Очень трудно было определить форму австрийца Фитихуга Росса, но исследования, проведенные Трояни в коллекции Энн С.К. Браун и в Австрии, позволили уточнить детали живописной повседневной формы гусарского офицера.


У себя в штабе, расположенном на западном склоне Семинари-Ридж, недалеко от Лютеранской теологической семинарии, по имени которой холм получил это название, Ли тщательно обдумывал свой следующий шаг. Федеральная армия понесла огромные потери во время сражения накануне — лучшая часть двух корпусов была разбита, отброшена назад и в панике бежала по улицам Геттисберга. Но потери южан тоже были тяжелы, и, когда 2-й корпус генерала Ричарда Юилла не сумел овладеть ситуацией, неприятель смог перегруппироваться на стратегически важной высоте к югу от города.

Ли был поставлен в сложное положение из-за отсутствия кавалерии Стюарта, который мог бы проинформировать его о развертывании федеральных сил, их передвижениях и о характере местности. Однако было ясно, что большая часть Потомакской армии генерала Джорджа Мида прибыла на поле боя и что на второй день сражение будет более жестоким, чем в первый день.

Будучи стратегом, не боящимся риска, Ли начал думать о том, чтобы ударить по левому флангу Союза, где рельеф местности был менее благоприятен для обороны федеральных сил. Чтобы уточнить ситуацию, Ли в этот предрассветный час отправил капитана инженерных войск Самюэля Р. Джонстона на разведку местности. Ли был решительно настроен пойти в наступление, не считаясь с тем, какой ценой могла быть завоевана победа.

Генерал Джеймс Лонгстрит, командир 1-го корпуса, прибыл в штаб Ли в сопровождении нескольких штабных офицеров. Лонгстрит возражал против, как он считал, рискованных и потенциально гибельных наступательных действий. По его мнению, следовало обойти армию Мида, занять неуязвимую оборонительную позицию и втянуть янки в кровопролитное сражение, которое напомнит фиаско Бернсайда при Фредериксберге. Но Ли был непреклонен. (Упорство Ли в решении непременно дать сражение на этой позиции привело к полному поражению армии Северной Виргинии, а вместе с ним и к краху последних надежд Юга на мир. По всей видимости, после блестящего успеха под Чанселорсвиллем, где непостижимо пассивный Хукер дал разбить себя меньшими силами, Ли настолько уверовал в себя и в превосходство своей армии над янки, что потерял осторожность. Тем болезненнее для него стал удар, который он получил 2–3 июля под Геттисбергом. — Прим. ред.) Накануне он сказал Лонгстриту: "Если завтра враг будет там, мы должны атаковать его". Импровизированный военный совет продолжался, и несколько старших офицеров присоединились к группе, собравшейся возле упавшего дерева. Генерал-майор Джон Б. Худ, светлобородый, рослый командир дивизии, сидел рядом со своим командующим корпусом Лонгстритом, который с мрачным видом строгал ножом палочку. Подполковник А.П. Хилл, чей 3-й корпус понес тяжелые потери 1 июля, прибыл вместе с генерал-майором Генри Хетом, у которого была перевязана голова.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к седобородому командующему, стоящему в глубокой задумчивости перед собравшимися офицерами. Генерал Худ заметил, что Ли "время от времени смотрел в сторону позиций неприятеля" в свой полевой бинокль и что, несмотря на влажную и жаркую погоду, мундир генерала "был застегнут на все пуговицы". Британскому подполковнику Артуру Фримантлу тоже запомнился внешний вид Ли в этот тяжелый час. Фримантл вместе с еще одним иностранным наблюдателем — прусским капитаном Юстусом Шайбертом осматривал позиции федералов, устроившись неподалеку на ветвях дерева. Фримантл, офицер элитного Колдстримского гвардейского полка, описывал Ли как "самого красивого человека того времени, которого ему случалось встречать, и как истинного джентльмена во всех отношениях". Англичанин отмечал, что ни Ли, ни Лонгстрит не имели привычки носить оружие на портупее и что, несмотря на воинственный внешний вид Ли, он, похоже, никогда не носил на поясе саблю.

Среди других иностранцев, присоединившихся к большой группе генералов и штабных офицеров, были Фрэнсис Лоули — военный корреспондент лондонской "Таймс" — и капитан Фицджералд Росс, чья голубая с золотом униформа и холеные усы указывали на его принадлежность к 6-му Австрийскому гусарскому полку.

Оставаясь при своем убеждении, что наступление не является разумным шагом, и подчеркивая то обстоятельство, что дивизия генерал-майора Джорджа Пикетта находится на расстоянии половины дня марша от поля боя, Лонгстрит объяснил Худу, что преждевременное наступление означает ввязаться в бой "без одного сапога". Ли придавал большое значение словам Старого боевого коня (прозвище Лонгстрита. — Прим. ред.) и, несомненно, пытался переубедить Лонгстрита.

Когда вернулся капитан Джонстон и доложил о результатах своей разведки на левом фланге федералов, Ли принял решение наступать. Были даны приказы: войска Юилла ограничат свободу маневрирования федералов на хорошо защищенном правом фланге, Лонгстрит перебросит свои войска южнее и внезапно атакует плохо защищенный левый фланг противника, двигаясь к северу по Эммитсбург-Роуд. Если бог войны улыбнется им, армия Северной Виргинии добавит название Геттисберга к перечню их славных побед, включающему Второй Манассас, Фредериксберг и Чанселорсвилль. Роковое решение было принято.

"Солдаты должны видеть нас!"

Геттисберг 2 июля

Шел второй день битвы при Геттисберге, и противостоящие армии укрепили свои силы для решающего сражения. Пока еще шли небольшие бои, но ситуация драматически изменится около 4 часов дня, когда дивизия генерал-майора Джона Белла Худа начнет массированное наступление сил конфедератов на левый фланг и центр федеральных позиций.

После обходного маневра и досадных задержек войска генерала Лонгстрита наконец были подняты для серии атак, четко расписанных по времени в соответствии с наполеоновским маневром, известным как наступление en echelon (фр. эшелонами. — Прим. пер.). К тому времени, когда Лонгстрит был готов к удару, 3-й корпус Союза сдвинул свои войска к западу, оказавшись прямо на пути конфедератов. Дивизии Худа пришлось иметь дело с новыми позициями янки, занимавшими угол в южном направлении от персикового сада до беспорядочной груды массивных камней, известной как "Берлога дьявола".

Измученные и изнемогающие от летней жары солдаты 124-го Нью-Йоркского полка собрали свои силы для отражения бешеной атаки, укрывшись за каменной стеной, огибающей треугольное поле, граничащее с "Берлогой дьявола". Теперь это были ветераны, хорошо знавшие свое дело, которыми командовал смелый и строгий полковник. Они держали линию обороны на левом фланге бригады, и их поддержка нужна была четырем орудиям "пэротт" (марка нарезного орудия. — Прим. ред.) нью-йоркской батареи капитана Джеймса Смита.

За 9 месяцев с момента отправления из графства Ориндж пули и болезни выкосили ряды 124-го полка, и война стала для них тяжелым, но уже привычным испытанием. Ад в Чанселорсвилле месяцем ранее, где более двух сотен их товарищей погибли или попали в руки мятежников, жег стыдом их сердца.

Сыны графства Ориндж с энтузиазмом откликнулись на призыв Линкольна о наборе в войска, чтобы пополнить ряды армии, обескровленной на Виргинском полуострове. Они отправились с вокзала в Гошене под крики и слезы родных, которых они покидали. У многих оранжевые ленточки были продернуты в петли рубах как памятные знаки. Сверху на кепи у них были синие ромбы — отличительный знак 3-й дивизии 3-го армейского корпуса. И хотя 3-я дивизия не так давно была расформирована, а 124-й полк был присоединен ко 2-й дивизии генерал-майора Дэвида Бирни, "Ориндж Блоссомс" (букв. "Цветы апельсинового дерева". — Прим. пер.) оставили синие ромбы как напоминание о бойне под Чанселорсвиллем. Другие полки из их бригады, которыми командовал генерал Хобарт Уорд (мускулистый любитель крепких напитков), носили красные ромбы, и они следили за тем, чтобы "Ориндж Блоссомс" оказались достойными чести служить в дивизии, обессмертившей себя благодаря лихому и бесстрашному однорукому генералу Филу Карни.

Больше всех не терпелось продемонстрировать храбрость и отвагу 124-го Нью-Йоркского полка полковнику Августу Ван Хорн Эллису. Он был из хорошей семьи, получил образование в Колумбийском колледже города Нью-Йорка. Эллис забыл свое благородное происхождение и оставил карьеру юриста, отправившись искать удачи во времена калифорнийской золотой лихорадки. ("Золотая лихорадка" в Калифорнии 1848–1849 гг. — Прим. ред.) В течение десяти предвоенных лет этот худощавый и сильный человек был агентом по недвижимости, лесорубом, капитаном клиппера и ловцом жемчуга. Одним из его последних занятий перед возвращением в Нью-Йорк была служба капитаном на гавайском флоте. Ван Хорн Эллис был настоящим искателем приключений, и его богатый жизненный опыт помог ему выработать железную волю и научил руководить людьми.

Нарезные орудия капитана Смита оглушительно били с вершины хребта через головы солдат 124-го Нью-Йоркского полка, а леденящие кровь крики мятежников раздавались все ближе и ближе к позициям полковника Эллиса. Когда солдаты прославленной Техасской бригады двинулись вперед через треугольное поле, Эллис скомандовал, и ньюйоркцы дали смертельный залп по линиям 1-го Техасского полка, находившимся на расстоянии 200 футов от них. Ряды конфедератов дрогнули, но продолжали двигаться вперед, теряя товарищей и отвечая неприятелю огнем.



Увидев, что боевые порядки мятежников покачнулись, молодой майор Джеймс Кромвель подошел к полковнику Эллису, который стоял рядом с начальником отделения адъютантской службы полка Генри Рамсделлом, и начал убеждать своего командира начать контрнаступление. Дважды полковник отвечал отказом, но в конце концов уступил просьбам своих подчиненных и приказал привести их лошадей, чтобы они лично возглавили наступление. Капитан Уильямс Силлиман начал убеждать Кромвеля не садиться верхом, чтобы не стать легкой мишенью, на что майор ответил: "Сегодня мы должны быть на виду".

Так как южане подошли на расстояние 50 футов от линии юнионистов, горнист Мозес Росс дал сигнал к атаке, и "Ориндж Блоссомс" с бешеными криками бросились вниз по склону навстречу мятежникам. Линия южан дрогнула, но к ним подошло подкрепление, и ньюйоркцы были отброшены назад. Когда Кромвель, размахивая саблей, призывал своих людей к атаке, пуля пробила ему сердце, и майор упал бездыханным.

Увидев, что его молодой офицер пал в этом хаосе, полковник Эллис пришпорил свою лошадь и закричал: "О, Бог мой! Ребята, ваш майор ранен, спасите его!" Янки пробились под градом свистящих пуль назад к упавшему офицеру. В дыму и пламени боя Эллис выпрямился на стременах своего боевого коня, поднял саблю и начал выкрикивать команды. Его голос сорвался на полуслове, когда пуля попала ему прямо в голову.


Тридцатишестилетний полковник А. Ван Хорн Эллис, командир 124-го Нью-Йоркского полка, испробовал много ярких и необычных профессий, в том числе золотоискателя и капитана корабля. Будучи другом гавайского короля Камехамеха IV, он получил предложение возглавить командование гавайским флотом, но отказался, когда стало ясно, что не будет достаточного финансирования. Эллис принял командование "Ориндж Блоссомс" после службы в 71-м Нью-Йоркском полку, с которым он сражался в первой битве у Булл- Рана. "Полковник Эллис был холодным человеком, грубым и амбициозным, который часто огорчал нас своими ужасными вспышками богохульства, — вспоминал капитан Чарльз Вигант. — Но он был солдатом до мозга костей". Эллис был смуглым, высоким (шести футов росту), и его внешний вид производил сильное впечатление. Вигант отмечал: "Он был стройный как струна и такой прямой, что казалось, отклоняется назад".


Оттащив тела своих офицеров в тыл, "Ориндж Блоссомс" положили трупы на огромный валун и продолжили бой. Они были храбры, но даже их смелость не могла остановить людей Худа. Медленно, с неохотой бойцы из бригады Уорда отступали с высоты у "Берлоги дьявола", а бой откатывался дальше, к долине у Плам-Рана и скалистым склонам Литтл Раунд Топ.

Техасская бригада

Крепкие, надежные и бывалые солдаты — парни из Техасской бригады были лучшими ударными войсками в армии Северной Виргинии. У Гейнс-Милл, во второй битве у Манассаса, у Антитама они находились в первых рядах атакующих, бросаясь в гущу артиллерийского огня, и, свирепо сражаясь, пробивали себе путь через порядки янки.

Под Геттисбергом Техасской бригадой командовал бригадный генерал Джером Б. Робертсон, а их предыдущий командир, Джон Белл Худ, годом раньше возглавил дивизию. Бригада играла заметную роль в битве у "Берлоги дьявола" и на гористых склонах Литтл Раунд Топ; 597 человек из Техасской бригады погибли, были ранены или пропали без вести.

Солдаты четырех полков Техасской бригады выглядели под Геттисбергом так, как изображены на этой иллюстрации (слева направо): солдат 1-го Техасского полка (многие солдаты которого сняли мундиры во время битвы у "Берлоги дьявола") с ружьем 69-го калибра; унтер-офицер 5-го Техасского полка, вооруженный карабином "энфилд" с саблеобразным штыком; солдат 4-го Техасского полка в кепи с просмоленным верхом; музыкант из оркестра 3-го Арканзасского полка.


20-й пехотный полк Джорджии



Солдат 20-го пехотного полка Джорджии марширует навстречу судьбе, которая ждет его в самом большом сражении этой войны. 20-й пехотный полк Джорджии, входивший в состав бригады, которой командовал бригадный генерал Генри Л. Беннинг, участвовал в атаке на "Берлогу дьявола". Там полк сражался со 124-м Нью-Йоркским полком и помог захватить несколько орудий нью-йоркской батареи Смита.

"Не отдавать ни дюйма!"

Литтл Раунд Топ, Геттисберг, 2 июля

Битва под Геттисбергом, более чем какое-либо другое сражение Гражданской войны, требовала от офицеров немедленных и решительных действий. Когда такие крупные армии сражались на столь широком фронте, Роберт Э. Ли и Джордж Мид не могли осуществлять личный контроль над подразделениями своих армий. Ситуация была сложной и постоянно меняющейся, и ни один из командующих не мог быть полностью в курсе того, что происходило на уровне полка, бригады или даже корпуса. Хотя некоторые из подчиненных не смогли достойно выполнить возложенную на них задачу, многие другие оказались вполне компетентными, особенно командиры в рядах Потомакской армии, офицеры которой решали сложные задачи сражения, что в конечном итоге и определило победу Союза.

Одним из таких офицеров был полковник Стронг Винсент, командир 3-й бригады 1-й дивизии 5-го корпуса. Уроженец графства Эри (штат Пенсильвания), Винсент в 1859 году закончил Гарвардский университет и оказывал горячую поддержку президентской кампании Линкольна. Когда разразилась война, он занимался юридической практикой в Эри. После короткого периода службы в должности рядового в милиционном подразделении Винсент помог рекрутировать и обучить 83-й Пенсильванский волонтерский полк и был назначен подполковником. Всем сердцем преданный Союзу, Винсент писал своей молодой жене Элизабет: "Если я останусь в живых, мы вместе будем радоваться успеху дела нашей страны. Если я паду в бою, помни, что ты принесла мужа в жертву ради успеха самого правого дела, из-за которого когда-либо становились вдовами".

К лету 1863 года Стронг Винсент благодаря твердости своего характера и способностям получил повышение: стал полковником и начал командовать бригадой. Когда его полки, совершившие трудный переход, прибыли в Геттисберг вместе с 5-м корпусом генерал-майора Джорджа Сайкса, четыре ослабленных полка насчитывали всего лишь 13 сотен офицеров и солдат.


Крепкий физически и одаренный острым умом, полковник Стронг Винсент обладал огромным чувством долга, которое заставляло его отбросить романтические понятия о рыцарстве. Для него война против Конфедерации была войной не на жизнь, а на смерть. "Мы должны сражаться более жестоко, иначе мы будем становиться в тупик на каждом шагу, — писал он о противниках-южанах. — Жизнь солдата и даже жизнь женщины и ребенка на всем Юге не имеет никакой ценности, когда на весах лежит целостность Союза".


Днем 2 июля началось массированное наступление сил конфедератов, возглавляемых генералом Джеймсом Лонгстритом, 5-й корпус получил приказ поддержать незащищенные позиции 3-го корпуса генерала Даниэля Сиклса, находящиеся на пути продвижения мятежников. Стронг Винсент находился во главе своей бригады, расположившейся на нижних подступах к Семетри-Ридж, когда прискакал штабной офицер, искавший командира дивизии бригадного генерала Джеймса Барнса. "Каковы указания? — спросил Винсент. — Что я должен делать?"

"Генерал Сайкс поручил мне передать приказ генералу Барнсу послать одну из его бригад занять вон тот холм", — ответил курьер, указав на скалистую возвышенность, которая носила название Литтл Раунд Топ. "Я под свою ответственность отправлюсь туда со своей бригадой", — заявил Винсент. Его бригада начала продвижение к важному холму, а Винсент и знаменосец подразделения Оливер Уилкокс Нортон поскакали впереди.

Литтл Раунд Топ представлял собой очень важную стратегическую высоту, которая располагалась в южной части федеральных позиций, и с нее могла простреливаться большая часть укреплений янки, в том числе и тактически важный Семетри-Ридж. Во время осмотра позиций союзных сил бригадный генерал Кембл Уоррен, главный инженер Мида, был изумлен, когда обнаружил, что Литтл Раунд Топ не занят, там располагалась лишь горстка сигнальщиков. Осознавая, что наступление неприятеля неизбежно, Уоррен послал своих штабных офицеров поторопить войска занять холм, прежде чем это сделают конфедераты. К счастью для Союза, Стронг Винсент незамедлительно принял меры.



Под орудийным огнем конфедератов Винсент и рядовой Нортон были вынуждены спешиться, когда они искали подходящий путь к высоте. Ко времени подхода четырех полков полковник определил позицию, на которой его бригада должна была занять высоту в том месте, которое, как он полагал, могло явиться наиболее вероятным маршрутом продвижения врага, — сравнительно плоский уступ, позволяющий держать под контролем южные подходы к Литтл Раунд Топ.

Винсент расположил 20-й полк штата Мэн, которым командовал бывший профессор колледжа Джошуа Лоуренс Чемберлен, на левом фланге и направил силы 83-го Пенсильванского, 44-го Нью-Йоркского и 16-го Мичиганского полков на правый фланг. Они подходили медленно. В то время как усиливающийся рев битвы свидетельствовал о том, что конфедераты начали массированное наступление, солдаты в серых мундирах из дивизии генерала Джона Белла Худа быстро продвигались к Литтл Раунд Топ, тесня стрелков Винсента. 4-й Алабамский и 5-й Техасский полки ударили по правому флангу Винсента, а 15-й и 47-й Алабамские полки атаковали уязвимый левый фланг, где оборонялся 20-й полк штата Мэн под командованием Джошуа Чемберлена.

Используя любое укрытие на заваленном валунами склоне Литтл Раунд Топ, солдаты Винсента открыли яростную стрельбу по нападающим; атака шла за атакой. Винсент поднялся на возвышение возле правого фланга и, размахивая кнутом (своего коня и свою саблю он оставил позади холма), начал криками подбадривать солдат.

Когда 48-й Алабамский полк, участвовавший в успешной атаке на "Берлогу дьявола", продвинулся вперед, чтобы присоединиться к атаке на правый фланг Винсента, 16-й Мичиганский полк, который принял на себя основной удар, начал отступать со своих тактически важных позиций. Полковник Винсент рванулся туда, где возникла угроза, размахивая кнутом и крича: "Не отдавать ни дюйма! Ни шагу назад!" В этот момент пуля попала ему в пах, и Винсент забился в агонии.

Шансы южан на победу были утеряны, когда 140-й Нью-Йоркский полк, которым командовал отважный полковник Патрик О’ Рорк, прибыл для поддержки правого фланга бригады Винсента, где сложилась угрожающая ситуация. Люди О’ Рорка являлись авангардом бригады генерала Стефана Уида, которого встревожила ситуация на Литтл Раунд Топ, и он, как и ранее Винсент, поспешил на место боя. Полковник О’Рорк был убит, но его нью-йоркцы удержали высоту.

