Перескочить к меню

Краткий курс истории Беларуси IX-XXI веков (fb2)

- Краткий курс истории Беларуси IX-XXI веков 2125K, 594с. (скачать fb2) - Анатолий Ефимович Тарас

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:




Предисловие автора

Зта книга стала возможной благодаря двум проектам. Во-первых, на протяжении 15 месяцев — с сентября 2011 по ноябрь 2012 года — я читал для общественности курс лекций по истории Беларуси от древности до наших дней. Во-вторых, осенью 2012 года мне довелось написать сценарии 50 анимационных фильмов под общим заглавием «Летопись беларуской истории». На основе тезисов лекций и сценариев фильмов я создал текст книги, которую вы сейчас держите в своих руках.

Моя цель заключается в том, чтобы не только предложить читателям краткое изложение истории нашей страны за тысячу с лишним лет, но и связать внутренней логикой основные периоды исторического процесса. Поэтому я стремился не сводить свой курс исключительно к рассказам о важнейших событиях и выдающихся деятелях. Синтезов такого рода известно немало, однако с их помощью трудно понять общий смысл исторических событий на той части Земли, где живут беларусы.

Как и в других своих книгах, в каждом конкретном случае я выбирал из нескольких вариантов описания прошлого один, который:

(а) представляется мне наиболее правдоподобным;

(б) логически согласуется с другими известными фактами;

(в) соответствует национальной исторической концепции.


Читая лекции, я рассматривал ряд вопросов, имеющих отношение к проблеме формирования национального самосознания (что такое народ и нация; что такое национализм; судьба беларуского языка и т. п.). Но потом пришел к выводу, что в книге рассмотрение этих вопросов ни к чему. Оно лишь отвлечет внимание от главного. А это главное есть изложение и анализ исторических процессов, происходивших на территории расселения беларуского этноса.

Понятно, что в одной книге невозможно описать все стороны жизни нашего народа за огромный период времени. Отсюда неизбежная «фрагментарность» моего повествования. Основное внимание я уделил «узловым» вопросам политической и военной истории, а не развитию экономики, культуры, искусства.

Вследствие такого подхода книга принципиально отличается от сочинений авторов марксистской ориентации, выдвигающих на первый план «развитие производительных сил и производственных отношений». Я верю в то, что первичны не производственные отношения, а идеи. Именно этот факт подчеркнут в Библии: «Вначале было слово, и слово было у Бога, и Бог был словом»!

По моему мнению, процесс формирования беларуской политической нации вскоре завершится. Прекратятся, наконец, споры о том, кто такие беларусы. Победит беларусоцентричный взгляд на историю нашей страны, утвердится всеобщее понимание того, что независимость Беларуси — не случайное стечение обстоятельств, а закономерный итог исторических процессов, происходивших на беларуских землях.

От  "издателя".

При подготовке электронного варианта «Краткого курса истории Беларуси IX-XXI веков» я позволил себе уточнить некоторые не совсем корректные формулировки. На мой взгляд, название обязывает...

Не удержался и вставил свои комментарии, а вот отвлекаться ли на них, полагаю, Вы решите сами.

С уважением к автору и читателям ― Polochanin72

ВВЕДЕНИЕ

Народ, не знающий или забывший своё прошлое, не имеет будущего.

Философ Платон, IV век до н. э.


Народ, который теряет память, перестает быть народом!

Папа римский Иоанн Павел II, XX век н. э.


О методе исторического анализа

Историк — это человек, обладающий цельным мировоззрением и способный к самостоятельному анализу событий прошлого. Попугаи, повторяющие чужие мысли — грустный случай. К сожалению, среди профессиональных преподавателей истории в настоящее время преобладают попугаи. Профессора и приват-доценты, читавшие самостоятельно разработанные курсы лекций на основе новейших открытий исторической науки, остались в прошлом.

Что нужно историку для успешной самостоятельной работы?

— Знание фактов;

— Владение методом, чтобы не стать архивариусом фактов.

Наиболее подходящей методологией историографии мне представляется концепция локальных цивилизаций Тойнби - Гумилева[1]. Она объясняет развитие локальных цивилизаций (в форме государств) как результат взаимодействия внешних факторов и деятельности творческого меньшинства («критической массы» активных индивидуумов) подающего пример, заставляющего пассивное большинство (90-95 % членов общества) действовать в определенном направлении.


Британский историк Арнольд Джозеф Тойнби (1889-1976) получил мировую известность своим фундаментальным 12-томным научным трудом «Исследование истории» (1934-1961 гг.).

По теории Тойнби, элементарная «клетка» истории — столкновение Вызова, ставящего под угрозу существование конкретного общества, и творческого Ответа, даваемого людьми (членами этого общества).

Вызов (он же — стечение обстоятельств) многообразен в своих конкретных проявлениях. Вызов может иметь форму:

а) природных условий развития данной цивилизации (например, изменение климата, крупномасштабные стихийные бедствия, отсутствие полезных ископаемых);

б) изменения социальных условий (например, кризис исчерпавшего себя способа производства или способа организации общества);

в) духовных изменений (например, замена язычества — христианством; появление нового направления внутри утвердившейся религии, например, распространение кальвинизма; возникновение новой политической идеологии и т. д.)[2].

Ответ — это творческие усилия людей, призванные решить конкретную проблему. В условиях конкретного места и времени совокупность удачных Ответов рождает локальную цивилизацию, обладающую неповторимым своеобразием.

Ритмы истории (они же — циклы развития локальных цивилизаций) — это пульсация Вызовов, с которыми обращается к человечеству Бог (он же Универсум, он же Первопричина бытия) и Ответов на них.

Автор каждого нового Ответа — не все общество, а небольшая часть его — «творческое меньшинство». В случае удачного ответа на конкретный Вызов оно увлекает за собой «инертное большинство», приобщает его к новым социальным и духовным ценностям.

Тойнби путем анализа огромного фактического материала вывел общие закономерности жизненного пути локальных цивилизаций — фазы.

(1) Фаза возникновения цивилизации;

(2) Фаза роста, возможного благодаря повторяющемуся чередованию успешных Ответов и все новых Вызовов, порождаемых изменением общества. При этом своеобразие Вызовов и Ответов определяет специфику цивилизаций, иерархию их социальных ценностей и религиозно-философских концепций смысла жизни;

(3) Фаза надлома, вызванная деградацией элиты: творческое меньшинство вырождается в правящее меньшинство, озабоченное лишь сохранением собственной власти, основанной на силе, а не на добровольном подчинении ее авторитету;

(4) Фаза разложения — когда нравственное отчуждение раскалывает общество, уничтожает его внутреннее единство. Отчужденная часть населения превращается во «внутренний пролетариат», который совместно с «варварской периферией» («внешним пролетариатом») в конечном счете разрушает данную цивилизацию, если только она не гибнет еще раньше в результате природных или техногенных катастроф[3].

У локальных цивилизаций нет жестко заданной судьбы. Ее определяют творческие усилия людей, и до тех пор, пока элита (творческое меньшинство) сохраняет свой духовный потенциал, такая цивилизация остается жизнеспособной.


Выдающийся российский ученый Лев Николаевич Гумилев (1912-1992) разработал теорию этносов, которая по ряду аспектов близка концепции локальных цивилизаций Д. А. Тойнби.

Гумилев отверг традиционные признаки этноса: язык, особенности культуры, единство происхождения, самосознание, этноним. Единственный реальный признак самобытного этноса — особый стереотип поведения.

История локальных цивилизаций, по Гумилеву, это история отдельных этносов. Она, в свою очередь, обусловлена особенностями ландшафта, спецификой хозяйствования, культурными традициями, характером контактов с соседями (торговля, войны, колонизация). Гумилев определил время жизни этноса в пределах 1000-1200 лет, и подчеркнул:


«Наиболее ярким, впечатляющим событием является момент рождения государства как новой системной целостности с оригинальным стереотипом поведения».


Специфические особенности концепции Гумилева таковы:

— этнос — это аналог «локальной цивилизации» Тойнби;

 — этнос проходит «жизненный цикл» от рождения до смерти (т. е. фазы генезиса, роста, надлома и разложения по Тойнби);

— пассионарные толчки (т. е. Вызовы — по Тойнби) имеют внепланетное происхождение (божественное — по Тойнби);

— «творческое меньшинство» — это пассионарии, обладающие «жизненным порывом» (врожденной пассионарной энергией);

— «внутренний» и «внешний пролетариат» — могильщики локальных цивилизаций.

Пассионарность — это способность отдельных личностей («творческого меньшинства») увлекать за собой остальных на социальные, политические, экономические переустройства, а также на завоевания.

Как видим, главные положения теории Гумилева совпадают с положениями теории Тойнби.

1. Роль историографии в формировании национального самосознания

Память о прошлом играет колоссальную роль в жизни человека. Если человек не помнит своих родственников, значит, у него нет семьи. Если спортивная команда не помнит своих поражений и побед, не извлекает из них уроков — значит, нет команды. Если в армии нет своих традиций, не изучаются лучшие образцы военного искусства мира, значит, нет армии.

В медицине утрату памяти считают серьезнейшим психическим заболеванием, которое называется «амнезия». Человек, потерявший память, не способен к прогнозированию своего поведения, к сложной целенаправленной деятельности, его жизнью полностью управляют те, кто вокруг него.

В литературе и журналистике с подачи киргизского писателя Чингиза Айтматова утвердилось слово «манкурт». Оно обозначает человека, превращенного в биоробота путем ликвидации памяти[4].

И точно так же, как отдельный индивид, лишенный памяти, превращается в больного субъекта, всецело зависящего от окружающих его людей, так и народ, забывший свое прошлое, превращается в стадо, покорное пастухам. А историография (историческая наука) — это коллективная память народа.

Трудно надеяться на то, что народ обладает сформированным национальным самосознанием, если он не знает историю Отечества, изложенную с позиции приоритета национальных интересов. Вот, к примеру, эмоциональный заголовок интервью с доктором юридических наук Сергеем Шахраем в специальном выпуске российского журнала «Родина» (сентябрь 2012 г.), посвященном 1150-летию России: «Воскресить историю как основу национального самосознания!»[5].

Но знать всю историю невозможно в принципе. Сколько книг надо прочитать человеку, чтобы познакомиться со всей историей своего народа и государства? Сотни! Для обычных людей (не историков) это — тупиковый путь. Выход указал английский историк Генри Бокль (1821-1862), который сказал:


«Истинное знание состоит не в собирании фактов, которое делает человека лишь педантом, а в использовании фактов, которое делает его философом».


Иными словами, для понимания истории достаточно знать главное:

1) Общую схему развития человеческих общностей (например, у марксистов это теория общественно-экономических формаций). Как уже сказано выше, для меня такая схема — теория развития локальных цивилизаций Д. А. Тойнби, дополненная некоторыми положениями теории Л. Н. Гумилева.

2) Механизмы, обусловливающие развитие человеческих общностей. Марксисты считали такими механизмами развитие процесса материального производства и сопровождающую его непрерывную борьбу между двумя главными общественными классами — собственниками (земли, средств производства) и неимущими (пролетариями). Для меня это концепция столкновений Вызовов исторического процесса и Ответов на них, которые ищет творческое меньшинство (по Тойнби) или пассионарная часть общества (по Гумилеву).

3) Основные этапы и события в истории Отечества.

Это и есть тот «инструмент», который позволяет анализировать любые конкретные факты, размещать их на соответствующих «полочках» в шкафу истории, давать им оценки.

Приведу конкретный пример для иллюстрации своей мысли: фазы развития локальной цивилизации во времена Великого Княжества Литовского, Русского и Жамойтского (ВКЛ).

Возникновение: от занятия Миндовгом княжеского стола в Новгородке (1246 г.) до конца правления Витеня (1316 г.).

Расцвет (поступательное развитие): от начала правления Гедимина (1316 г.) до конца правления Казимира IV (1492 г.).

Надлом (кризис): от Александра Казимировича (1492 г.) до конца правления Владислава IV (1648 г.).

Разложение (деградация): от Яна II Казимира (1648 г.) до конца правления Станислава Понятовского (1795 г.).

Разумеется, конкретные даты в этом контексте условны. Ведь нельзя сказать, что до такого-то года происходил рост, а уже в следующем году произошел надлом. Но для общей ориентации подобное разделение удобно.

2. Как трактуют нашу историю другие историографии

Ниже я кратко характеризую основные варианты трактовки истории Беларуси в историографии наших соседей, а также концепцию западнорусистов (доморощенных «янычаров» Москвы).

Польские историки

Польские авторы по давней традиции, берущей начало еще от «Истории Польши» Яна Длугоша (вторая половина XV века) чрезвычайно преувеличивают значение Кревской унии 1386 года. По их утверждениям, после этого ВКЛ превратилось в вассала Польской короны, полностью ориентировалось на Польшу, утратило политическую и военную самостоятельность. Его историю надо рассматривать сквозь призму все более тесных союзных связей с Польшей и непрерывной полонизации до того момента, когда земли ВКЛ и Польши, слившиеся в едином государстве Речь Посполитая, захватила Россия.

Для большинства польских историков (а также для политиков, журналистов, писателей) Беларусь — всего лишь восточная окраина Польши («крэсы всходние»). По их мнению, беларуский народ — та часть великого польского народа, которая подверглась русификации, влиянию Русской Православной Церкви (верной служанки азиатской деспотии) и отсталой русской культуры. Отсюда, говорят они, проистекает нынешняя «отсталость» беларуского общества по сравнению с «европейской» Польшей.

Ну, если наши предки уже в Креве навсегда утратили самостоятельность, то зачем потребовались шесть других уний? Перечислю их: Виленско-Радомская (1401 г.), Городельская (1413 г.), Гродненско-Трокская (1432-33 г), Брестская (1446 г.), Мельницкая (1501 г.), Люблинская (1569 г.).

Историки Летувы

Они целенаправленно подтасовывают факты и мнения, часто вообще пишут откровенную ложь. Особенно выделяются в этом плане Эдвардас Гудавичюс, Зигмас Зинкявичюс, Йонас Лауринавичюс и Томас Баранаускас. Выдумка Зинкявичюса о так называемом «канцелярском языке» достойна международной премии за самую беспардонную ложь! То же самое относится к внедрению указанными авторами термина «истинная Литва» (Lithyania propria).

Суть выдумок летувисов такова:

— определяющую роль в ВКЛ на всех этапах его существования играл литовский (в смысле — жамойтский) фактор.

— центр объединения земель — сначала жамойтский Кернов, а потом Вильнюс (о роли Новгородка — ни слова);

— правящие династии (Гедиминовичи, потом Ягеллоны) — жамойтские;

— важнейшие политические деятели — жамойты;

— общий вектор цивилизационного развития — из Жамойтии в Беларусь.

Кроме того, они придумали еще и каких-то аукштайтов — якобы особое «литовское» племя — чтобы фантазерам было легче сводить концы с концами.

Неудобные для них факты (например, об отсутствии у жамойтов на протяжении долгого времени городов, профессиональных торговцев, письменности, христианской религии и многого другого, что уже было у наших предков) они замалчивают, либо дают им фантастические объяснения. Поэтому мы воспринимаем их не как ученых, а как сказочников. Или мошенников. В зависимости от того, кому какое определение больше нравится.

Отметим, что измышления современных авторов из Летувы базируются на мифе о завоевании наших земель воинственными «литовцами», под которыми имеются в виду жамойты и никогда не существовавшие аукштайты.

Его суть такова. Великий жамойтский князь Монтвил, узнав о том, что земли «западной Руси» опустошены татаро-монголами, отправил туда своего сына Эрдивила с сильной дружиной. Эрдивил подчинил себе местных жителей и основал здесь крепости Новгородок (Новогрудок), Гародня (Гродно), Берестье (Брест), Дорогичин, Мельник, Мерочь, Волковыск и Мстибогов. Своей столицей он сделал Новгородок, принял титул великого князя Новогородского, а его сын Мингайло положил начало династиям новогородских и полоцких князей.

Только вот татары наши земли не завоевывали, за исключением Мозыря и Турова, которые они взяли штурмом, разграбили, сожгли и покинули, отправившись на войну с Галицким княжеством. Не было у жамойтов в ХII-XIII веках великого князя, ибо не существовало единого государства. Монтвил и Эрдивил в действительности не существовали, историкам такие князья неизвестны[6].

Надо всегда задавать этим сказочникам очень простой вопрос: назовите хотя бы одно сражение, связанное с «завоеванием», хотя бы один поход. Нет таких! Известны все походы киевлян (начиная с 974 г.) и галичан (в 1219-77 гг.); все походы крестоносцев (с 1284 по 1410 год — около 140 вторжений); все войны и пограничные конфликты с Московией (с 1368 г.); все рейды крымских татар (с 1474 по 1569 гг. — 75 набегов на земли ВКЛ). Известны все битвы и крупные стычки с ними, все осады городов и замков.

Что касается жамойтов — предков летувисов, то ничего подобного наша история просто не знает. Это — наглая ложь. Например, князь Войшелк, сын Миндовга, в 1264 году захватил Деволтву и Нальшаны (именно эти земли летувисские фантазеры называют Аукштотой). Это — факт. Наоборот — никогда не было!

Почему же стало возможным неслыханное историческое воровство (присвоение всего наследия ВКЛ), которое в Летуве с 20-х годов XX века возведено в ранг государственной политики? На это есть две группы причин — внутренних и внешних.

Внутренние причины:

1) Историки Летувы максимально использовали в своих интересах ту «фору» (22 года независимости; 1918-1940), которой не было у беларусов. Поэтому мы изрядно отстали от них в исследовании многих вопросов собственной истории древнего и средневекового периодов.

2) Никто физически не истреблял их интеллигенцию в XIX и XX веках, соответственно, они сохранили своих интеллектуалов и не были в такой степени запуганы угрозой жесточайшей расправы, как наши прадеды и деды.

Внешняя причина одна, зато весомая. Идеи национализма летувисов по ряду позиций совпали с идеологией москвоцентризма и великорусского шовинизма. Поэтому российские идеологи (в т. ч. историки) охотно поддерживают выдумки авторов из Летувы, но в то же время встречают в штыки национально ориентированные исследования беларуских ученых.

Ученые мужи Летувы превратили наших древних князей в жамойтских очень просто. Добавили к их именам окончания — ис или — ас. Гедимин — Гедеминас, Кейстут — Кейстутис, Ольгерд — Альгирдас, Витовт — Витаутас и так далее. Однако ни в одном историческом документе (не только ВКЛ, но и других государств) нет этих — исов (-асов). Возьмем имя Гедимин. В различных источниках оно пишется как Гедимин, Гедымин, Кгиндимин, Кгедимин, Скиндимин, Jedimin, Gedimont, Giedymin. Где окочание ас (аs)?

Великого князя Витовта современные летувисы считают своим национальным героем и именуют Витаутас. Так вот, Витовт четыре раза (в 1384, 1390, 1398 и 1404 гг.) отдавал Жамойтию Тевтонскому ордену в качестве платы за политическую поддержку и военную помощь. Будь он жамойтом (т. е. этническим летувисом) вряд ли он смог бы торговать своей Родиной. Но Жамойтией он не дорожил.

Как ни переиначивать историю, факты — упрямая вещь.

Российско-советская историография

«Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!» С этого принципа начинается российская (советская) историография, им же она кончается. Во все времена, в том числе сегодня, она теоретически обосновывала имперский разбой, москвоцентризм, миф о Святой Руси и многое прочее из того же ряда.

В основе российских исторических сказок лежит 12-томный труд Н. М. Карамзина «История государства Российского». Созданный еще в начале XIX века, он до сих пор составляет «костяк» официальной российской историографии. А в период 1935-1954 гг. советские «партийные» историки «уточнили» концепцию Карамзина, создав «единственно верную» схему для объяснения прошлого народов СССР. Ее ключевые тезисы таковы:

(1) Восточные славяне принадлежат к единому этнокультурному сообществу, имя которого — «русский народ». Украинцы и беларусы не отдельные народы, а всего лишь следствие разделения «древнерусской народности» на три ветви.

(2) ВКЛ — это в основном земли русских княжеств, захваченные Литвой (маленьким, но воинственным балтским государством), что было обусловлено слабостью единого древнерусского государства после татарского нашествия середины XIII века. Позже территорию ВКЛ подчинила себе Польша.

(3) Оказавшись в составе ВКЛ, все население русских земель — от князей до смердов — стало ориентироваться на Москву как единственный источник освобождения от власти литовцев, позже — от власти поляков. Московия с конца XV века систематически вела войны против «поляков» с целью освобождения «братьев по крови и вере», но только в конце XVIII века России — наследнице и преемнице Древней Руси — удалось освободить «западных русских» силой оружия.

(4) Историю беларуского и украинского народов следует рассматривать в плане подавления трудовых масс иностранными завоевателями (литовцами, поляками) и местными эксплуататорами, а постоянным союзником этих масс всегда выступала Россия, несмотря на свой режим политического произвола (самодержавие) и рабство большей части населения (крепостничество).

(5) Московское государство, Российская империя, СССР никогда никого не завоевывали и не покоряли, а только «освобождали» или «воссоединяли». Так, ликвидация ВКЛ в XVIII веке — это не завоевание, а «возвращение» исконно русских земель, временно потерянных вследствие «происков» литовцев и поляков. Соответственно, россияне по отношению к Беларуси и беларусам во все времена были только «освободителями» и никогда — захватчиками.