Винсент отчаянно цеплялся за жизнь, не желая оставлять вдовой свою жену, которая была на седьмом месяце беременности, но в то же время понимал, что его рана смертельна. 3 июля его повысили до бригадного генерала, но маловероятно, что известие о повышении успело дойти до него, так как 7 июля он скончался.

Львы Раунд Топ

Геттисберг, 2 июля

Никакой офицер армии Союза при Геттисберге не был более уважаем, чем полковник Джошуа Лоуренс Чемберлен, и не было более прославленного полка, чем его 20-й полк штата Мэн. В битве за высоту Литтл Раунд Топ тридцатичетырехлетний профессор Боудуанского колледжа показал себя в бою харизматическим и непревзойденным лидером.

Когда Стронг Винсент привел свои четыре полка на стратегически важную высоту, 20-й полк штата Мэн поднялся беглым шагом по склонам холма и занял позиции на левом фланге бригады. Полковник Чемберлен получил строгий приказ Винсента: "Вы размещаетесь здесь, на левом фланге союзных сил. Вы должны удержать эти позиции во что бы то ни стало!" (Если бы 20-му Мэнскому не удалось удержать Литтл Раунд Топ, мятежники получили бы возможность обойти фланг юнионистской армии и ударить в тыл. Учитывая весьма средние полководческие способности Мида, помноженные на боязнь ответственности и близость Вашингтона, легко предположить, что он стал бы немедленно отступать. Напротив, полководческий талант Ли помог бы превратить это отступление в бегство и разгром северян. Очередное поражение поставило бы Линкольна перед необходимостью заключить постыдный мир, сторонников которого и без этого было много на Севере. Это означало бы крах идеи единого Союза. — Прим. ред.)



Готовясь к созданию второго варианта картины., изображающей сражение 20-го полка штата Мэн у Литтл Раунд Топ, Дон Трояни учел mom факт, что прежний рельеф был изменен нивелировкой и строительством дорог во время создания Геттисбергского парка "Поле боя". Более того, картина Трояни базируется на материалах недавнего исследования историка Уильяма Б. Стайпла, которые противоречат традиционному взгляду на атаку Чемберлена как на тщательно спланированное наступление. На самом дезе это была отчаянная спонтанная реакция, в значительной степени ускоренная смелостью молодого лейтенанта Холмана Манера, командира роты знаменосцев, фигура которого занимает одно из центральных мест на картине.

Детали обмундирования и снаряжения противников выверялись архивными исследованиями — около одной трети полка имели ружья "спрингфилд", другие — "энфилд". Остатки знамени 20-го полка штата Мэн, хранящиеся в Музее штата, были развернуты, чтобы можно было уточнить его дизайн и рисунок.


Чемберлен развернул свои 358 человек на скалистом лесистом уступе справа цепью и отправил 50 бойцов роты В капитана Вальтера Дж. Моррилла на левый фланг, на соединение с отрядом 2-го снайперского полка США, за каменную стену, туда, откуда они могли вести огонь по правому флангу мятежников. "Вокруг разлетались осколки артиллерийских снарядов и обломки расщепленных деревьев, — вспоминал Теодор Герриш из роты Н, — но наши парни держались так хладнокровно и решительно, словно были построены на парадном плацу".

Солдатам Мэна не пришлось долго ждать. С гребня Биг Раунд Топ, вниз к седловине между более высоким холмом и Литтл Раунд Топ, продвигался полковник Уильям К. Оутс со своим 15-м Алабамским полком. 47-й Алабамский полк был непосредственно слева от Оутса, а 4-й Алабамский еще левее и западнее. Чемберлен дал команду открыть огонь. "Наш полк был окутан огнем и дымом, — писал позднее Теодор Герриш. — Как быстро вытаскивались патроны из патронных сумок и запихивались в дымящиеся стволы ружей! Как лязгали и звенели металлические шомполы в разогретых стволах! Как потемнели от пороха лица и руки солдат!"

Когда его люди поддерживали беспрерывный огонь по нападавшему противнику, Чемберлен заметил, что новые силы конфедератов совершают маневр, приближаясь к его левому флангу и тылу. Для прикрытия опасного направления он растянул фронт полка и отвел левое крыло, которым командовал капитан Эллис Спир, таким образом, чтобы оно находилось под прямым углом к правому крылу пяти рот капитана Атертона Кларка. Снова и снова приближались конфедераты, получали отпор, группировались и вновь наступали.

Когда бой бушевал по фронту бригады Винсента, 47-й Алабамский полк оказался под перекрестным огнем, который скосил людей "как траву". Полковник Оутс повел свой 15-й Алабамский полк в бешеную атаку на 20-й полк штата Мэн, но его ряды дрогнули под огнем, "таким разрушительным, что мои порядки заколебались, подобно тому, как шатается человек, идущий против сильного ветра". Неустрашимый Оутс вновь повел своих людей в атаку.

"Две линии сошлись, разорвались и перемешались в страшном ударе, — вспоминал позднее Чемберлен. — Ружейная пальба сменилась рукопашной схваткой". В этой тесноте линии разрушились, превратившись в хаотичную свалку, ее Чемберлен описывал как "дикий водоворот и вихрь стреляющих и падающих солдат. Иногда я видел вокруг себя больше солдат неприятеля, чем своих людей; образующиеся просветы раздвигались, проглатывали людей и закрывались снова с огромной конвульсивной энергией; группы дюжих парней, прорубавших себе путь через нас, исчезали, как будто их проглатывали". В этой бойне было забыто все, кроме чувства долга. Когда в порядках полковника образовалась брешь, тот, не колеблясь, поставил своего младшего брата, адъютанта Тома Чемберлена, прикрыть ее, и противник вновь отступил.


Джошуа Лоуренс Чемберлен, которого мы видим здесь в униформе 20-го Мэнского полка, использовав свои блестящие интеллектуальные способности, развил в себе все лучшие качества солдата-гражданина. Пройдя путь от профессора Боудуанского колледжа до генерал- майора, отмеченного шрамами и орденами, Чамберлен никогда не оставлял своего трогательного идеализма, который обусловил его преданность Союзу. Его храбрость и мастерство, проявленные у Литтл Раунд Топ, принесли ему орден Почета Конгресса, но он никогда не забывал тех молодых людей, которые отдали свои жизни в отчаянной борьбе. "Они остались лежать там, — писал Чемберлен, — бок о бок; на их мужественных, обветренных лицах отпечатались их последние чувства: решимость, героическое самопожертвование и божественное примирение со смертью".


"Казалось невозможным отразить хотя бы еще один удар, — рассказывал полковник Чемберлен. — Половина моего левого крыла пала, а треть всего полка была убита или тяжело ранена и лежала позади нас". Знаменосец капрал Элиша Коан вспоминал: "Наши ряды таяли, как лед на солнце". Боеприпасы были почти на исходе, и полковник решился на отчаянный шаг — на контратаку, которая, как он надеялся, будет неожиданной для конфедератов и обеспечит победу.

В то время как Чемберлен оценивал ситуацию, двадцатидвухлетний лейтенант Холман С. Мелчер из роты F — роты знаменосцев 20-го полка Мэн — обратился к полковнику за разрешением возглавить вылазку, чтобы собрать раненых, лежавших на линии фронта. Чемберлен дал свое согласие, а мгновение спустя прокричал: "Штыки к бою!" Как описывал полковник, "этого слова оказалось достаточно. Оно как огонь пробежало по цепям от одного солдата к другому и переросло в крик". Те, кто не мог слышать приказа из-за шума и грохота боя, увидели, как их товарищи крепили смертельную сталь на дула своих ружей, и поспешили сделать то же самое, готовясь к последней атаке.

Вероятно, приняв команду Чемберлена за сигнал к началу вылазки за ранеными, лейтенант Мелчер выбежал на десять шагов перед позицией и, выхватив саблю, закричал: "Вперед! Вперед, парни!" Сержант-знаменосец Эндрю Тозьер ринулся за лейтенантом, за ним — знаменосцы и остатки роты, и, как описывал этот эпизод Теодор Герриш, "с криком, рвущимся из самой глубины измученного сердца, полк ринулся в атаку". Когда капитан Спир услышал крики "Вперед!" и увидел движущиеся в дыму знамена, он дал приказ своему левому крылу присоединиться к наступлению. 150 солдат, оставшихся от 20-го полка штата Мэн, начали пробиваться со штыками наперевес через ряды ошарашенных мятежников и прорвали линии неприятеля. (Чемберлен до войны был профессором Боудуанского колледжа, преподавал риторику и античную историю. Он, вероятно, вспомнил историческую атаку афинян Мильтиада на персов в битве при Марафоне в 490 г. до н. э. Тогда греки ускоренным шагом с вершины холма атаковали персов, запыхавшихся и с трудом карабкающихся вверх, и одержали полную победу. Помимо этого, Чемберлен приказал своему левому флангу атаковать чуть позднее центр и двигаться по диагонали. "Как закрывающаяся дверь", — так описал этот маневр сам Чемберлен. В результате горсть солдат 20-го Мэнского смогла не только удержать важнейшую позицию, но и смелой контратакой одержать победу над врагом, имевшим огромное численное превосходство. Достаточно сказать, что в плен попали до 400 южан — более чем в два раза больше, чем было атакующих! — Прим. ред.)

Двигаясь вниз по склону вместе со своими солдатами, Джошуа Чемберлен столкнулся лицом к лицу с офицером конфедератов, "бешено несущимся, с саблей в одной руке и с большим морским револьвером в другой". Южанин выстрелил, но промахнулся. Чемберлен приставил саблю к горлу офицера, и мятежник сдал свое оружие бесстрашному командиру-янки.

Наконец южане выдохлись, и алабамцы полковника Оутса уже не смогли сдержать внезапную контратаку 20-го Мэнского полка. Конфедераты начали отступать, и тут по ним открыла огонь рота G капитана Моррилла. "Одного убили выстрелом в лицо, другой его товарищ получил пулю в спину, — вспоминал Оутс. — Некоторых поразили выстрелы одновременно с разных направлений… Земля была буквально покрыта телами убитых. Кругом были лужи крови". В конце концов, как признавался Оутс, "мы побежали, как стадо диких зверей".

После прорыва линии мятежников люди Чемберлена повернули направо. Было взято в плен около 400 конфедератов. Около 80 алабамцев бежали в восточном направлении, но в районе фермы Вайкерта были остановлены и взяты в плен, далеко в тылу союзных сил. Правый фланг у Литтл Раунд Топ был спасен, а вместе с ним и вся федеральная армия.

"Штыки к бою!"

Литтл Раунд Топ, Геттисберг, 2 июля



В ранней версии картины Дона Трояни "Львы Раунд Топ" полковник Джошуа Лоуренс Чемберлен ведет 20-й полк штата Мэн в отчаянную контратаку, которая помогла союзным войскам отстоять тактически важную высоту Литтл Раунд Топ. Очень ценными при создании картины оказались детали униформы и снаряжения Чемберлена, хранящиеся в Педжепскотском историческом обществе в Брансуике (штат Мэн). Они помогли сделать образ храброго командира исторически достоверным.

53-й пехотный полк Джорджии

Открывая бумажную гильзу — что требовало от солдат времен Гражданской войны иметь крепкие зубы, — рядовой 53-го пехотного полка штата Джорджия готовится зарядить свое гладкоствольное ружье 69-го калибра образца 1842 года (во время второго дня сражения под Геттисбергом). Джорджийцы входили в состав бригады генерала Поля Дж. Симмса дивизии Лафайетта Маклау. Во время боя за Роуз-Фарм, где шли основные бои во время наступления Лонгстрита на федеральный фланг и центр, они потеряли 87 человек. Генерал Симмс — брат знаменитого рейнджера Рафаэла Симмса — был смертельно ранен во время этого боя.

Униформа 53-го пехотного полка штата Джорджия выпускалась правительством конфедератов в Ричмонде и была типичной для многих южных частей под Геттисбергом. Из-за постоянных перебоев с поставками на куртках из грубой ткани чаще имелись деревянные, а не медные пуговицы, а наплечный ремень (а иногда и поясной ремень), на котором висели патронная сумка и другое снаряжение, чаще изготавливался из крашеного брезента, а не из кожи. Более того, архивные записи показывают, что только 80 процентов солдат Симмса имели фляги. Многие предметы снаряжения могли быть добыты только у пленных или убитых янки.

Несмотря на трудности южан со снабжением солдат боевых частей, какое-то единообразие в униформе поддерживалось, и типичный солдат Конфедерации был совсем не похож на легендарного "оборванца-мятежника".


Спасая знамя

Геттисберг, 2 июля

Как и многие другие командиры полков, прошедшие через два года изнуряющей беспощадной войны, которые участвовали в Геттисбергском сражении, Гаррисон X. Джеффордс из 4-го Мичиганского пехотного полка прошел путь от младшего офицера до полковника. Стройный темноволосый офицер, которому через месяц должно было исполниться двадцать девять лет, был выпускником юридической школы при Мичиганском университете, но оставил доходную практику в Декстере (штат Мичиган), чтобы откликнуться на призыв своей страны. Джеффордс, выжив в кровавой бойне Семидневной битвы и сражения при Фредериксберге, разделял гордость товарищей своим полком. Незадолго до получения им звания полковника 4-го Мичиганского полка подразделению вручили новый комплект знамен. Принимая знамя, Гаррисон Джеффордс "дал торжественное обещание хранить и защищать знамя". И эту клятву он сдержал под Геттисбергом.



Полковник Гаррисон X. Джеффордс 4-го Мичиганского полка был смертельно ранен ударом штыка, когда на пшеничном поле он пытался спасти полковое знамя.


Как и большинство частей 5-го корпуса, бригада полковника Якоба Б. Швейцера была призвана ликвидировать прорыв федерального фронта в результате массированного наступления Лонгстрита. Когда вал наступления конфедератов катился с юга на север, две южных бригады — джорджийцы генерала Джорджа Т. Андерсона и южнокаролинцы генерала Джозефа Б. Кершоу — сошлись на двадцатиакровом пшеничном поле у Роуз-Фарм. Войска 3-го федерального корпуса были вытеснены с поля, но мятежники, в свою очередь, вынуждены были отступить перед атакой дивизии генерала Джона Колдуэлла из 2-го корпуса. В то время три бригады Колдуэлла пробивались вперед, их правый фланг был открыт. Генерал попросил поддержки, и полковник 4-го Мичиганского полка Джеффордс с четырьмя сотнями бойцов вступил на истоптанное поле — "в водоворот смерти".

С мичиганцами на правом фланге бригада Швейцера начала пробиваться вперед, против южнокаролинцев Кершоу, но вскоре обнаружила зловещие признаки присутствия конфедератов на лесистой высоте справа в тылу. Огонь из этого сектора усиливался, и вскоре парни из Мичигана услышали звяканье котелков и фляжек, хруст веток под ногами, что свидетельствовало о приближении многочисленного войска, двигавшегося в их направлении. "Полковник, будь я проклят, — пробормотал ординарец Швейцера, — мы идем неверной дорогой".

Действительно, вся бригада мятежников — пять джорджийских полков во главе с бригадным генералом Уильямом Т. Уоффордом — двигалась к югу, чтобы соединиться с Кершоу и ударить по янки. Швейцер быстро передвинул 6-й Пенсильванский и 4-й Мичиганский полки (входившие во 2-ю бригаду), чтобы противостоять возникшей угрозе. Но к этому времени клещи врага уже смыкались: Андерсон возобновил наступление на левом фланге, а Кершоу и Уоффорд ударили по правому. "Они идут на 2-ю бригаду, — заметил штабной офицер. — Боюсь, что мы можем с ней распрощаться".

Порядки Швейцера отступили, и солдаты 4-го Мичиганского полка оказались окруженными солдатами в серых мундирах, которые, упоенные своей победой, издавали боевой клич мятежников. Линии полков превратились в кучки взбешенных людей. Полковник Джеффордс пытался вывести свои войска из ловушки, когда увидел, что знамя, которое он поклялся беречь и защищать, упало в пшеницу, накрыв убитого знаменосца.

Размахивая саблей, Джеффордс бросился спасать знамя, за ним последовала группа солдат и офицеров, которые вступили в рукопашную схватку с конфедератами. Полковник Джеффордс поразил ударом сабли мятежника, схватившего знамя, но в это же мгновение получил удар штыком в грудь. Он упал на колени.

Лейтенант Майкл Фриланд открыл огонь из револьвера по убийцам своего полковника, но получил ранения в руку и грудь и был свален на землю ударом приклада. За несколько суматошных мгновений кровавой схватки знамя было спасено, но Гаррисон Джеффордс и еще тридцать один мичиганец были убиты или умирали среди окровавленных стеблей пшеницы.

Остатки бригады Швейцера сумели собраться за каменной стеной на краю пшеничного поля, где союзные батареи били по наступавшим рядам мятежников. Мичиганцы вынесли умирающего полковника с поля боя вместе со знаменем, за которое он отдал свою жизнь. Но последние слова Джеффордса были не о знамени, он прошептал: "Мама, мама, мама!"

Атака Барксдейла

Геттисберг, 2 июля

К 6 часам вечера 2 июля непрерывно усиливающийся рев орудий ясно дал понять солдатам из бригады бригадного генерала Уильяма Барксдейла, что скоро им придется вступить в бой. С юга на север, бригада за бригадой, дивизия за дивизией, войска генерала Лонгстрита пробивались в направлении позиций янки, осуществляя серию маневров типа "вылазка — сокрушительный удар" — полномасштабное наступление еn echelon, которое, как надеялся Роберт Э. Ли, разобьет и отбросит Потомакскую армию южнее Геттисберга.

Пока Барксдейл ожидал приказа к началу атаки, батареи федеральной артиллерии поливали шрапнелью его томящиеся в ожидании колонны. Орудия янки и поддерживающая их пехота занимали позиции, расположенные выступающим углом по отношению к федеральным линиям, рядом с двумя персиковыми садами (один сад был уже старый, а второй недавно посаженный), которые росли вдоль Эммиттсбургской дороги. Персиковый сад расположился выступом как раз на линии удара Барксдейла, и он горел желанием взять его.




Одетый в типичном зуавском стиле — свободные со складками штаны, короткий жакет (зуавская куртка. — Прим. ред.) и синий кушак — этот солдат из 114-го Пенсильванского полка, "Зуав Коллиса", носил тюрбан, намотанный поверх фески с кисточкой. Сформированный изначально как рота под названием "Африканские зуавы", 114-й полк легко можно было отличить от других частей северных зуавов по синим обшлагам на их куртках. Имея достойный послужной список, 114-й Пенсильванский полк в конце 1863 года получил почетное назначение — осуществлять охрану штаба Потомакской армии. Их живописный наряд и готовность позировать сделали 114-й полк подразделением, которое наиболее часто фотографировали во время Гражданской войны.


Бывший конгрессмен от штата Миссисипи, Барксдейл, которому исполнился сорок один год, имел крепкое телосложение и громоподобный голос, и с ним нельзя было не считаться во время бурных дебатов в палате о праве Юга выйти из Союза. В те времена, когда дискуссии конгрессменов частенько переходили в потасовку, Барксдейл был известен как скандалист, и боевитость его натуры нашла естественное применение на поле боя. Его миссисипские полки прославились во время упорной обороны Фредериксберга в декабре 1862 года и мае 1863 года, а вскоре они получили возможность показать свою решимость и при наступлении.

Полки Барксдейла насчитывали пятнадцать сотен личного состава. На их левом фланге дислоцировались 18-й и 21-й полки штата Миссисипи, на правом фланге находился 21-й полк, а в центре позиций бригады стояли 13-й и 17-й Миссисипские полки. "Все они имели хорошее обмундирование и обувь, — отмечал подполковник Артур Фримантл, британский наблюдатель, сопровождавший армию Ли. — На многих ранцах все еще сохранились надписи — "Массачусетс", "Вермонт", "Нью-Джерси" и названия других полков, солдатам которых они изначально принадлежали". Эти ранцы, которые солдаты Барксдейла получили в июне, были конфискованы у пленных янки, взятых в плен во втором сражении у Манассаса и при Чанселорсвилле.

Наступление бригад Джозефа Кершоу и Поля Симмса уже шло полным ходом, когда наконец один из штабных офицеров командира дивизии Лафайетта Маклау передал миссисипцам приказ начать наступление. Сидя верхом на коне, Барксдейл обратился к своим солдатам: "Миссисипцы, стройся к атаке! Батальоны, вперед!" С пронзительными криками четыре полка мятежников поднялись, вышли из-под укрытия леса Питцерсвудс и двинулись по направлению к позициям неприятеля на Эммиттсбург-Роуд. Барксдейл скакал впереди, размахивая своей шляпой, а его седые волосы, окаймлявшие лысину, развевались на ветру.

Орудия лейтенанта Джона К. Баклина из батареи В 1-й Род-Айлендской легкой артиллерии продолжали вести огонь по солдатам Барксдейла, когда они прорвались через зону обстрела. Выступ персикового сада обороняло подразделение бригадного генерала Чарльза Грэма — часть 3-го корпуса, выдвинутая на эту оголенную позицию командующим корпусом Даниэлем Э. Сиклсом. Солдатам Грэма, держащим оборону, и так уже приходилось тяжело, когда возникла новая угроза. В то время как войска Барксдейла приблизились к ферме Шерфи и к амбару, находившемуся немного западнее Эммиттсбургской дороги, 114-й Пенсильванский полк получил приказ пересечь дорогу, чтобы встретить Барксдейла во всеоружии. Это был отчаянный маневр, но он был необходим, чтобы спасти от захвата потрепанную союзную артиллерию.

114-й Пенсильванский полк являлся зуавским подразделением — одной из нескольких частей в Потомакской армии, солдаты которых носили красные штаны, короткую куртку и феску с кисточкой — обмундирование, изготовленное по модели униформы французских зуавов. Созданный юристом из Филадельфии, ирландцем по происхождению, Чарльзом Коллисом, полк "Зуавы Коллиса" сражался при Геттисберге под командованием подполковника Фредерика Кавады, отец которого был кубинцем, а мать американкой. Немногим ранее во время боя Кавада потерял сознание от изнеможения и солнечного удара, и младшему полковому офицеру, двадцатитрехлетнему капитану Эдварду Р. Бауэну пришлось вести три сотни зуавов в гущу наступления Барксдейла.

Перебравшись через заборы, которыми была огорожена дорога, зуавы Бауэна перебежали через двор фермы Шерфи, построились в боевые порядки и начали в упор расстреливать наступающих миссисипцев. 68-й Пенсильванский полк, который подошел на поддержку левого фланга капитана Бауэна, вскоре был отброшен, и, когда Барксдейл лично повел в атаку 13-й и 17-й Миссисипские полки на центральные позиции зуавов, давление стало слишком сильным, чтобы его можно было выдержать.

Подгоняемые возгласами Барксдейла: "Вперед, парни! Вперед!", мятежники отбросили 114-й Пенсильванский полк назад к дороге, и орудия Баклина немедленно были взяты на передок и с бешеной скоростью увезены прочь с позиций. Зуавы были разбиты, а 18-й Миссисипский полк, находящийся на левом фланге Барксдейла, двинулся на 57-й и 105-й Пенсильванские полки, которые также начали отступать. Воодушевленная победой бригада Барксдейла разделилась на два крыла. Три полка пошли в северном направлении, тесня разбитые порядки янки к Эммиттсбургской дороге, а 21-й Миссисипский полк пробивался вперед через персиковый сад, круша части федералов.

Бой у дома Шерфи и у персикового сада был только началом эпического наступления Барксдейла. Еще предстояла долгая битва, во время которой сотни миссисипцев и их стойкий генерал падут. Но их доблесть останется в славной истории армии Северной Виргинии.

114-й пехотный полк волонтеров Пенсильвании

"Зуавы Коллиса"

Как многие зуавские части времен Гражданской войны, солдаты 114-го Пенсильванского полка носили униформу, весьма похожую на форму французских зуавов, только их штаны были менее свободными. Их штаны кирпично-красного цвета больше напоминали те, которые носили французские Chasseurs (фр. стрелки. — Прим. пер.) — легкая пехота.

Солдаты большинства зуавских полков носили тюрбаны, обернутые поверх фесок, и белые перчатки, которые надевали в торжественных случаях, как, например, при разводе караула или параде. Фотографии и рисунки свидетельствуют, что некоторые солдаты носили тюрбаны и во время боя. Поверх белых холщовых гамаш часто носились краги, которые назывались jambieres (фр. "наножники". — Прим. пер.).


Отступление с боем

Геттисберг, 2 июля

Вал массированного наступления Лонгстрита катился, круша на своем пути 3-й корпус Сиклса. Федеральные подразделения по всему фронту готовились отразить атаку. В это время миссисипцы Барксдейла прошли через персиковый сад и двинулись в восточном направлении, к подножию Семетри-Ридж. Тогда артиллеристы 9-й Массачусетской батареи капитана Джона Биглоу получили приказ прикрыть место прорыва огнем своих шести бронзовых гладкоствольных "наполеонов". Уроженцы "штата у залива" (Bay State — прозвище штата Массачусетс. — Прим. пер.) — 104 человека, офицеры и рядовые, — только недавно присоединились к артиллерийскому резерву Потомакской армии после года гарнизонной службы на оборонительных рубежах Вашингтона; но 2 июля 1863 года батарея Биглоу впишет волнующие страницы в историю артиллерии Гражданской войны.


Помимо ценных оригинальных материалов, Дон Трояни имел возможность пользоваться большим количеством детальных набросков, сделанных во время войны горнистом Чарльзом Ридом, которому его храбрость в сражении при Геттисберге принесла орден Почета.



Вскоре после 4 часов дня 9-я Массачусетская батарея вместе с другой батареей была отправлена с тыловых позиций на передовую, где вдоль Эммиттсбургской дороги усиливался бой. После небольшой задержки у фермы Абрахама Тростла шесть "наполеонов" выдвинулись вперед, к Уитфилд-Роуд, к востоку от персикового сада. Здесь орудия были сняты с передков и вступили в бой вместе с другими федеральными батареями, которые вели огонь по наступающим войскам Лонгстрита.

Когда атака Барксдейла прорвала оборону федеральной пехоты у персикового сада, артиллерия Биглоу продолжала вести огонь, до тех пор пока их бригадный командир, подполковник Фриман Макгилвери, не приказал капитану оставить позиции, чтобы избежать захвата батареи. Но выполнить приказ было нелегко. Цепь стрелков из южнокаролинской бригады Кершоу приближалась с юга, а линии 21-го Миссисипского полка Барксдейла — с запада. Чтобы не прекращать ведения огня, Биглоу приказал "отступать в стиле обозных повозок". Длинные веревки прикрепили к лафетам пушек, и в то время как лошади тащили орудия в тыл, расчеты могли заряжать и стрелять. Отдача бросала орудия назад, а закопченные артиллеристы вихрем носились, заряжая и стреляя.

Под огнем стрелков Кершоу массачусетские артиллеристы смогли преодолеть около 400 ярдов, непрерывно ведя огонь, пока не достигли гористого края пастбища Тростла, наискосок от фермы и амбара. Сумев в безвыходном положении задержать конфедератов, Биглоу приказал поставить орудия на перед и увезти. Но в этот момент к ним вновь прискакал подполковник Макгилвери и приказал капитану не оставлять позиций: "Удержите позиции любой ценой и, если потребуется, пожертвуйте батареей". Пехоты рядом не было, и 9-я Массачусетская батарея была единственной федеральной преградой на пути конфедератов к Семетри-Ридж.


На этой фотографии, подаренной капитаном Биглоу своему боевому товарищу, мы видим в центре памятник, поставленный на месте первой позиции 9-й Массачусетской батареи на Уитфилд-Роуд. На ферме Тростла, виднеющейся на заднем плане, солдаты батареи Биглоу, оставшиеся в живых, соорудили второй монумент (фото в нижнем правом углу) на месте своего последнего оборонительного рубежа.


Эта подставка и футляр для маятника использовались артиллеристами для точной наводки. С грузом внизу, устанавливаемый на кардановом подвесе, маятник всегда висел перпендикулярно к земле, позволяя таким образом делать поправку на неровную поверхность местности, которая затрудняла установку прицела.


Когда войска мятежников приблизились, орудия Биглоу были оттеснены назад, в угол пастбища, огороженного каменными стенами, с единственным проходом, выходившим на тропинку у фермы Тростла. Орудия были развернуты полукругом, боеприпасы свалены рядом с пушками, и отчаянный бой был продолжен. Расчеты двух орудий второго лейтенанта Ричарда С. Милтона начали бить картечью, в то время как расчеты первого лейтенанта Кристофера Эриксона и второго лейтенанта Александра X. Уайтейкера приготовились встретить боевые порядки неприятеля, приближающиеся под прикрытием холма, находящегося на расстоянии 50 ярдов от их позиций. Это были солдаты-конфедераты 21-го Миссисипского полка полковника Бенджамина Дж. Хамфри. Как только ряды в серых мундирах поднялись на вершину, четыре "наполеона" перешли со стрельбы ядрами на огонь картечью.

Миссисипцы бросились в атаку, и Эриксон с Уайтейкером приказали своим артиллеристам вести огонь двойными зарядами картечи. "Враги толпились у самых жерл пушек, — вспоминал Биглоу, — но они были отброшены". "Орущие, как дьяволы" конфедераты наносили все новые удары по артиллеристам, а большая часть из 88 лошадей батареи была далеко внизу. Биглоу крикнул лейтенанту Милтону, чтобы тот вытащил свой расчет из простреливаемого со всех сторон мешка, пробил дыру в стене и спасался. Когда два орудия направились в тыл, 21-й Миссисипский полк перестроился и вихрем налетел на четыре оставшихся орудия.

Лейтенант Эриксон, двадцативосьмилетний норвежец, имел в своем распоряжении так мало людей для обслуживания орудий, что его расчет был практически выведен из боя. Раненый Эриксон, у которого горлом шла кровь, пришпорил лошадь и поскакал к лейтенанту Уайтейкеру, но был выбит из седла шестью пулями и умер. Тогда миссисипцы ворвались на батарею.

Капитан Биглоу был ранен в бок и в руку выстрелами южнокаролинцев, которые продолжали двигаться вперед, когда расчет Милтона был выведен из боя. Горнист Чарльз Рид ранее попытался прикрыть своего командира от огня неприятеля, поставив свою лошадь между мятежниками и капитаном, но сейчас единственное, что он мог сделать, — это помочь раненому Биглоу спастись. Оставалось четыре картечных выстрела, и, когда капитан увидел, что конфедераты "взобрались на орудия и расстреливают канониров", он приказал: "Отступайте как можно быстрее, возвращайтесь к своим!"

Бросив орудия, остатки 9-й Массачусетской батареи кинулись врассыпную по направлению к Семетри-Ридж, где наспех созданные оборонительные линии артиллерии и пехоты поддержки сумели занять позицию благодаря тем 30 минутам, которые для них выиграла своей кровью мужественная батарея Биглоу. На ферме Тростла вокруг четырех оставленных орудий лежали вперемешку остатки сломанных лафетов, убитые лошади и мертвые артиллеристы — мрачное свидетельство героического сопротивления.

1-й пехотный полк волонтеров Миннесоты

Геттисберг, 2 июля

В сражении при Геттисберге было совершено множество актов самопожертвования. Солдаты обеих армий смогли преодолеть свой страх и проявили почти нечеловеческую храбрость в борьбе за идеалы, которые они ценили больше жизни. Под Геттисбергом не было более яркого примера необычайного героизма, чем героизм, проявленный во время наступления 1-го Миннесотского волонтерского пехотного полка ранним вечером 2 июля 1863 года.

Гордые участники самых кровопролитных сражений этой войны — первого сражения у Булл-Рана, Семидневной битвы и битвы при Антитаме — закаленные в боях уроженцы западного штата заслужили репутацию одного из лучших подразделений 2-го корпуса Хэнкока. Многие солдаты погибли от пуль или болезней, с тех пор как весной 1861 года 1-й Миннесотский полк вышел из Форт-Снеллинга. И когда полк выступил в изнурительный поход в Геттисберг, в его рядах насчитывалось менее четырехсот человек. Полковник, высокий тридцатитрехлетний Уильям Колвилл-младший, был ранее редактором газеты и прошел путь от капитана до командира полка. Во время марша Колвилл вызвал гнев полковника Чарльза Моргана — начальника штаба генерала Хэнкока — тем, что Колвилл разрешил солдатам переправиться через Монокаси-Ривер на бревнах и плотах, а не вброд, как было указано. По приказу Моргана командир бригады Уильям Харроу временно поместил Колвилла под арест.



К лету 1863 года Колвилл и его люди уже привыкли к таким сомнительным проявлениям военной дисциплины. Однако это было частью солдатской жизни, и не было подразделений с лучшей выправкой в Потомакской армии, чем части, которыми командовал Хэнкок Великолепный.

К 5 часам дня 2 июля фронт сражения неуклонно двигался по направлению к Семетри- Ридж, к 1-му Миннесотскому полку и 2-му корпусу. Части Хэнкока первоначально находились в резерве, поддерживая артиллерийские батареи, расположенные вдоль южных подходов к небольшой высоте. Но продвижение и последующий разгром 3-го корпуса Сиклса привели к тому, что войска Хэнкока оказались в вихре сражения. Чтобы остановить наступление Лонгстрита, 1-й Миннесотский полк Колвилла прибыл на позицию, которую ранее удерживала целая дивизия генерала Джона Колдуэлла. Ситуация усугублялась тем, что две Миннесотские роты были отозваны и в строю оставалось лишь 262 человека, которые должны были противостоять массам врага.

Хотя "наполеоны" лейтенанта Эвана Томаса — командира батареи С 4-го артиллерийского полка — вели шквальный огонь, конфедератская дивизия генерала Р. X. Андерсона неуклонно продвигалась вперед, разметав остатки 3-го корпуса. "Отставшие от своих частей солдаты бежали, в замешательстве бросаясь прямо на линию огня, — отмечал миннесотец Альфред Карпентер, — мы безуспешно пытались остановить их, но в конце концов отказались от своих попыток, полагая, что от них больше вреда, чем помощи".

Мятежники с алабамцами бригадного генерала Кадмуса М. Уилкокса во главе двигались вперед, пробираясь через поросшую кустарником низину высохшего ручья и направляясь к стратегической высоте Семетри-Ридж.

Генерал Хэнкок принял на себя командование обороной федеральных позиций, что он часто делал в этот полный кризисными моментами день. В сопровождении единственного адъютанта командующий войсками моментально оценил ситуацию. Позже он признался: "Я понял, что нам любым способом необходимо было выиграть пять минут, или мы потерпим поражение". Проезжая верхом вдоль позиций полковника Колвилла, Хэнкок воскликнул: "Бог мой! И это все люди, что у нас есть? Какой это полк?" Колвилл ответил: "Первый Миннесотский". Хэнкок указал на приближающиеся знамена конфедератов и выпалил: "Наступайте, полковник, и захватите эти знамена!" Колвилл отдал команду "Смирно!", затем приказал начать наступление. С ружьями наперевес, с примкнутыми штыками, немногочисленная шеренга, нацеленная на знамена, двинулась беглым шагом вниз по склону. Альфред Карпентер вспоминал: "Мои товарищи падали один за другим, но шеренга продолжала двигаться. Никто не обращал внимания на павших. У нас не было времени их оплакивать".

Когда редеющая шеренга приблизилась к поросшей лесом болотистой низине и к линиям мятежников, ведущих непрерывный огонь, Колвилл — спешившийся и лично возглавивший наступление — дал приказ остановиться и открыть огонь. Залпы с расстояния в тридцать ярдов уложили десятки вражеских солдат. Затем Колвилл дал команду "В атаку!" Вперед, сверкая сталью, бросились солдаты передней линии, и миннесотцы врезались в первую шеренгу Уилкокса, отбросив ее на двигавшиеся за ними ряды. "Никогда не видел большей жестокости ни с одной из сторон, — заявлял Колвилл, — резня была ужасной".

Во время смертельной схватки, завязавшейся среди кустарника и в лощине, Колвилл был дважды ранен, а его заместитель получил шесть ранений. Когда 47 человек, оставшихся в живых, медленно возвращались на исходные позиции, командовал ими капитан Натан Мессик. Они выиграли для Хэнкока и для Союза эти драгоценные пять минут, и за эти минуты две трети атаковавших заплатили своей кровью.

Земляки

Калпс-Хилл, Геттисберг, 3 июля

Когда летом 1863 года армия Северной Виргинии форсировала Потомак и вошла в Мэриленд, не было войска более ликующего и полного надежды на победу, чем четыре сотни солдат из 1-го Мэрилендского батальона. Их верность Югу превратила их в изгнанников: их родные оставались по ту сторону фронта, а их штат — под пятой "оккупантов-янки". Но 18 июня, форсировав Потомак вместе с войсками генерала Ричарда Юилла, сыны "штата старой границы" (название штата Мэриленд. — Прим. пер.) были вновь на родной земле.

Уроженцы штата Мэриленд были лучшими солдатами в армии Ли — хорошо обученные, хорошо экипированные и гордые своими боевыми успехами. После тяжелых сражений у Манассаса, в долине Шенандоа и Семидневной битвы их ряды поредели и их часть подлежала расформированию. Но в силу необходимости она была реорганизована в батальон из пяти рот. Правда, сейчас, в этот радостный триумфальный момент, все страдания были забыты.



Майор Уильям Голдсборо отмечал, что солдаты батальона "не могли сдержать своих чувств: у многих на глазах были слезы, а некоторые, казалось, потеряли голову от счастья". Квартирмейстер Джон Э. Хоуард свидетельствовал, что их обычно сдержанного командующего бригадного генерала Джорджа X. Стеварта "Мэрилендского" настолько переполняла радость, что он "перекувырнулся семнадцать раз, затем простоял пять минут на голове, насвистывая при этом: "Мэриленд, мой Мэриленд".

Вместе с частями Юилла уроженцы Мэриленда продвинулись в Пенсильванию, к северу от Карлайла, стояли на позициях в Харрисбурге, угрожая столице, но затем разгорающийся бой под Геттисбергом потребовал их присутствия южнее. Совершив трудный переход, они после тяжелого боя заняли позиции под Калпс-Хилл, на левом фланге конфедератов. Вечером 2 июля Юилл предпринял запоздалые и тщетные попытки наступления на укрепленные позиции янки на Калпс-Хилл, в котором приняли участие и мэрилендцы, в том числе командующий батальоном подполковник Джеймс Р. Герберт. Так как Герберт был ранен, майор Голдсборо принял командование батальоном и приготовился к наступлению.

Утром 3 июля генерал-майор Эдвард Джонсон со своей дивизией совершил еще одну атаку на Калпс-Хилл. Дважды нападающие были отброшены, понеся тяжелые потери, но Джонсон был решительно настроен предпринять еще одну попытку, на этот раз ведя наступление по южному склону поросшего лесом холма. Когда бригада генерала Стеварта с мэрилендцами на правом фланге приготовилась к наступлению, двигаясь через просеку (под названием Пардис-Филд), майор Голдсборо сказал одному из штабных офицеров: "Это чистое убийство — посылать парней в эту мясорубку". Поставив старшего капитана Уильяма X. Мюррея командовать правым крылом, Голдсборо взял на себя левое. Когда майор проходил перед строем, он видел мрачные решительные лица своих солдат. "Это был страшный момент, — вспоминал Голдсборо, — последние мгновения перед атакой, которая отправит многих из них в вечность".

В 10 часов утра бригада Стеварта двинулась вперед, ее поддерживали северные каролинцы генерала Джуниуса Даниэля. Перебравшись через каменную ограду, они почти вышли на открытое пространство Пардис-Филд, когда боевые порядки янки разразились бешеным огнем и люди начали падать десятками. С ружьями наперевес, возглавляемые самим генералом Стевартом, парни из Мэриленда продолжали наступать, с презрением обходя виргинцев из 37-го полка, которые падали ничком и отказывались двигаться вперед.

Небольшой отряд земляков продвигался, смыкая и выравнивая ряды, и, практически перейдя на бег, приблизился к брустверу северян. Капитан Мюррей был убит, майор Голдсборо ранен, и даже талисман батальона — маленькая дворняжка была ранена в ходе наступления. Генерал федералов Томас К. Кейн вспоминал: "Она лежала, вся прошитая пулями, и лизала чью-то мертвую руку".

Рядовой Дэвид Р. Говард быстро двигался по направлению к брустверу федералов, когда, оглядевшись, он увидел страшную картину. Дэвид вспоминал: "Зрелище, которое предстало перед моими глазами, было трудно вынести. Мне показалось, что вся моя рота была уничтожена". Мгновение спустя пуля янки попала ему в ногу, и он упал на землю.