(6) «Присоединение» национальных окраин к России давало в основном положительные результаты, и в любом случае было для них «меньшим злом». Например, для Беларуси было «лучше» присоединиться к России, чем к Пруссии или Австрии. Поэтому аннексия Россией ВКЛ стала «прогрессивным» явлением для местного населения в сферах экономики, права, культуры, внутренней политики.

(7) «Великороссы» издавна «по праву рождения» были «старшими братьями» и даже «учителями» для остальных народов. Достижения цивилизации всем этим народам тоже принесли они. Беларусы — не отдельный самобытный народ, а всего лишь «младшие братья» русских.

(8) Национальных политических лидеров Беларуси, Украины, Прибалтики надо оценивать в зависимости от их симпатий или антипатий к России и ее правителям, вне зависимости от эпохи.

(9) Попытки отдельных народов Российской империи освободиться от власти Москвы (Петербурга) всегда являлись происками местных националистов, которых вдохновляли и поддерживали «реакционные силы Запада». Такие попытки не отвечали устремлениям народных масс, мечтавших о самом тесном «слиянии» с российским «старшим братом».

(10) Беларуский язык — это совокупность местных диалектов русского языка, испорченных длительным польским влиянием. Поэтому русификация — благо для беларусов, она приобщает их к «сокровищам великой русской культуры».

(11) Преследование беларуского языка и культуры царским режимом (например, ликвидация униатской церкви в 30-е годы XIX века, запрет беларуского языка в 1866 г.) и советской властью (например, массовый террор против национальной интеллигенции в 1930-1941 гг.) — все это замалчивается.

(13) Великое Княжество Литовское, Русское и Жамойтское якобы создали литовцы (под которыми понимаются жамойты), а Речь Посполитая — это польское государство. Государство беларусов (БССР) впервые возникло только в годы советской власти.

Принципиальные возражения историков национальной ориентации против этой концепции таковы:

— Никогда не было единого древнерусского государства и единой «древнерусской народности». Жители Московии (России) — славянизированные потомки угро-финских и тюркских племен; жители Литвы (Беларуси) и Жамойтии (Летувы) — потомки балтских племен (здесь славянизировались только литвины-беларусы); жители Руси (Украины) — славянизированные потомки скифо-сарматских (иранских) племен.

— Киевская Русь, достигшая своего расцвета в XI-XII веках, это конгломерат автономных княжеств, населенных разными этносами. В большинстве из них правили местные династии, которые лишь номинально признавали «верховную власть» киевского князя. Династия «Рюриковичей» — миф, созданный на основе «Повести временных лет», представляющей собой литературную обработку легенд и преданий.

— Государственность на беларуских землях возникла намного раньше, чем на территории финского Залесья (Владимиро-Суздальского великого княжества, позже превратившегося в Московское). Полоцк уже в 882 году заключил договор с Киевом, тогда как Москву основал киевский выходец князь Юрий Владимирович «Долгорукий» в 1147 году (по официальной версии) — на 265 лет позже этого события. Туровское княжество появилось в начале X века. Миндовг стал «королем Литовии» в 1253 году, а удельное Московское княжество появилось лишь в 1270 году — через 17 лет после этого.

— Московское государство изначально было деспотией азиатского типа. Это закономерно, т. к. оно на протяжении свыше 240 лет (до 1480 г.) являлось улусом (автономной частью) Золотой Орды. Развитие общества в ВКМ шло по принципиально иному пути, чем в ВКЛ (пример — уничтожение московскими деспотами Иваном III, Василием II и Иваном IV Великого Волжского пути, а также феодальных республик — Новгорода и Пскова).

— ВКЛ присоединяло к себе соседние мелкие княжества путем военного захвата, династических браков, политических союзов. Позже так же действовало и Московское княжество. Соперничество между ними было обычной борьбой за территории и сферы влияния, но московские государи — в отличие от великих князей Литвы — обосновывали свои захваты династическими правами (якобы возвратом своих вотчин), а также идеологическими аргументами (якобы борьбой за права православных).

— Не было никакого воссоединения «исконно русских земель». Начиная с 1492 года, московское государство упорно стремилось захватить Великое Княжество Литовское и Польское королевство. В результате 300 лет непрерывной агрессии ему удалось сделать это.

— Аннексия ВКЛ стала огромным шагом назад для его населения во всех сферах политической, общественной, экономической и культурной жизни. Достаточно сказать о таких отвратительных «новшествах» как рабство крестьян (крепостное право) и рекрутчина (пожизненная служба в армии), ликвидация самоуправления городов (Магдебургского права) и самоуправления шляхты, установление режима религиозной нетерпимости.

— Христианская церковь ВКМ по своей сути сильно отличалась от греческой православной. В частности, обожествляла московских великих князей, а затем и ханов Золотой орды. Более того, когда в Золотой Орде утвердился ислам, церковь Москвы переняла ряд элементов этой религии.

Христианская церковь ВКЛ в первые три века существования (IX-XII) была арианской, затем греческой православной, и существенно расходилась с московской церковью по многим вопросам. В XVI - первой половине XVII веков здесь распространялся протестантизм (кальвинизм и социнианство), вообще отсутствовавший в Великом Княжестве Московском.

Современный западнорусизм

Западнорусизм — теория, разработанная во второй половине XIX века представителями московской церкви, действовавшими на территории Северо-Западного края (Беларуси).

Центральная идея западнорусизма — отрицание беларусов в качестве самостоятельного самобытного народа (этноса), отождествление их с великорусским этносом («беларусы — западная часть русского народа, обладающая некоторой региональной спецификой»).

Западнорусисты в современной Беларуси, объединенные в организацию под названием «Западная Русь» — это идеологи местных компрадоров[7]. Или, выражаясь другими словами, агенты влияния Москвы. Суть их публикаций и устных выступлений сводится к следующим тезисам:

(1) Никаких беларусов никогда не было, это «западная часть русского народа», местная «этнографическая группа».

(2) Эта часть непременно должна «слиться» с основной массой — великой Россией (т. е. Беларуси надо отказаться от своей «нелепой» независимости и войти в состав России в качестве автономии, а еще лучше — шестью отдельными областями).

(3) Беларуский язык — всего лишь диалект русского языка, «испорченный» польским влиянием.

(4) Единственная приемлемая религия для «западных русских» — православие московского образца (ни в коем случае не католицизм, не баптизм, не кальвинизм или лютеранство. И даже — не греческое православие).

(5) Свет истины сияет только в Москве — весь остальной мир со времен великого князя Василия ІІ, отвергшего Флорентийскую унию, вот уже 575 лет идет в неверном направлении.

(6) Советский Союз (современный вариант Святой Руси) был государством с образцово-показательным устройством общества. Поэтому он не мог погибнуть по причине внутреннего кризиса, его «развалили» агенты западных спецслужб.

(7) Современное беларуское национальное движение — сознательно антирусский проект, в создании и развитии которого важнейшую роль сыграли поляки.


Перечисленные выше концепции отрицают самобытность беларуского народа и беларуской нации по всем основным параметрам (история, территория, язык, духовная культура и пр.). Для них мы — часть их государств в прошлом. Вот почему историографии соседних государств не только бесполезны для нас, но и вредны!

Однако спорить с ними нет смысла. Наша задача — просвещать и развивать свой народ, вместо траты времени и сил на бесполезные споры с националистами из других государств. Наши люди не знают историю и культуру своей собственной страны. Именно здесь широкое поле для приложения наших сил.

3. Национальный подход в историографии

Историк Николай Шкелёнок писал в 1938 году:


«Беларуская история должна дать представление о прошлом беларуского народа и с этой целью систематически изучать исторические факты, связывая их нитью прагматизма, а в конечном результате дать синтетический обзор исторических событий».


Т.е. для нас важна «польза», конечный результат. Соответственно, задача национально ориентированной историографии — показать ход событий на земле Беларуси с той «мыслью в уме», что в конечном итоге возникло суверенное государство со столицей в Минске. Понятно, что любой иностранный автор, делающий аналогичный обзор, отбирает факты и дает их интерпретацию с позиций Москвы, Варшавы, Вильнюса или Киева. Этот факт опровергает мнение позитивистов о возможности создания «строго научной» историографии, лишенной политических и прочих предпочтений/отрицаний.

Все, что происходило когда-либо на территории проживания беларуского этноса — есть события нашей истории.

В этой связи надо затронуть одну проблему, актуальную для нашей страны. Суть ее такова. Во всех странах историки, культурологи, писатели, политики стремятся максимально «удревнять» свою историю. Например, в России недавно торжественно отметили 1150-летие своей государственности — считая от 862 года, когда князь Рюрик якобы прибыл в Ладогу вместе со своей дружиной[8].

И только в государстве под названием Беларусь официальные лица упорно отрицают огромные пласты своего прошлого и значительную часть своих предков. Вот что, к примеру, заявил заместитель директора Информационно-аналитического центра при администрации Президента профессор Лев Криштапович 15 марта 2012 года на заседании круглого стола «Религиозный фактор национальной безопасности Беларуси»:


«Представляется, что попытки вывести беларускую идентичность из так называемого Великого Княжества Литовского — это попытки, которые лежат в стороне от реального процесса нашего духовного укрепления и развития. В 16-17 веках белорусскому народу была насильственно навязана церковная уния. В это время специфика белорусской ментальности формировалась в рамках самого народа — крестьянства и мещанства, высшего сословия этнического не было».


Данное умозаключение является, по меньшей мере, однобоким, так как участие в многовековом строительстве локальной беларуской цивилизации принимали представители всех сословий. И высшее сословие на территории будущей Беларуси было, вне всяких сомнений, частью народа — как и во всех других странах мира. Человек, отрицающий это, сознательно извращает историю и оскорбляет национальное достоинство беларусов — древнего народа, имеющего богатейшую историю и национальную духовную культуру. А эту культуру, как и во всех других странах, формировали прежде всего выходцы из привилегированных социальных групп (шляхты, торгово-ремесленного сословия, священнослужителей…).

Вот что говорил по этому поводу классик беларуской литературы второй половины XX века Владимир Короткевич, полемизируя с идейным «крестьянством» предыдущих поколений литераторов:


«Беларусов никогда не воспримут как полноценную нацию до тех пор, пока сами беларусы не перастанут смотреть на себя как на плебейский народ».


Если же принять всерьез точку зрения, озвученную Л. Криштаповичем, то из нее неумолимо следует вывод о том, что беларусы — потомки рабов. Сначала наших предков покорили варяги, потом — литовцы (жамойты), после них — поляки и, наконец, русские (с оговоркой, что в понимании указанного автора русские были не завоевателями, а освободителями). При таком подходе получается, что все материальные и духовные достижения цивилизации принесли нам чужеземцы, а пращуры беларусов были способны максимум на то, чтобы сочинять песни, легенды и сказки о своей тяжелой доле.

Потом произошла революция 1917 года, которую коммунисты назвали «величайшим событием во всей истории человечества». «Разобравшись по полной программе» с многочисленными внутренними и внешними врагами, гуманисты-большевики, лучшие друзья всех угнетенных народов, подарили многострадальным «тутэйшым» крестьянам свое государство — БССР. Так на свете появился, наконец, «белорусский народ» (само собой разумеется, более «русский», чем «белый») — одновременно с суверенным государством этого народа. Вот такая «картина маслом», если использовать выражение из популярного телесериала.

К счастью, реальная история нашей страны не имеет ничего общего с теориями авторов, принявших за основу исторические концепции, созданные в соседних государствах.

Ниже я кратко характеризую общий взгляд национально ориентированной историографии на историческое прошлое Беларуси. Условно его можно разделить на шесть периодов.

4. Периодизация истории Беларуси

(1) Древнейший период (до IX века н. э.) — складывание племен. На это ушло не менее трех тысяч лет.

Наибольший интерес представляет для нас последний этап указанного периода, когда автохтонные балтские племена славянизировались в процессе взаимодействия с группами пришельцев, селившихся на судоходных реках и подчинявших своей власти жителей окрестностей.

Антрополого-генетическая основа беларуского народа — балтско-готское население эпох «каменного» и «железного» веков[9]. Славянский язык, та духовная культура, которую сегодня называют славянской, и христианство распространились среди коренного населения благодаря пришельцам. Небольшими группами они проникали на наши земли с северного, западного и южного направлений в период с V по XIII века новой эры. За 800-1000 лет они физически «растворились» в балтско-готском море, но их культурно-лингвистическое воздействие за это время полностью преобразовало местный духовный ландшафт.

Предки беларусов переняли от пришельцев систему построения языка, некоторые верования и обычаи, методы войны и образцы оружия, способы материального производства…

Мы не западные или северо-западные русские. Мы — потомки древних кривичей и дреговичей, ятвягов и радимичей! А они, в свою очередь, были иного этнического происхождения, нежели предки так называемых «великороссов».

(2) Первое по времени государство на землях Беларуси — Полоцкое княжество (локальная цивилизация, сложившаяся в результате колонизации кривичей варягами-русами)[10]. Здесь утвердились принесенные варягами арианская церковь и старобеларуский (или просто русский) язык, единый для всех земель нынешней Беларуси.

Полоцкое княжество возникло около 862 года, утратило независимость в 1307 (т. е. через 445 лет), а в 1504 году из полуавтономного княжества превратилось в воеводство ВКЛ. Позже (в XI-XII вв.) возникли и другие княжества, общим числом до 20.

(3) На смену Полоцкому княжеству пришло новое государство — Великое Княжество Литовское и Русское[11]. Оно возникло к 1253 году вокруг Новгородка (в 1323 г. столица была перенесена в Вильню), но через 320 лет (в 1569 г.) объединилось с Польшей в конфедерацию Речь Посполитая. А через 20 лет к государственному союзу добавился союз (уния) православной церкви с католической.

Историческая (летописная) «Литва» — это земли ятвяжских племен, проживавших в западной части Беларуси (ятвяги были потомками готов). Историческая «Русь» находилась в восточной части ВКЛ, на землях псковских, полоцких и смоленских кривичей. Следовательно, Литва — изначально беларуская земля, в отличие от Жамойтии — нынешней Летувы[12].

Постепенно летописная Литва присоединила к себе весьма обширные территории, сначала — остальные ятвяжские земли (в XIII веке), потом — Русь (в XIV веке), потом — Жамойтию (в XV веке). Так возникло ВКЛ — государство, в котором сформировался беларуский народ, беларуская духовная и материальная культура.

Великие князья Литвы были балтами (или готами) по рождению, христианами по вере, беларусами по языку.

(4) Речь Посполитая существовала 225 лет (1569-1795 гг.). В ней происходили процессы полонизации и католицизации населения Литвы (западной части страны) и Руси (ее восточной части).

Сохранению Великого Княжества Литовского до нашего времени и полной реализации того потенциала, который был в нем заложен, помешали внешние факторы. Главным образом — две ужасные войны.

Первая произошла в 1654-67 гг. Польский писатель Генрик Сенкевич очень метко назвал ее Потопом. Московский царь Алексей Михайлович, которого в России любят называть «тишайшим», вел войну на уничтожение. Известна его установка своим войскам: «унии не быть, латинству не быть, жидам не быть», а эти три категории составляли большинство населения ВКЛ. В результате многочисленных убийств, эпидемии чумы, принесенной московитами, и массового вывода в рабство за 12 лет исчезла половина населения ВКЛ, в восточной части страны даже до 70-85 %.

Демографическая катастрофа, в свою очередь, остановила процесс соединения нашей шляхты, горожан и крестьян в единую политическую нацию (в понятиях того времени — литовскую). В результате к концу XVII века стала общепринятой формула «польская шляхта литовского происхождения». Одновременно эта шляхта ментально «разошлась» с крестьянством, отвергавшим полонизацию.

Через 40 лет обрушилась новая беда — Северная война России и Саксонии против Швеции. За те 10 лет (1705-15 гг.), когда боевые действия происходили непосредственно на наших землях, погибла треть населения ВКЛ. Снова произошла демографическая и экономическая катастрофа.

Достаточно привести в качестве иллюстрации два примера. По приказу царя Петра I, бесцеремонно распоряжавшегося на территории ВКЛ, 8 сентября 1708 года был дотла сожжен Могилёв! Горожанам, которых вдобавок «до нитки» ограбили татары и калмыки царя Петра, пришлось покинуть пепелища и разойтись кто куда! А 1 мая 1710 года по приказу этого деспота-психопата был взорван собор Святой Софии в Полоцке, древний духовно-мистический центр нашего народа!

(5) Следующие 120 лет (1795-1917 гг.) — оккупация Российской империей. Процессы полонизации населения на беларуских этнических землях продолжались еще около 35 лет, но затем имперские власти осуществили резкий насильственный поворот. Царизм и российские церковные деятели уничтожили униатство (успешно превращавшееся в национальную церковь беларусов), развернули всеобъемлющую русификацию, внедряли имперскую идеологию и деспотическое государственное устройство, насаждали московский вариант православия и отсталую московскую культуру.

Наши предки еще долго героически боролись с захватчиками. На протяжении 70 лет из этих 120 (с 1794 по 1863 гг.) они трижды поднимались на антиколониальные восстания.

(6) Затем наступил советский период (1918-1991). Эти 72 года характерны истреблением и религии во всех ее разновидностях, и гуманистической культуры, и национализма, и свободной конкуренции, и многого другого.

Как видим, каждый следующий период был короче предыдущего: 900, 445, 320, 225, 190 лет. Видимо, этот факт отражает общее ускорение времени, о чем сейчас говорят и пишут многие авторы. Но каждый раз наш народ — с удивительным терпением и старанием — строил новый дом из старых камней.

А что беларусы успели создать за 1200 лет своей летописной истории? Немало. Помимо основных государственных образований (Полоцкое, Турово-Пинское, Новогородское княжества, Великое Княжество Литовское, Речь Посполитая, БНР) надо упомянуть еще два великих княжества (Тверское и Смоленское) и две республики (Псковскую и Среднюю Литву). Мы также владели краями и землями (Двинский край, Северная земля, Надбужские окраины, Герцике и Кукенойс, Инфлянтское княжество, Курляндия).


Изучение основных периодов беларуской истории с древнейших времен и до наших дней убеждает в том, что ее важнейшие особенности таковы:

— Сохранение преемственности между локальными цивилизациями, сменявшими друг друга, несмотря на обрывы циклов их естественного развития;

— Умение жить «на перекрестке» ветров, сохраняя свою традиционную ментальность — несмотря на все насилия, катастрофы и оккупации.

Однако в результате отмеченных политических и социальных потрясений у беларусов не сложилась национальная идея, связанная с осознанием своей особенности по сравнению с соседями — московитами и поляками. Де-факто крестьяне, мещане и шляхта представляли этническую общность (народ), но в силу своих социально-психологических особенностей не могли подняться до осознания себя как единой нации. К тому же образованные слои (шляхта, купечество, духовенство) были частью истреблены, частью переориентированы — сначала на Польшу, потом на Россию.

Только сейчас, благодаря возрождению собственного государства, быстрыми темпами формируется «политическая общность» — современная беларуская нация.

В настоящее время у националистов больше оснований для оптимизма, чем 50 или 100 лет назад.

Во-первых, беларусам в течение последних 300 лет постоянно угрожало «растворение» — сначала среди поляков, потом среди русских. Но не растворились, уцелели, выжили, хотя и с большими потерями в духовной культуре.

Во-вторых, в мире есть много народов без своей государственности. Первые, кто вспоминаются в качестве примера — баски (1,8 млн) и каталонцы (7,5 млн) в Испании. А у нас свое государство имеется!

В-третьих, в мире существуют свыше 100 государств, население которых использует «чужой» язык. Но это не мешает им быть суверенными и сугубо национальными. Например, таково Ирландское государство[13].


То, что действительно вызывает у меня сожаление и недоумение, так это позиция ряда «официальных» беларуских историков, занятая ими в последние годы. Загляните, к примеру, в совместную статью академика-секретаря Отделения гуманитарных наук НАН Александра Ковалени и директора Института истории Вячеслава Даниловича, опубликованную в московском журнале «Родина» (спецвыпуск за апрель 2012 г.), которая называется «Россия и Беларусь: общность исторической судьбы».

Как же они боятся хотя бы намёком задеть великодержавный шовинизм россиян! Ни одного упоминания о многочисленных кровавых войнах Москвы с целью захвата наших земель! Ни слова о политике русификации беларусов и уничтожения униатства! Напротив, авторы статьи заявили следующее:


«…включение белорусских земель в состав российской империи явилось решающим фактором, который (…) содействовал возрождению и развитию национально-духовных традиций» (с. 105).


И далее:


«Россия, в отличие от других империй (…) стремилась не выкачивать средства из подвластных территорий, а развивать их социально-экономический и духовно-культурный потенциал» (там же).


Такие заявления, во-первых есть ложь, во-вторых это возврат на позиции Л. С. Абецедарского, П. Т. Петрикова, А. И. Залесского и других «партийных историков» БССР — убежденных врагов независимого беларуского государства. С людьми, занимающими сегодня такие позиции, нам не о чем разговаривать. Нет точек для соприкосновения.

Итак, в современной беларуской историографии существуют два основных подхода к рассмотрению вопросов истории Отечества — национальное и антинациональное. Не требует особых доказательств тезис о том, что укреплению суверенитета Беларуси способствует только национально ориентированная историческая наука, служащая интересам своего государства и своего народа.

Часть I. ОТ ПЛЕМЕН — К КНЯЖЕСТВАМ

Глава 1. ДОЛЕТОПИСНЫЙ ПЕРИОД ИСТОРИИ БЕЛАРУСИ

— Кто такие беларусы?

— Славяне!