Под командованием капитана Джона У. Торша остатки 1-го Мэрилендского батальона вернулись под укрытие деревьев и оценили свои потери. Со слезами на глазах генерал Стеварт восклицал: "Бедные мои ребята! Бедные мои ребята!"

Отступление не остановило бойню. "Тяжело это говорить, — вспоминал рядовой Дэвид Говард, — но я убежден, что федералы намеренно расстреливали нас, когда мы лежали на поле, абсолютно беспомощные". Слыша стоны умирающих товарищей и свист пуль, Говард вытянулся, сложил руки на груди и "стал ждать, когда наступит его черед". Другой мэрилендец перезарядил свое ружье, приставил оружие к голове и крикнул ошарашенным янки: "Лучше я умру, чем сдамся в плен!" Затем он нажал на спусковой крючок шомполом.

Потери 1-го Мэрилендского батальона составили почти 50 процентов: 56 убитых, 118 раненых, 15 пропавших без вести.

1-й и 2-й пехотные батальоны Мэриленда Конфедеративных Штатов Америки (C.S.A.)

Хотя их обмундирование часто бывало таким же грязным и изношенным, как у солдат других частей армии Северной Виргинии, которые совершали тяжелые переходы и страдали от недостаточного снабжения, тем не менее солдаты 1-го, затем 2-го Мэрилендского батальона, позднее известного как 2-я Мэрилендская пехота, отличались особым вниманием к своему внешнему виду и хорошей солдатской выправкой. Один нью-йоркский зуав, который наблюдал группу пленных конфедератов, захваченных во время битвы при Антитаме, отмечал, что уроженцы штата Мэриленд "в начале войны выделялись тем, что были единственными частями, носившими форму серого цвета, тогда как у других она была орехового цвета".

Репутации мэрилендцев как приверженцев единообразия в обмундировании способствовал тот факт, что они, в отличие от большинства солдат Конфедерации, кепи предпочитали фетровым шляпам с полями. "На них еще были остатки старой одежды, — рассказывал полковник- северянин Теодор Лиман о группе пленников из Мэриленда (в августе 1864 года), — включая кепи, у одних — серые, у других — синие". Мэрилендцам повезло в том, что у них были "спонсоры", которые поставляли им обмундирование из Северной Каролины и даже провозили его контрабандой через линию фронта янки.

Те, кто уцелел под Геттисбергом, прошли через кровопролитные сражения 1864 года в составе 2-го Мэрилендского пехотного батальона, а к осени их численность уменьшилась до одной сотни годных к службе. Попав в окружение 2 апреля 1865 года во время общего федерального наступления на Питерсберг, некоторые из них смогли вырваться и продолжить бой. Они были измучены, но не желали прекращать борьбу. К моменту капитуляции Ли из них уцелеют лишь 63 человека во главе с командиром — капитаном Джоном У. Торшем.


Наивысшая точка

Геттисберг, 3 июля

После двух дней тяжелейшего сражения вопрос об исходе битвы при Геттисберге как о судьбе разделенного Союза еще не был решен. Приняв решение о прорыве федерального фронта в районе Семетри-Ридж, Роберт Ли возложил эту сложную задачу на Старого боевого коня — генерала Джеймса Лонгстрита. Сомневаясь в целесообразности полномасштабного наступления на самый центр федеральных позиций (Лонгстрит до самого конца продолжал спорить с Ли, уговаривая его не начинать атаки, в успех которой не верил. Лонгстрит предлагал отступить и дать оборонительный бой, но Ли твердо решил идти напролом. "Нет, сэр, враг здесь, и я по нему ударю!" — сказал он. Лонгстрит не простил Ли это упрямство. В отличие от Каменной Стены Джексона Лонгстрит не был фанатиком Юга. После войны он вступил в республиканскую партию покойного Линкольна и стал послом США в Турции. Многие ветераны-мятежники считали Лонгстрита предателем. — Прим. ред.), Лонгстрит тем не менее подготовил для выполнения этой задачи дивизии Джеймса Петтигру, Исаака Тримбла и Джорджа Пикетта. Пехота выступит после массированного артобстрела, который, как надеялись конфедераты, нанесет неприятелю такой сильный ущерб, что янки будут уже не в состоянии противостоять мощной и безжалостной атаке южан. (Ли в свое время закончил Вест-Пойнт с блестящими оценками и стал впоследствии полковником самого престижного в армии США рода войск — инженерного корпуса. Он был превосходным знатоком военной истории и преклонялся перед гением Наполеона. По всей видимости, в сражении при Гетттисберге он уловил некое сходство с эпической битвой великого императора под Ваграмом 5–6 июля 1809 г. В решающий момент сражения Наполеон сосредоточил напротив центра австрийской армии гигантскую батарею в 104 орудия и под ее прикрытием сформировал колоссальную атакующую группу "колонну Макдональда". Артиллерия пробила бреши в рядах врага, а затем французы навалились на центр австрийских войск эрцгерцога Карла, который счел за благо отступить и признать свое поражение. Ли решил повторить этот прием, но… результат получился прямо противоположным. — Прим. ред.)



Почти два часа били мощные пушки, и под оглушительными залпами артиллерии конфедератов дрожала земля. Орудия Союза открыли ответный огонь, расщепляя деревья, под укрытием которых находились пехота мятежников, а также раненые, предчувствовавшие начало новой, еще более жестокой бойни.

Генерал-майор Джордж Пикетт, виргинские части которого прибыли на место действий последними из войск Лонгстрита, построил свои дивизии двумя линиями. Бригады под командованием бригадных генералов Ричарда Гарнетта и Джеймса Кемпера должны были идти в авангарде наступления, а пять полков бригадного генерала Льюиса Армистеда — наступать во втором эшелоне атакующей линии. Когда артиллерийский огонь начал слабеть, Пикетт дал команду построиться, солдаты вышли из-под укрытия леса и сформировали боевые порядки. (Многие простые солдаты южан в отличие от своего главнокомандующего предчувствовали, чем закончится эта атака. Когда виргинцы под прикрытием деревьев ждали сигнала к атаке, а артиллерия полковника Александера тщетно пыталась согнать янки с гряды, неожиданно через ряды пехоты пробежал заяц. Один солдат крикнул ему вслед: "Беги, заяц, беги! Будь я зайцем, бежал бы отсюда еще быстрее!" — Прим… ред.) Виргинцы выровняли ряды с парадной тщательностью, держа равнение на красные боевые знамена, находящиеся в центре каждого полка.

В 46 лет Льюис Армистед считался ветераном регулярной армии, который за время тяжелой довоенной службы на западном фронтире потерял двух жен. Он родился в Северной Каролине, вырос в Виргинии и стал продолжателем славных воинских традиций семьи: его дядя командовал фортом Мак-Генри и защищал национальный флаг во время британского наступления в войне 1812 года.

Армистед прошел вдоль выстроившихся линий, убеждая солдат сражаться за свои семьи и родной штат, затем повел виргинцев вперед. Вскоре артиллерия янки начала пробивать кровавые бреши в боевых порядках конфедератов, но уцелевшие смыкали ряды и продвигались вперед через пространство шириной в милю, которое отделяло их от невысокой каменной ограды и деревьев, где находились неприятельские позиции. Когда части Гарнетта и Кемпера пересекли прочную ограду вдоль Эммиттсбургской дороги и выстроились за кирпичным домом и деревянным амбаром фермы Кодори, они были встречены смертельными залпами 2-го корпуса союзных сил, которым командовал старый армейский друг Армистеда — генерал-майор Уинфилд Скотт Хэнкок.

Передовые бригады перед ними были разбиты, но Армистед продолжал вести солдат вперед, нацепив шляпу на кончик сабли и держа ее высоко, как маяк, на который нужно держать равнение. "Солдаты были заражены его запалом и энтузиазмом, — отмечал один из офицеров, — и они твердо решили следовать за своим командиром, пока вражеская пуля их не остановит". Армистед пробивался через толпу солдат, которые все же заколебались под убийственным огнем, раскрошившим выступающий угол каменной ограды. "Давайте, парни! — кричал он. — Задайте им! За мной!" И масса солдат в серых мундирах с воплями понеслась вперед.

Армистед перебрался через ограду и захватил разбитую и залитую кровью батарею А 4-го артиллерийского полка США. Федеральный офицер, командующий этими орудиями, лейтенант Алонсо Кушинг упал — его третья рана оказалась смертельной, а первый сержант Фредерик Фугер дал последний залп картечью буквально в лицо конфедератам, и уцелевшие артиллеристы стрелой помчались в тыл. Возник прорыв в обороне, и в эту брешь ринулись отважные воины Конфедерации. Они двигались по телам залитых кровью убитых и раненых. Знамена 14-го, 57-го и 53-го Виргинских полков были собраны вокруг бесстрашного Армистеда, и совсем рядом находились знамена 28-го и 56-го Виргинских полков. Десять раз падало одно из знамен, но вновь и вновь его поднимали и несли вперед.

Около 150 солдат последовали за генералом Армистедом и подполковником Роули Мартином из 53-го Виргинского полка. 71-й Пенсильванский полк не смог устоять перед их натиском.


Одна из редких фотографий Льюиса Армистеда, на которой он изображен в гражданском платье, датируется довоенными годами, когда он служил капитаном и затем бревет-майором (brevet major — исполняющий обязанности майора. — Прим, пер.) в 6-м пехотном полку США (in the 6th US Infantry. — Прим. пер.). Проявив отвагу во время Мексиканской войны, Армистед поступил в Вест-Пойнт, но вынужден был уйти оттуда в 1836 году из-за того, что разбил тарелку о голову своего однокурсника, будущего генерала конфедератской армии Джубала А. Эрли. Когда началась Гражданская война, Армистед служил в Калифорнии, где также находился его близкий друг, капитан Уинфилд Скотт Хэнкок. Два друга расстались, Армистед подарил Хэнкоку майорскую форму, а его жене Алжире — молитвенник, который он просил переслать своей семье в случае его смерти. Умирая от раны, Армистед вновь вспомнил о своем друге, который и сам был тяжело ранен во время наступления Пикетта. По словам капитана Генри Бингхама, адъютанта генерала Хэнкока, Армистед сказал: "Передайте генералу Хэнкоку, что, пока я жив, я буду сожалеть о том вреде и ущербе, который я причинил ему и всем вам". Некоторые расценивают эти слова как запоздалый отказ от дела Конфедерации.


Правый фланг 69-го Пенсильванского полка был сметен массой "серых", и южане продолжали двигаться вперед под перекрестным огнем, который вели остатки 69-го Пенсильванского полка слева от них и 72-го Пенсильванского полка — впереди.

В то время как бригадный генерал Александр Уэбб пытался удержать свою Филадельфийскую бригаду от отступления, подошли свежие силы федералов и поддержали сражающихся пенсильванцев по всей линии фронта.

Когда Льюис Армистед облокотился на одно из оставленных Кушингом орудий, он был сражен вражеским выстрелом. В течение нескольких минут все, кто следовал за генералом, были убиты или взяты в плен. "Знак высокой воды" (the high water mark) был пройден, и две трети людей Армистеда остались "в его кильватере". (Командовавший этой атакой, Джордж Пикетт так же, как и Лонгстрит, до конца жизни не простил Ли за бессмысленное уничтожение своих солдат в безнадежной атаке. Когда после отступления жалких остатков тринадцатитысячной массы пехоты мятежников от неприступной позиции северян Ли, опасавшийся контратаки, приказал удрученному Пикетту построить свою дивизию, тот ответил: "Генерал Ли, у меня больше нет никакой дивизии!" — Прим. ред.)

Обессиленный и истекающий кровью, Армистед подал масонский знак беды, на который откликнулись его собратья по ордену. К нему приблизился капитан северян Генри Бингхам, один из адъютантов генерала Хэнкока, и, хотя он сам был ранен в голову, сделал все, что было в его силах, чтобы поддержать раненого офицера. Торжествующие федеральные солдаты собрали упавшие знамена бригады Армистеда, а генерал, который пожертвовал всем ради безнадежного дела, был перенесен во временный полевой госпиталь и там два дня спустя скончался от полученных ран. (Северяне, издеваясь над мятежниками, кричали вслед бегущим виргинцам Пикетта: "Это вам за Фредериксберг!" Роли поменялись! — Прим. ред.)

"Задайте им, парни!"

Геттисберг, 3 июля

В кульминационный момент наступления генерал-майора Пикетта генерал Льюис Армистед со шляпой, водруженной на кончик сабли, и с возгласом "Задайте им, парни!" повел отряд стойких виргинцев через каменную стену. Армистед, рядом с которым находился подполковник Роули Мартин из 53-го Виргинского полка, пробился через обломки батареи Кушинга, где он и почти все его люди были или убиты, или взяты в плен.

Дон Трояни вспоминает, что его ранняя версия картины "Наивысшая точка" явилась "одной из самых трудных работ с точки зрения исторической достоверности. Изображение ограды, деревьев, заборов и других деталей на заднем плане представляло по меньшей мере трудновыполнимую задачу. Можно было скрыть все эти детали клубами дыма, но это явилось бы самым легким решением".

Исследования показали, что в то время ограда у склона Семетри-Ридж имела высоту от трех до пяти футов (от метра до полутора метров. — Прим. пер.), что на целых два фута (на полметра. — Прим. пер.) выше нынешней.


Рядовой 72-го пехотного полка волонтеров Пенсильвании

Зуавы-пожарные Бакстера

Созданный летом 1861 года полковником де Виттом Клинтоном Бакстером 72-й Пенсильванский полк укомплектовывался добровольцами из рядов Департамента пожарной службы Филадельфии. Их обмундирование представляло собой вариацию на популярную зуавскую тему. Зуавы-пожарные Бакстера достойно сражались на полуострове и во время битвы при Антитаме, где они понесли тяжелые потери в бою за Вествуд.

В июне 1863 года 72-й полк получил новое зуавское обмундирование, а месяц спустя он оказался в эпицентре сражения за Семетри-Ридж, во второй и третий день сражения при Геттисберге. Приданные Филадельфийской бригаде генерала Александра Уэбба, входившей в состав 2-го корпуса, зуавы-пожарные сыграли важную роль в обороне знаменитого "выступа". Хотя им не удалось моментально ответить контратакой на прорыв Армистеда, они мужественно сражались, потеряв 192 человека из 458.


Интересно отметить, что в рядах зуавов-пожарных Бакстера сражались отец и дядя комедийного актера У. К. Филдса. Дядя Филдса был убит 2 июля 1863 года и похоронен на Геттисбергском национальном кладбище. (Уильям Клод Филдс (1879–1946), американский комический киноактер. Снимался в амплуа мошенников. — Прим. пер.)


Первый сержант 13-го резервного полка Пенсильвании

13-й Пенсильванский резервный, известный также как 42-й Пенсильванский пехотный полк, был одним из нескольких подразделений военного времени, в которое отбирали солдат, имевших хорошие стрелковые навыки. Перенимая европейскую практику создания отрядов стрелков, или снайперов, филадельфийский юрист Томас Л. Кейн набрал закаленных и выносливых парней, которым на шляпы были прикреплены оленьи хвосты, что являлось отличительным знаком метких стрелков. Первоначально сформированные в два батальона, к сентябрю 1862 года закаленные солдаты были переформированы в полк и вооружены винтовками Шарпса образца 1859 года — оружием, которое соответствовало их статусу отборных стрелков.

Приданный 5-му корпусу Потомакской армии вместе с другими полками Пенсильванского резерва, полк "Оленьих хвостов" вступил в Геттисбергскую кампанию, насчитывая 349 человек. Их командир, двадцатитрехлетний полковник Чарльз Фредерик Тейлор, который ранее попал в плен, но был обменен, горел желанием продемонстрировать доблесть своего полка при защите их родного штата.

Начав наступление вместе с бригадой ранним вечером 2 июля, "Оленьи хвосты" вели смертельный бой в лесу рядом со знаменитым пшеничным полем. Бросившись вперед, чтобы приободрить своих людей, полковник Тейлор был сражен огнем мятежников, но полк продолжал удерживать позиции вплоть до наступления темноты. На следующий день 13-й полк двинулся в атаку, в результате которой было захвачено 200 пленных и знамя 15-го Джорджийского полка, что принесло орден Почета сержанту Джеймсу Томпсону и новую славу пенсильванским "Оленьим хвостам".


Офицер Конфедерации и его солдаты



Британский военный наблюдатель полковник Гарнет Уолсли отмечал у солдат-конфедератов наличие "явно выраженного осознания собственной силы", и в этом он видел заслугу их командиров. Даже федеральные офицеры, такие, например, как, подполковник Теодор Лиман, адъютант генерала Мида, отмечали присущее офицерам-южанам чувство собственного достоинства и "отличную выправку". "Они немного сдержанны и скрытны, в них нет ни грамма легкомыслия, — писал Лиман, — в общем, они очень серьезны, что им весьма идет".

Для Конфедерации это была борьба за само существование, поэтому неудивительно, что офицеры-южане обычно проявляли "серьезность" и строгость. А их воинский пыл и энтузиазм подкреплялись бесстрашием и героизмом парней, которых они вели на бой.

10-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка

"Национальные зуавы"



Одним из самых известных федеральных зуавских полков был 10-й Нью-Йоркский, созданный на основе довоенной организации, которая называлась "Национальные зуавы". 10-й Нью- Йоркский полк был сформирован в первые недели войны сроком на два года и до присоединения к Потомакской армии Макклеллана размещался в форте Монро на Виргинском полуострове. Временно лишенный своего износившегося зуавского обмундирования, 10-й полк был обескровлен в боях у Гейнс-Милл и потерял 133 человека в тяжелых боях во время второго сражения при Манассасе, где полковое знамя было захвачено 18-м Джорджийским полком.

После битвы у Антитама "Национальные зуавы" были переведены из 5-го во 2-й корпус, в составе которого они сражались во время неудачного наступления на высоту Мерис-Хайтс под Фредериксбергом. В конце их двухлетнего срока службы 10-й Нью-Йоркский полк был преобразован в ветеранский батальон и, экипированный в свою оригинальную зуавскую униформу, храбро сражался до конца войны.

10-й Нью-Йоркский полк был известен не только своей живописной формой, но и тем, что в его состав входило активное отделение масонского братства — Национальная зуавская ложа. "Здесь высокие принципы нашей организации прошли испытание в условиях тяжелой солдатской жизни, — писал зуав Чарльз Людвиг, — и сердца закалялись, чтобы выдержать опасности и испытания, ожидавшие нас". Капитан Салмон Винчестер, магистр зуавской ложи, был убит в сражении при Геттисберге.

Барабанщик союзной армии

В уставе армии США отмечалось, что каждой пехотной роте должны быть приданы два музыканта — барабанщик и горнист, "обученные старшим барабанщиком или главным музыкантом". Во время походов, строевых учений или парадов "все музыканты должны объединяться в специальное подразделение". Во время Гражданской войны была продолжена традиция зачисления на службу в качестве музыкантов юношей до 18 лет, но для этого молодым людям требовалось разрешение родителей или опекунов.

Солдатам приходилось овладевать множеством команд и маневров, а музыкантам нужно было выучить десятки сигналов. Один из ветеранов регулярной армии вспоминал: "Я наблюдал, как ребята тренировались, и увидел, что для некоторых было трудно правильно держать барабанные палочки и выполнять первое упражнение, которое называлось "мама-папа", не повредив барабана, в этом случае они навлекали на себя упреки инструктора, а самым неловким даже доставались удары по пальцам".

К концу 1863 года барабанщики, так же как и их товарищи-пехотинцы, стали бывалыми солдатами, которые хорошо знали свое дело. Когда полк строился в боевой порядок, музыканты, возглавлявшие колонну, готовились к своим гораздо более мрачным обязанностям. Они выполняли работу санитаров, вынося солдат с поля боя и помогая в госпитале хирургам, которые отчаянно боролись за жизнь искалеченных раненых.


Мятежный визг (Rebel Yell)

Один ветеран-южанин говорил о нем: "… этот "умри-но-сделай" (do-or-die) — крик, безумный вихрь звука, пронизывающий, скрежещущий вопль, от которого стыла в жилах кровь, был слышен за несколько миль и доносился до небес…" Это был знаменитый "визг мятежников" — пронзительный боевой клич южан, от которого шли мурашки по коже даже у самых закаленных ветеранов в синих федеральных мундирах.

(Один ветеран-северянин вспоминал: "Это было, как если бы вам вкручивали штопор в самый позвоночник. Так становилось страшно!" — Прим. ред.)

Посреди рева и грохота боя, когда "серые мундиры" переходили в штыковую атаку, они становились абсолютно неуправляемыми. Один из конфедератов вспоминал: "Нас покидала рассудочность и организованность". Но оставалась какая-то древняя, примитивная связь, напоминание о том, что в этом дыму и хаосе находились тысячи других родственных душ — тех, кто бросался на противника, не обращая внимания на разрывы картечи и свист пуль. "Большинство из нас, поглощенные стрельбой, забывали о реальности, — писал солдат, — но клич, волна за волной, перекрывая шум сражения, проникал во все клеточки и мобилизовывал нас".



Атака Пикетта на Кладбищенский холм. Битва при Геттисберге 3 июля 1863 г. Гравюра ХIХ в.


Наступая на федеральную батарею во время сражения при Манассасе посреди обезумевшей толпы, Александр Хантер из 17-го Виргинского полка видел людей с пеной у рта. "Казалось, они обезумели", — вспоминал он. Южане поднимались среди убитых и раненых, подавляя артиллеристов-янки и захватывая их орудия, и все время раздавался этот вопль, нечеловеческий крик, услышав который хоть раз, забыть было невозможно.

Солдат 7-го Виргинского кавалерийского полка

Одетый в темно-серую английскую шинель, вооруженный карабином Робинсона Шарпса, изготовленным в Конфедерации, держа в руках "седло Дженифера", солдат 7-го Виргинского полка готовится к одному из очередных рейдов против янки. К осени 1863 года южанам стало ясно, что их противник наконец сравнялся с кавалеристами Джэба Стюарта, но уверенность в своих силах у кавалеристов-южан оставалась столь же сильной, как и их надежда на победу Конфедерации.

7-й Виргинский кавалерийский полк доблестно проявил себя в многочисленных конных сражениях. Его командир, подполковник Чарльз Маршалл, был прямым потомком Джона Маршалла — председателя Верховного суда США, и его наследственная способность к верховой езде была усовершенствована за два года войны.

В сентябре и октябре 1863 года 7-й полк вместе с другими полками их бригады под командованием полковника Лунсфорда Ломакса участвовал в ряде сражений с конницей генерала Альфреда Плезонтона. Некоторые из этих боев проходили у Брэнди-Стейшн, где в июле того же года 7-й полк участвовал в самом крупном кавалерийском сражении Гражданской войны.


Знаменосец союзной армии

3-й пехотный полк США

К ноябрю 1863 года регулярные войска Потомакской армии представляли собой лишь слабую тень того мощного отряда, который полтора года назад следовал за Макклелланом на штурм Ричмонда. От 3-го пехотного полка уцелели немногим более трех сотен человек, а шесть полков, входящих в состав бригады, насчитывали всего лишь две тысячи штыков.

Несгибаемые ветераны, в том числе и знаменосцы 3-го полка США, приобрели огромный боевой опыт во время Семидневной битвы, не кланялись пулям на смертельной нейтральной полосе у Фредериксберга, участвовали в перестрелках в лесных чащах под Чанселорсвиллем и видели смерть своих товарищей в бойне под Геттисбергом. Когда в Нью-Йорке вспыхнули бунты против призыва на военную службу, правительство бросило на их подавление регулярные войска.

В сентябре 1863 года 3-й пехотный полк США насчитывал в своем составе лишь 166 солдат и офицеров. Прибытие волонтеров и призывников было весьма своевременным перед началом безрезультатной кампании Мида в конце ноября. Было ясно, что дни славы были похоронены вместе с их товарищами, павшими на полуострове и под Геттисбергом. А тех, кто гордо носил мальтийский крест 2-й дивизии 5-го корпуса, наступающим летом ждали новые кровопролитные сражения.


1864

Знаменосец Конфедерации


"Солдаты! Вы уверенно шагаете по дороге, которой шли ваши отцы в эпоху Революции, через все страдания, лишения и кровь — к независимости!" (Пропаганда Конфедерации называла сецессию (отделение) Юга и Гражданскую войну — "новой американской революцией". Любопытно, что к этому же приему прибег Ричард Никсон во время предвыборной президенской кампании 1968 г. "Нам это по силам! Нам по силам совершить новую американскую Революцию!" — Прим. ред.) Так генерал Роберт Ли обратился с напутственным словом к своей армии Северной Виргинии, когда доблестные воины-южане готовились к великим битвам 1864 года. Бесстрашные и твердые в своей решимости продолжать борьбу, все солдаты этой армии знали, что самые тяжелые испытания им еще предстоит пройти.

Сержанту-знаменосцу, гордо носившему обагренное кровью боевое знамя полка, доверялось не просто полотнище, которое было знаком или ориентиром в дыму сражения. Это был символ, олицетворяющий мечту о независимости Юга. Знаки доблести, изображенные на этом флаге, изготовленном в Ричмонде, пробуждали воспоминания о былых подвигах и память о павших товарищах.

Хорошо осознавая, что в аду боя эта драгоценная ноша может сделать его мишенью для сотен ружей, солдат-знаменосец Конфедерации также понимал, что его собственная стойкость усиливает отвагу и укрепляет мужество его товарищей. Знаменосец твердо знал, что, если он падет в бою, другие вновь поднимут стяг и бесстрашно и гордо понесут этот символ вперед к победе.

"Все выше!"

140-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка на Сандерс-Филд

УАЙЛДЕРНЕС, 5 МАЯ

Во время долгой зимы 1863-64 годов армии противников стояли в своих укромных казармах в долине Рапидан-Ривер в Виргинии. Это было время отдыха, ремонта, переформирования, строевой подготовки и ожидания неизбежного кровопролития, которое начнется весной. В первых числах мая 1864 года генерал армии США Грант начал крупную кампанию с целью атаковать и разгромить хваленую армию Северной Виргинии Роберта Ли. Война вступила в заключительный и наиболее кровавый период. Первое крупное сражение должно было произойти в густых зарослях Уайлдернес. (В отечественной литературе это сражение чаще называют битвой в глуши (Wilderness). — Прим. ред.)

Двухдневное побоище началось 5 мая, когда 5-й корпус федеральных войск генерал-майора Дж. К. Уоррена ударил по конфедератам генерала Ричарда Юилла на одном из открытых пространств среди дубовых и сосновых перелесков — участке леса, расчищенном под пашню, известном как Сандерс-Филд. Начать наступление должны были самые колоритные части янки — зуавская бригада бригадного генерала Ромейна Айреса.

Части Айреса включали подразделения регулярной армии, а также 91-й Пенсильванский волонтерский полк. Три его полка — 140-й и 146-й Нью-Йоркские и 155-й Пенсильванский — были экипированы в яркие зуавские костюмы, которые были вручены им за их усердие во время строевой подготовки. Полки гордились своей зуавской формой. "Уверяю тебя, что бригада имеет очень яркий и щегольской вид, — писал своей матери майор Генри X. Курран из 146-го Нью- Йоркского полка. — И наш отличный внешний вид будет подкреплять нашу хорошую репутацию". А по мнению рядового Джозефа Муна из 140-го полка, его синяя с красной оторочкой форма "была самой красивой во всей армии".

Рекрутированный главным образом в Рочестере и его окрестностях, 140-й Нью-Йоркский полк прибыл на фронт осенью 1862 года, накануне битвы под Фредериксбергом. Изначально экипированный в стандартные синие мундиры федеральной армии, за первые месяцы службы Рочестерский полк потерял больше людей из-за болезней, чем от пуль. Но во второй день битвы при Геттисберге они проявили мужество в страшной схватке за Литтл Раунд Топ. Среди павших в этот день был и их молодой командир, выпускник Вест-Пойнта Патрик X. О’Рорк. Его преемником стал другой выпускник военной академии — Джордж Райан, чье увлечение боевой и строевой подготовкой сделало полк одним из лучших по части знания устава и выправки. Вручение полку зуавской униформы в начале 1864 года стало признанием доблести 140-го Нью-Йоркского.

5 мая вскоре после полудня зуавская бригада Айреса, построившись в две шеренги под прикрытием леса и развернувшись на Сандерс- Филд, начала наступление. 140-й полк двигался в авангарде атакующих войск, а его левый фланг находился на изрезанной колеями дороге Ориндж Тернпайк. Полки регулярной армии были вне видимости, в лесу справа от них, поддерживаемые 155-м полком пенсильванских зуавов и 91-м Пенсильванским полком, а 146-й Нью- Йоркский зуавский полк следовал во втором эшелоне, в нескольких сотнях ярдов позади солдат из Рочестера.

Первые залпы, сделанные находившимися в укрытиях мятежниками, уложили десяток человек и ранили лошадь полковника Райана, который, спешившись, повел своих людей в наступление. Вскоре зуавы остановились и залегли под свистящими пулями. Затем Райан закричал: "Вставайте! Ружья наперевес! Вперед, беглым шагом, в атаку!" С оглушительными криками ньюйоркцы бросились вперед на плюющуюся огнем кромку леса, на каждом шагу падали солдаты — раненые и убитые. Райан в возбуждении бежал около полкового знамени, размахивая шляпой (его сабля осталась около упавшей лошади). Молодой адъютант Портер Фарли находился около своего командира, приказывая зуавам сомкнуть ряды и выровнять линию.



Они пробивались вперед — вниз по склону, через овражек, затем вверх на находящегося в укрытии противника, сдвигаясь влево, чтобы, когда войдут в лес, центр их боевого порядка оказался напротив Ориндж Тернпайк. И только войдя в лес, зуавы открыли ответный огонь, и вскоре войска южан под командованием Юилла начали отходить. Но 140-й полк выдвинулся слишком далеко от своих подкреплений на левом фланге и в тылу и оказался под смертельным перекрестным огнем. "Когда мы вошли в лес, наш полк начал просто таять", — вспоминал лейтенант Фарли.

Хотя 146-й Нью-Йоркский полк ворвался в лес и присоединился к отчаянной попытке захватить оплот мятежников, он также понес тяжелые потери, а контратака конфедератов вытеснила смешавшиеся ряды федералов из леса назад, на открытое пространство. Картечные залпы двух федеральных орудий, находящихся на дороге, ударили не только по неприятелю, но и по своим, и, когда остатки зуавской бригады вернулись назад, все пространство Сандерс-Филд было покрыто телами солдат. Тяжесть ситуации усугубил пожар, вспыхнувший на поле, который начал пожирать убитых и раненых.

"Боже мой, — выдохнув, проговорил полковник Райан, обращаясь к своему адъютанту, — я первый полковник, который вышел из подобного боя, не имея ни малейшего понятия, где находится его полк". Из 529 человек, которые начинали атаку через Сандерс-Филд в составе 140-го Нью-Йоркского полка, только 247 вышли из боя невредимыми. Тем не менее ньюйоркцы полностью оправдали девиз "Все выше!". (Excelsior — девиз города Нью-Йорка. — Прим. пер.)

146-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка

Первым полком в зуавской бригаде, которому заменили федеральные синие мундиры на зуавскую форму, был 146-й Нью-Йоркский, который получил свою голубую с желтой отделкой униформу в июне 1863 года. Во многом это решение было обусловлено тем, что месяцем ранее около двухсот ветеранов 5-го Нью-Йоркского полка (зуавы Дюрье) были включены в состав 146-го полка.

Выпускаемая цейхгаузом "Шукилл" униформа изготавливалась строго по образцу формы, которую носили французские "Tirailleurs Algeriens" (фр. — алжирские стрелки, или "тюркосы". — Прим. ред.), называемые иначе "Turcos", которые отличались от зуавов тем, что формировались из уроженцев Северной Африки. Одетые в неповторимую зуавскую униформу солдаты из 146-го полка сражались под Геттисбергом, где они помогали оборонять Литтл Раунд Топ. В бойне у Уайлдернес полк потерял 312 человек, их полковник и подполковник были среди 65 убитых в бою или скончавшихся от ран.


155-й пехотный полк волонтеров Пенсильвании

Солдатам 155-го Пенсильванского полка, как и 140-го Нью-Йоркского, зуавская униформа была выдана в начале 1864 года как поощрение за их усердие на плацу. В то время как основная часть зуавской униформы времен Гражданской войны была американского производства, форма, выданная 155-му полку, явилась примечательным исключением. Ранее федеральное правительство закупило во Франции около десяти тысяч комплектов униформы Chasseur a Pied (фр. пешие стрелки или егеря. — Прим. ред.), многие из которых были слишком малы для рослых американских солдат. (Французская легкая пехота формировалась из малорослых рекрутов, в отличие от остальной пехоты. В США такая градация по росту не предусматривалась. — Прим. ред.)

Но имелось достаточное количество сероголубых брюк в стиле Chasseur, чтобы экипировать полк, а туники были перешиты в зуавские куртки с ложными манишками, имевшими ярко- желтую выпушку. Такая форма солдат 155-го полка представляла собой необычное смешение французского и американского зуавских стилей.

Пенсильванцы участвовали вместе с зуавской бригадой генерала Айреса в боях у Уайлдернес. В то время как 140-й и 146-й Нью-Йоркские полки были разбиты вдребезги на Сандерс-Филд, 155-й Пенсильванский полк вел такие же тяжелые, хотя и с меньшими потерями, бои в лесу, к северу от них. "Вокруг "лился" непрерывный дождь из веток и листьев, — отмечал один из уцелевших солдат, — срезанных плотным огнем, который в то же время проникал в плоть людей, дробя их кости".

Позже во время этой кампании полк был переведен во 2-ю дивизию 5-го корпуса и достойно воевал до окончательной победы в Аппоматтоксе. Последним федеральным солдатом, погибшим перед капитуляцией генерала Ли, был зуав из 155-го Пенсильванского полка.


Техасцы Ли

Уайлдернес, 6 мая

Восьми сотням солдат прославленной Техасской бригады под командованием бригадного генерала Джона Грегга был выдан трехдневный рацион, и ранним вечером 4 мая 1864 года они вместе с дивизией генерал-майора Чарльза У. Филда вышли из своего лагеря около Гордонсвилла. В течение двух следующих дней они прошли почти тридцать миль, двигаясь в авангарде 1-го корпуса Лонгстрита навстречу сражению, которое проходило в зарослях Уайлдернес.

Роберт Э. Ли, зная, что Грант на второй день сражения задействует свои численно превосходящие силы, отправил приказ Лонгстриту осуществить ночной переход, чтобы прибыть к месту сражения вовремя и встретить ожидаемую атаку федералов на рассвете 6 мая. После полуночи уставшие солдаты построились и двинулись при лунном свете к месту боя в десяти милях от них.



Движение замедлялось сложным рельефом местности, и наступление янки уже шло полным ходом, когда войска южан подошли к месту боевых действий. По-прежнему находясь в головной колонне, Техасская бригада Грегга подошла к Ориндж-Планк-Роуд, проходя мимо толп раненых и отставших от своих частей солдат. Впереди 2-й корпус Уинфилда Скотта Хэнкока вовсю громил войска Эй Пи Хилла. Федеральные силы теснили противника к открытому пространству около фермы Таппа, где Ли и его штаб расположились возле ведущих огонь орудий артиллерийского батальона подполковника Уильяма Т. Пейга. Солдаты из бригад Хетта и Уилкокса отступали, проходя мимо легендарного командующего армией Северной Виргинии, который наблюдал разгром частей Хилла с выражением мрачной решимости на лице.

Штабной офицер Ли, полковник Чарльз Винейбл, поскакал к Лонгстриту и проинформировал "Боевого коня" о создавшейся критической ситуации. Перейдя на быстрый шаг, потные и задыхающиеся техасцы прошли последние полторы мили. Авангардные части Лонгстрита, шеренгами по восемь человек, двинулись через утратившие боевой порядок ряды Хетта и Уилкокса. Один из солдат закричал: "Вот и Лонгстрит! Старый боевой конь наконец здесь! Теперь все будет нормально".

Подгоняемая генералом Греггом, Техасская бригада вступила на поле возле фермы Таппа и по команде Филда вышла с правого фланга на линию огня позади орудий Пейга. Полковник Винейбл заметил, что Техасская бригада развернулась в боевые порядки "с необычной даже для ветеранов четкостью и такой стремительностью, которая предвещала не только восстановление утраченных позиций, но и победу". Миссисипская бригада генерала Бенджамина Хамфри разворачивалась на правом фланге, а солдаты Грегга готовились отразить наступление неприятеля к северу от Ориндж-Планк-Роуд. Понимая, что они должны перехватить инициативу у врага, Лонгстрит сказал генералу Филду: "Наступайте с любым фронтом" (т. е. не тратьте времени на перестроение для атаки. — Прим. ред.)

В этой драматической ситуации обычно невозмутимый Ли подскакал к Греггу с вопросом: "Генерал, какая это бригада?" — "Техасская", — ответил Грегг. "Когда вы вступите в бой, — сказал Ли, — задайте им! Они будут стоять и драться целый день, если вы их не атакуете". Взывая к славной боевой истории бригады, Ли добавил: "Я хочу, чтобы каждый солдат знал, что я здесь, с вами".

Повернув коня и обращаясь к своим солдатам, Грегг скомандовал: "Бригада, смирно! Генерал Ли смотрит на вас! Вперед шагом марш!"

Ли приподнялся на стременах, поднял шляпу и воскликнул: "Перед техасцами никто не устоит!" ("Texans always move them!") (По другой версии Ли воскликнул: "Техасцы всегда впереди!" ("Texans always advance first!"). — Прим. ред.) Солдаты откликнулись возгласами, которые, по словам одного из них, "разнеслись на милю вокруг". Воодушевленный торжественностью момента, Ли пришпорил своего коня, пронесся через ряды идущих в наступление техасцев и приготовился лично возглавить атаку. Опасаясь за безопасность своего командующего, несколько солдат схватились за уздечку, умоляя Ли не рисковать жизнью и крича: "Прикройте Ли!" Полковник Винейбл рассказывал, что, когда авангард двинулся вперед, "вдоль всех рядов, бросившихся вперед, прокатился крик: "Назад генерала! Назад!" Некоторые из солдат отказывались идти в наступление, пока не будет обеспечена безопасность Ли.

Винейбл и генерал Грегг наконец убедили Ли вернуться на свой пост возле орудий Пейга, и наступающие ринулись вперед через поле Таппа. Хотя солдаты падали на каждом шагу, Техасская бригада ворвалась в подлесок и начала теснить войска Хэнкока назад, к деревянным укреплениям на перекрестке Брок-Роуд. К концу дня 565 из 811 солдат бригады выбыли из строя, но техасцы Ли сыграли решающую роль в предотвращении поражения в Уайлдернес.

"Милый голубой флаг"

Мул-Шу, Спотсильвапия, 12 мая

Ранним утром 12 мая 1864 года, едва лишь забрезжил рассвет, Потомакская армия начала одно из самых крупных и самых эффектных наступлений Гражданской войны. Плотными густыми колоннами, шеренга за шеренгой, почти двадцать тысяч солдат 2-го корпуса генерал-майора Уинфилда Скотта Хэнкока двинулись в направлении выступов земляных укреплений около городка Спотсильвания (штат Виргиния), которые солдаты прозвали Мул-Шу (подкова мула. — Прим. пер.).

На западном фланге выступов Мул-Шу (эта позиция вошла в историю под названием "кровавый угол". — Прим. ред.) двумя днями ранее шли ожесточенные бои, во время которых ударные силы федералов, возглавляемые полковником Эмори Аптоном, осуществили временный прорыв линии южан. Многие офицеры в армии Ли считали, что эта выступающая часть укрепленных траншеями позиций южан является слишком уязвимой. Но тем не менее на рассвете 12 мая, когда Хэнкок нанес свой удар, войска генерала Ричарда Юилла находились на позициях в пределах Мул-Шу.

Людям Хэнкока было приказано наступать в полной тишине — не стрелять и не кричать до тех пор, пока они не окажутся вблизи позиций мятежников. Но едва они миновали передовые дозоры конфедератов и перешли на беглый шаг, стало невозможно сдерживать воодушевление янки. Пронесся мощный рев, и волна "синих мундиров" понеслась на передовые позиции ошарашенных южан.

В то время как этим промозглым туманным утром с бешеной силой началось наступление янки, которые навалились на выступ оборонительных позиций Мул-Шу, войска северокаролинской бригады бригадного генерала Стефана Додсона Рамсера были наготове. Когда наступающие с криками и грохотом продвигались к центру и правому флангу позиций Рамсера, он оставил 2-й Северокаролинский полк в резерве, развернутым на север, в то время как другие три полка находились в укрытии за бруствером, готовясь встретить противника с западного направления. "Дегтярники" ждали, а их отважный молодой генерал горел нетерпением бросить свои войска в бой.