— А кто такие славяне?

— Славяне? Знал бы точный ответ, получил бы Нобелевскую премию!

(Из диалога на конференции).

1. Проблема источников

Первый вопрос, который неизбежно возникает у людей, интересующихся прошлым своей страны и народа — откуда известно ученым то, о чем рассказывают они в своих статьях, книгах, лекциях? Это вопрос об источниках.

Сведения о древних временах дают источники четырех видов:

1) археологические;

2) документальные;

3) лингвистические;

4) мифологические.

Археологи находят и изучают материальные свидетельства о прошлом. Это захоронения (могильники) людей и животных, остатки жилищ, культовых и оборонных сооружений, оружие и орудия труда, «культурный слой» (остатки жизнедеятельности), монеты и печати, каменные изваяния, различные изображения и надписи.

Археологи в большинстве случаев различают племена по типу захоронений покойников, по характерным украшениям женщин. Этнографы же различают племена по религиозным предпочтениям (например, в зависимости от состава пантеона богов) и по брачным обрядам. Однако археологи крайне редко связывают свои материалы с данными других наук, хотя бы той же этнографии. Спросишь их, например, какие конкретные племена оставили артефакты так называемой банцеровской археологической культуры, или зарубинецкой, а они в ответ только улыбаются. Отсюда естественное недовольство «широкой публики», открывающее широкое поле для всевозможных предположений и выдумок.

Документы — это летописи, хроники, записки путешественников, частные письма, договоры того времени, которое является объектом изучения.

Специально надо отметить и подчеркнуть тот факт, что практически все известные летописи весьма неточны и крайне тенденциозны. Почему? Да потому, что их всегда писали по заказу «сильных мира сего» и с конкретными политическими целями. Например, «Повесть временных лет», она же «Начальная летопись», охватывающая события с 852 по 1116 год, была написана по заказу киевского великого князя Владимира Всеволодовича (Мономаха), правившего в 1113-1125 гг.

Во-первых, требовались исторические «доказательства» знатности происхождения заказчика. Например, что так называемые Рюриковичи происходили от мифического князя Рюрика, якобы прибывшего из дальних краев в район Ладоги в 862 году, или что род самого Рюрика якобы брал начало от римлянина Пруса — мифического брата императора Августа, жившего в конце I века до н. э. - начале I века н. э.[14].

Во-вторых, следовало объяснять политические реалии своего времени. Например, причины вражды между Киевской и Полоцкой княжескими династиями.

В-третьих, летописи всегда писали намного позже тех событий, которые в них излагались.

Поэтому правильно будет сказать, что летописи — это сборники слухов и легенд. Но, к сожалению, большинство событий древности известно нам только по летописям, то есть — по слухам и легендам, сопряженным с выдумками. Вот что пишет по этому поводу московский автор В. Б. Егоров в предисловии к своей книге «Каганы рода русского» (2012 г.):


«…эта книга о неправде, о вольной и невольной, но всеобъемлющей фальсификации начал русской истории, о веками копившихся стыдливых умолчаниях, жульнических передёргиваниях и бессовестной лжи нашей так называемой Первоначальной летописи (ПВЛ. — А.Т.). Конечно, лучше было бы написать книгу об исторической правде древней Руси. (…) К сожалению, ждать этого не приходится. Той правды никто не знает и, скорее всего, уже никогда не узнает. Однако всё равно это не повод выдавать сказки, мифы и откровенное враньё за историческую действительность».


Поэтому при работе с текстами летописей современные историки стараются сверять упомянутые в них события с содержанием других документов, а также с данными других наук — археологии, лингвистики, этнографии и т. д.

Лингвисты изучают в первую очередь древнюю гидронимику (названия рек и озер) и топонимику (названия местностей) сохранившуюся до наших дней либо зафиксированную в литературе прошлых столетий. Гидронимика и топонимика — весьма информативный источник, так как традиционные географические названия сохраняются очень долго, нередко — тысячи лет!

Мифы и легенды содержат сведения о событиях прошлого в символической, а не фактографической форме. Главная цель мифов — объяснение устройства мира и общества, смысла событий, праздников, традиций[15].


Археологических материалов о древних жителях Беларуси накоплено много. Данных по гидро- и топонимике тоже немало. А вот документов практически нет. Античные и арабские авторы ограничивались кратким упоминанием наших земель. Это не должно удивлять. Центром тогдашнего мира было Средиземное море, вокруг которого простиралась Римская империя. Земли же будущей Украины, будущей Беларуси, будущей Прибалтики, будущей России лежали где-то за окраинами империи, то есть за пределами цивилизованного общества того времени. По терминологии греков и римлян там жили «варвары».

Геродот в V веке до нашей эры писал, что севернее скифов-паха-рей живут невры-волколаки (сейчас ученые отождествляют невров с милоградской археологической культурой, а местом их проживания считают район от верховьев рек Збруч и Случь далее на северо-восток — через Припять — к низовьям Березины и Сожа). За ними еще дальше на северо-восток он поместил антропофагов — «пожираюших людей» (т. е. людоедов). А за антропофагами — гиперборейцев (проживающих в местах «за Бореем» — богом северного ветра)…

Сообщения многих древних письменных источников трудно привязать к нынешней географии. Например, арабский географ Абу Али Ибн Руста, живший во второй половине IX - начале X веков, оставил довольно подробное описание «русов», обитавших на острове Ар-Русия. Но где находился этот остров? Историки ищут соответствие ему от дельты Кубани на юге до Невы на севере…


Содержание моей книги является результатом обобщения научных трудов и научно-популярных сочинений многих авторов, работающих в различных научных отраслях. Подчеркиваю — научных! Между тем любители исторических сенсаций часто выставляют в качестве важнейших источников о «славянских древностях» фальсификации. Яркий пример такой фальсификации — пресловутая «Велесова книга».

Все авторитетные российские и украинские ученые считают ее подделкой. Это А. А. Алексеев, В. И. Буганов, И. Н. Данилевский, Л. П. Жуковская, Зализняк, В. П. Козлов, А. Г. Кузьмин, И. В. Левочкин, Д. С. Лихачев, Б. А. Рыбаков, Н. А. Соболев, О. В. Творогов и десятки других крупнейших специалистов.

Однако любителям исторических сенсаций выводы науки — не указ. Яркий пример фантастического описания жизни наших предков в древнейшие времена, созданного на основе «Велесовой книги» — небольшая книжка малого формата (224 стр.) «Беларусь далетапісная», изданная в 2010 году. Ее авторы — Ирина Масляницына и Николай Богодяж. Взрослые люди, а верят сказкам как дети!

2. Возникновение племен

Откуда взялись предки нынешних народов? Это неизвестно. Существует весьма популярная индоарийская теория происхождения народов Европы, но она — только теория. Если вы сами займетесь изучением «истории вопроса», то будете поражены любопытным фактом: ученые не знают, кто такие «арии», откуда, когда, почему и куда «переселялись» (кстати говоря, ариев ученые поначалу называли германцами).

Существует ряд гипотез на этот счет, противоречащих друг другу. Тем не менее находятся авторы, смело утверждающие, что беларусы — потомки не только ариев, но еще и…гипербореев! Понятно, что подобные утверждения вызывают интерес у определенной части современников, но они (утверждения) не просто далеки от науки, а противоположны ей.

Не углубляясь в пучину неизвестности, мы берем за основу тезис о том, что предки беларусов принадлежали к числу индоевропейцев.

Следующий вопрос — территория расселения наших предков. Для ответа на него рассмотрим четыре карты этнической территории беларусов, созданные в XIX и XX веках (таких карт известно больше, но нам хватит этих четырех).

(1) Карта Ф. Р. Эркерта, действительного члена Российского географического общества — 1863 год.

(2) Карта А. Ф. Риттиха, полковника Генерального штаба Российской императорской армии — 1875 год.

(3) Карта действительного члена Российской Академии наук, филолога-лингвиста Е. Ф. Карского — 1903 год.

(4) Карта доктора исторических наук М. Ф. Довнар-Запольского — 1919 год.

При совмещении этих карт друг с другом напрашивается вывод о том, что площадь расселения беларуского этноса составляла к началу XX века не менее 350 тыс. кв. км (т. е. превышала территорию нынешней Республики Беларусь как минимум на 142 тыс. кв. км).

Древнейшая эпоха

Закономерно возникает следующий вопрос: какие индоевропейские этносы (племена, народы) проживали на указанной территории в древнейшие времена?

Как уже сказано, с древними текстами дело обстоит плохо. Остается археология. Археологи опубликовали десятки книг и сотни статей о найденных ими артефактах. К сожалению, сами археологические находки «немые». Дают какие-то сведения о вещах и местности, где что-то происходило, но что, с кем и когда?..

Несоответствие археологических культур сообщениям исторических документов — очень серьезная проблема. Все же другого пути нет, поэтому обратимся к данным археологов. Они выделяют на территории Беларуси около 20 древнейших культур, самые поздние из которых (эпоха железного века) четко характеризуются как балтские.

Эпоха неолита (5-3 тыс. до н. э.). К этой эпохе протяженностью 3 тысячи лет археологи относят (на указанной выше территории расселения беларуского этноса) 9 культур: днепро-донецкую, верхнеднепровскую, среднеднепровскую, припятско-неманскую, нарвенскую, воронкообразных кубков, шаровидных амфор, шнурованной керамики, северобеларускую…

Не стоит переоценивать историческое значение этих культур: климат в указанную эпоху еще оставался суровым, людей жило здесь очень мало. По оценке, на всей территории современной Республики Беларусь (208 тыс. кв. км) к началу эпохи неолита проживало не более 6 тысяч человек (в среднем, один человек на 35 кв.км), а к концу ее — от 27 до 36 тысяч. Археологи нашли около 900 поселений неолитических культур. Нетрудно подсчитать, что в среднем в каждом таком селении жило максимум 30-40 человек.

Бронзовый век (2 - середина 1 тыс. до н. э.). С этим периодом протяженностью в 1,5 тысячи лет археологии связывают 4 культуры: милоградскую, днепро-двинскую, штрихованной керамики и тшинецкую. Людей стало вдвое больше, чем в предыдущую эпоху — от 50 до 70 тысяч. Почти все раскопанные селения были небольшие, в диапазоне от 5 до 20 жилищ.

Железный век (сер. 1 тыс. до н. э. - VI век н. э.). В северной части нынешней Беларуси проживали носители культур штрихованной керамики и днепро-двинской. В южной части находился ареал милоградской и зарубинецкой культур. На юго-западе — территория поморской культуры.

Отечественный генетик, доктор биологических наук А. И. Микулич сделал вывод, имеющий принципиальное научное значение: основная масса сельского (т. е. коренного) населения БССР, изучавшегося в 1965-85 гг. — прямые потомки людей, живших здесь 3-3,5 тыс. лет тому назад[16]. Значит, это «постоянство» берет начало в железном веке. Срок огромный. Он означает, что мы относимся к числу наиболее древних народов Европы.

Историк Леонид Алексеев в книге «Полоцкая земля в IX - ХІІІ вв.» (1966 г.) отметил:


«Современные данные археологии и топонимики показывают, что в эпоху раннего железа Восточную Европу населяли три крупные группы племён.

Первая, ираноязычная, занимала Крымский полуостров, Кубань, Нижний Дон, Нижний Днепр и доходила на севере до водораздела Сейма, Десны и Оки.

Другая, финноязычная группа, охватывала всё Верхнее Поволжье, бассейн Средней и Нижней Оки, на западе доходила до озера Эзель…

Третья, балтоязычная, охватывала всё Верхнее Поднепровье (включая Киев, правобережье Сейма, верхнюю Оку) и уходила на запад в Прибалтику».


Эти три разные этнические группы, соответственно, являлись предками современных украинцев, русских и беларусов. При переходе на славянский язык они сохранили свою антропологию, генофонд и древние традиции.

Итак, путем обобщения данных ряда наук мы получаем «точку отсчета» в пространстве и времени. Она характеризует предков беларусов как индоевропейцев. Образовавшиеся здесь племена позже получили название балтских, а еще позже — славянских.


В середине 1-го тысячелетия нашей эры (рубеж V-VI веков) общая картина местного населения была такова:

1) В бассейне Вилии - Нёмана - Западного Буга (ареал археологической культуры штрихованной керамики) жили племена дайнова, судова, полексена, злинцы и другие. Всех их можно назвать ятвяжскими — на основании сходства захоронений, гидронимики и топонимики.

2) В бассейне Днепра - Западной Двины (ареал археологической днепро-двинской культуры) обитали племена кривичей.

3) Бассейны Припяти и Березины (ареал милоградской и зарубинецкой культур) были регионом племен дреговичей.

4) На земли бассейна Сожа - Ипути в III веке н. э. пришли с запада радимичи. Они поселились между Днепром и Десной, по Сожу и его притокам. Часть их пошла дальше и вошла в историю под названием «вятичи».

5) По правому берегу Припяти, в бассейне ее притоков Тетерев, Уж, Уборть, Ствига обитали древляне.

Что может показаться странным в этой картине некоторым читателям? Ятвяги! Мол, ятвяги — балты, тогда как остальные — славяне. То есть, принципиально разные этносы.

Такое мнение возникло еще в дореволюционные времена. Например, Вацлав Ластовский в брошюре «Что должен знать каждый беларус» (1918 г.) выделял в беларуском языке 6 групп диалектов: витебскую, смоленскую, полесскую, минскую (центральную), борисовскую, слуцкую. Однако он не упомянул диалекты населения западной части страны (Латгалии, Виленшины, Сувалкии, Гродненщины, Брестчины). Это не случайно. По его мнению, предками беларусов были исключительно кривичи, которых он считал «славянами», тогда как в западной части страны жили «литовцы» — балты, а не славяне.

На самом деле кривичи — это восточные балты бассейнов Двины и Днепра, славянизировавшиеся в процессе обшения с варягами (плававшими по этим рекам) значительно раньше, чем славянизировались балты западные. Западных балтов (ятвягов — потомков готов) славянизировали жители Киевшины и Галичины (сами славянизированные пришельцами в предыдущую эпоху) в процессе многочисленных военных походов и строительства опорных пунктов (замков и крепостей).

Все упомянутые племена — местные. Но процесс их славянизации происходил с разной скоростью. Соответственно, диалекты («гаворкі») старобеларуского языка у местного населения сложились разные, так как славянизацию осуществляли представители разных этносов, с разных направлений и в разное время.

Откуда мы знаем — что племена предков беларусов были балтскими? А оттуда, что вся древняя местная гидронимика и топонимика — балтская. Женские этноопределяюшие украшения — тоже. И обычаи захоронения. Славянская топонимика, славянские украшения, славянские погребальные обряды добавились к ним гораздо позже.

Например, название реки Ареса произошло от слова «аrеz» (кулик); озера Атолово — от «аtolа» (отава, свежая трава после косьбы); реки Друть — от «drutu» (сильная); озера Езерише — от «еzеrа» (озеро); деревень Жабин, Жабина, Жабинка — от «zabynе» (река с запрудами из хвороста, сделанными бобрами); реки (и деревни) Жадунька — от «zadа» (журчащий); озера Жовин — от «zuvina» (рыбный); реки Клява — от «кlеуа» (клён); реки и поместья Лошица — от «lossiа» (лосось); реки Орша — от «аrsu» (быстрая) и т. д.


Согласно данным археологов, в период с VII века до н. э. по IV век н. э. в восточной части ареала будущего беларуского этноса проживали балтские племена днепро-двинской культуры. Это Смоленщина, Могилёвская и Витебская области, южные районы Псковской области, северо-восточная часть Брянской области.

В первые столетия нашей эры сюда проникли с юга носители зарубинецкой культуры. Они достигли условной линии Смоленск - Орша - Минск. В результате взаимодействия местного и пришлого (зарубинецкого) населения на большей части будущего ареала беларуского этноса (кроме значительной части Полесья и Понемонья), включая южную Псковщину, Брянщину, Черниговщину в IV веке н. э. сложилось банцеровское культурное единство. Оно существовало до VIII века, т. е. более 300 лет. Правда, некоторые исследователя подразделяют его на две близкие друг другу культуры: банцеровско-тушемлинскую и колочинскую.

Наш историк Ф. Д. Климчук отметил в одной из своих работ, что население, создавшее банцеровскую культуру, в языковом плане не было однородным: часть его пользовалась балтскими диалектами, часть — одновременно балтскими и славянскими. Он утверждает, что постепенно происходило сужение сферы употребления балтских диалектов и расширение сферы славянских. Вывод, безусловно, верный. Но неверно объяснение им причины этого процесса. Она заключалась не в ассимиляции балтов — славянами (в смысле «растворения» балтов среди пришельцев-славян, якобы преобладавших в численном отношении), а в славянизации балтов через усвоение славянского языка и культуры (путем добровольного подражания) от немногочисленных групп пришельцев.

С учетом длительности существования банцеровской культуры можно допустить, что за это время на ее территории была достигнута значительная степень консолидации местных диалектов. Вряд ли случайно совпадение ареала банцеровской культуры с ареалом беларуских диалектов XIX - начала XX веков.

В VI веке на Псковщине, за границами ареала банцеровской культуры, сложилась новая этническая группа — ранние кривичи. К VIII веку ареал кривичей распространился на южную часть ареала банцеровской культуры — Подвинье и Верхнее Поднепровье. В этом процессе «расширения» большую роль сыграло распространение культуры и миграции с Псковщины на будущие Полотчину и Смоленщину. Несомненно, ведущую роль играла передача кривичской культуры местному населению, а не миграция. В результате этих процессов сформировались две группы кривичей — псковская и полоцко-смоленская.

Аналогичным образом сформировались дреговичи. Эта этническая группа сложилась в южной части бывшего «банцеровского» ареала. Ее первоначальный центр — среднее течение Припяти (район Турова - Мозыря).

А на юго-востоке бывшего «банцеровского» ареала появились радимичи.

Славянизация

Итак, все древние племена на территории расселения беларуского этноса были балтскими. Плюс к ним примесь угро-финнов и, возможно, кельтов. Но все они постепенно превратились в славян. Когда? Как? Почему?

Здесь возникают вопросы, на которые у науки нет однозначных ответов:

— кто такие славяне?

— где они впервые появились?

— когда это произошло?

— как происходило распространение славян или «славянства»?

Сравним между собой некоторых современных славян. Например, жителей региона Новгорода (на реке Волхов) и хорватов (на берегах Адриатического моря).

Антропологически — это разные расы (атланто-балтийская и балкано-кавказская); генетически — разные гаплотипы (разная «кровь»); языки — по лексике, фонетике и синтаксису — различаются очень сильно; по религии — новгородцы православные, а хорваты — католики. Что же между ними общего?

Столь же велики различия при сравнении беларусов с сербами или болгарами, украинцев с лужичанами, русских региона Москвы или Воронежа — с поляками.

Есть две главные версии происхождения славян.

Первая — традиционная. Ее сторонники исходят из артефактов материальной культуры. Они считают славян отдельным этносом. Поэтому ищут в гончарных изделиях (посуде), женских украшениях, орудиях труда, особенностях захоронений такие черты, которые при сравнении с более поздними образцами можно считать безусловно славянскими. А потом объявляют: вот в такой-то археологической культуре мы видим полный комплект славянских артефактов, в какой-то другой — неполный, в третьей — принципиально иной комплект. В соответствии с этой логикой они выделяют:

1) неславян,

2) аборигенов, славянизирующихся путем смешения с пришельцами,

3) славян.

Я не согласен. При сравнении, к примеру, артефактов народов, живущих сегодня вокруг Средиземного моря, мы тоже увидим сходство материальной культуры (типов жилищ, орудий труда, оружия, женских украшений, народной кухни). Но одни народы, живущие здесь — европейцы и христиане-католики, говорят на языках латинского происхождения; другие — арабы-мусульмане, говорят на диалектах арабского языка; третьи — потомки эллинов, православные, говорят на греческих диалектах; четвертые (турки) — потомки туркменов, пришельцев из Средней Азии, и язык у них совсем иной. Думаю, то же самое было в древности.

Разумеется, есть и всегда будут люди, желающие видеть «начало славянства» в глубочайшей древности. Например, таков наш историк Вячеслав Носевич. Он считает себя «позитивистом», в том смысле, что стремится принимать во внимание только научно установленные факты. Но на самом деле все его рассуждения хотя и логичны, однако представляют собой цепь взаимосвязанных гипотез (допущений). Сначала он допускает, что уже древние иллирийцы были славянами (это X век до н. э.), потом — что носители такой-то материальной культуры (потомки иллирийцев) тоже славяне, и т. д. Однако любой «посторонний» читатель прекрасно видит, что ни одна из приводимых им гипотез не доказана, и не может быть доказана в принципе!

Другая версия. По мнению ряда ученых (Н. С. Трубецкой, А. А. Бычков, В. Б. Егоров, С. Е. Рассадин, А. А. Клёсов и др.), «славяне» — не этнос, а сходство языка, культуры и верований. Вот что пишет, к примеру, Анатолий Клёсов, крупный современный ученый — биохимик и генетик, кандидат на Нобелевскую премию:


«Официальная наука», помещая наших предков в VI-VII века нашей эры, недоговаривает, что «славяне» — это только лингвистическое понятие, и оно относится только к языкам славянской группы. (…) Любой толковый историк и лингвист это знает, но на публике продолжают уныло долдонить, что «славяне появились только во второй половине 1-го тысячелетия нашей эры». Заметьте, не язык сформировался, а «славяне появились». То есть как люди, как популяция. Так у историков-лингвистов принято. Иначе окрикнут. Сделают внушение. Оно им надо?»