Додсон Рамсер, которому через месяц должно было исполниться двадцать семь лет, окончил в 1860 году Вест-Пойнт, где общительный и отзывчивый курсант пользовался всеобщей симпатией. Его карьера в армии Конфедерации не всегда складывалась удачно, но он проявил себя отважным и преданным офицером. Рамсер был молодым человеком хрупкого телосложения, но из-за густой темной бороды и редеющих волос выглядел старше своих лет. Его жена Нелли была беременна первым ребенком, но, как у многих на этой войне, надежды и мечты Рамсера уступили место осознанию суровой необходимости выполнить свой долг.

Федеральная армия продолжала свое наступление, северяне продвигались в глубь укреплений, тысячи солдат были взяты в плен, Ли и его генералы пытались прикрыть расширяющуюся брешь. Рамсер получил приказ командующего дивизией, бесстрашного генерал-майора Роберта Э. Роудса, "остановить продвижение противника и отбросить его". Полки Рамсера рванулись на открытое поле, недалеко от дома Макко- улла, и, сформировав фронт, начали разворачиваться в северо-западном направлении, где бригада генерала Джуниуса Даниэля испытывала серьезные трудности, но солдаты Рамсера еще не успели перестроить свои боевые порядки, когда их начал косить огонь неприятеля, и генерал спешно отдал команду атаковать.

14-й, 4-й, 2-й и 30-й полки Северной Каролины, составлявшие линию фронта, бросились на земляные укрепления янки, забирая влево в лобовой атаке. Убитые и раненые оставались позади, а северокаролинцы со своим отважным генералом (которого один из офицеров с восхищением назвал "ангелом войны") обрушились на войска северян, стреляя в упор. Лошадь Рамсера была убита под ним, а через мгновение пуля ударила его в руку, чуть пониже локтя.



После ранения Рамсера полковник Брайен Граймс из 4-го полка Северной Каролины принял на себя командование, подгоняя людей и тесня янки назад к исходным позициям у Мул-Шу. Слабый от потери крови, но не обращавший внимания на рану, Рамсер продолжал двигаться вместе со своими солдатами. Порядки конфедератов нарушились, роты и полки перемешались, рядом оказались боевые знамена 4-го и 14-го полков Северной Каролины. Когда офицеры пытались выровнять строй, рядовой Тисдейл Степп из 14-го полка запел песню "The Bonnie Blue Flag" ("Милый голубой флаг"), и тут же берущий за душу гимн южан подхватили другие солдаты и продолжали петь, даже ведя ружейный огонь по непоколебимому противнику.

Разразился проливной дождь, но бригада Рамсера продолжала вести контратаку и вскоре вернула утраченные позиции. Там обе стороны начали ближний бой — самый продолжительный и самый ужасный за всю войну. Убитые и раненые падали в залитые водой траншеи, их затаптывали, они захлебывались в грязи. Десять часов продолжался бой, росли потери, пока наконец ситуация не стала тупиковой.

То, что армия Ли смогла оправиться от такого удара и самоотверженно контратаковать федералов, во многом явилось заслугой Додсона Рамсера. Раненому каролинцу сам Ли выразил благодарность, и вся армия расточала похвалы отважным "дегтярникам".

Обреченные на гибель

1-й полк тяжелой артиллерии штата Мэн

Штурм Питерсберга, 18 июня

15 мая 1864 года 1-й Мэнский полк тяжелой артиллерии, численностью около шестнадцати сотен человек, промаршировал по Пенсильвания- авеню, в центре столицы и начал погрузку с причала на 7-й стрит. Местом их назначения была пристань Белл-Плейн, полк зачислялся в состав 2-го корпуса Потомакской армии, обескровленной во время многодневной битвы генерала Гранта с южанами под командованием Роберта Ли. (Южане уже давно не могли серьезно угрожать Вашингтону, и новый главнокомандующий Союза Улисс Грант приказал сформировать подкрепления для действующей армии из обленившихся от безделья частей, охранявших столицу. Большинство этих солдат и офицеров ни разу за всю войну не сделали ни одного выстрела по врагу. Когда они пришли на театр военных действий, остальные солдаты не верили, что это идут полки, а не целые дивизии, настолько велика была численность этих войск. — Прим. ред.)

1-й Мэнский полк вместе с другими частями тяжелой артиллерии отправлялся на фронт в качестве пополнения. В течение почти двух лет после набора в городе Бангоре мэнские "тяжеловесы" являлись гарнизонными войсками, квартировавшими в форте, который насчитывал более 70 земляных укреплений и защищал подступы к Вашингтону. Но скоро солдатам полка предстояло превратиться в закаленных ветеранов.

Тяжелые артиллерийские полки организовывались и обучались ведению боя как артиллеристы и как пехотинцы и были в количественном отношении гораздо крупнее пехотных полков. Последние формировались десятью ротами по сотне человек в каждой, тогда как полки тяжелой артиллерии включали до двенадцати рот, в которые входило по две сотни человек. И хотя численность уменьшалась вследствие болезней или откомандирования из части, обычный полк тяжелой артиллерии в 1864 году был крупнее, чем многие боевые бригады.

Возглавляемый полковником Даниэлем Чаплином, 1-й Мэнский полк совершил марш-бросок от Белл-Плейн через Фредериксберг и далее к линии фронта вблизи Спотсильвании. Солдаты полка, носившие отделанные красным мундиры с начищенными до блеска пуговицами и пряжками, с безукоризненно чистым знаменем, быстро стали предметом насмешек со стороны бывалых солдат, которые приветствовали новичков криками типа "Свежая рыба!" (fresh fish — амер. воровск. жаргон — новый арестант, впервые заключенный в тюрьму. — Прим. пер.), "Любимчики Эйба!", (т. е. президента Линкольна. — Прим. ред.), "Бумажные солдатики!".


Это кепи "в стиле Макдоуэлла" из коллекции Дона Трояни принадлежала Уильяму Хосфорду из роты А 1-го полка тяжелой артиллерии штата Коннектикут. Этот полк одним из первых прибыл на фронт и прошел тяжелую службу, участвуя в кампании на Полуострове под командованием генерала Макклеллана. Полки, присоединенные к силам Гранта в 1864 году, подобно 1-му Мэнскому, сражались как пехотные части, участвуя в сухопутных сражениях и осаде Питерсберга, и понесли самые большие потери в этой войне. Из десяти федеральных полков, понесших наибольшие потери, — четыре были полками тяжелой артиллерии.



19 мая 1-й Мэнский полк и другие необстрелянные полки их бригады были брошены в мясорубку боя у Харрис-Фарм. Сражаясь под дождем и в грязи с конфедератами генерала Ричарда Юилла, полк потерял 476 человек, из них 147 были убиты или смертельно ранены. Это страшное крещение огнем было началом сурового месяца бесконечных переходов и боев, которые привели полк и всю Потомакскую армию к хорошо укрепленным оборонительным рубежам Питерсберга. Там 18 июня 1-й Мэнский полк тяжелой артиллерии установит, цитируя лейтенанта Горация Шоу, "рекорд, который он не желал установить": наибольшие полковые потери, понесенные в одном бою за весь период этой войны.

В четыре часа тридцать минут, когда Грант и Мид начали серию лобовых наступлений на укрепления мятежников, прискакал адъютант с приказом для бригадного генерала Гершома Мотта вести свою дивизию в атаку на выступ, который защищала Джорджийская бригада генерала Колквитта. Мотт пытался оспорить приказ, но ему это не удалось. 1-й Мэнский полк, тремя батальонами по четыре роты в каждом, должен был возглавить наступление. Полковник Роберт Макаллистер, чья бригада была также приведена на эту кровавую бойню, осознавал, что атака обречена. "Когда полки двинулись, у меня перехватило дыхание, — писал Макаллистер, — я понимал, что их разгром неизбежен". (Улисс Симпсон Грант был самым выдающимся генералом Союза и достойным противником Ли, но частенько оправдывал свое прозвище Мясник, посылая тысячи солдат на верную смерть. — Прим. ред.)

Генерал Мотт наблюдал, как отправлялся 1-й Мэнский полк: его хорошо выровненные шеренги двигались, словно "синие волны, увенчанные стальной пеной штыков". Пока солдаты спускались по склону холма и двигались к неторопливому ручью, который отделял их от земляных укреплений южан, их шеренги обстреливались артиллерийским и ружейным огнем. Как вспоминал лейтенант Шоу: "Все пространство представляло собой горящий, кипящий, грохочущий, шипящий и свистящий ад".

Так как полковник Чаплин принял командование бригадой, мэнских "тяжеловесов" возглавил майор Рассел Б. Шеферд, который двинулся вперед с первой волной наступления, дав солдатам команду перейти на беглый шаг. Действуя по плану, бывший батальон Шеферда должен был расчистить завал из поваленных деревьев и закрепиться на оборонительных рубежах мятежников так, чтобы следующие батальоны под командованием майора Кристофера В. Кроссмана и капитана Уитни С. Кларка смогли воспользоваться этим прорывом.

Но человеческая отвага не могла противостоять стене из пламени и свинца: наступающие порядки были разбиты наголову и остановлены перед позициями южан. Рядовой Джоэль Браун слышал, как мятежники, ведя беспрерывный огонь по рушившимся рядам, кричали: "Ну, давайте, янки! Идите сюда!" Генерал Мотт рассказывал: "Волна смельчаков ударилась о бруствер и разбилась в урагане смерти".

И только когда наступила ночь, уцелевшие смогли убраться с ничейной земли и отступить. "Парни пробирались в темноте по одному и по двое, — вспоминал капрал Чарльз Дж. Хаус. — Мы вместе прослужили двадцать один месяц, доверяли друг другу и любили друг друга как братья, и неудивительно, что невозможно было сдержать слез печали по погибшим и слез радости по уцелевшим".

Помочь раненым было невозможно. "После отступления мэнских артиллеристов земля была покрыта телами раненых и умирающих, которые со стонами просили: "Воды! Воды!" Полковник Макаллистер писал: "Невозможно было оказать им помощь, и поэтому сотни раненых умерли на наших глазах…" Из 900 человек, которые пошли в наступление, 241 человек погиб или умер от ран, а 371 — был ранен. Со слезами ярости на глазах взбешенный полковник Чаплин кричал на ветеранские части, которые не смогли оказать поддержку его полку: "Там лежат парни, над которыми вы смеялись и за которыми вы не осмелились пойти!"

Главным образом из-за жертв, принесенных под Питерсбергом, 1-й Мэнский стал полком, понесшим наибольшие общие боевые потери: 23 офицера и 418 сержантов и рядовых были убиты или смертельно ранены и 922 человека ранены — и это менее чем за год участия в боевых действиях.

Один из людей Форреста

Смелый, выносливый и настойчивый, этот сержант олицетворяет собой надежность и дерзкую волю тех, кто последовал за генералом, которого называли "Волшебник в седле" (Натан Бедфорд Форрест — легендарный партизан и кавалерийский генерал Конфедерации. — Прим. ред.). Многие солдаты мятежников, воевавшие на западном театре военных действий, предпочитали сабле один или более пистолетов и часто имели при себе ружье, а не более короткий карабин. Лишь у немногих была желтая выпушка на куртках — знак кавалерийских войск, они предпочитали оставлять яркие внешние атрибуты своим "презренным" врагам — янки. Это были люди, имевшие твердую цель, и звезда на их шляпе служила напоминанием о том, что их домам в Теннесси, Миссисипи и Техасе грозила опасность оккупации.


Южная сталь

Генерал-майор Н.Б. Форрест в битве при Околоке 22 февраля

День рождения Джорджа Вашингтона не стал поводом для празднования для генерал-майора Уильяма Соя Смита и семи тысяч федеральных кавалеристов, которыми он командовал, так как 22 февраля 1864 года кавалеристы-янки столкнулись с самым беспощадным командиром кавалерии конфедератов — бесстрашным генерал-майором Натаном Бедфордом Форрестом.

В тридцать три года генерал Смит был инженером, окончившим Вест-Пойнт и переведенным из пехоты в кавалерию Союза на западном театре военных действий. В начале февраля 1864 года, когда армия Уильяма Т. Шермана продвигалась на восток — от Виксберга к Меридиану (штат Миссисипи), Смит получил приказ совершить крупномасштабный рейд, нанеся удар в глубь штата, чтобы внести смятение среди южан, которые еще не оправились после сдачи Виксберга предыдущим летом. Сой Смит задержался с выводом своих войск из квартир в Мемфисе (штат Теннесси), и к тому времени, когда федеральные всадники начали рейд, Шерман уже повернул свои войска назад к Виксбергу.



Движение затруднялось тем, что затяжные дожди превратили дороги в болото, и только 18 февраля кавалерия Смита форсировала Талахатчи-Ривер и достигла железной дороги Мобил-Огайо у Околоны. Два дня спустя союзные войска атаковали и отбросили бригаду кавалеристов Конфедерации недалеко от городка Вест- Пойнт. Там, узнав о решении Шермана, Смит остановился и решил вернуться назад по старому маршруту в направлении Околоны, чтобы добраться до безопасных позиций в Мемфисе.

За этим неуверенным продвижением янки наблюдали двадцать пять сотен всадников "дикой" кавалерии генерала Форреста — вероятно, лучшие конные войска во всей Конфедерации. Хотя соотношение составляло три к одному, Форрест был не тем человеком, которого можно было напугать численным превосходством, и, имея на хвосте солдат Смита, 22 февраля Форрест пошел в наступление. Форрест пообещал "нагнать страху на Соя Смита и его войска". (Знаменитый генерал Севера Уильям Текумзе Шерман так говорил о Форресте: "Нужно пожертвовать десятью тысячами человек, лишь бы затравить Форреста насмерть!" — Прим. ред.)

Кавалеристы-южане попытались отрезать арьергард янки. В течение некоторого времени противнику удавалось отражать эти попытки, продолжая свое отступление через Околону к северо-западу на дорогу Понтоток-Роуд. У Айвис- Хилл, в шести милях от городка, войска Смита остановились. Спешившись, они открыли огонь из своих многозарядных карабинов (эти появившиеся у федералов винтовки не понравились южанам. "Янки заряжают в воскресенье и стреляют всю неделю!" — так ворчали конфедераты, не имевшие скорострельных винтовок. — Прим. ред.), укрывшись за спешно возведенными баррикадами из дерева и рельсов, федералы отразили несколько ожесточенных атак мятежников.

Младший брат генерала Форреста — подполковник Джеффри Форрест — погиб, когда вел своих людей в атаку: пуля попала ему в шею. Узнав о смерти брата, генерал поспешил к погибшему. Он приказал отнести тело брата в тыл, а затем, повернувшись к горнисту Джекобу Гаусу, голосом, срывающимся от горя и ярости, приказал дать сигнал к атаке.

В то время как некоторые из его людей сражались в пешем строю на обоих флангах, Форрест возглавил конную атаку, нанеся удар по центру федеральных порядков, разбив и разметав их, и наступление продолжилось. Движение затрудняли плохие дороги, огромный обоз и беглые рабы, сопровождавшие кавалерию северян. Генерал Смит был вынужден организовать новые оборонительные позиции, чтобы прикрыть продолжающийся отход.

Когда Форрест приблизился к этим новым заграждениям, он без колебаний пришпорил коня и бросился в гущу обороняющихся янки. Вставший на стременах генерал напомнил одному из солдат "скандинавского берсеркера (берсеркеры — древнескандинавские воины, отличавшиеся невероятной яростью в бою. — Прим. пер.), а другому показалось, что "его безрассудство граничило с безумием". Умевший владеть оружием обеими руками, находясь в окружении вражеских солдат, могучий воин напряг все силы, и три северянина пали от руки разъяренного генерала.

Увидев, что его командир окружен "синими мундирами", полковник Роберт Маккалоч, чья правая рука была в кровавых бинтах, прокричал: "Вы что, не видите, что вашего генерала убивают?! Я иду его спасать, даже если никто не пойдет за мной!" Как был, с развевающимися бинтами, Черный Боб Маккалоч повел своих солдат в бой.

И снова янки отступили на милю, вновь воздвигнув укрепления тремя линиями на холме на полпути между Околоной и Понтотоком. Неустрашимый Форрест вел войска вперед. Лошадь под ним была убита пятью пулями, а три пули попали в седло. Форрест сел на другого коня, который также был убит. К тому времени, когда федеральные позиции были прорваны, Форрест был уже на третьей за этот день лошади, которая была ранена, но держалась на ногах.

И хотя Форрест был вынужден прекратить изнуряющее преследование, войска Соя Смита были разбиты наголову. Командир федеральной бригады полковник Варинг вспоминал отступление Смита в Мемфис как "выматывающее, деморализующее и паническое бегство". Федералы потеряли около трех сотен человек — почти в два раза больше, чем их достойный противник, а к лаврам Натана Бедфорда Форреста был добавлен титул "Волшебник в седле".

Офицер федеральной пехоты



К третьему году войны у командиров рот, таких, как этот офицер федеральной пехоты, уже не оставалось иллюзий относительно того, какой ценой добывается слава. Они превратились в бывалых солдат, которые понимали, что война — это страшная бойня. Большинство офицеров, отправившихся на войну с мечтой о патриотическом триумфе, пали в бою или были отправлены домой по ранению или болезни. Многие из тех, кто носил "эполеты" в 1864 году, вышли из солдат, и для их повышения большее значение имели боевые заслуги, а не личные связи.

Изменилась и сама офицерская форма. Исчезли украшенные кистями шарфы — их можно было видеть лишь по случаю торжеств, — и многие офицеры заменили форменные сюртуки на мундиры свободного покроя, такие, как на этом рисунке. Их изготавливала фирма "Ниегаус и Хок" в Белевилле (штат Иллинойс).

Хотя форма стала более функциональной и строгой, офицеры выделялись выправкой, которая сразу выдавала ветерана, и отвагой, вдохновляющей солдат.

Гром на Литтл-Кеннесо

Алабамская батарея Ламсдена, 25 июня

В начале мая 1864 года, когда федеральные силы под командованием У. С. Гранта двинулись против армии Ли в Виргинии, другая волна мощного союзного наступления поднялась на западном театре военных действий. Генерал-майор Уильям Т. Шерман бросил стотысячную армию янки против теннессийских войск генерала Джозефа Э. Джонстона (Джозеф Эгглсон Джонстон (Joseph Egglson Johnston). — Прим. ред.). Целью Шермана была Атланта — город, который имел для Конфедерации огромное стратегическое значение и являлся для южан символическим бастионом их надежд.

Почти полтора месяца Шерман с боями пробивался в южном направлении, в Джорджию.



Готовясь к созданию картины, изображающей батарею Ламсдена, Дон Трояни воспользовался ценными первоисточниками Дэвида Эванса — признанного специалиста по кампании в Атланте. Местный историк Билл Эрквитт проводил Трояни к уцелевшим земляным укреплениям, которые тот сфотографировал. Но ему пришлось визуально реконструировать местность, теперь поросшую лесом. Обнаружение фотографии Джорджа Барнада, сделанной в то время, оказалось очень ценным для точного изображения сцены.


Войска Джонстона использовали преимущества труднопроходимой местности, окапываясь на вершинах холмов, вдоль рек и отстаивая каждое горное ущелье. Джонстон проводил искусное отступление с боями, похожее на кампанию героя революционной войны Натаниэля Грина против британцев в Каролине. Но по мере того как Джонстон отступал, а колонны Шермана все ближе и ближе подходили к Атланте, президент Конфедерации Джефферсон Дэвис — который не был другом Джонстона (Джонстон платил главе Конфедерации той же монетой. — Прим. ред.) — проявлял все большую озабоченность действиями своего командующего.

19 июня армия Теннесси вновь готовилась к обороне, на этот раз всего лишь в 25 милях от Атланты. Две вершины-близнецы горы Кеннесо — последняя возвышенность к северу от города — были, по мнению Шермана, "ключом ко всей стране". В случае падения линии обороны на Кеннесо следующее сражение было бы уже за саму Атланту.

Солдаты и инженеры армии Конфедерации валили деревья и создавали земляные укрепления вдоль склонов Кеннесо, а артиллерия Джонстона заняла позиции, чтобы поливать нападающих янки смертельным огнем. Одна батарея, развернутая на вершине Биг-Кеннесо, состояла из четырех двенадцатифунтовых "наполеонов", батареей командовал капитан Чарльз Линниус Ламсден. В 1860 году он блестяще окончил Виргинский военный институт, а когда началась война, служил помощником инструктора по тактике в кадетском корпусе Алабамского университета. Батарея Ламсдена была сформирована в Тускалосе, начала службу в Мобиле и продолжила свою славную воинскую биографию в армии Теннесси.

К июню 1864 года алабамцы капитана Ламсдена превратились в крепкое профессиональное подразделение ветеранов сражений при Коринфе, Мерфрисборо и Чикамоге. Приданные батальону артиллерийского резерва майора Джозефа Палмера, они до сих пор не принимали активного участия в боях под Атлантой. Но солдаты вскоре доказали свою храбрость в драматических событиях у горы Кеннесо.

Когда наступил поздний вечер 24 июня, капитан Ламсден получил приказ отвести орудия с позиций на Биг-Кеннесо и сменить батарею на позициях Пиджин-Хилл — южного отрога Литл- Кеннесо. Ламсден обнаружил, что узкая тропа, прорубленная в лесу пионерами-конфедератами, была слишком крутой для их обессиленных лошадей, и артиллеристы, сняв орудия и зарядные ящики с лафетов, на руках понесли их вверх по склону. С помощью пехотинцев из дивизии генерал-майора Самуэля Дж. Френча усталые алабамцы сумели подняться на вершину склона, где они укрылись за бруствером.

Сырым утром 25 июня стволы "наполеонов" были выдвинуты в амбразуры, боеприпасы сложены рядом, а капитан Ламсден ожидал следующего наступления янки. Генерал Френч, чьи позиции окружали орудия Ламсдена, заметил, что федералы движутся в направлении левого фланга, и в 10 часов утра он приказал нескольким из своих батарей открыть огонь. "Неприятель ответил яростным огнем, который не прекращался в течение часа", — вспоминал Френч.

Батарея Ламсдена не участвовала в этом бое, но ближе к вечеру капитан решил сделать несколько пробных выстрелов по позициям противника. Один из штабных офицеров генерала Френча одобрил этот шаг и проследил, чтобы батарея, которая также находилась на Литл-Кеннесо, но немного выше, поддержала своим огнем артиллерию Ламсдена. Едва затихло эхо залпов алабамцев, как федералы ответили ударами из двадцати четырех орудий.

Такие артиллерийские дуэли происходили по всей линии фронта, хотя, как обнаружил генерал Френч, большинство снарядов янки перелетало через вершину, представляя большую опасность для тех, кто находился в тылу, а не на линии фронта.


Батарея конфедератов в крепости Пенсакола (Флорида), 1864 г.


Но батарея Ламсдена была трагическим исключением. Артиллерийский снаряд янки с визгом влетел в одну из амбразур, едва не попав в одного из солдат, который чистил канал ствола третьего орудия, сбил артиллериста Якоба Герли и врезался в зарядный ящик. Сдетонировавшие боеприпасы подожгли зарядные шнуры и запальники, загорелись и начали взрываться снаряды, проносясь мимо ошарашенных артиллеристов. Лейтенант А.С. Харгроув схватил ведро воды и, плеснув на пламя, предотвратил таким образом еще большие разрушения.

Ламсден приказал артиллеристам прекратить огонь. Сержант Джеймс Максвелл отметил: "Мы обнаружили, какие силы имелись у неприятеля, и больше не стали тревожить это осиное гнездо". Два дня спустя усилия Шермана взять гору Кеннесо штурмом окончились кровавым поражением. Но Джонстон вновь отвел свои войска, и тогда сама Атланта стала мишенью для неприятельских снарядов.

29-й Алабамский пехотный полк

Стойкие солдаты 29-го Алабамского полка, входившего в состав дивизии генерал-майора Эдварда С. Уайтхолла, армии Теннесси, находились в гуще сражения во время кампании в Атланте. 20 июля 1864 года, действуя в соответствии с приказом генерала Уайтхолла "убивать или захватывать все и всех", алабамцы участвовали в яростной атаке на Пич-Три-Крик, продвинувшись почти на милю вперед по занятой янки территории. Четыре месяца спустя в страшной бойне у Франклина (битва у Франклина 30 ноября 1864 г. закончилась поражением конфедератов под командованием генерала Джона Худа. — Прим. ред.) отважные солдаты 29-го полка смогли водрузить свой флаг над укреплениями неприятеля. И хотя вскоре флаг и древко были практически разорваны на куски, одному из офицеров удалось перенести остатки флага в безопасное место.

У рядового на этой картине в руках винтовка "энфилд", на нем снаряжение английского производства, что документально выверялось по материалам Национального архива. Короткая куртка с синими обшлагами является типичной форменной одеждой, которая выдавалась солдатам армии Теннесси.


33-й пехотный полк волонтеров Нью-Джерси

"2-й зуавский полк"

КАМПАНИЯ ПОД АТЛАНТОЙ

Шел третий год войны. Офицеры, которые занимались набором и комплектованием частей, отдавали предпочтение патриотически настроенным добровольцам перед призывниками или наемниками. (Согласно закону 1863 г. можно было заплатить 300 (позже 400) долларов и не идти в армию или нанять заместителя, который шел служить вместо призывника. Для многих на Севере это стало бизнесом. Они брали деньги, шли в армию, дезертировали и повторяли всю операцию снова. Один такой "бизнесмен" умудрился проделать этот трюк 40 раз! Не лучше ситуация была на Юге. Но там ничего не стоящим бумажкам Конфедерации предпочитали полновесные северные доллары! Помимо этого, каждый южанин, имевший 20 рабов, не шел в армию. За неграми, прекрасно понимавшими, куда дует ветер, нужно было следить. Храбрые солдаты Юга почти сплошь были бедняками. — Прим. ред.) Иногда в качестве стимула для зачисления использовалось обещание выдачи оригинальной униформы. Именно такое обещание было дано рекрутам 33-го волонтерского пехотного полка штата Нью-Джерси, которые вышли из Ньюарка 8 сентября 1863 года.

Солдаты 33-го полка были экипированы в такую же униформу, какую носили "Зуавы Хокинса", пехотинцы 9-го полка штата Нью-Йорк, и кепи, как у солдат 95-го Пенсильванского полка — "Зуавов Гослина". Униформа была выбрана молодым командиром 33-го полка — полковником Джорджем У. Миндилом, немцем по происхождению. Миндил рассчитывал укомплектовать полк опытными солдатами, но на самом деле 33-й полк получил много призывников, и дезертирство было очень распространенным явлением. Тем не менее полк храбро сражался в кампании Шермана под Атлантой, входя в состав 11-го, а позднее 20-го армейского корпуса. Во время сражения у Пич-Три-Крик 20 июля 1864 года 33-й полк потерял знамя своего штата при отходе с боем.



14 сентября полк заменил свою зуавскую униформу на штатную федеральную, которую было легче получить. Единственное, что осталось от первоначальной формы, — это кепи, которые продолжал выпускать Департамент снабжения США.

В ожидании депеши



Харпере-Ферри — место, где произошло аболиционистское восстание Джона Брауна в 1859 году (фанатичный противник рабства Джон Браун с отрядом своих сторонников захватил правительственный арсенал в Харпере-Ферри в 1859 г. и призвал всех негров присоединиться к нему. План провалился. Браун был взят в плен после ожесточенного боя. Войсками командовал полковник Роберт Ли. По закону штата Виргиния Браун был повешен как мятежник и предатель, несмотря на сильное недовольство влиятельных аболиционистских кругов Севера. Перед смертью Джон Браун заявил: "Грехи этой страны можно смыть только кровью". Он был хорошим пророком. Имя Джона Брауна стало знаменем Севера, а песня в его честь "Мы идем на Ричмонд!" превратилась в неофициальный гимн республиканской партии. — Прим. ред.), было центром разработки нескольких федеральных военных кампаний, нацеленных на то, чтобы взять под контроль долину Шенандоа в Виргинии. Союзная кавалерия играла важную роль в этих действиях, но лишь с приходом генерал-майора Филипа Шеридана в конце лета 1864 года конные войска были объединены и начали действовать как ударная сила при наступлении.

Но в течение длительного периода войны федеральные кавалеристы использовались главным образом в качестве разведчиков и посыльных. Как и курьер, изображенный здесь, кавалеристы часто отзывались из своих частей и дежурили в качестве связных при штабе. Но Шеридан осознавал, что присущая кавалерии маневренность, соединенная с огневой мощью карабинов, делала конников силой, с которой приходилось считаться. И именно кавалерии "Маленького Фила" принадлежала огромная заслуга в том, что Союз в конечном итоге одержал победу в долине Шенандоа.

12-й Виргинский кавалерийский полк

В июле 1864 года Джубал Эрли вихрем пронесся до самого Вашингтона (округ Колумбия). Хотя вспыльчивый генерал тешил себя тем, что он "до чертиков напугал Эйба Линкольна", на самом деле великий рейд мятежников не изменил постоянно ухудшающееся стратегическое положение Конфедерации. К концу лета войска Эрли опять находились в Виргинии, а обновленная федеральная армия, возглавляемая воинственным генерал-майором Филипом Шериданом, готовилась перехватить контроль над плодородной долиной Шенандоа у Эрли.

Солдаты 12-го Виргинского кавалерийского полка вместе со своими товарищами по знаменитой "Лавровой бригаде" должны были противостоять обновленной, численно превосходящей и более сильной кавалерии янки, имеющей хороших командиров. 12-й кавалерийский полк был создан в июне 1862 года из ветеранов частей Тернера Эшби, а его солдаты были уроженцами Шенандоа. Таким образом, им предстояло защищать не только свое дело, но и свои дома. Эта задача окажется непосильной, и ближайшая кампания не принесет славы "Лавровой бригаде".

Как и у большинства частей кавалерии южан, оружие и обмундирование 12-го Виргинского полка были далеки от единообразия. Отчеты по боеприпасам и оружию свидетельствуют, что в данной части имелось на вооружении восемь типов карабинов и ружей наряду с различными пистолетами и револьверами, включая капсюльный револьвер Керра английского производства. Таким же разномастным было и обмундирование, которое включало серые или черные куртки и брюки серого или различных оттенков синего цвета. Они носили кепи и мягкие широкополые шляпы, многие из которых были украшены отличительными знаками "Лавровой бригады". Любопытно, что этим кавалерийским частям чаще выдавались ботинки, а не сапоги, шпоры поставлялись в недостаточном количестве.

Дни славы южной кавалерии были позади. Впереди ждали поражение и капитуляция.


3-й кавалерийский полк волонтеров Нью-Джерси


"Бабочки"


Вероятно, самой необычной униформой из всех имеющихся у конных федеральных частей была форма, выданная 3-му кавалерийскому полку штата Нью-Джерси. Она состояла из гусарской куртки с галунами, кепи без козырька и плаща с капюшоном ("тальмы"). Неудивительно, что получившие такой странный "гибрид" европейской военной формы уроженцы Нью-Джерси были прозваны "бабочками", когда они вошли в состав Потомакского кавалерийского корпуса в 1864 году.

Но "бабочки" вскоре доказали свою воинскую доблесть. Вооруженные скорострельными карабинами Спенсера, эти гусары из Нью-Джерси участвовали в страшно изнурительной кампании в долине Шенандоа и находились в самой гуще сражения во время последних боев у Файв-Форкс, Сейлерс-Крик и Аппоматтокса.


Создавая изображение кавалериста из 3-го полка Нью-Джерси, Трояни пользовался экспонатами своей обширной военной коллекции, в которой имеется одна из сохранившихся гусарских курток и единственный известный экземпляр тальмы с оранжевой окантовкой.

Рейнджер Мосби

"Мосби — старая крыса, и у него множество нор". Так полковник армии Союза Чарльз Рассел пытался оправдать безуспешные попытки своей кавалерии захватить человека, известного как Серый призрак. Соединяя тактику "удар-отход" с неуловимостью призрака, полковник Джон Синглтон Мосби был самым удачливым партизанским командиром времен Гражданской войны. Само его имя вселяло страх в сердца солдат в синих мундирах, а его партизаны — рейнджеры — создавали союзным войскам множество проблем.

Хотя Мосби не брал в рейд более 350 человек (а часто вел за собой лишь треть от этого числа), неожиданные набеги его рейнджеров удерживали крупные силы федеральных войск от участия в сражениях с армией Конфедерации. "Хвала Мосби! — воскликнул однажды Роберт Э. Ли. — Хотел бы я иметь сотню таких, как он".

Мосби был невысокого роста, худощав, но обладал большой физической силой и несгибаемой волей, одного взгляда голубых со стальным оттенком глаз бывшего виргинского юриста было достаточно, чтобы заставить его головорезов подчиняться дисциплине. Рейнджер Джеймс Уильямсон вспоминал: "Я не раз был свидетелем того, как он пристально смотрел на провинившегося солдата, словно видел его насквозь". Этот подвижный невысокий человек в украшенной перьями шляпе заставлял считаться с собой. Будучи студентом Виргинского университета, Мосби серьезно ранил местного юношу, который задирал его, и в результате несколько месяцев провел за решеткой. Один из рейнджеров дал своему другу следующий совет: "Если хочешь поладить с Мосби, никогда ни в чем не противоречь ему. Если он называет черное белым, ты должен сказать: "Да, сэр" — или промолчать".

Когда началась война, Мосби было двадцать семь лет. Он оставил жену с двумя детьми и записался рядовым в 1-й Виргинский кавалерийский полк. В апреле 1862 года он получил звание первого лейтенанта и вскоре, оставив 1-й полк, перешел в штаб генерала Джэба Стюарта, которого Мосби ценил "как лучшего друга". Именно Стюарт в январе 1863 года предоставил Мосби первую возможность совершить отдельным отрядом вылазку в тыл врага. Двадцатидевятилетний капитан действовал так успешно, захватывая дозоры, скрываясь от погони, разрушая железнодорожные линии и организовав похищение бригадного генерала Эдвина Стаутона из его штаба в Фэрфаксе (штат Виргиния), что Мосби было разрешено сформировать специальный партизанский отряд — 43-й Виргинский кавалерийский батальон.


Кепи из коллекции художника принадлежало солдату роты F 15-го Нью-Йоркского кавалерийского полка. Полк был одним из тех полков янки, которые научились относиться с уважением и бояться Серого призрака Конфедерации — Мосби.


Соблазненные захватывающей свободой партизанской службы молодые люди авантюрного склада слетались в отряд майора Мосби из всех частей армии Северной Виргинии. Ему также удалось получить поддержку жителей округов Лоудоун и Фаукиер — территорий, которые избежали опустошительной оккупации янки.

В течение двух последующих лет около двух тысяч человек в то или иное время служили под командованием Серого призрака. Наиболее стойкие оставались с ним до конца, в то время как другие присоединялись и уходили по собственной прихоти. 43-й Виргинский батальон идеально подходил для ведения партизанских действий — в нем отсутствовали структура и бюрократия типичного войскового соединения времен Гражданской войны.

Мосби всегда стремился наносить противнику быстрые и сильные удары. Искусно используя особенности местности или передвигаясь под покровом темноты, рейнджеры захватывали врасплох пикеты янки и устраивали преследующим их всадникам засады. Будучи искусным стрелком, Мосби обычно не использовал в бою саблю, и большинство его парней следовали примеру своего командира, имея при себе несколько пистолетов для ведения ближнего боя. Перед рейдом производилась разведка всех подходов и отходных путей, а также возможных укрытий, в качестве которых служили дома и амбары сочувствующих местных жителей или укромные низины скалистого Пидмонта. И вскоре район, в котором рейнджеры проводили свои операции, стал известен как "Конфедерация Мосби".



В ходе войны северяне предпринимали многочисленные попытки прижать Мосби к заливу. Несколько раз рейнджеры вынуждены были вступать в тяжелые бои, в которых гибли их лучшие всадники. Мосби и сам дважды был очень тяжело ранен, что едва не стоило ему жизни.

Но даже самые решительные и безжалостные действия У. С. Гранта и Фила Шеридана не могли уничтожить этого неуловимого и неунывающего противника. Когда капитуляция Ли прозвучала похоронным звоном для надежд Конфедерации, Мосби все еще не был побежден, и он предпочел распустить свою часть, но не сдался.

Вспоминая тот момент расставания с рейнджерами в Салеме (штат Виргиния) тридцать лет спустя, Джон С. Мосби сказал своим стареющим ветеранам: "Жизнь не могла преподнести мне более горькой чаши, чем та, что я осушил в Салеме; но не может быть более щедрого вознаграждения, чем то, которое я получил, командуя 43-м Виргинским кавалерийским батальоном".

"Знамя вперед!"

Высоко подняв прошитое пулями полотнище национального флага, офицер армии Конфедерации ведет своих мрачно-решительных солдат на почти верную смерть. Примеры такой отважной обреченности были не единичны во время самоубийственного наступления генерала Худа на Франклин. Тогда ветераны армии Теннесси двигались через поле боевыми порядками, которые один из федералов назвал "живой стеной из людей и сверкающей стали". Другой янки отмечал великолепную дисциплину южан, которую они демонстрировали в вихре огня, "продолжая двигаться плотными рядами, низко надвинув на лоб свои шляпы, словно под сильным градом".

Полковник 17-го Алабамского полка Вирджил С. Мерфи писал: "Битва при Франклине навечно войдет в историю как памятник мужеству южан".


Тигры Опдайка

Битва при Франклине, 30 ноября

Генерал-майор союзной армии Джон Маккаллистер Скофилд и генерал армии Конфедерации Джон Белл Худ были в Вест-Пойнте друзьями и одновременно закончили академию в 1853 году. Зимой 1864 года им вновь было суждено встретиться, на этот раз во время одной из самых страшных и кровопролитных кампаний Гражданской войны.

Ширококостный, с суровым лицом, страдающий от ран, полученных в боях при Геттисберге и Чикамауге, Худ вел закаленных солдат Теннессийской армии в отчаянное наступление на войска союзной армии, защищающие Нэшвилл. Благодаря необычайному везению, а также ошибкам Худа, Скофилду удалось избежать неприятностей у Спринг-Хилла (штат Теннесси) и занять прочные позиции за земляными оборонительными укреплениями у Франклина. 30 ноября 1864 года, когда повозки с провиантом для армии Союза пересекли Харпет-Ривер и двигались в сторону Нэшвилла, два корпуса Скофилда сконцентрировались, чтобы противостоять фронтальной атаке, с помощью которой Худ надеялся разбить армию Скофилда.



Эмерсон Опдайк, полковник 125-го полка штата Огайо и бесстрашный командир бригады, воевавшей под Франклином, закончит войну, получив почетное звание генерал-майора волонтеров. Он погиб в 1884 году от случайного выстрела во время чистки своего пистолета.


В полдень боевые порядки Худа развернулись у склонов Уинстед-Хилла и начали самое грандиозное и внушительное за время Гражданской войны наступление конфедератов. Два корпуса под командованием генерала Франка Четама и А. П. Стюарта решительно промаршировали вперед, через дорогу Франклин-Колумбия. Им предстояло пройти две мили по направлению к выдвинутым земляным укреплениям федералов, расположенным возле красного кирпичного дома Картера и хлопкоочистительной машины. Когда превосходно вымуштрованные ряды южан двинулись вперед словно на параде, они натолкнулись на передовые бригады янки под командованием бригадного генерала Джорджа Д. Вагнера. Вагнер необъяснимым образом не успел отвести свои части с незащищенных позиций на основные федеральные линии (т. е. оказался изолированным вне боевой линии своей армии. — Прим. ред.) и за эту ошибку здорово поплатился. В течение нескольких минут части Вагнера были выброшены из своих окопов и в смятении бежали, преследуемые по пятам кричащими мятежниками.

Захваченные этим потоком три полка штата Огайо оставили свои позиции — полосу шириной в двести ярдов — в центре федеральных линий, и солдаты в серых мундирах хлынули в эту брешь, по направлению к дому Картера и хозяйственным постройкам. Казалось вполне возможным, что армия Скофилда будет разорвана пополам и ее остатки будут оттеснены к городу Франклину, затем за его пределы, к реке. Однако несчастья удалось избежать, и победа досталась федеральным войскам, главным образом благодаря действиям тридцатичетырехлетнего командира союзной бригады — полковника Эмерсона Опдайка.

Шесть недоукомплектованных полков Опдайка были измучены напряжением постоянных переходов и перестрелок, происходивших в течение предыдущих нескольких дней. Прикрывая армию Скофилда, они не имели возможности выспаться, сварить кофе, не говоря уже о том, чтобы приготовить нормальную пищу. Когда генерал Вагнер приказал Опдайку выстроить свои части рядом с его бригадами, вспыльчивый полковник отказался и вместо этого повел своих людей к укреплениям у Франклина. Благодаря этому неожиданному акту неподчинения полковник Опдайк теперь находился на позиции, с которой он мог поддержать распадающиеся федеральные линии.