Российский языковед и культуролог Николай Трубецкой (1890-1938) одним из первых среди ученых использовал для анализа культур и языков сравнительно-системный подход, включавший историко-генетический, конкретно-исторический и типологический аспекты. Опираясь на данные лингвистики о механизмах «дробления» праязыка на последующие группы языков, он сформулировал теорию «языкового союза» (совокупности языков, распространенных в одной географической и культурно-исторической области и обладающих в этой связи набором общих черт).

Трубецкой проводил параллель между «языковыми союзами» и «культурами». Помещая в основание российской культуры «туранский элемент» (конгломерат тюркских, угро-финских, монгольских и других народов), он трактовал славянство как языковую, а не этническую общность.

Согласно такому подходу, славянство возникло в результате длительного мирного взаимодействия конгломерата разных этносов: германских (готских), балтских и иранских (скифо-сарматских) на определенной территории. В процессе такого взаимодействия выработался общий язык, сложились общие черты духовной и материальной культуры. Сходство языков, элементов духовной и материальной культуры — это и есть суть славянства.

Соответственно, славянизация соседей происходила путем передачи языка, элементов духовной и, отчасти, материальной культуры по мере проникновения на их земли групп пришельцев. Как показали беларуские исследователи Алексей Дермант и Сергей Санько, на наших землях пришельцы селились в «градах», которые сами же и строили. Оттуда новая культура (в форме языка, религии, ремесел, приемов военного дела и т. д.) распространялась по окрестностям в процессе экономических взаимоотношений, в основном — путём подражания.

Происхождение славян

Вероятно, праславянский этнос сложился в ареале Черняховской археологической культуры, существовавшей с начала III до середины VI века. Это регион между Дунаем на западе и Днепром на востоке, Припятью на севере и Черным морем на юге. Здесь была контактная зона готских (германских), балтских и скифо-сарматских (иранских) племен. Постепенно они объединились в протогосударство во главе с готской племенной знатью и за 250-300 лет мирного взаимодействия выработали «койне» — упрощенный язык «межнационального общения»[17]. Это и был праславянский язык.

В 370-376 гг. под ударами гуннов население южной части ареала (готского протогосударства) ушло большей частью на Балканы и в Центральную Европу, меньшей частью — на север, в лесные районы северо-западной и северной части нынешней Украины.

Первая волна. Через 200 лет, во второй половине VI века пришло в движение население северной части региона, на этот раз под ударами аваров (обров). Ученые пишут: «В конце 50 - начале 60-х гг. VI века авары обрушились на антов и опустошили их земли». Спасаясь от этих жестоких хищников, массово истреблявших людей на захваченных территориях, анты бежали преимущественно на запад, и отчасти на север, в леса и болота Полесья — южной части нынешней Беларуси. Отметим попутно, что антские племена проживали в северной части ареала Черняховской культуры. Этот исход положил начало славянизации исконных жителей наших земель.

Вторая волна — в VIII-Х веках. Эти носители славянской культуры (варяги) пришли из Полабья, они двигались по Западной Двине, Нёману, Днепру и их притокам[18].

Третья волна славянизации пришлась на конец IX - начало X веков. Ее образовали беженцы из Великой Моравии, погибавшей под ударами германцев (саксонцев) и мадьяров (венгров). Они уходили в сопредельные страны на северо-восток, восток и юго-восток: в Польшу, Чехию, Словакию, Закарпатскую Русь. Некоторая часть моравов по Припяти и «морю Геродота» проникала на земли будущей Беларуси. Моравы несли с собой не только славянский язык, не только развитые ремесла, но и христианство арианского толка.

Четвертая волна славянизации шла из Галицко-Волынской и Киевской Руси. Это X-XII века. Галичане и киевляне основали Берестье (Брест), Волковыск, Гародню (Гродно), Здитов, Каменец, Кобрин, Новогородок, Острею, Слоним и ряд других градов.

Надо пояснить, что термин «волна» условен. Славянизированных пришельцев во всех четырех «волнах», по сравнению с коренным населением, было очень мало. Но, как гласит пословица, «мал золотник, да дорог!»

Никаких следов массовых миграций чужих этносов на наши земли не обнаружено. Ни I-II, ни III-IV, ни V-VI веков. Нет следов археологических, нет упоминаний в народном эпосе. Этот факт подтверждает мой главный тезис: не было ассимиляции аборигенов-балтов пришельцами-славянами. Происходило постепенное, растянувшееся почти на тысячу лет, превращение балтов в славян!

Приведу два примера для иллюстрации своей мысли.

У индейцев Мексики и Центральной Америки существует множество преданий о «культурном герое» по имени Кецалькоатль (или Кукулькан). В незапамятные времена он пришел с берега моря один (спутники никогда не упоминаются) и научил аборигенов буквально всему — возделыванию злаков и овощей, строительству каменных зданий и каналов, медицине, астрономии, дал им календарь и т. д.

В XIV веке святой Стефан Пермский (ок. 1345-1396) за 17 лет (начиная с 1379 г.) в одиночку обратил в христианство народ коми в Пермском крае (более 100 тысяч чел.) нынешнего Коми-Пермяцкого округа (33 тыс. кв. км) — и это в лесной стране площадью больше Бельгии (30,5 тыс. кв. км)!

Так и немногочисленные славяноязычные пришельцы распространяли более передовую технологию, методы ведения хозяйства, свою политическую организацию, религию, язык. Аборигены перенимали все это посредством подражания и по собственной воле!

Итак, славянство — не этническое, а культурно-лингвистическое явление. Наши предки в антропологическом и генетическом смысле — балты или готы. Но по мере усвоения славянского «койне» и христианизации они превращались в славян. Этот процесс происходил очень медленно: с VI по XIII или даже по XIV век, примерно девятьсот лет!

Наглядный пример процесса славянизации — судьба булгар. Как известно, группа кочевых тюркоязычных племен во главе с ханом Аспарухом в 681 году пришла с территории Приазовья (через нынешние Молдову и Румынию) на Балканы. Здесь эти тюрки постепенно переняли оседлый образ жизни, усвоили славянский язык, приняли христианство. Так они превратились в славянский народ «болгары». А другая часть булгар, осевшая в бассейне Волги и Камы, в X веке приняла ислам и называется «татары». Сейчас это два разных народа.

О варяжской Руси

Множество болот, густые леса (при полном отсутствии проезжих дорог — они появились только в XIV-XV веках), сеть рек и озер, а также «море Геродота» в долине Припяти — при довольно суровой зиме и весеннем половодье — давали нашим предкам хорошую защиту от конных кочевников.

Вооруженные столкновения между аборигенами имели место. Но достаточно редко. Места на земле, рыбы в реке, зверя в лесу было много, людей — мало. Поэтому преобладали добрососедские отношения. Но от варягов, продвигавшихся по рекам, защищаться было трудно, проще спрятаться в лесах или на болотах. Они представляли собой ватаги хорошо вооруженных и обученных профессиональных воинов. Однако варяги стали появляться на нашей территории только со второй половины VIII века и только на больших реках. В сравнении с местным населением их было немного.

Варяги — общее название мореходов, прибывавших на территорию будущей России, будущей Беларуси и будущей Украины с Балтийского и Черного морей и далее двигавшихся по рекам в разных направлениях. Через земли Беларуси проходил «главный варяжский путь» — это Западная Двина и Днепр; второстепенные пути — Сож, Березина, Припять, Неман и Щара.

Варяги сыграли очень важную роль в возникновении так называемой «Руси».

Термин «Русь» в рассматриваемый период имел три значения:

а) название экипажей варяжских кораблей (драккаров) — они и гребцы («рутси»), и дружинники, и торговцы одновременно;

б) название сети укрепленных факторий варягов на маршрутах их расселения вдоль судоходных рек;

в) так постепенно стали называть местное население вокруг этих факторий, усвоившее межнациональный жаргон общения — «рюськую мову».

В упрощенном виде процесс установления власти варягов выглядел следующим образом. Варяги обычно двигались вниз по течению рек (путь в обратном направлении проделывало несравненно меньшее число кораблей). Основные формы мирных контактов с местным населением были следующие:

1) волоки кораблей на водоразделах рек (эксперименты показали, что для перетаскивания одного драккара средних размеров требуются усилия не менее чем 40 сильных мужчин);

2) меновая торговля с местными жителями;

3) обслуживание аборигенами укрепленных пунктов отдыха и меновой торговли (градов) — в качестве торговцев, ремесленников, извозчиков, слуг и т. п.

Как установил С. Тарасов, Полоцк конца VIII - начала IX века представлял собой именно такую факторию варягов. Не был он городом «древних беларусов», как не существовало еще и самих беларусов. Здесь находились только постоялые дворы варягов и складские помещения. Это была иностранная колония на чужой территории. Постоянное варяжское население «градов» («гордов») было незначительно: от 10-15 до 50-80 человек. Т. е. оно составляло ничтожную долю по сравнению с населением окрестностей.

Но эта варяжская фактория стала началом великого Полоцка кривичей и послужила толчком к возникновению первого протобеларуского государства.

3. Чем люди занимались?

А как жили наши предки? Чем занимались? Ведь даже с середины VI века до н. э. (когда начался «железный век») по середину IX века н. э. (первые упоминания о Полоцке и Турове в летописи) прошло 1400 лет. Огромный срок!

Знания ученых об этом периоде скудные. Есть множество черепков, но нет картины. Она разбита вдребезги, мы перебираем осколки и гадаем…

Проще обстоит дело с материальным фактором.

Во все времена главным содержанием жизни людей было обеспечение своего физического существования — производство продуктов питания, орудий труда, предметов быта и обмен всем этим (т. е. торговля), строительство жилищ, ведение домашнего хозяйства.

Помимо рыбы — продукта № 1, важным источником пищи служила охота. Охота давала людям мясо, мех и шкуры.

Земледелие долгое время играло вспомогательную роль, так как требовало очень больших затрат труда при невысокой продуктивности. Оно называлось вырубным или подсечным. В таком земледелии расчищенный от леса участок земли использовался 3-4 года, до истощения плодородия, после чего надо было готовить другой участок. Грунт обрабатывали деревянным ралом с металлической насадкой, реже — лопатой или мотыгой. Основными культурами являлись овёс, просо, ячмень, рожь, чечевица, горох, капуста, корнеплоды (репа, свекла, брюква, морковь), огурцы, лук, чеснок. Для изготовления тканей и веревок сеяли лен и коноплю.

Древние жители наших земель разводили свиней, коров, коз, уток, гусей, голубей. Лошадь они приручили в 3-м тыс. до н. э. — в начале «железного века».

Собирание мёда диких лесных пчел называлось бортничеством. Наши предки не «выдирали» соты, разрушая пчелиное жильё, а вели упорядоченный промысел. «Борть» — это дупло, заселенное лесными пчелами. С противоположной стороны от отверстия (летка) бортник вырубал (или выжигал) в дереве отверстие до полуметра в высоту и до 15 см в ширину, через которое вырезал часть сот с мёдом, а отверстие закрывал доской. Такой метод позволял сохранять пчелиную семью и пользоваться ею ряд лет. Обычно мёд брали из борти ближе к осени, когда в сотах практически не оставалось личинок расплода. Найденная борть становилась собственностью, на дереве владелец ставил особый знак, который означал принадлежность дерева и борти определенному хозяину.

Основным типом поселений были селения на склонах надпойменных террас, рек, ручьев, на плато высоких берегов, рек или на возвышениях речных пойм. Это обусловливалось наличием грунтов и выгонов для выпаса скота, возможностью заниматься рыболовством, и кроме того, на возвышенных участках местности было легче держать оборону. Такие поселения состояли из нескольких отдельных жилищ полуземляного или наземного типа. Их строили из деревянных бревен, которыми обкладывали стены в углубленной в землю части жилища. Для обогрева сооружали печи-каменки, топившиеся «по-черному».

Постоянные селения по берегам рек существовали в течение очень долгого времени. Чрезвычайно густая сеть рек, речек, речушек, озер являлась «кровеносной системой» древнего общества. Вода и кормила, и соединяла людей! Перемещение людей и грузов по рекам было куда легче и быстрее, чем по суше, особенно в теплое время года. Сегодня об этом часто забывают.

Краевед Игорь Лишик из Гродненской области убедительно доказал, что лодки («кары») древнего населения были в основном каркасные, с обшивкой из кожи либо коры (березовой, липовой). На изготовление такой лодки длиной в 4 метра 4 человека тратят всего 6 часов! А на изготовление долбленого челна — 2-3 года! Кара имеет много преимуществ перед челном, особенно по весу и проходимости (ей достаточно глубины в 20-25 см). При этом она выдерживает нагрузку до 300-400 кг. Вполне достаточно!

Значительное развитие получило производство железа и изделий из него (отсюда и название — «железный» век). Этому способствовало то обстоятельство, что на болотах распространены залежи руды. Ее расплавляли в сыродутных печах, где перекладывали слои измельченной руды и древесного угля, температуру повышали за счет нагнетания воздуха в середину печи с помощью кожаных мехов. Из такой печи за одну плавку получали 2-6 кг сырого металла, который потом ковали в изделия.

Распространены были гончарство (гончарный круг наши предки изобрели еще в эпоху неолита), плотницкое дело, ткачество. О развитии последнего свидетельствуют пряслица из горной породы под названием красный шифер (пирофилитовый сланец). Эти пряслица археологи находят во многих местах, куда они попали в результате товарообмена.

Главными «экспортными» товарами являлись мёд (источник сахара), воск (для освещения свечами), кожи, меха и лён (для одежды), гончарные изделия (посуда), древесина (на строительство и как топливо). «Импортный набор» включал в себя женские украшения, предметы роскоши, соль, пряности, вина, высококачественное оружие и доспехи, дорогие ткани.

Торговля была как меновая, так и за деньги. Монеты сначала преобладали византийские, потом на первый план вышли арабские серебряные дирхемы.

В социально-экономическом плане эпоха «железного века» стала переходной от родового порядка к феодальному. Дело в том, что благодаря применению железных орудий выросла производительность труда. Каждая семья обрела возможность сама обработать участок земли, поэтому родовые общины распадались на отдельные «дома» с наделами пахотной земли, которая периодически перераспределялась.

В качестве примера приведу данные, полученные в ходе раскопок селений и могильников жителей Полесья вдоль Припяти, от Горыни на западе через притоки Случь, Уборть, Тетерев до слияния с Днепром на востоке.

Средняя площадь поселений в этом регионе составляла от 0,5 до 2 гектаров. На таких площадках вдоль берегов рек или озер в 1-2-3 ряда (либо скученно на мысу, на острове) стояли 5-7-12 дворов, где жили 15-40 человек. Несколько соседних деревушек составляли громаду. Громада долгое время объединяла только кровных родственников, но постепенно превратилась в соседскую обшину. Члены громады были связаны взаимной ответственностью за результаты хозяйственной деятельности, сохранность общего имущества, поддержание норм обычного права.

Раскопки показали, что в период IX-XIII вв. основной тип жилища представляли однокамерные срубные постройки близкой к квадрату формы, со стенами длиной около 4 метров. Рядом с жильем стояли хозяйственные строения немного меньших размеров. Срубы делали из хвойных или, реже, березовых бревен диаметром 15-20 см. Сначала это были полуземлянки, постепенно их сменили наземные сооружения (хаты). Невысокая глинобитная печь находилась в углу возле стены, противоположной входу. Трубы не было, дым выходил внутрь помещения и выветривался через отверстие, расположенное под коньком крыши. Такое отопление называлось курным, оно сохранялось очень долгое время, вплоть до XIX столетия.

К IX веку наши предки научились ткать на кроснах, овладели гончарным, бондарным, кузнечным и ювелирным ремеслами. Доказательством служат предметы погребального инвентаря: остатки тканей, металлические височные кольца, подвески, пуговицы, пряжки для ремней, колокольчики, ножи, обручи от деревянных ведер и бочек…

4. Возникновение союзов племен

Характер племенной организации

В исторической науке господствует понимание племен как этнографических групп, возникающих на определенных территориях.

Современники различали племена по ряду признаков: названиям, местам обитания, обычаям и «законам отцов», которые касались брачно-семейных отношений и погребальных обрядов, а также по преданиям. При этом в плане языка — по мнению современников — племена внутри союзов не различались. Но в действительности, конечно же, существовали диалектные отличия.

Археологи различают племена по характерным женским украшениям (например, височным кольцам) и типу захоронений: трупоположение или трупосожжение, земляная насыпь (курган) или каменная кладка, покойник лежит головой на запад или на восток, и т. д. Этнографы полагают, что племена различались прежде всего языками и особенностями религиозных культов.

Чрезвычайно суровые условия жизни заставляли каждого человека крепко держаться за свою семью, свой род и своё племя. Объединяла же племена общность языка, общность основных богов и обычаев, общие места отправления культа и торговли.

Кривичи, древляне, радимичи и другие — это союзы племен, объединившие ряд отдельных племен, находившихся в кровнородственных связях между собой.

Ученые полагают, что союзы племен возникали в период IX-X вв. Основной причиной, побуждавшей племена объединяться, служила внешняя угроза. Минский историк Егор Новиков доказывает, например, что для кривичей это была угроза нападений степняков, продвигавшихся с юга на север по берегам Днепра и его притоков.

Кривичи

Таково название объединений племён, живших в бассейне Западной Двины, верховий Днепра и Волги. В историю вошли полоцкие, псковские и смоленские кривичи.

По наиболее распространенной версии, название этого племенного союза произошло от балтского корня «крив» и славянского суффикса «ичи». Оно впервые встречается в ПВЛ под 859 годом. Балтское слово «кriуе» означает священный жезл жрецов — изогнутую («кривую») палку. Кстати говоря, такая форма жезла характерна для жрецов целого ряда древних индоевропейских племен (народов).

Во времена язычества каждое племя кривичей имело своего жреца. Жрец хранил священный огонь («зніч»), предсказывал соплеменникам судьбу, разъяснял по грому и молнии волю богов. Он же исполнял обязанности судьи. Язычество среди кривичей сохранялось до конца XII столетия наряду с христианством (так называемое «двоеверие»). В имении Давцевичи возле деревни Городок, на Нёмане, в XIX веке существовали курганы, известные как «могілкі святароў крывічоў», т. е. могилы кривичских жрецов.

Для полоцких кривичей было характерно захоронение покойников (которых они сжигали на погребальных кострах) в «длинных курганах». Их длина — несколько десятков метров, ширина 8-10, высота 1-2 метра. Местные жители называют такие курганы «валатоўкамі» (по народным поверьям, там покоятся «волаты» — силачи-великаны). Раскопки археологов показали, что по особенностям телосложения и форме черепов полоцкие кривичи были схожи с современными латгалами[19]. Типичные женские украшения и ритуал погребения у них были балтские. На территории их проживания до сих пор преобладает балтская гидронимика и топонимика. Всё это доказывает, что в этническом смысле кривичи — это балты.

О характере занятий населения говорят находки в могильниках. У мужчин это топоры, ножи, огнива, наконечники копий и стрел, разнообразные амулеты. У женщин — бусы, перстни, браслеты, височные кольца, подвески из арабских и византийских монет.

В IX-X веках у кривичей большая патриархальная семья стала распадаться на малые семьи. Тогда же возникли первые города кривичей — Полоцк, Смоленск, Псков, Витебск, Лукомль, Браслав, Заславль. Их строили варяжские предводители, проникавшие со своими дружинами на наши земли по речным водным путям между Балтийским и Черным морями.

В качестве средства межэтнического общения варяги использовали славянский язык. Из городов и замков этот язык постепенно перенимало местное население. По мнению ряда ученых (например, так считает А. А. Бычков), славянизация кривичей завершилась только в XIV веке. Вот таким образом полоцкие, смоленские и псковские кривичи приобрели те лингвистические и культурные черты, которые мы сегодня считаем «славянскими».

Последнее упоминание кривичей в летописи датировано 1162 годом. Это уже времена св. Евфросинии Полоцкой. Далее их называли только полочанами.

Дреговичи

Это название племен, обитавших по берегам реки Припять и севернее до условной линии Заславль - Борисов - Логойск - верховья Немана. Граница на западе — Выгоновское болото в районе Пинска, на востоке — Днепр.

Во времена императора Маврикия (правил в 582-602 гг.) они были известны византийским купцам под названием «другувиты». Название племенного союза не имеет ничего общего с болотом — вопреки популярной легенде (мол, название дреговичи происходит от балтского слова «dregnas» — сырое или топкое место, трясина). Этноним с корнем «drig/drag» (светлый, яркий) возник как обозначение этноса, проживавшего южнее по сравнению с другими балтскими племенами.

Сохранились курганные погребения, городища и поселения дреговичей периода IХ-ХII веков. Раскопки курганов и городищ показали, что дреговичи — балты. Например, своих покойников они долгое время сжигали на погребальных кострах, что считается типично балтской этнической особенностью. Женские украшения (перстни, пряжки, браслеты, застежки) и орудия труда у них тоже были балтского типа. А вот оружие они изготовляли по варяжским образцам.

Как и другие древние жители нашего края, дреговичи занимались в первую очередь рыболовством, собирательством и огородничеством. Кроме того они разводили домашних животных и птиц, охотились в лесах, собирали мёд.

У дреговичей были свои племенные княжества. Центр одного из них находился недалеко от нынешнего Турова, возле села Хильчицы. Когда-то здесь был град Хил. Вероятно, он служил ритуальным центром, где в жертву богам приносили быков-туров. Но в связи с распространением христианства этот центр постепенно пришел в упадок и прекратил своё существование.

В X веке дреговичей подчинили себе киевские князья. На их территории они строили укрепленные поселения — грады. С X века известен Туров; с XI века — Менеск (Минск) и Пинеск (Пинск), с XII века — Случеск (Слуцк), Клетеск (Клецк), Давыд-городок, Рогачев и Мозырь.

В этих городах были хорошо развиты ремёсла: при раскопках найдено много изделий из железа, кости, дерева, кожи, а также ювелирные украшения и керамика.

В киевской летописи дреговичи последний раз упоминаются под 1149 годом.

Ятвяги

Ятвяги — условное общее название большой группы западно-балтских племен, живших в 1-м - начале 2-го тысячелетия н. э. в районе от Мазурских озер и реки Нарев на западе до Нёмана на востоке, от Сувалок на севере до бассейна Западного Буга (с Дорогичиным и Брестом) на юге. Наиболее известные племена — судова (их также называют «прусским племенем»), дайнова, поляксены (или полешане), собственно ятвяги (етвезь).

Вот что сказано о ятвягах в первом томе «Энцыклапедыі Вялікага княства Літоўскага» (с. 58):


«Ятвяги занимали территорию современной западной Беларуси, северо-восточные районы Польши, южные районы Летувы.

Господствует мысль, что ятвяги разделялись на 4 крупных племени. В северной части их территории жила дайнова — соседка летувисов; в северо-западной — судова (земля Судовия), территория которой граничила с надровой и бортями (земля Бартия); в юго-западной части, на реке Элк (Лыха) жили поляксены — соседи галиидов и мазовшан; в центральной и восточной частях — собственно ятвяги, которые раньше всех столкнулись с расширявшей в X-XI веках свою власть Киевской Русью, а позднее — с галицко-волынскими князьями. Могли быть и более мелкие ятвяжские племена, названия которых, однако, не сохранились. Ятвяги не стремились объединяться, создать свое государство, а литовский князь Миндовг не хотел присоединять их к своей державе» (перевод мой — А.Т.).


По моему мнению, в этническом смысле (т. е. по таким критериям как физический тип, язык, религиозные верования, черты материальной культуры, брачные и похоронные обряды) некоторых соседей ятвягов (в частности, племена бартов, галиндов, надровов) тоже можно считать ятвягами. Во всяком случае, они понимали речь друг друга — имеются документальные свидетельства об этом.

Наш историк-эмигрант Вацлав Пануцевич утверждал в своей книге «3 гісторыі Беларусі або Крывічыны -Літвы» (1965 г.), что ятвяжские племена имеют готское происхождение, и что они поселились на нашей территории в конце эпохи неолита. В принципе, мысль не новая. Еще в 1673 году Феодосий Софонович в своей «Хронике» так писал о ятвягах:


«Ятъвежи были едного народу з литвою и з прусами старыми, з готтов пошли, которых столечное место было Дорогичінъ, а Подляшье все аж до Прус, з Волыня почавши, осевши были, Новгородок Литовскиі и околичниі волости держали».


Лингвисты полагают, что ятвяжские диалекты были близки диалектам пруссов. Наиболее значительный и ценный памятник ятвяжского языка — рукописный польско-ятвяжский словарь «Роganske gwary z Narewu», найденный в конце 1870-х годов в южной части Беловежской пущи.

Он включает более 200 лексем, многие из которых раскрывают важные черты быта и особенностей культуры ятвягов (например, аucima — «деревня, селение», Naura — «Нарев» (название реки), реsi — «скот», taud — «народ», waltida — «здоровье», ward — «слово», weda — «дорога», wulks — «волк» и т. п.). Кроме того, в словаре представлена значительная часть ятвяжских глаголов, местоимений и числительных.

Материал словаря позволяет выявить ряд фонетических и морфологических особенностей ятвяжского языка. Их анализ позволил исследователям определить ятвяжские диалекты как близкие прусскому языку, а также выявил связь их с готскими языками (на основе значительного числа германизмов). Напомню, что германские племена готов в начале нашей эры жили на южном обережье Балтики от Вислы до Нарева и Нёмана (куда они прибыли морем из южной Скандинавии еще во второй половине 1-го тысячелетия до нашей эры) и что с последней четверти II века н. э. эти племена начали постепенно продвигаться в юго-восточном направлении. Таким образом, не будет «натяжкой» суждение о том, что ятвяги — потомки готов[20]. Кстати говоря, современные летувисы называют беларусов «гудами», т. е. готами.

Была у ятвягов и своя письменность в виде рун (по-беларуски — «рэзаў»). Во многих местах западной части нашей страны сохранились камни с руническими надписями. К сожалению, до сих пор никто не пытался их расшифровать.

Поэтому нельзя согласиться с гипотезой Здислава Ситько, изложенной в книге «По следам литвы», согласно которой ятвяги представляли собой не этнос, а «изгоев» из различных племен.

Но, в отличие от кривичей, дреговичей и радимичей ятвяги долгое время не объединялись в устойчивый союз племен, не строили городов. Основными их занятиями были рыболовство и охота, но самым главным — война. Они постоянно воевали то с соседями, то между собой. Погребальный инвентарь мужчин свидетельствует о том, что они были воинами: в могилы обычно клали копье, щит, боевой топор, шпоры, огниво, конскую сбрую. В могилах женщин находят височные кольца, бусы, шейные гривны, перстни.

Российский историк Н. М. Карамзин писал о ятвягах: «этот народ, который жил в густых лесах, питаясь от рыбной ловли и бортничества, больше всего любил дикую волю и не желал никому платить дань». Он называл их в своей «Истории…» «диким, но мужественным народом», «своевольными» и даже «хищными».

Могилы соплеменников ятвяги обкладывали камнями, поэтому такие погребения называют «каменными могилами» или «каменными курганами». Определив те места, где найдены такие могилы, ученые установили регион проживания ятвяжских племён. Карта показывает, что это — почти вся Западная Беларусь.

В беларуских преданиях ятвяги — жители лесов, одевавшиеся в медвежьи шкуры и составлявшие особое племя — таинственное и «колдовское». Отмечу в данной связи, что славянизация ятвягов началась не раньше X века, то есть на 200-250 лет позже, чем кривичей или дреговичей. То же самое касается распространения среди них христианства. Этнограф Павел Шпилевский писал в записках «Путешествие по Полесью и Белорусскому краю» (1853-55 гг.), что язык ятвягов — «смесь старолитовского языка с русским, украинским и полесским». На самом деле речь шла о славянизированном балтском диалекте.

В летописи слово «ятвяг» впервые встречается под 944 годом (в тексте письменного договора упоминается ятвяг Гунарев — представитель от одного из племен). В последний раз — в XVI веке в одной из польских хроник.

Первое письменное сообщение о военном походе киевского князя Владимира Святославича на ятвягов датировано 983 годом.

Войной на ятвягов ходили галицко-волынские князья: в 1112 году — Ярослав; в 1196 году — Роман; в 1227-1256 гг. Даниил Романович. Войны с ними вели польские короли Болеслав IV «Кудрявый» (походы 1164, 1165, 1167 гг.), Казимир «Справедливый» (правил в 1177-1194 гг.) и Болеслав V «Стыдливый» (XIII век).

В 1254 году галицко-волынский князь Даниил, мазовецкий князь Земовит и магистр Тевтонского ордена заключили союз против ятвягов с целью их разгрома и захвата земель. В 1256 и 1264 гг. ятвяги потерпели жестокие поражения. Используя этот разгром, тевтонцы в период с 1278 по 1283 гг. уничтожили все крупные селения ятвягов. Часть населения была при этом уничтожена (вырезана), часть выведена в Пруссию (немцы поселили их в Самбии, западнее Кёнигсберга), часть бежала к соседям.

Известны имена знаменитых предводителей ятвягов того времени — Скимант (погиб в 1256 г.) и Комат (погиб 22 июня 1264 г.). Крестьяне Гродненской и Ковенской губернии пели песни о них даже в середине XIX века!

Судьба ятвягов была разной. Часть их погибла в столкновениях с захватчиками в XII-XIII веках либо была уведена в плен и ассимилирована. Другая часть создала, наконец, племенные княжения, из которых позже возникла «летописная литва». А какая-то часть скрылась в лесных чащах, надолго сохранив свои этнографические особенности. Вот как С. М. Соловьев описывал потомков этих лесных ятвягов, живших в середине XIX века в районе Скиделя:


«Они резко отличаются от беларусов и литовцев смуглым лицом, черной одеждой, нравами и обычаями, хотя все уже говорят по-белорусски с литовским произношением».


Некоторые историки и этнографы относят ятвягов к вымершим народам. Однако это не так. По данным Центрального статистического комитета МВД Российской империи за 1857 год 30297 жителей Гродненской губернии все еще считали себя ятвягами. Потомки «лесных ятвягов» до сих пор живут на территории современной Польши (в Сувалкии), в Гродненской и Брестской областях Беларуси. Зафиксированы также отдельные случаи употребления древнего ятвяжского языка.

Радимичи

Словом «радимичи» принято называть объединение восьми небольших племен, возникшее в IX веке восточнее Днепра. Это бассейн реки Сож, ее притоков Ипути и Беседи, а также берега рек Проня и Остер. Всего до 30 тысяч кв. км.

ПВЛ сообщает, что они пришли откуда-то с запада и воевали с «тутэйшыми» за место под солнцем. Таким местом оказались восточная часть нынешних Могилёвской и Гомельской областей, юг Смоленщины, западная часть Брянщины, север Черниговщины.

Ученые считают, что родиной пришельцев были берега Вислы, Нарева и Буга, которые они покинули еще в III веке под натиском устремившихся на юг готов. Их язык был одним из ятвяжских диалектов — об этом свидетельствует гидронимика. Предки радимичей перебрались на земли в верхнем течении Днепра, а в V веке под ударами аваров отступили на северо-восток, в труднопроходимые леса.

Появление радимичей в бассейне Сожа сопровождалось борьбой с аборигенами. Не случайно этнографы слышали в деревнях на Могилёвщине еще в XIX веке проклятие: «Каб цябе радзіміч узяў!» Там же бабушки пугали непослушных внуков страшным «радимичем». К IX веку пришельцы смешались с местными жителями (наследниками колочинской археологической культуры), славянизировались и стали радимичами.

Летописная легенда связывает этноним «радимичи» с древним предводителем по имени Радим. Мол, были два брата у ляхов — Радим и Вятка, пришли со своими людьми и поселились: Радим на Соже и от него прозваны радимичи, а Вятка на Оке, от него получили название вятичи. Однако эта легенда отражает не существование реальных исторических персонажей, а библейское мировоззрение автора легенды. Термин «радимичи» генетически связан с балтскими терминами «radimas» и «radimyiete», означающими «местопребывание или местоположение» (т. е. то же самое, что и «тутэйшыя»). Ближайшие «родственники» радимичей — племя голядь, жившее когда-то в западной части Московской области, и вятичи — на реке Оке.

В отличие от всех других жителей нашего края, радимичи никогда не жили в землянках. Они строили наземные бревенчатые хаты с курными печами, которые покрывали соломой или камышом. Их хозяйственные занятия были такими же, как у остальных наших предков: рыболовство, бортничество, огородничество, разведение домашних животных и птицы, земледелие, ремёсла.

В середине IX века радимичи платили дань хазарам. Позже — киевским князьям. В 984 году часть племени, жившую на реке Пищанка (в районе современного Гомеля), разбил и подчинил Волчий Хвост, воевода киевского князя Владимира Святославича (отсюда поговорка «Пішчанцы ад Воучага Хваста бегаюць»).

В XI-XII веках на территории расселения радимичей возникли города Гомий (Гомель), Чичерск (Чечерск), Прупой (Пропойск, ныне Славгород), Добруш, Кричев, Мстиславль, Рогачев, Быхов, Речица, Зарой, Чаусы, Рославль…

Последний раз радимичи упоминаются в летописи под 1169 годом. Понятно, что сами люди никуда не исчезли, просто в дальнейшем их называли иначе. Во второй половине XII, первой половине XIII века земли радимичей вошли в состав Смоленского княжества. А в 1355-58 гг. великий князь Ольгерд захватил Посожские волости Смоленского княжества с городами Прупой, Кричев, Мглин, Алучицы, Дроков, Мстиславль, Гомель и другими. С этого времени судьба радимичей неотделима от судьбы ВКЛ.

Некоторые выводы

По мере формирования племен и объединения их в союзы, ареал расселения предков беларусов постепенно превращался из неизвестной варварской окраины греко-римской Ойкумены в территорию, где началось развитие очередной локальной цивилизации индоевропейцев. Расположение ее на водоразделе рек бассейнов Черного и Балтийского морей, близость к рекам, текущим в Каспийское море делали эту территорию привлекательной для тех групп людей, которые хотели контролировать торговые пути.

Первыми по времени такими группами оказались варяги. Позже появились кочевники. Так возникла и с каждым новым столетием усиливалась внешняя угроза для наших предков. А она, в свою очередь, побуждала их к объединению с целью защиты собственных интересов. Параллельно возникли предпосылки не только для реализации своего потенциала, но и для усвоения тех достижений культуры и техники, которые несли с собой пришельцы-колонизаторы (варяги, моравы, галичане и прочие).

В древности и до конца Средних веков на территории Беларуси жили различные балтские племена, говорившие на диалектах балтских, а затем славянских языков. Мы — нынешние беларусы — являемся их потомками. Мы живем на своей земле не менее трех тысяч пятисот лет.

Названия «кривичи», «дреговичи», «ятвяги», «радимичи» обозначают территориальные культурно-этнические сообщества. Примерно за 1000 лет их сблизила между собой славянизация. Именно за этот тысячелетний период возникла традиционная беларуская ментальность, воплощенная в архетипах[21].

Беларуский народ сложился на основе территориальных культурно-этнических сообществ во времена Великого Княжества Литовского. Вот какой вывод сделали наши ученые Игорь Чаквин и Павел Терешкович:


«Основным результатом действия комплекса социально-экономических, политических, этнических процессов ХIV-ХVI веков на Беларуси явилось сложение самостоятельной восточно-славянской этносоциальной общности — беларуской народности и ее основных этнических признаков — языка, культуры, самосознания»[22].


Термин «литвины» не является самоназванием этноса. Это политоним, происходящий от названия княжества (Литва). Термин «русины» тоже политоним, производный от слова «Русь». Принято считать «литвинами» жителей западной части страны, «русинами» — жителей восточной части. Но этимология обоих терминов остается неясной, она вызывает много споров. Следовательно, жесткая привязка их к конкретным этническим группам, мягко говоря — некорректна.

Исторические справки и зарисовки 

Велесова книга

Распространена байка о том, что в 1919 г. полковник деникинской армии Теодор Изенбек случайно нашел в библиотеке разгромленного имения дворян Задонских (возле села Великий Бурлук, в Курской области) 40 дощечек с загадочными письменами. В 1920 г. он увез их с собой в эмиграцию, в Брюссель. Здесь дощечки 15 лет «изучал» писатель-эмигрант Юрий Миролюбов, химик по образованию. Он публиковал свои «переводы» с 1945 г. в эмигрантском журнале «Жар-птица», выходившем в Сан-Франциско (США). Сами же дощечки бесследно исчезли.

Миролюбов утверждал, что текст вырезали на буковых дощечках новгородские волхвы в IX веке (хотя бук в районе Новгорода не растет). Он охватывает события за 1500 лет, начиная с VI века до н. э. Выходит, что у древнейших предков русских уже были своя письменность, развитая религия, города, профессиональные воинские дружины. Но все это абсолютно не соответствует тому, что известно о населении будущей России в указанный период. Достаточно сказать, что сам Новгород, как доказали археологи, появился на «пустом месте» только в X веке нашей эры!

В каталоге библиотеки Александра Ивановича Сулакадзева (1771-1830) — крупнейшего изготовителя исторических фальшивок, упомянута «Велесова книга» на 45 дощечках. Вероятно, что здесь «сотворили» первый ее вариант — еще более примитивный, чем вариант Миролюбова.

Готы

Примерно 2 тысячи лет тому назад (в начале I века н. э.) с территории современной Швеции на южное побережье Балтики переселилась часть германского племени готов. Готы обосновались по нижнему течению Вислы. Оставшиеся от них археологические памятники получили название Вельбарской культуры. Около 175 года готы начали продвигаться вверх по берегам Вислы и Нарева, а затем Припяти и Днепра. На территории Беларуси обнаружен ряд памятников Вельбарской культуры — Величковичи (Каменецкий р-н), Велямичи (Столинский р-н), Брест-Тришин и Дружба (Брестский р-н), а также другие.

В первой половине III века готы достигли Северного Причерноморья, где смешались со скифо-сарматскими племенами, приняв участие в создании Черняховской археологической культуры. К 271 году они полностью завоевали Дакию, вытеснив оттуда римлян.

В конце III века готы разделялись на остготов-грейтунгов (территория от Днестра до Днепра, т. е. нынешняя Украина) и вестготов-тервингов (территория Молдовы и Румынии). С 40-х гг. IV века среди готов распространялось христианство — в форме арианства.

В 375 году союз племен остготов во главе с Германарихом (В. Б. Егоров называет его «первой Русью») потерпел ряд поражений от гуннов, после чего почти все готы покинули Причерноморье и ушли на Запад. Только в Крыму осталась небольшая их часть.

Надо отметить, что в Летуве беларусов и сегодня называют гудами или гутами, т. е. готами.

Великая Моравия

Это раннефеодальное славянское государство, существовавшее в IX - начале X вв. на землях вдоль реки Моравы («ядро») и прилегающих территориях Лужицы, Чехии, Силезии, Словакии и Паннонии. Столицей был Велеград на Мораве. Первый исторически известный князь Моймир (в 830-846 гг.). Его преемник — Ростислав (в 846-870 гг.), тот самый, который пригласил Кирилла и Мефодия. Третий — Святополк I (870-894 гг.). После смерти Святополка государством совместно правили его сыновья Моймир II и Святополк II. При них от Великой Моравии отделились Чехия (в 895 г.) и Лужица (в 897 г.).

К 907 году почти всю Моравию захватили кочевники-мадьяры (венгры), пришедшие сюда из причерноморских степей. В результате часть моравов ушла на относительно свободные земли — в верховья Вислы, Буга, Припяти. Но моравская культура не исчезла бесследно. Ее элементы восприняли чехи, словаки, поляки и жители будущей Беларуси. В первую очередь это касается письменности и христианской религии.

Море Геродота, или «Беларуское море»

Вот что писал в 1901 г. историк Александр Грушевский в своей книге «Очерк истории Турово-Пинского княжества Х-ХІІІ вв.»:


(Полесье представляет собой) «низменную, болотистую, лесистую котловину (…). Котловина эта постепенно понижается по направлению к долине реки Припяти, и эта речная долина образует дно котловины. С другой стороны, вместе с долиною реки Припяти вся котловина имеет склон к Востоку или Юго-Востоку.

Верховья реки Припяти лежат на абсолютной высоте около 75 сажень (160 м над уровнем моря. — А.Т.), высота у впадения ее в Днепр около 47 сажень (100,2 м). Притоки Припяти: Стоход — верховья 75 саж. (160 м), устье — 65 саж. (138,7 м); Цна — верховья — 70 саж. (149,4 м), устье — 61 саж. (130 м); Горынь — верховья 72 саж. (153,6 м), устье — 60 саж. (128 м)».


Приведенные цифры показывают характер склона Припятской котловины.

«Отец истории» Геродот около 2500 лет назад на той территории, где сейчас находится Полесье, расположил огромное озеро. Сегодня историки условно называют его «морем Геродота».

Юзеф Крашевский (1812-1887) писал в 1840 г. в книге «Воспоминания о Волыни, Полесье, Литве» (Литвой он называл территорию нынешней Центральной и Западной Беларуси):


«Болота, окружающие Пинск, множество рек и речек, пересекающих край, и весенние их разливы, затопляющие огромные пространства, были, вероятно, причиною существующего и теперь предания, что некогда Черное море простиралось до самого Пинска (…). В доказательство этого приводят якоря, находимые при обработке полей»…


Адам Киркор (1818-1886) в третьем томе «Живописной России» (1882 г.) отметил:


«Тысячелетия отделяют нас от той эпохи, когда вся долина Припяти, или так называемое Пинское Полесье, было тоже залито водою, — морем Геродота, страною вод и туманов, как ее называет Дарий Гистасп в своем походе на скифов.

(Дарий I был царем Персии в 522-486 гг. до н. э. Поход в земли скифов (в Северное Причерноморье и выше по Днепру) он совершил в 514 году до н. э., то есть, 2523 года тому назад. Вот когда наши земли были «страной вод и туманов».)


Огромное озеро на юге нынешней Беларуси, вытянувшееся с запада на восток, показано на картах С. Мюнстера (1540 г.), Я. Гастальди (1562 г.), К. Вопеля (1566 г.), Г. Меркатора (1609 г.). Там оно называется Сарматским, от распространенного в те времена названия Восточной Европы — Сарматия.

Но если на карте Я. Гастальди этот водоём назван озером («lagо» по-итальянски — озеро), то на картах С. Мюнстера и К. Вопеля — Сарматским болотом («Sarmatica palus»). Беларуский историк Александр Ильин утверждает:


«Название «palus» (болото) характеризует уже тогда явную тенденцию к заболачиванию и пересыханию озера (…). Остатками Сарматского озера можно считать знаменитое Дикое болото (на водоразделе рек Ясельда и Нарев) и, возможно, Споровское, Белое и Чёрное озёра. На польских военных картах 30-х гг. XX века пойма реки Ясельды очень заболочена, а сама река имеет несколько протоков. На наличие там Сарматского озера в древности указывает почти полное отсутствие в этом районе археологических памятников и находок кладов».


По северному берегу озера проходили южные границы «летописной Литвы» ХI-ХII веков, указанные Н. Ермоловичем и южная граница хоронима «Литва» (по исследованиям Н. Спиридонова).

В древности море-озеро было мелкое, как Азовское сегодня: не более 6-10 метров в глубину. Но этого вполне достаточно для тогдашнего судоходства. Тысячу лет назад кратчайший путь между Балтийским и Черным морями проходил по Нёману, Шаре, через море Геродота и далее по Днепру. Не требовалось перетаскивать ладьи через волоки. Древние купцы и разбойники от начала и до конца маршрута плыли на своих судах.

Итак, «отец истории» Геродот засвидетельствовал, что 2500 лет назад одним из крупнейших озер Европы являлось Беларуское. Настолько большим, что его именовали морем. Вода в нем была пресной, так как оно появилось при таянии ледников.

Почему же оно исчезло?

А очень просто. «Беларуское море» образовалось в котловине Полесья при отступлении ледников по совершенно естественным причинам: там собиралась вода с обширных окрестных территорий, и в итоге несколько тысяч лет назад здесь раскинулся огромный, но мелкий водоем. Когда ледники окончательно исчезли, его стали питать только впадающие в него реки, а поскольку водосток был меньше испарения, озеро постепенно мелело. В обмеленных частях оно превращалось в болота, затем высыхали и болота. Налицо явная тенденция исчезновения болот без всякой мелиорации.

Настоящие озера существуют за счет впадающих в них рек. А наше озеро-море было ледниковым, то есть огромной лужей, оставшейся после таяния ледников.

Когда исчезло море Геродота?

В доисторические времена оно было гигантским, ко времени Геродота — очень большим, в средние века — намного крупнее озера Балатон в Венгрии (длина которого 80 км при средней ширине 10 км), а в период расцвета ВКЛ постепенно превращалось в болота. Во второй половине XX века огромную часть этих болот осушили, там сеяли и жали, но потом большинство земель забросили из-за вырождения беларуского села (в период с 1965 по 2005 год исчезло 85 % здешних деревень и хуторов). Эти земли фактически стали необитаемыми.

Вряд ли европейские картографы пользовались устаревшими данными, сообщая о существовании Сарматского «моря» в XVI веке. Но уже через сто лет оно превратилось в сеть озер и болот. Почему? А потому, что XVII век был очень жарким и сухим, частые засухи вызывали повсюду в Европе голод и лесные пожары.

Существование Беларуского моря мало что меняет во взглядах на исторические процессы в этой части Европы. Если сегодня мы считаем, что болота Полесья служили естественным рубежом между этносами будущих беларусов и украинцев, то с таким же успехом можем считать этим рубежом и пресноводное «море» Полесья.

Глава 2. ДРЕВНИЕ КНЯЖЕСТВА (ІХ-ХІІІ вв.)

1. «Механизм» возникновения княжеств

Племена объединялись в союзы. Объединению способствовали родство, соседство, сходство языка, верований, обычаев, уклада жизни. А роль «мотива» к объединению в большинстве случаев играла внешняя угроза, с которой каждое из племен в одиночку справиться не могло.

В немногочисленных древних текстах нет сообщений о вторжениях скифов, печенегов, аваров, гуннов, хазар на земли наших предков, но, скорее всего, такие события имели место. Во всяком случае, отдельные находки археологов свидетельствуют в пользу подобных предположений. Алчные кочевники, способные верхом на лошадях преодолевать большие расстояния, вероятно, осуществляли время от времени вторжения в наши края с юго-восточного направления — по берегам Припяти, Днепра, Сожа, Друти и иных рек.

Так или иначе, некоторые племенные союзы превратились в княжества. Они объединяли в пределах относительно компактных территорий родственные племена, поэтому их классифицируют как этнотерриториальные протогосударства[23].

Помимо старейшин и жрецов, в племенах выделялись военные предводители — князья. Поначалу на войну с врагами выступали все мужчины племени, способные держать в руках оружие (т. е. ополчение), но постепенно главная роль перешла к дружинам профессионалов во главе с князьями. Они появились по двум причинам. С одной стороны, внешняя опасность требовала постоянно держать наготове отряд хорошо вооруженных и обученных воинов. С другой стороны, материальные и людские ресурсы объединения племен (союза) с какого-то времени дали возможность вооружать и кормить группу мужчин (дружину), не участвующих в производительном труде[24].

В течение сотен лет князей избирали взрослые мужчины племени на общих собраниях. Но мало-помалу военная власть совместилась в лице князей с гражданской властью и стала наследственной. Конкретная картина таких превращений в Восточной Европе скрыта от нас в тумане времени. Где-то они происходили быстрее, где-то медленнее. Однако если мы обратимся к данным других наук, то увидим, что у всех стадных животных есть вожаки, чья власть абсолютна. Т. е. отношения господства и подчинения являются у людей врожденными, биосоциальными, как и право частной собственности (на землю, скотину, членов семьи)[25]. Старейшины, а затем князья-правители владели телами людей, жрецы (позже — священники) — их душами. Иногда оба вида власти совмещались.

Князь и его дружина (бояре) почти всегда «сидели» в деревянной крепости — «граде». Он находился в удобном для обороны месте. Град был также центром торговли, ремесел и собраний «мужей» (веча). Кроме того, князья и бояре обычно владели еще и загородными имениями, которые назывались «сёла» (или «дворы»). Наряду с градами существовали священные центры языческих культов — капища (от общеславянского «капь» — изваяние, идол).

Для содержания дружин (бояр) и князей потребовалось ввести налог («дань»), а для обеспечения платежей и поддержания хотя бы элементарного правопорядка — установить общее правило (письменный закон). Письменные законы создавались на основе племенных обычаев и традиций («обычного права»). Примеры письменных законов — «Устав и закон руськи» (X век), «Правда Роська» князя Ярослава Владимировича (1016 г.). В последней приведены слова князя: «написа грамоту, рек — по сей грамоте дадите дань».

Отметим попутно, что «Правда Роська» (т. е. «Русская правда») явилась в дальнейшем одним из источников для создания «Судебника» великого князя Казимира IV (1468 г.) и первого «Статута ВКЛ» (1522 г.).

Все население княжеств, кроме дружинников (бояр) и духовенства, носило общее название «люди». Жителей селений и градов (крестьян, рыбаков, ремесленников, торговцев) звали «смердами». Они обладали личной свободой. В невольников (рабов) обращали должников и пленных. Князья и бояре использовали их для работы в своих имениях. Эта часть населения известна как «челядь».

Группа соседних деревень представляла налоговую единицу — волость, имевшую двойную систему управления. С одной стороны, каждая волость была самоуправляемой обшиной (громадой) во главе с выборным старейшиной («старцем»). С другой стороны, в ней имелся «тиун» (бел. «цівун») — княжеский наместник (заместитель). В его обязанности входили доставка князю собранного старцем налога (дани) и судебные разбирательства по делам, не подлежавшим юрисдикции суда обшины. Центром волости служил укрепленный двор («погост»), где жил тиун с семьей и челядью.

Доходы князей поступали из четырех источников:

а) в виде дани с населения;

б) торговых пошлин;

в) судебных платежей (пени);

г) военной добычи.

Дружинники (бояре) кормились главным образом за счет жалованья от князей. Кроме того, князья нередко дарили в собственность своим боярам и монастырям деревни и даже волости. В таких случаях дань от селян шла уже новому владельцу. Он же получал право суда над своими подданными. Сами бояре дань не платили: их налог был «кровью», т. е. обязательным участием в войне.

Христианское духовенство на наших землях долгое время (лет 300-350) не владело землями и не занималось хозяйственной деятельностью. Князья лично определяли «земянам» (т. е. жителям подвластных территорий) величину дани на церкви и попов. Обычно дань попу складывалась из определенного количества зерна, мёда, воска и сена. Кроме того, князья делали денежные подарки церквям. В большие праздники князь разрешал церковникам варить пиво и делать хмельной мёд, с тем, чтобы доход от их продажи они использовали на свои нужды.

В Великом Княжестве Киевском волость с жителями впервые подарил Печерскому монастырю князь Ярополк Святославич — старший брат Владимира «Святого». Это вторая половина X века. В Великом Княжестве Литовском практика такого рода дарений возникла только при Ольгерде, т. е. не раньше середины XIV века. Но и здесь церкви и монастыри постепенно превратились в крупных земельных собственников.

2. От язычества — к христианству

Христианство стало распространяться на территории расселения протобеларуского этноса примерно с VIII века. До того наши предки, как и все древние люди, были язычниками. Главные признаки язычества — многобожие и анимизм (одухотворение природы).

Язычество

Верховным богом у славянизированных балтов считался творец молний, грома и дождя — Перун. Он же был богом войны и воинов.

Ниже его находились около 30 других богов: Белобог (старший бог неба), Белун (бог земли), Вялее — покровитель жрецов, домашнего скота, крестьянских хозяйств, Жижель (бог огня), Житень (бог осени), Зюзя (бог холода и зимы), Карачун (бог смерти), Кон и Рада (боги судьбы), Макошь — богиня женщин и материнства, Мара (она же Маруна, Морена, Паляндра) — богиня темноты и смерти, Род и Рожаница — боги-покровители родствеников («людей одной крови»), Тётя (богиня лета, благополучия, щедрости), Щедрец (бог веселья, покровитель праздников), Ярила (бог плодородия, размножения, урожая)…

Боги предков беларусов обитали в трех мирах — верхнем (небесном), среднем (земном) и нижнем (подземном). Кроме того, в среднем мире объектами поклонения являлись духи лесов, болот, воды, полей и огородов, жилищ, болезней. Среди них Лесун, Багник, Водяники, Лескотухи (Русалки), Полевик, Злыдень, Хатник (Домовой), Лихоманка и много других…

Вот что писал византийский историк Прокопий Кесарийский (середина VI века) об антах:


«Они считают, что только один бог, творец молний (Перун), является властью над всем, и ему приносят в жертву быков и осуществляют другие священные обряды… Они поклоняются и рекам, и нимфам (русалкам), и всяким другим демонам, приносят жертву всем им и с помощью этих жертв проводят гадание».


В течение долгого времени в жертву Перуну приносили людей, обычно юношу вместе с девушкой, а также пленных врагов. Их резали на огромных валунах, считавшихся священными. В честь других богов (которых символизировали деревянные идолы) резали животных (например, быков-туров) и домашних птиц (чаще всего — петуха), кровью которых окропляли жертвенники. Идолов также «кормили» мёдом или кашей.

Язычники воспринимали мир как огромную совокупность живых существ. Живое все, даже камни. Из такого представления вытекала необходимость обеспечения постоянного согласия с окружающим миром посредством ритуалов практической магии.

Вот, к примеру, описание магического ритуала при строительстве «града» (по легендам об основании Турова). Сначала насыпать речной песок, потом березовый пепел, потом черепки от битой глиняной посуды, потом кости животных, потом шелуху ясеневого дерева — и все это засыпать землей. Смысл: речной песок — символ подводного мира, березовый пепел — подземного; глиняные черепки — мира людей, звериные кости — мира животных, шелуха ясеня (священного дерева) — небесного царства богов. Ритуал призван уберечь град от затопления, землетрясения, разрушения людьми, нашествия хищников и, разумеется, от гнева богов.

Помимо богов и духов, наши предки поклонялись:

— священным деревьям (дуб, береза, ясень, сосна, рябина, орех);

— священным травам (папараць-кветка, горюн-трава, ключ-трава, разрыв-трава);

— священным камням (сейчас на Беларуси известно более 300 таких камней);

— священным источникам (криницам);

— священному огню;

— священным животным (быкам-турам, древним рогатым змеям — живойтам, потом — ужам);

— священным идолам.

В капищах наших предков росли священные дубы. Перед ними всегда горел огонь. Вот пример. В Минске в конце улицы Лодочной на болотистом берегу Свислочи (недалеко от нынешней улицы Красноармейской) с древнейших времен и до 1904 года (!) действовало языческое святилище. На небольшом участке, огражденном забором, рос раскидистый дуб Волат, неподалеку от него стоял большой валун Дед, а в жертвеннике горел священный огонь Жижа, питавшийся дубовыми дровами. В огонь клали в качестве жертвы сало и воск. Обитал здесь и священный уж, которого поили молоком.

На протяжении XIX века это святилише обслуживала семья потомственных «чараўнікоў» (вайделотов) Севастеев (Савасцеі).

Уже давно Беларусь — христианская страна. Но многочисленные элементы язычества и сегодня присущи мировоззрению нашего народа. Сохранились также остатки языческих культов. Например, поминальные обряды, отправляемые весной (Радуница) и осенью (Деды), слегка христианизированные по форме, но полностью сохранившие свою древнюю суть…

Двоеверие

Историки выделяют два этапа распространения христианства на территории современной Беларуси.

Пока «море Геродота» надежно ограждало наши земли от пришельцев с юга, «заморские гости» приплывали с севера и северо-запада по рекам, впадающим в Балтийское море. Это были варяги-русы, в том числе полабские и поморские славяне. Среди тех и других преобладали язычники, но встречались и христиане. Последние исповедовали арианство (от имени проповедника Ария из Александрии), а не православие или католичество[26]. Варяги впервые появились на наших землях в середине VIII столетия[27].

Кроме того, по «морю Геродота» и связанным с ним рекам (в первую очередь по Припяти и ее северным притокам) с середины VIII столетия прибывали проповедники из Великой Моравии — славянского государства, существовавшего до 906 года на землях нынешних Чехии и Венгрии. Они распространяли восточный обряд, созданный святыми Кириллом и Мефодием. Восточный обряд во многом был близок к арианству.

Таким образом, крещение кривичей и дреговичей началось на 150-200 лет раньше, чем жителей Киевщины. Некоторые местные жители добровольно принимали христианство, хотя большинство держалось старых языческих культов. К сожалению, о первом этапе распространения христианства мы знаем очень мало. Не сохранились имена первых священников и епископов, древние священные книги, иконы и церкви. Все же теперь известно, что уже в IX веке на наших землях кое-где стояли деревянные церкви, наши предки слушали тексты Нового Завета и учили молитвы. Найдены свидетельства о том, что эти книги у варягов и поморов были записаны рунами. А проповедники из Моравии привозили Новый Завет, написанный на македонском диалекте болгарского языка.

Первый монастырь — Иоанна Предтечи (Иоанна Крестителя) — основал в Полоцке Торвальд Кодрансон из Исландии, по прозвищу «Странник». Он прибыл в Полоцк на обратном пути своего паломничества в Святую Землю (Палестину) около 996 года и вскоре основал монастырь на острове Травень напротив храма Св. Софии[28]. Сам Торвальд умер в 1002 году, протока между островом и берегом постепенно заросла, а от монастыря остались руины, скрытые в земле.

Полочане изначально и долгое время были арианами. Сейчас первым полоцким епископом считают Мину (с 1105 г.), но он епископ греческого толка. Епископы до него остаются неизвестными.

Второй этап распространения христианства связан с завоевательными походами князей Галицко-Волынского и Киевского великих княжеств. Эти походы начались в конце X века и продолжались почти 200 лет подряд. Вторгаясь на нашу территорию, князья строили замки, где оставляли свои дружины. Так были основаны Берестье, Волковыск, Гродно, Здитов, Каменец, Кобрин, Астрея, Новогородок, Слоним и некоторые другие города.

Вместе с воинами шли болгарские священники, распространявшие греческий вариант христианства — православие. Теперь уже не было никакой добровольности. Желая подчинить себе местных жителей не только физически, но и духовно, князья приказывали разрушать капища древних богов и насильно заставляли «тутэйшых» принимать крещение.

Люди подчинялись силе, но в душе оставались язычниками. Поэтому очень долгое время на наших землях сохранялось двоеверие. Наши предки одновременно были и христианами, и язычниками. В течение 450-550 лет происходил медленный переход от «чистого» язычества к «чистому» христианству.

Но, как уже сказано выше, элементы язычества сохранились в народе до сих пор. Одна из причин в том, что христианство не уделяет серьезного внимания вопросам, условно говоря, «обеспечения повседневного быта». В нем нет практической магии, более того, оно осуждает магию, заменяя ее молитвой. Христианство на уровне теологии решает исключительно проблему «спасения души». А земледельцу в первую очередь надо спасать урожай и скотину, охотнику требуется удача в добывании зверя. Поэтому они остро нуждаются в магии!

Археологи (С. Тарасов и др.) установили, что чисто христианские погребения появились на землях современной Беларуси только в XIII веке (напомним, что христиан хоронили в саване и без предметов, необходимых для загробной жизни). Такие захоронения стали получать распространение с середины XII века, но прошло еще целое столетие, пока исчез обычай насыпать над могилой курган. Этот факт тоже свидетельствует о длительном сохранении двоеверия.

Вспомним слова Нестора в «Начальной летописи»:


«А древляне жили подобно зверям, (…) и свадеб у них не было, а умыкали (воровали) они девушек около воды».


На самом деле такое «умыкание» есть не что иное, как языческий праздник Купалы, распространенный среди многих племен.

Письменность

Долгое время (до XIII и даже до XIV века!) наши предки использовали руническое письмо. Как правило — для записей культового характера, поэтому знатоками рун были профессиональные жрецы. На балтских диалектах их называли «вайделоты», на славянских — «волхвы», «ведуны», в наших краях — «чараўнікі».

Каждая руна, кроме обозначения звука или слога, имела еще и священный смысл (богатство, смерть, огонь, удача, верность и т. п.). Известны сотни надписей, сделанных рунами. И это несмотря на то, что православные попы на протяжении многих веков уничтожали памятники рунического письма, объявляя их «бесовскими (сатанинскими) знаками». Сохранились упоминания о «Библии» варягов, написанной рунами.

Самый старый рунический алфавит (скандинавский) появился в III веке н. э. Его вариант VI века насчитывал 24 знака. В народных беларуских орнаментах (полотенца, скатерти, одежда, пояса) к настоящему моменту выявлены 18 оригинальных рун, не совпадающих со скандинавскими. Они — либо местного происхождения, либо попали к нам значительно раньше, чем появились варяги.

Однако дославянский язык предков никто никогда не изучал. Не пытаются изучать его и сегодня.

Причины? Во-первых, господство «славянской» идеологии; во-вторых, ориентация большинства наших ученых на российскую науку.

Не Кирилл и Мефодий придумали пресловутую кириллицу, она складывалась стихийно на основе греческой скорописи. Изобретение «солунских братьев» (которые на самом деле не были родными братьями) — это глаголический алфавит.

Некоторые авторы из балканских стран утверждают, что так называемый «кириллический» алфавит придумал Климент Охридский (840-916), болгарский церковный писатель, один из учеников Кирилла и Мефодия, епископ Охридский. Но, скорее всего, и этот тезис не соответствует реальности. Известно, что Константин-философ (принявший незадолго до смерти монашество и новое имя Кирилл) во время посещения Крыма видел тексты, написанные так называемым «русским письмом». Создание этого письма (т. е. первого варианта кириллицы) современные ученые связывают с именем Вульфилы (от готского слова «вульф» — волк) — христианского епископа готов, жившего примерно в 311-383 гг.

О широком распространении грамотности среди наших предков в период княжеств свидетельствуют многочисленные находки «писал» — приспособлений для письма, а также берестяных грамот (частные письма, просьбы, поручения, обязательства).

3. Полоцкое княжество

Объединения племён кривичей постепенно превратились в государственные образования — Полоцкое и Смоленское княжества, Псковскую боярскую республику.

Почему возник Полоцк

Предшественник Полоцка в археологическом смысле, по мнению Сергея Тарасова, банцеровская культура (балтская), по мнению Георгия Штыхова — днепро-двинская (тоже балтская). На месте будущего Полоцка сначала находилось небольшое поселение — по правому берегу реки Полоты, в 800 метрах от ее впадения в Двину. Раскопки показали, что в 500 году оно уже существовало.

Примерно через 250 лет, между 845 и 848 годами, селение превратилось в город. Это связано с варягами. Первое упоминание Полоцка в летописи (ПВЛ) датировано 862 годом. А в конце X века полочане построили дерево-земляное укрепление (Верхний замок) в том месте, где Полота впадает в Двину.

Уже в глубокой древности существовали мобильные группы жителей земель по берегам Балтийского моря, осуществлявшие далёкие торговые экспедиции — варяги. Они представляли различные этнические группы: германскую, кельтскую, балтийскую. Численно преобладали германцы (скандинавы). Известны так называемые «янтарные пути»: с юго-восточного побережья Балтики в Италию, в Карпато-Балканский регион, в Верхнее Поднепровье, на Оку и еще дальше — в страны Закавказья и Персию.

Варяги строили свои опорные пункты (грады) в удобных местах по берегам больших рек, чтобы контролировать речные торговые пути. Потом подчиняли местное население и заставляли его платить дань — натуральный налог. Так и варяжский Полоцк стал центром сбора дани и торгово-складской факторией. Главную роль в возникновении города сыграло местоположение, удобное для транзитной торговли. Маршрут по Западной Двине и Днепру с Балтики до Черного моря значительно короче и удобнее, чем  Невско-Волховский.


Площадь Полоцка в IX-XI вв. — около 8 га (300 х 280 м); население до 3,5 тыс. чел.

В XII веке — примерно 14,4 тыс. чел.

В ХIV-ХVI вв. 37-38 тыс.

В XVII веке (до 1654 г.) — около 44 тыс. чел.

Как утверждает С. Тарасов, осуществлявший раскопки в Полоцке на протяжении более чем 25 лет, археологические данные показывают, что город и княжество возникли практически одновременно.

Позже (примерно к 1000 г.) Полоцк стал еще и центром ремесел (археологам известно по раскопкам до 60 видов ремесел, существовавших здесь). Первое место среди них занимало производство ювелирных изделий. Обнаружены остатки ювелирной мастерской общей площадью 1100 кв. м. (примерно 36 х 42 м.)!

В районе Полоцка найдены клады серебряных арабских дирхемов. Они служили основным платежным средством всей Восточной Европы. Византийские монеты играли второстепенную роль.

Полоцк постепенно превратился в административный и экономический центр значительной части кривичского союза племен. Эту часть кривичей историки так и называют полоцкими, отличая тем самым от кривичей псковских и смоленских.

Имена первых варяжских князей Полоцка не сохранились. Первый, кто упомянут в летописи — это Рогволод. Киевская летопись (Повесть временных лет) сообщает под 960 годом, что он пришел из-за моря и сел на трон в Полоцке. Понятно, что вокруг него была дружина соратников — могучих варягов. Сам Рогволод (или Ронгвальд), вероятно, был отпрыском королевского рода из южной Норвегии. Согласно ПВЛ, он погиб в 980 году. По А. А. Шахматову — в 970 году, по В. Н. Татищеву — в 975. (И Шахматов, и Татищев исходили из сообщения ПВЛ. Я же вслед за Вацлавом Пануцевичем утверждаю, что Рогволод умер своей смертью).

Возникновение полоцкого государства совпало по времени с появлением ряда славянских государств в Европе (великоморавского, чешского, хорватского, польского), а также первых централизованных государств в Скандинавии (Дании, Норвегии, Швеции). Полоцк был не только участником европейской политики, но и важным центром экономической жизни континента. Его сила основывалась на посредничестве в торговле между городами и странами Балтийского и Черного морей.

Однако в 1202 году епископ Альберт Буксгевден и аббат Теодорик учредили духовно-рыцарский Орден, который с 1205 года назывался  Орденом меченосцев. Он взял под свой контроль устье Двины, где встала крепость, получившая название Рига[29]. Правда, 22 сентября 1236 года жамойты вместе с земгалами наголову разгромили меченосцев в битве при Шавлях (ныне Шяуляй), но уже в мае следующего года уцелевшие «братья» объединились с Тевтонским орденом и образовали Ливонский орден в качестве его филиала[30]. Утрата контроля над нижним течением Западной Двины повлекла за собой снижение экономического, а затем и политического значения Полоцка.

В XI-XIII веках торговлю между северным регионом Европы с одной стороны, Ближним и Средним Востоком с другой, вели скандинавские и немецкие купцы, чьи главные перевалочные базы находились на островах Готланд (Буян) и Рюген (Руян). А в XIV-XVI веках такую торговлю вел Ганзейский союз, объединявший десятки городов разных стран по берегам Балтийского моря. Все это время роль Полоцка в транзитной торговле была велика. Поэтому он быстро развивался и богател.

Самые древние города княжества — Лукомль (основан в IX веке), Заславль (около 985 г.), Друцк (с конца X века), Менск (впервые упомянут под 1067 годом) и Логойск (первое письменное упоминание под 1078 годом).

Полоцкое княжество — первое государство на землях современной Беларуси. Оно существовало более 400 лет, пока в 1307 году не вошло в состав Великого княжества Литовского.

Рогволод и Рогнеда

С этих двух людей начинается письменная беларуская история. Рогнеда (Ронгхильда) — дочь Рогволода (Ронгвальда). Известно, что она стала первой из жен киевского великого князя Владимира.

Традиционная версия такова: Владимир Святославич с 969 или 970 г. был князем-наместником в Новгороде (вероятно, ему было тогда 13-15 лет). В 972 году, после смерти отца, он вступил в борьбу с братьями за киевский престол. Поначалу проиграл и бежал в Швецию. Там набрал дружину из добровольцев, с которой по Западной Двине пошел на Киев. Прибыв в Полоцк, посватался к Рогнеде, а получив отказ, захватил Полоцк, убил Рогволода, его жену, сыновей Раальда и Свена, изнасиловал Рогнеду и забрал ее в свой гарем. Через 14-15 лет, приняв христанство, отправил надоевшую и постаревшую супругу в Полоцк, а Изяславу, своему сыну от Рогнеды, дал в удел Полоцкое княжество.

Однако, как показал Вацлав Пануцевич в своей работе «О началах христианства на наших землях» (1959 г.), этот трагический сюжет придумали безымянные компиляторы намного позже упомянутых событий и вставили в текст одного из вариантов ПВЛ (Лаврентьевского списка).

В тот период, о котором идет речь, Владимир упорно стремился отобрать Киев у своего брата Ярослава. У него не было ни времени, ни сил на то, чтобы воевать еще и с Полоцком. Он женился на Рогнеде с той целью, чтобы увеличить свои военные и финансовые возможности. Следует напомнить в этой связи, что варяги были наемниками, служившими князьям за плату. Поэтому более правдоподобна другая версия, согласно которой в Полоцке Владимир получил подкрепление от Рогволода[31]. После этого он захватил Киев и убил брата Ярополка.

Рогволод правил Полоцком до своей смерти в 988 году, а Изяслав был его сыном. После смерти отца Изяслав (младший брат Рогнеды) занимал трон 13 или 15 лет — до 1001 либо до 1003 года. После него князем стал его сын Брачислав (соответственно, с 1001 или с 1003 г.), а после Брачислава — Всеслав (с 1043 либо с 1044 г.). Подтверждается это расчетом времени жизни Изяслава и его сыновей.

Рогнеда — лицо историческое, жена Владимира и мать Ярослава. Она действительно была первой женой Владимира. Возможно, что Рогнеда не хотела выходить за Владимира, но этого требовали интересы Полоцка. За 14 лет она родила ему троих сыновей (Мстислава, Ярослава, Всеволода) и двоих дочерей[32].

В 987 году Владимир принял в Корсуни (в Крыму) христианство и обвенчался с Анной, сестрой византийского императора Василия II. После этого он отправил назад по домам своих языческих жен (якобы их было четыре), в том числе Рогнеду. Она вернулась в Полоцк, постриглась в монахини под именем Анастасии и в 1000 году умерла в возрасте 40-45 лет.

Брачислав и Всеслав

Князь Брачислав Изяславич, который правил около 40 лет (с 1001 или 1003 по 1043 или 1044 гг.), настойчиво расширял границы своего княжества, прежде всего в западном и северном направлениях. В 1021 году Брачислав пошел войной на Новгород, подвластный киевскому великому князю Ярославу Всеволодовичу (тому самому, которого Карамзин через 800 лет назвал Мудрым). Новгородцы пытались сопротивляться, но потерпели поражение. Брачислав захватил Новгород, предал его огню, ограбил Софийский собор, увел много пленников.

Киевские летописи утверждают, будто бы Ярослав, находившийся в это время в Киеве, собрал войско и двинулся против Рогволодовича. Преодолел за 7 дней расстояние около 800 км (это 114 км каждый день по лесному бездорожью, пусть даже верхом на лошадях, что абсолютно невозможно!) и настиг войско полочан, возвращавшееся в Полоцк с множеством пленных. В битве на реке Судомир полочане, ясное дело, были разбиты, пленники освобождены, а коварный Брачислав в панике бежал в Полоцк. Благородный Ярослав не преследовал его.

Однако по мирному договору вассальные земли Ярослава с городами Видбеск (Витебск) и Усвят (Усвяты) почему-то отошли к Полоцку[33]. Вероятно, добрый Ярослав подарил их Брачиславу в утешение. В летописи дословно сказано: «Ярослав призвал к себе полоцкого князя Брячеслава и дал ему два града: Въсвячь (Усвяты) и Вибдеск (Витебск)».

Видите как? «Призвал» и «дал». Чему верить? Фактам, конечно. А фактом является присоединение к Полоцкому княжеству двух городов с землями. Где это видано, чтобы победитель дарил города побежденному врагу? Но такова «достоверность» сообщений пресловутых «русских летописей».

Брачислав построил две крепости на среднем течении Двины — Кукейнос и Герцике, предназначенные для контроля этого важного водного пути. А в качестве форпоста на северо-западном направлении он основал город, которому дал свое имя — Брачиславль (современный Браслав).


С конца 1043 или с начала 1044 года, после смерти Брачислава, в Полоцке княжил его сын, знаменитый Всеслав, прозванный Чародеем. При нем Полоцк достиг наибольшего расцвета и стал соперником Киева. Как написал минский историк Олег Слука, время расцвета Полоцка — наш «золотой век».

Витебск находится в 120 км на юго-восток от Полоцка, а Усвяты в 165 км на северо-восток. С 1021 по 1320 гг. город Усвяты входил в состав сначала Полоцкого, а затем Витебскою княжеств. Ныне центр Усвятского района Псковской области.

Всеслав родился в начале 1029 года, когда на небе была комета, а его тело имело родимые пятна причудливой формы (то и другое зафиксировано в летописи). Во времена жизни Всеслава (и даже через 100 лет после него) большинство полочан были одновременно и христианами, и язычниками. Ученые полагают, что Всеслав являлся князем и жрецом в одном лице, и, вероятно, обладал недюжинными экстрасенсорными способностями. Всё это сильно поражало современиков. Отсюда его прозвища в народных былинах и сказках — чародей, кудесник, волхв, ведьмак и даже волколак (оборотень).


«…Скокнул к граду Киеву и коснулся палицей золотого престола киевского; прянул от полков лютым зверем в полночь из Белгорода и окутался синею мглою, а наутро вонзил секиры, открыл ворота Новгорода — расшиб славу Ярославову. Скокнул волком до Немиги из Дудуток. На Немиге снопами головы стелют…

Всеслав-князь горожанам суд судил, князьям города рядил, а сам в ночи волком рыскал, из Киева волком дорыскивал, до петухов в Тмутаракань; великого Хорса в пути обгонял-перерыскивал. Ему в Полоцке рано к заутрене позвонили в колокола у Святой Софии, а он в Киеве звон слышал!…» («Слово о полку Игореве»).


Став князем в 15 лет, Всеслав продолжил строительство собора Святой Софии, начатое его отцом в конце жизни. За 11 или 12 лет собор был построен из тесаного природного камня и кирпича-плинфы, еще столько же времени заняло украшение его фресками, позолота куполов и крестов. Возведение этого собора имело колоссальное значение: храм Св. Софии исполнял роль духовно-мистического центра полоцкой державы. Строительство этого храма осуществлялось с благословения патриарха Константинопольского. Отметим, что в Московском государстве храма Св. Софии никогда не было.

После смерти в 1054 году киевского великого князя Ярослава Владимировича (которому Н. М. Карамзин в начале XIX века присвоил эпитет «Мудрый») начался долгий период междоусобных войн между его сыновьями (их было 7) и внуками, «сидевшими на столах» в различных княжествах.

Всеслав решил использовать эту ситуацию в своих целях. С 1065 до 1078 года он вел упорную борьбу с сыновьями Ярослава Владимировича за Псков, Новгород и Смоленск.

В 1065 году Всеслав напал на Псков. Город он не взял, зато на реке Переса разбил дружину новгородского князя Мстислава. В следующем 1066 году Всеслав захватил Новгород, где взял богатые трофеи (в том числе колокола с новгородской Софии), а часть города сжег. Сведения об этом скудны, так как киевские и новгородские летописцы всегда скрывали военные поражения своих князей. В ответ на это трое князей Ярославичей (Изяслав, Святослав, Всеволод), объединив силы, в январе 1067 года совершили поход в полоцкие земли и захватили Минск: «…посекли всех мужчин, а женщин и детей взяли на щит (в плен)».

Всеслав пошел на помощь минчанам, но опоздал. Уже после разгрома Минска произошла битва на реке Немига (3 марта 1067 года). Летописец писал:


«На Немиге снопы головами стелют, молотят цепами харалужными (булатными), на току живот (жизнь) кладут, веют душу от тела. Немиги кровавые берега не бологом были засеяны — посеяны костьми русских сынов».


Существует традиционное мнение о том, что Всеслав потерпел поражение в этой битве. Однако элементарная логика подсказывает, что на самом деле все было не так. Об этом свидетельствует дальнейшее поведение киевских князей (напомню — свирепых варягов, весьма далеких от гуманизма).

Во-первых, после битвы киевляне не пытались захватить беззащитный и богатый Полоцк, а «помирились» с Всеславом. С побежденными князьями в те времена не мирились, их превращали в вассалов, плативших дань победителям, либо сгоняли с престола, заменяя своими ставленниками. Ничего подобного в данном случае не было.

Во-вторых, летом киевляне пригласили его на переговоры в Оршу, гарантировав неприкосновенность. Встреча состоялась 10 июля 1067 года на берегу Днепра. Киевляне нарушили клятву (Изяслав «крест целовал»), захватили в плен и увезли в Киев самого Всеслава и двоих его сыновей, прибывших на встречу вместе с отцом. Опять-таки, переговоров с побежденными не ведут — не о чем договариваться и, тем более, клятв им не дают.

Откуда мы знаем об исходе битвы на Немиге? Из ПВЛ! В том-то и заключена разгадка нехитрой загадки. Ведь одной из целей сочинения ПВЛ, как уже сказано, являлось объяснение причин вражды между Киевом и Полоцком (между Ярославичами и Рогволодовичами), а также умаление самостоятельности и независимости государств кривичей — Полоцка и Смоленска.

Но в результате восстания киевлян (15 сентября 1068 г.) Всеслав был освобожден, и даже избран на великокняжеский киевский престол. Вероятно, он был очень популярен на всей территории варяжской Руси, раз за него вступился киевский народ. Изяслав бежал в Польшу, а Всеволод — к брату в Чернигов. Однако Всеслав правил в Киеве всего лишь 7 месяцев, а в апреле 1069 года внезапно вернулся в Полоцк. Причины неизвестны, существуют разные версии историков. Лично мне кажется убедительной та, по которой Всеслав вернулся домой, чтобы не воевать с поляками за чужой ему Киев.

В 1069 году Изяслав Ярославич сумел изгнать Всеслава из Полоцка и посадил там князем своего сына Свяюполка (1050-1113). Чародей бежал в северные земли, собрал войско из финских племен и пошел на Новгород, однако был разбит. Туземное ополчение хотя и было многочисленным, своим воинским мастерством, а также вооружением значительно уступало профессионалам-варягам. Тогда Всеслав собрал в Прибалтике новое войско, получил помощь из-за моря в виде варяжской дружины (откуда — неизвестно, то ли из Полабья, то ли из Швеции), и в 1071 году вернул себе Полоцк. Надо полагать — при активной поддержке полочан. Гарнизон киевлян был разбит, Святополк изгнан.

После этого Всеслав Брачиславич правил Полоцким государством еще 30 лет, до своей смерти, наступившей 14 апреля 1101 года.

Соседи не успокоились. Летом 1077 года на Полоцк пошла рать 24-летнего Владимира Всеволодовича («Мономаха» — по определению Карамзина). Он с 1067 года княжил в Смоленске, а с 1078 года был еще и черниговским князем. Впоследствии (в 1113 г.) стал великим киевским князем. Но в 1077 году объединенное смоленско-черниговское войско потерпело поражение от полочан.

Зимой 1078 года Владимир повторил поход на Полоцк. На этот раз к смолянам и черниговцам добавились новгородцы и половецкая орда. Тем не менее, и это нападение Всеслав Брачиславич успешно отразил. Великим воином был Чародей.

В августе 1079 года Всеслав осадил и захватил Смоленск. Под 1083 годом летопись сообщает о поражении Всеслава в сражении под Смоленском от дружины Владимира Всеволодовича, пришедшего сюда вместе с половцами, но подробности в летописи отсутствуют. Поэтому трудно судить, как все было на самом деле. Скорее всего, летописец опять лжет.

В 1097 году в местечке Любеч на Днепре неподалеку от Киева собрались князья варяжской Руси и заключили договор, что у каждого будет своя вотчина, передаваемая по наследству.

Ни Всеслав, ни другие князья с территории будущей Беларуси на съезде не присутствовали.

Словно в насмешку, вскоре после этого съезда начались особенно жестокие распри между удельными князьями.

Всеслав Брачиславич успешно расширял территорию своей державы, стремясь объединить под властью Полоцка все земли кривичей. К концу его жизни территория Полоцкого княжества охватила примерно половину современной Беларуси и достигла берегов Рижского залива.

Незадолго до смерти Всеслав раздал полоцкие земли в уделы своим шестерым сыновьям: Глебу, Давыду, Рогволоду (Борису), Роману, Ростиславу, Святославу (Юрию). Эти уделы — Полоцкий, Витебский, Друцкий, Менский, Изяславский (Заславский) и Лагожский (Логойский). Самый крупный и важный — Полоцкий — достался Рогволоду (в крещении Борис), Минский удел — Глебу. Еще раньше Всеслав превратил в удел Виленское княжество (между 1075 и 1085 гг.).

Борьба с Киевом и крестоносцами

В декабре 1104 года Святополк Изяславич, который с 1093 года был великим князем киевским, послал воеводу Путяту с войском на Глеба Всеславича, князя Менского. О результатах похода киевская летопись молчит, следовательно, он завершился поражением.

В 1116 году новый киевский князь Владимир Всеволодович («Мономах», правил в 1113-1125 гг.), собрав большую рать, двинулся на полоцкого князя Давыда Всеславича, захватившего к тому времени Смоленск. По сообщению киевской летописи, воины Владимира «взяли на щит» города Полоцкой земли, но какие — не сообщается, и подошли к Смоленску. Давыд якобы оставил город без боя, пообещав «во всем слушать» Владимира. Ну, просто идиллия!

В том же году смоленский князь Вячеслав Владимирович (сын «Мономаха» и будущий туровский князь) совершил нападение на земли Минского княжества, захватил города Оршу и Копысь. Минский князь, в свою очередь, в 1116 году захватил Слуцк, находившийся на территории дреговичей. Но южная часть дреговичских земель подчинялась Киеву. Киевский князь Владимир Всеволодович, недовольный конкуренцией, немедленно пошел войной на Глеба и разбил его войско. Пришлось Глебу заключить с Владимиром договор, по которому он отказался от своих завоеваний в Поднепровье. В 1117 году Глеб попытался вернуть утраченные территории. Тогда Владимир послал в 1118 году на Минск своего сына Мстислава, взявшего город штурмом. Мстислав захватил Глеба в плен и увез в Киев. Примерно через год Глеб отдал Богу душу (3 сентября 1119 г.). Несомненно, его либо отравили, либо задушили.

Полоцкие земли были теперь раздроблены на уделы, между которыми случались кровавые «разборки». Видя это, новый великий князь киевский Мстислав Владимирович (правил в 1125-1132 гг.) организовал в августе 1127 года большой поход на Полоцк. Надо полагать, что поход завершился победой Киева и его союзников, так как удельные полоцкие князья присягнули Мстиславу на верность («крест целовали»).

Но присягу они не соблюдали («крестоцелование порушили»), поэтому в 1129 году Мстислав повторил поход с более крупными силами.

Его войска одновременно атаковали Изяславль, Логойск, Друцк, Борисов, Стрежев и Неколочь. Ради того, чтоб предотвратить захват всей Полоцкой земли, вече в Полоцке изгнало князя Давыда Всеславича и избрало его младшего брата Бориса. Тогда Мстислав прекратил военные действия, но потребовал от полочан выдать ему князей Давыда, Ростислава, Святослава, Ивана и Василия. На полоцкий престол он посадил своего сына Изяслава, а пленных князей отправил в Византию[34]. Там они в качестве военачальников сражались в Малой Азии против «сарацинов» (турок-сельджуков). Через десять лет в живых остались только двое младших Рогволодовичей — Иван и Василий. К тому времени Мстислав уже давно был в могиле. В 1139 году они вернулись и снова заняли свои уделы[35].

За время отсутствия Рогволодовичей в Полоцке сильно возросла роль веча. Князь Изяслав Мстиславич в 1132 году перешел в Переяслав, а полоцкий престол передал своему брату Святополку Мстиславичу. Но вече изгнало Святополка и выбрало князем внука Всеслава — Василько Святославича, брата Ефросинии Полоцкой. С этого времени князей в Полоцке выбирало вече, а Полоцк навсегда вышел из-под власти Киева.

После смерти Мстислава Владимировича всё Киевское княжество было охвачено усобицами. Горели и подвергались разграблению города, переходили от одного князя к другому. Киевский престол тоже переходил из рук в руки. Продолжались войны с половцами. В непрерывной смуте Киеву было не до Полоцка.

В 1151 году вече изгнало князя Рогволода Борисовича и возвело на полоцкий престол минского князя Ростислава Глебовича. Но через 7 лет (в 1158 г.) полочане дважды бунтовали и против Ростислава. В первый раз он успокоил их подарками, а во второй раз пришлось ему бежать в Минск к брату Володарю (князь Ростислав умер между 1161 и 1167 гг.).

После бегства Ростислава полочане вернули Рогволода. Однако в 1161 году в очередной усобице его разбил родной брат, минский князь Володарь Глебович, и тогда Рогволод бежал в Друцк («Полотьску не сме ити, занеже множьство погибе полочан»). Это по его приказу в 1171 году высекли надпись на большом камне (высота 3 м) возле деревни Дятлово, в 18 км от Орши, известному под названием Рогволодов камень.

В 1203 году северо-западные районы Полоцкого княжества впервые подверглись нападению немецких (ливонских) рыцарей-крестоносцев, основавших Ригу. Вскоре ливонцы захватили полоцкие крепости Кукенойс и Герцике. Письменные сообщения о вооруженной борьбе полочан с ливонцами в XIII веке не сохранились (напомню, что «Полоцкая летопись» беследно исчезла в XVIII веке). Но не приходится сомневаться в том, что такая борьба имела место. Об этом свидетельствуют, в частности, мирные соглашения Полоцка с Ригой в 1210,1212 и 1222 годах.

К 1230 году владения Ливонского ордена уже граничили с Полоцким княжеством. В результате Полоцк утратил контроль над важнейшим участком пути «из варяг в греки». А это, в свою очередь, ослабило его значение в транзитной торговле между городами Балтийского и Черноморского регионов.

Под 1239 годом в летописи упомянут Брачислав, последний полоцкий князь из династии Рогволодовичей — в связи с тем, что его дочь Александра обвенчалась с князем Александром Ярославичем («Невским»).

Внешняя угроза в сочетании с внутренними усобицами заставила полочан пойти на союз с Новогородским (современный Новогрудок  ― Polochanin72) княжеством. Уже в 1257 году «стол» в Полоцке впервые занял литвинский князь Тавтивил. Однако союз Полоцка с Великим Княжеством Литовским в 1307 году не устранил немецкую урозу. Нападения Ливонского ордена происходили в 1333, 1334, 1366, 1375, 1376, 1377 и 1382 годах. А в 1348 году полочане вместе с литвинами приняли участие в битве с тевтонцами на реке Стрева, где потерпели серьезное поражение.

Полоцкое княжество все больше слабело. Здесь правили теперь князья из ВКЛ. А с 1387 года Полоцком управляли наместники великого князя.


Кривичи-полочане не смогли найти достойного Ответа на Вызов истории. Поэтому вполне закономерно роль «локомотива развития» в ареале проживания предков беларусов перешла к другому государственному образованию — Новогородскому княжеству.

Вплоть до XIV века кривичи-полочане говорили на своем диалекте балтского языка. Их жрецы использовали особый «тайный» язык. Правящая верхушка (русь) — говорила на диалекте славянского языка. И, наконец, сюда был принесен церковно-славянский язык Библии. Как видим, многоязычие — наша древняя традиция.

Полочане прошли большой путь развития своей локальной цивилизации: от аморфного союза племен — к наследственной монархии; от балтского языка — к славянскому; от язычества через арианство — к греческому православию; от поголовной безграмотности — к созданию системы обучения юного поколения.

4. Туровское княжество

Основание Турова

Тур, как и Рогволод — пришелец-варяг. Имя Тор популярно в скандинавских языках. Местные жители изменили его созвучно названию дикого быка — тура. Тур (Тор как сокращение от Торвальд) был боярином в дружине киевского князя — Игоря (Ингвара), Ярослава (Ярислейфа) или Владимира (Вольдемара). Кого именно — мы не знаем. Годы правления этих князей известны приблизительно. Они могут отличаться от реальных дат на 10, 20 и даже 30 лет!

Киевский князь послал Тура на Припять, чтобы он построил замок, обосновался там и брал пошлину с купцов, плавающих по реке и ее притокам (по «морю Геродота»), на стыке земель древлян и дреговичей. Предание описывает это так. Тур неспешно плыл с дружиной против течения, а в пути воины сходили с кораблей на берег и занимались охотой. И вот в одном месте, богатом дичью, Тур увидел во сне себя в повозке, стоящей на вершине холма. Он воспринял этот сон как указание места для основания замка.

Основатели построили на холме детинец (земляной вал с палисадом), внутри детинца устроили капище бога воинов — Тора. Это была площадка с деревянным идолом в центре, окруженная неглубоким рвом, где постоянно горел огонь. Действительно, раскопки археолога Петра Лысенко показали, что в середине X века на одном из двух холмов, стоящих рядом и разделенных ручьем, появилось укрепление. Лысенко раскопал здесь остатки языческого капища и жилищ дружинников.

Очень скоро на соседнем холме возник посад, где жили рыбаки, ремесленники и купцы. Размеры древнего посада — 125 на 120 метров (1,5 га). Его жители занимались ремёслами, торговлей, рыболовством и охотой, держали домашнюю птицу и скотину, возделывали огороды. Раскопки выявили массу предметов труда и быта, изготовленных из железа, цветных металлов, кости, глины, стекла, кожи, дерева.

Вероятно, здесь еще раньше существовало поселение местных жителей. Вряд ли воины Тура горели желанием строить избы, класть печи, копать ров, возводить палисад. Это — дело смердов.

В летописи (ПВЛ) Туров впервые упоминается под 980 годом:


«…бе бо Рогволод пришел изаморья имяше влость свою Полотьске, а Тур Турове, от него же и Туровци прозвашася».


Вскоре вокруг Турова возникло одноименное княжество. Видимо, здесь были сильны традиции военной демократии, поэтомудолго сохранялось вече. Об этом свидетельствует тот факт, что наряду с князем в Турове был посадник. Кроме Турова такая должность известна еще только в Новгороде.

Позже князь Тур принял крещение в своем городе, в колодце, который выкопал собственными руками. Рядом с Борисоглебским монастырем сохранился неглубокий древний колодец, прозванный «Туровым». Крещение вызвало недовольство киевского князя Владимира Святославича, еще остававшегося язычником. Он приказал Туру явиться в Киев вместе с сыном Комаром. Там их обоих принесли в жертву богу Тору. Это произошло 12 июля 978 года.

По одной версии, убить Тура вместе с сыном повелел князь Владимир — именно за то, что они приняли христианство. По другой версии, такой жертвы потребовали варяжские жрецы. Согласно гипотезе А. А. Шахматова, их имена после крещения — Феодор (Тур) и Иоанн (Комар). Известно из церковной истории, что Феодор-варяг — первый на Руси святой, погибший за веру. Напомним также, что скандинавы-язычники очень долго приносили людей в жертву богу Тору. Позже, когда Владимир сам стал христианином, останки мучеников по его приказу отвезли в Туров и там похоронили по христианскому обряду. Киевская церковь канонизировала их примерно через 100 лет после гибели.

Вот что интересно. 24 августа 1909 года члены Минского церковно-археологического комитета произвели раскопки на кладбище Борисоглебского монастыря в Турове, где был обнаружен каменный саркофаг. Они нашли в саркофаге костные останки двоих мужчин и один череп со следами ударов чеканом в лоб и затылок, а также остатки парчовой ткани (находки увезли в Минск, потом в Петербург, где их следы потерялись). Саркофаг был закопан неподалеку от «Турова колодца».

В X веке Туров был единственным городом в ареале дреговичей. Позже здесь возникли города Пинск, Клецк, Слуцк, Мозырь (первое упоминание в 1155 г.) и ряд других.

Балтские диалекты местного населения славянизировались раньше, чем у жителей Полотчины и Новогрудчины.

От киевской колонии — к самостоятельности

По сообщению ПВЛ, князь Олег в начале X века захватил Туров и присоединил к Киеву Но это — выдумка. Кстати говоря, и сам Олег — личность мифическая. Не было такого. Как уже сказано, город основала варяжская дружина из Киева, подчинившая себе окрестных жителей. Другое дело, что у «тутэйшых» жителей, может быть, существовало свое племенное княжение. Однако историки ничего не знают о нем.

С 988 по 1015 год туровский престол занимал князь Святополк Владимирович, он же Ярополчич (ок. 980-1019). Автор ПВЛ назвал его Окаянным за то, что он якобы организовал убийство князей Бориса, Глеба и Святослава, хотя никакого отношения к этому преступлению Святополк не имел. Бориса убил варяг Эймунд по приказу князя Ярослава, Глеба убили восставшие против него жители города Мурома, где он был наместником.

Другое дело, что Святополк вел политику по обособлению Туровской земли от Киева. С этой целью он заключил тайный договор со своим тестем, польским королем Болеславом Храбрым. Именно за это его по приказу отца схватили и бросили в темницу. Но в 1015 году после смерти Владимира он был освобожден и стал великим князем Киевским — до 1019 года.

С 1019 по 1113 год (около 95 лет) Туровское княжество находилось под властью великих князей киевских: Ярослава Владимировича (Мудрого), его сына Изяслава Владимировича (с 1052 г.), затем внуков Ярополка и Святополка.

В туровское княжение Святополка Изяславича (1088-1093) его вторая жена гречанка Варвара основала Варваринский монастырь[36]. С ней связано распространение в Туровском княжестве греческого православия. Совместными стараниями княжеской четы город с того времени и до 1440 года был центром Туровской епископии. Первым туровским епископом стал некий Фома, его преемником — Симеон. Затем епископами были Кирилл (в 1114-1126 гг.), грек Игнатий (упоминается под 1137 годом), Иоаким (1144 г.) и так далее.

В 1113 году после смерти Святополка Изяславича, князя Туровского и великого князя Киевского, киевский престол занял Владимир Мономах. Он не отдал Туров наследникам Святополка, а закрепил за собой. В 1123 году сын Святополка Ярослав попытался с помощью союзников вернуть свою вотчину, но погиб в борьбе. В 1125 году после смерти Мономаха Туровское княжество отошло к его третьему сыну Вячеславу. До 1158 года здесь сменились 7 князей.

В 1157 году князь Юрий Ярославич (внук туровского и киевского князя Святополка Изяславича) занял Туров и Пинск вопреки воле киевского князя Давыда Игоревича и установил здесь свою династию. На него ходили войной соседи в 1158 и 1160 годах, но город выдержал две тяжелые осады[37]. В 1160 году он совершил ответный поход в Переяславское и Черниговское княжества, а в 1162 году умер. Так в Турове установилась своя княжеская династия.

После смерти Юрия Туровское княжество в течение ряда лет разделилось на уделы: Туровское, Пинское, Дубровицкое, Клеческое (Клецкое), Слуцкое княжества. Остальные туровские земли вошли в состав Полоцкого и Киевского княжеств. Этому способствовало вторжение татар в 1240 или 1241 году. По народным преданиям, записанным этнографами в XIX веке, а также по кратким записям в церковных источниках, татары сначала захватили и разрушили Мозырь, потом Петриков и Туров. Сеча между татарами и туровцами произошла на берегу реки Ствиги возле Сторожевецко-Варваринского монастыря. Залитый кровью Туров был разграблен и сожжен. В синодике церкви упомянутого монастыря записаны имена нескольких священников, погибших при этом. Татарские отряды во главе с ханами Гаюком и Кайданом пошли дальше на запад и засели в Давыд-городке, откуда некоторое время требовали дань от окрестных удельных княжеств.

В начале XIV века (в 1320-е гг.) Туровское княжество вошло в состав ВКЛ. Таким образом, династия Юрьевичей правила 163 года.


Жители Туровской земли перешли с балтского языка на славянский, от язычества — к моравскому варианту христианства, от него — к греко-болгарскому. Но, в отличие от Полоцка, здесь нет признаков развития оригинальной местной культуры. В этом плане дреговичи являлись частью ареала киевской культуры.

5. Смоленское княжество

На территории нынешней Смоленской области с давних пор жили племена кривичей (днепро-двинских балтов). В VIII веке здесь появились еще и варяги.

В IX веке возникли первые городища смоленских кривичей — Гнёздово на Днепре (здесь обнаружено много захоронений варягов), затем Смоленск (в 12 км восточнее Гнёздово). Смоленск быстро стал крупным центром торговли и ремесел. В ПВЛ он впервые упоминается под 863 годом. Название города ученые выводят от слова «смолить», имея в виду пропитку смолой корпусов кораблей, плывших по Днепру в Черное море. По сообщению ПВЛ, городом правили старейшины, избираемые на вече.

В 882 году князь Олег якобы включил Смоленск и Смоленщину в состав Киевского княжества. Однако выше я уже отметил, что никакого Олега в действительности не было, это мифическая фигура. Возможно, что в то время уже существовали смоленские князья.

Историкам известен князь Давыд Святославич (правил в 1093-1097 гг.), успешно отражавший набеги половцев.

В 1136 году, при князе Ростиславе Мстиславиче (правил в 1125-1159 гг.), внуке Владимира Всеволодовича (Мономаха), Смоленск стал независимым от Киева и обладал наибольшей территорией. Ростислав учредил в Смоленске епархию греческой православной церкви, даровал ей земли и привилегии. Так появился свой епископ. Был создан свой письменный кодекс законов — «Устав Ростислава».

Князь Ростислав успешно воевал с Полоцком и Черниговом. Он захватил полоцкие города Копысь, Лучин (в Рогачевском районе) и Ршу (Оршу, на реке Оршица) отобрал у черниговских князей земли северных радимичей. Возникли города Рославль, Кречут (Кричев), Прупой (Пропойск, ныне Славгород) и Лучин — центры одноименных волостей. На востоке княжества появились Дорогобуж и Ельня.

Путь с Днепра на Волгу контролировала Вязьма.

Таким образом, Смоленское княжество появилось на исторической арене в качестве самостоятельного «игрока» примерно на 270 лет позже Полоцкого государства.

В середине XII века прославился Климент Смолятич. В 1148-1155 и 1158-1161 гг. он был митрополитом Киевским и всея Руси, проводил в жизнь идею независимости Киевской митрополии от Константинополя. «Ипатьевская летопись» характеризует его как книжника и философа, «каких еще не было на Руси». Он основал школу церковной литературы, самый яркий представитель которой — Авраамий Смоленский (умер около 1219 г.). К сожалению, полностью сохранилось лишь одно произведение Климента — «Послание смоленскому пресвитеру Фоме».

При старшем сыне князя Ростислава — Романе (правил в 1160-1180 гг.) началось дробление Смоленщины на уделы. В 1165 году он выделил внуку Василев и Красное. А в 1180 году возникло удельное княжество Мстиславское. Здесь княжил Мстислав, младший сын Ростислава, брат Романа.

Во времена князей Ростислава Мстиславича и Романа Ростиславича Смоленск стал, наряду с Полоцком и Туровом, важным центром просвещения на современных беларуских землях. По мнению филологов, занимавшихся изучением смоленских грамот XIII-XIV веков, уже самым ранним из них присущи характерные особенности беларуского языка.

Когда Роман Ростиславич умер, его сменил младший брат — Давыд. Он в 1187 году подавил восстание горожан, спровоцированное голодом, казнил многих бояр. У Давыда была сильная дружина из наемников-варягов. С ее помощью он захватил полоцкие земли на Западной Двине. Это позволило Смоленску развернуть активную торговлю с ганзейскими городами на Балтике.

В 1206 году появилось удельное княжество Торопецкое, где четыре года княжил Мстислав Мстиславич «Удалой».

Очередной смоленский князь Мстислав Давыдович (1219-1230 гг.) продолжил успешную борьбу с Полоцком за «путь из варяг в греки». В середине января 1222 года он захватил сам Полоцк! А в 1229 году Мстислав Давыдович заключил договор с Ригой и «Готским берегом». По этому договору Смоленск вместе с Полоцком вошел в состав Ганзейского Союза, благодаря чему существенно увеличил свою торговлю с немецкими городами.

Но в 1230 году произошли сразу несколько трагедий: землетрясение, неурожай, голод, эпидемия чумы, от которой умерли тысячи людей, в том числе князь Мстислав. По легенде, в 1238 году Смоленск пытались захватить войска хана Батыя, но это вымысел[38].

Факты иные: с 1275 года смоляне стали платить дань Золотой Орде, чтобы избежать разорения города и земли.

С того времени начался упадок княжества, отягощенный усобицами между двумя линиями смоленских князей — Романовичами (от Романа Ростиславича) и Давыдовичами (от Давыда Романовича). В результате серии усобиц во второй половине XIII века выделились Вяземский и Можайский уделы.

В начале XIV века Смоленск утратил контроль над Витебском. Тогда же от него отошли к ВКЛ земли Поднепровья, бассейн реки Проня, Верхнее Поволжье.

При князе Иване Александровиче (1313-1358) Смоленск оказался в вассальной зависимости от ВКЛ. Около 1328 года князь Иван признал Гедимина своим «старшим братом» — ради сохранения торгового пути по Западной Двине.

В 1331 и 1333 гг. московские войска дважды нападали на Смоленск, но он сумел отразить агрессию и после этого прекратил выплату дани Золотой Орде.

Смоленщина впервые утратила независимость в 1385 году, когда князь Святослав Иванович потерпел поражение и погиб в сражении с войсками литовского великого князя Витовта на реке Вехра (или Вихра) в районе Мстиславля.

А второй раз она потеряла самостоятельность в 1404 году, теперь уже надолго став воеводством ВКЛ.

6. Новогородское княжество

В летописях этот город известен как Новогород, Новгородок, Новый Городок. На местном диалекте наши предки называли его Наваградак.

Археологи установили, что поселение появилось здесь в конце X века. Сначала посад, где жили ремесленники и торговцы. Они обрабатывали железо, цветные и благородные металлы, кость, янтарь, вели торговлю с Прибалтикой, странами Запада, с Галичем, Волынью и Киевом.

Примерно через 50-60 лет (т. е. в начале XI века) на холме был построен детинец — укрепление. Сделали это пришельцы-завоеватели — галичане либо волыняне. Новгородок впервые упоминается под 1044 годом в связи с походом киевского князя Ярослава Владимировича (Мудрого) на Литву.

Под 1236 или 1237 годом в Ипатьевской летописи упомянут местный князь Изяслав: «наведе… Литву Миндога Изяслава Новогродьского» на Конрада Мазовецкого.

После Изяслава князем стал Миндовг. Известно, что в 1246 году он крестился здесь вместе со своей дружиной (боярами) в христианскую веру. Крещение являлось обязательным условием для занятия княжеского престола. Обычно говорят о переходе язычника Миндовга в православную веру. Вряд ли это соответствует действительности. Скорее всего, Миндовг и его соратники приняли тот вариант христианства («восточный обряд»), который пришел сюда из Великой Моравии — вовсе не греческое православие. А этот «обряд», разработанный святым Мефодием, был во многом близок арианству.

Войшелк, сын Миндовга, вел упорную борьбу с Галицко-Волынским княжеством и с ближайшими соседями (литовскими князьями). В ходе борьбы он присоединил Пинскую землю, Нальщаны и Деволтву, тем самым положив начало Великому Княжеству Литовскому.

Новгородок неоднократно подвергался нападениям татар и их союзников — галичан: в 1250-е, 1274, 1276, 1277 годы. Первое нападение крестоносцев произошло в 1314 году.

К середине XIII века на территории современной Беларуси существовало более 40 городов.

Большинство их возникло на основе княжеских замков или пограничных крепостей. Примерно половина этих городов подчинялась Новгородку.

Некоторые выводы

В Средние века существовали четыре княжества, которые по своей сути являлись беларускими протогосударствами — Полоцкое, Туровское, Смоленское и Новогородское.

Первые три прошли типичный путь раннефеодального государства: от становления династий наследственных правителей (при сохранении элементов общественного самоуправления) до удельной раздробленности и вырождения династий. В этой связи политика Полоцкого, Туровского и Смоленского княжеств на заключительном этапе их истории была оборонительной (по возможности, никого не пускать на свои земли или же прятаться от агрессоров в лесах и на болотах). Тем не менее, вклад в «копилку» исторической памяти нации каждого из них достаточно велик. Безусловно, самый значительный принадлежит Полоцкому княжеству.

Политика же Новогородского княжества вскоре после его возникновения приобрела наступательный характер. Вероятно, это было обусловлено, с одной стороны, особенностями ментальности ятвяжских племен, на чьих землях оно возникло, а с другой — притоком «свежей крови» (небольших, но чрезвычайно активных групп переселенцев из Пруссии и Полабья). Здесь появилась новая правящая элита, которая ликвидировала выборное самоуправление, сосредоточила политическую власть, военные и экономические ресурсы в своих руках. В отличие от соседей, внешняя политика этого княжества стала экспансивной, а внутренняя — более эффективной. Оно подчинило себе сначала соседние земли (при Войшелке — Нальшаны и Деволтву), а позже и дальние.

«Творческое меньшинство» Полоцкого, Туровского и Смоленского княжеств не нашло правильного ответа на Вызовы эпохи. Политическая реальность требовала от их элиты всемерного укрепления внутреннего единства и территориальной экспансии. Но местная элита избрала диаметрально противоположный путь — дробление княжеств на уделы, что, в свою очередь, влекло вооруженные конфликты (усобицы) между ними. Поэтому вполне закономерно Полоцк, Туров, Смоленск утратили независимость и стали составными частями другого государства — Великого Княжества Литовского, возникшего на основе Новогородского княжества.

Исторические справки и зарисовки

Проверка пути «из варяг в греки»

На кораблях «Светозар» и «Сварог» (размеры 12,5 х 4 х  0,2 м[39]; 5 пар вёсел; водоизмещение 5,5 т) группа реконструкторов за 10 лет, начиная с 2001 г., прошла целый ряд маршрутов по рекам между Балтикой и Черным морем. Корабли представляли собой точные копии варяжских драккаров (кораблей-драконов)[40]. Практическим путем реконструкторы установили следующее:

а) Ходить на драккарах по