Опдайк попытался передислоцировать несколько своих полков на более благоприятные оборонительные позиции (через Колумбия- Пайк), но майор Томас У. Мозеспо из 73-го Иллинойского полка по ошибке принял этот маневр за начало наступления и, вскочив на своего коня, прокричал: "Вперед на них, парни!" Солдаты остановились в замешательстве, но, подгоняемые офицерами и сержантами, они бросились вперед с примкнутыми штыками. "Остановите этот полк! Остановите этот полк!" — прокричал Опдайк, но прекратить эту отчаянную контратаку было невозможно.

Другие полки тоже присоединились к этой безумной схватке, вокруг разносились их оглушительные крики, и тогда Опдайк пришпорил лошадь, вытащил револьвер и, обращаясь к 125-му полку штата Огайо (которым он раньше командовал), отдал приказ: "Первая бригада, вперед на укрепления!" 125-й полк бросился по направлению к ограде и дому Картера, простреливаемому со всех сторон.

Массы солдат янки и мятежников столкнулись с такой силой, что некоторых людей отбросило назад и они начали спотыкаться и падать на плотные шеренги, следовавшие за ними. Четкие линии рассыпались в рукопашной схватке с выстрелами в упор, ударами штыков и прикладов, в которой раненые и умирающие просто затаптывались. Среди этого хаоса спешившийся Эмерсон Опдайк бросился в гущу сражения, стреляя в мятежников из револьвера, а когда кончились боеприпасы, он начал обрушивать свое оружие на головы противников. Когда револьвер в его руках развалился на части, полковник схватил брошенное кем-то ружье и продолжал молотить им по врагам.

Во время рукопашной схватки вокруг дома Картера солдаты Опдайка захватили почти четыреста пленников, а также девять боевых знамен конфедератов. В течение двадцати минут мятежники были отброшены за вторую линию окопов, хотя сражение шло уже вдоль главной линии обороны.

Охрипшие от крика, черные от пороха и все в крови солдаты полковника Опдайка вели непрерывный огонь по врагу с расстояния в несколько футов (т. е. практически в упор. — Прим. пер.). Когда кончались боеприпасы, они лихорадочно рылись в патронных сумках павших. И лишь к ночи закончилась страшная резня под Франклином. Худ был отброшен, и Скофилд смог ускользнуть через Харпет и двинуться по направлению к Нэшвиллу.

Уцелевшие в этой битве, подтвердив репутацию "Тигров Опдайка", спасли армию Скофилда. Их мужество было оценено командованием, и Эмерсон Опдайк вскоре получил заслуженную звезду бригадного генерала.


Послевоенная фотография разрушенного во время сражения дома Фаунтина Картера явилась для Трояни ценным документом при изображении атаки Опдайка. Во время восстановления боковые выступающие фронтоны были заменены более традиционными, что видно на этой фотографии. По трагической иронии Гражданской войны сын Фаунтина Картера, капитан-конфедерат Теодорик (Тод) Картер, был смертельно ранен во время наступления под Франклином и умер в гостиной своего родного дома.

Парни Пэта Клиберна

Зимой 1864 года закаленные в боях ветераны 33-го Алабамского полка сыграли свою роль в трагедии Теннессийской кампании генерала Джона Белла Худа. Когда армия Шермана стремительно двигалась из Атланты через Джорджию к морю, дерзкий Худ, страдающий от тяжелых ранений (ранее он потерял ногу, а одна его рука не действовала из-за ранения. — Прим. ред.), предпринял отчаянные усилия с целью разбить силы янки под командованием генерал-майора Джорджа Томаса. Замысел Худа провалился, и с ним были утрачены последние надежды конфедератов.

В губительном наступлении Худа на Франклин 33-й полк вместе с другими частями бригады генерала Марка П. Лоури пробился через федеральные укрепления ценой огромных потерь. Наибольшее сожаление вызвала гибель генерал-майора Патрика Клиберна, командира дивизии, ирландца по происхождению. За свой необычайный героизм и воинское мастерство он получил прозвище Западная Каменная Стена Джексон (в подражание виргинскому Джексону — Каменной Стене. — Прим. ред.). Понимая, что фронтальное наступление приведет к тяжелым потерям, которые южане не могли себе позволить, Пэт Клиберн тем не менее смело возглавил атаку и был убит.

Боевой дух дивизии пал вместе с Пэтом Клиберном у Франклина, а последующее сокрушительное поражение под Нэшвиллом обусловило необходимость объединения обломков 33-го Алабамского полка с остатками двух других полков.


1865

Последний заряд



К концу 1864 года кавалерия янки превзошла некогда непобедимую конницу конфедератов. Даже на западном театре военных действий, где блестящие кавалеристы, такие как Натан Бедфорд Форрест, еще могли противостоять своему северному противнику, постоянное уменьшение численности личного состава, вооружения и лошадей ослабило стратегическую мощь южной кавалерии.

В то время как многие кавалеристы союзной армии имели на вооружении скорострельные карабины Спенсера, солдаты-южане вынуждены были довольствоваться заряжающимися с дульной части карабинами и ружьями, которые производили такие фирмы, как "Кук энд Бразер оф Атенс" (Джорджия), "Дж. П. Мюррей оф Коламбус", а также государственные производители, как, например, арсенал в Ричмонде. Другие кавалеристы предпочитали иметь пехотные ружья, которые носились за плечами или приторачивались к седлу.

Более того, как и их северные противники, солдаты-южане научились сражаться в пешем строю — полагаясь на своих лошадей в плане скорости и маневренности, но спешиваясь, едва начинался бой. По мере того как армии Союза неумолимо двигались в глубь Юга, каждый холм, каждый перелесок, каждый скалистый выступ мог стать оборонительной позицией, которую можно было удерживать, пока хватало боеприпасов и решимости.

Пикет конфедератов



Зима всегда была тяжелым временем для солдат, которые несли службу в пикетах. Уютно устроившиеся у дымящихся очагов в деревянных или брезентовых укрытиях (т. е. в палатках. — Прим. ред.) на зимних квартирах, солдаты знали, что караульная служба и боевое охранение являются неотъемлемой частью армейской службы, и каждый знал, что скоро придет его черед. Двух- или четырехдневный пикет на дальних подступах означал тяжелый период бессонных ночей и лишений.

Для солдат армии Конфедерации последняя военная зима была особенно тяжелой. Большая часть территории Юга была занята федеральной армией, и связь с родными и близкими, оставшимися за линией фронта, была практически невозможна. Нехватка обмундирования означала, что в то время как некоторым посчастливилось разжиться шинелью у пленного янки, многим другим приходилось спасаться от пронизывающего холода, накинув на плечи одеяло. (Острее всего давал себя чувствовать голод. Солдаты Конфедерации были практически истощены от постоянного недоедания. Когда однажды президент Конфедерации Джефферсон Дэвис прибыл к армии под Питерсберг и объезжал со свитой ряды исхудавших солдат, многие "серые Джонни" кричали ему: "Пришли поесть, масса Джефф! Жрать хотим!" Дисциплина стремительно падала, росло массовое дезертирство. Зато оставшиеся под знаменами солдаты и офицеры дрались еще свирепее, с отчаянием обреченных. — Прим. ред.)

Находясь постоянно начеку, чтобы не пропустить появления неприятеля, солдаты, стоящие в дозоре, перекрикиваясь, часто провоцировали перестрелку, в результате которой появлялось еще одно имя в бесконечном списке потерь.

Серая стена

После побоища под Франклином и взятия оставленных федералами укреплений, несмотря на то что перед этим так много солдат пали в безрезультатных атаках, последовало гибельное наступление Худа на Нэшвилл. Учитывая численное превосходство северян, которое составляло почти пять к одному, не оставалось сомнений в исходе боя, когда генерал союзной армии Джордж Томас двинется вперед, наступая на более слабого противника. Твердость и решимость части младших офицеров и отдельных солдат не могли предотвратить трагедии, и некогда гордая Теннессийская армия была разбита и сметена с поля боя. (Сражение под Нэшвиллом 15–16 декабря 1864 г. — Прим. ред.)



Остатки Теннессийской армии еще будут сражаться в течение тяжелой зимы 1864–1865 годов, и те, кто выживет после трагического наступления Худа, присоединятся к "лоскутным" частям генерала Джозефа Джонстона в последней попытке замедлить убийственный марш Шермана через Северную и Южную Каролину. Стычка в Бентонвилле в марте 1865 года показала, что, хотя им не хватало сил, чтобы "повернуть прилив", мужественные мятежники все еще были способны заставить янки заплатить кровью за каждый фут, на который им удавалось продвинуться.

4 апреля 1865 года лейтенант Бромфилд Ридли из штаба генерала А.П. Стюарта стал свидетелем того, что он назвал "самым печальным зрелищем, которое ему доводилось наблюдать в своей жизни, — смотр призрака Теннессийской армии". От ранее плотных рядов теперь осталась лишь тень, маршировавшая "в оборванной форме, изношенной обуви или даже босиком, и их ряды были такими поредевшими, что за каждым знаменем шли лишь тридцать-сорок солдат". Этот смотр, по словам Ридли, "напоминал похоронную процессию". И, как он прекрасно осознавал, дух печали опускался на смелых защитников Конфедерации. (Ридли добавил еще более горькие слова, которые опустил автор текста: "Некогда гордая Теннессийская армия деградировала до банды разбойников!" — Прим. ред.)

Виргинцы Крачфилда

Батальон тяжелой артиллерии

Батальоны тяжелой артиллерии штата Виргиния состояли из наиболее подготовленных солдат, какие только имелись в распоряжении Роберта Э. Ли в последние трагические недели войны. Обученные обслуживать крупные орудия, находящиеся на укреплениях Ричмонда, а также умеющие маневрировать и сражаться как пехота, канониры тяжелой артиллерии из бригады полковника Стэплтона Крачфилда проявили колоссальное мужество на залитой кровью дороге к Аппоматтоксу.

"У них был великолепный внешний вид и выправка, — вспоминал майор Роберт Стайлс, который был переведен в тяжелую артиллерию в конце 1864 года. — Их парады и смотры, приветствия и доклады, поведение в присутствии офицеров и на посту — все точно соответствовало уставу". Полковник Крачфилд, потерявший ногу при Чанселорсвилле, когда командовал тяжелой артиллерией Каменной Стены Джексона, был бесстрашным молодым человеком, который был решительно настроен сражаться в последних битвах, хотя дело Юга уже было обречено.

После разгрома оборонительных рубежей у Ричмонда и Питерсберга бригада Крачфилда оставила гарнизон и присоединилась к войскам, идущим в западном направлении. 6 апреля 1865 года подразделения тяжелой артиллерии находились в составе частей генерала Ричарда Юилла, разгромленных у Сайлерс-Крик. После отражения первого федерального наступления солдаты Крачфилда начали жестокую контратаку, которая отбросила янки вниз, к берегам ручья. Но это был временный успех; и, когда полковник Крачфилд погиб, отважные артиллеристы были разбиты.


Прощальный салют врагу

До конца войны оставались последние часы, когда Джошуа Лоуренс Чемберлен скакал во главе двух бригад навстречу последнему сражению с армией Северной Виргинии. Генерал Чемберлен никогда не забудет этот изнурительный марш навстречу судьбе: "Они идут — эти парни — после бессонных ночей, голодные, с больными ногами, задыхающиеся, с притупленными чувствами, но с горящими лицами — они торопятся на фронт. Наконец наступил момент истины". Конец был уже близок.

Прошло восемь дней после победы у Файв-Форкс, неделя после сдачи Питерсберга и отступления из Ричмонда, три дня после страшного боя у Сайлерс-Крик, когда Роберт Э. Ли и уцелевшие остатки армии Северной Виргинии потерпели поражение при Аппоматтоксе. В полдень 9 апреля 1865 года великий командующий, который с честью держался в этот трагический час, встретился с У. С. Грантом в гостиной дома Уилмера Маклина и подписал условия капитуляции.



Генерал-майор Джошуа Лоуренс Чемберлен


При всей своей бульдожьей хватке и устремленности к победе Грант теперь, когда победа была достигнута, проявил замечательное сострадание к побежденному противнику. (Правда, в отличие от Ли, одетого в свой лучший мундир и, наверное, впервые за всю войну надевшего портупею со шпагой, чтобы отдать ее победителю, Грант явился в грязных сапогах, в расстегнутом мундире, с сигарой в зубах и, конечно же, без шпаги. — Прим. ред.) Солдаты-конфедераты должны были дать слово не участвовать в военных действиях, и им разрешено было вернуться домой. Офицерам позволялось оставить свое личное оружие и собственных лошадей. Но федеральный командующий выдвинул одно важное требование: южане должны были отдать свою артиллерию и обозы, сдать ружья и амуницию, а также боевые флаги, принять которые должны были специально назначенные для этого офицеры. Эта церемониальная сдача оружия обеспечивала разоружение войск конфедератов и не оставляла сомнений в том, на чьей стороне осталась победа.

Офицером, которого назначили принимать "оружие, артиллерию и общественную собственность", был Джошуа Чемберлен. Более правильный выбор трудно было сделать. Этот худощавый ученый из штата Мэн сражался необычайно храбро, несмотря на раны, причинявшие ему постоянную боль.

Прохладным утром 12 апреля Чемберлен построил ветеранов своей старой 3-й бригады, 1-й дивизии, 5-го корпуса вдоль дороги Ричмонд — Линчберг. Генерал и его штаб заняли позицию справа — рядом с 32-м Массачусетским полком, позади дивизионного флага с красным мальтийским крестом. В молчании стояли федеральные войска, а в это время солдаты-южане начали двигаться по направлению к городку Аппоматтокс, чтобы последний раз встретиться с "синими мундирами". Позднее Чемберлен писал своей сестре: "Это было зрелище, достойное паломничества".

Во главе колонны конфедератов ехал тридцатитрехлетний генерал Джон Б. Гордон. Подобно Чемберлену, это был человек, который прошел всю войну, сражаясь отважно и умело, он был отмечен шрамами после серьезных ранений. "Когда мое войско в изношенных ботинках и оборванной форме, но сохраняя достоинство и выдержку, двинулось к указанному месту, чтобы составить ружья в козлы и склонить свои драгоценные боевые знамена, мои солдаты вызывали восхищение смелых победителей", — вспоминал Гордон.

Когда конфедераты поравнялись с его частями, Чемберлен дал команду "Смирно!" и "На караул!", салютуя солдатам Гордона в этот час их горя и страданий. Принимая этот жест как "знак уважения от американцев — американцам", Гордон отсалютовал Чемберлену саблей и приказал своим солдатам отдать воинские почести северянам.


Генерал Джон Б. Гордон, Конфедеративные Штаты Америки


С утра до вечера южане подходили бригада за бригадой, складывали оружие, снимали ремни и патронные сумки и свертывали свои флаги. И южане, и северяне, которых переполняли эмоции, не скрывали своих слез. "Это было великолепное, но печальное зрелище, — вспоминал один федерал, — и наши парни испытывали сочувствие к своему смелому противнику". Многие янки делились своим скудным рационом из галет и солонины с голодными и измученными мятежниками. Глубоко ценя доброжелательность северян, один конфедерат писал: "Не было никаких оскорблений, ни в какой форме, ни от одного из наших врагов. Никакая армия в мире не смогла бы с таким сочувствием отнестись к своему врагу".

До конца своей долгой и славной жизни Джошуа Лоуренс Чемберлен будет отдавать должное героизму солдат Конфедерации. В послевоенном обращении к Обществу Потомакской армии Чемберлен вспомнит значение того исторического момента у Аппоматтокса:

Солдаты армии Северной Виргинии! Разве можно не вспомнить о них с чувствами почти братскими! Закаленные и отчаянные, держали они свои штыки чистыми, а боевые порядки ровными, вынужденные иногда впадать в крайности, но всегда готовые к бою, жесткие и грубые, но знающие, как надо драться!

Разве можно забыть их смелые обветренные лица, которые в течение четырех лет смотрели на нас через прицел; лица людей, с которыми в сотнях жестоких схваток мы сражались с безрассудным отчаянием, не на жизнь, а на смерть, пока с обеих сторон не полегла четверть миллиона солдат; лица врагов, к которым мы тем не менее не испытывали чувства ненависти!

Огромная сила шла против огромной силы, и, когда опустилось солнце, на полях остались лежать тысячи мертвых, но не было ни одного побежденного.


От американца — американцу





Оглавление

  • Благодарности
  • От издательства
  • Предисловие
  • Вступительная статья
  • 1861
  •   8-я рота, 7-й полк милиции штата Нью-Йорк
  •   1-й полк «Стрелки Южной Каролины»
  •   «Вперед, алабамцы!»
  •   1-й пехотный полк волонтеров Род-Айленда
  •   Первый Манассас
  •   Рота К, 69-й полк милиции штата Нью-Йорк
  •   2-й кавалерийский полк США
  •   1-й кавалерийский полк Северной Каролины
  • 1862
  •   Морская пехота США
  •   «Звезды и полосы» Юга
  •   Парни из Арканзаса
  •   19-й пехотный полк Теннесси
  •   Вашингтонский артиллерийский батальон нового Орлеана
  •   8-й Техасский кавалерийский полк
  •   "Красные дьяволы"
  •   "Южный Крест"
  •   Старина Джек
  •   Федеральный пехотинец
  •   Капрал 2-го кавалерийского полка волонтеров Миссури
  •   Несгибаемые
  •   2-й пехотный полк волонтеров Висконсина
  •   Полковник Конфедерации
  •   "Одинокая звезда"
  •   До самого заката
  •   9-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка
  •   Барабанщик Конфедерации
  •   Капрал 2-го полка стрелков (sharpshooters) США
  •   Джэб Стюарт
  •   Бронзовые пушки и "железные" люди
  •   "Прочь с дороги!" (Faugh-a-Ballagh)
  •   Пикет федеральной кавалерии
  •   Дальний пикет
  •   Свидетельства доблести
  • 1863
  •   Генерал Роберт Э. Ли
  •   165-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка
  •   1-й пехотный полк Южной Каролины армии США
  •   Перед бурей
  •   "В атаку!"
  •   Орел 8-го полка
  •   Пионер армии Кумберленда
  •   Серые команчи
  •   Бой за знамя
  •   76-й пехотный полк волонтеров Пенсильвании
  •   Юный полковник
  •   45-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка
  •   Уличные бои
  •   Семетри-Хилл
  •   Решение, принятое на рассвете
  •   "Солдаты должны видеть нас!"
  •   Техасская бригада
  •   20-й пехотный полк Джорджии
  •   "Не отдавать ни дюйма!"
  •   Львы Раунд Топ
  •   "Штыки к бою!"
  •   53-й пехотный полк Джорджии
  •   Спасая знамя
  •   Атака Барксдейла
  •   114-й пехотный полк волонтеров Пенсильвании
  •   Отступление с боем
  •   1-й пехотный полк волонтеров Миннесоты
  •   Земляки
  •   1-й и 2-й пехотные батальоны Мэриленда Конфедеративных Штатов Америки (C.S.A.)
  •   Наивысшая точка
  •   "Задайте им, парни!"
  •   Рядовой 72-го пехотного полка волонтеров Пенсильвании
  •   Первый сержант 13-го резервного полка Пенсильвании
  •   Офицер Конфедерации и его солдаты
  •   10-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка
  •   Барабанщик союзной армии
  •   Мятежный визг (Rebel Yell)
  •   Солдат 7-го Виргинского кавалерийского полка
  •   Знаменосец союзной армии
  • 1864
  •   Знаменосец Конфедерации
  •   "Все выше!"
  •   146-й пехотный полк волонтеров Нью-Йорка
  •   155-й пехотный полк волонтеров Пенсильвании
  •   Техасцы Ли
  •   "Милый голубой флаг"
  •   Обреченные на гибель
  •   Один из людей Форреста
  •   Южная сталь
  •   Офицер федеральной пехоты
  •   Гром на Литтл-Кеннесо
  •   29-й Алабамский пехотный полк
  •   33-й пехотный полк волонтеров Нью-Джерси
  •   В ожидании депеши
  •   12-й Виргинский кавалерийский полк
  •   3-й кавалерийский полк волонтеров Нью-Джерси
  •   Рейнджер Мосби
  •   "Знамя вперед!"
  •   Тигры Опдайка
  •   Парни Пэта Клиберна
  • 1865
  •   Последний заряд
  •   Пикет конфедератов
  •   Серая стена
  •   Виргинцы Крачфилда
  •   Прощальный салют врагу

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии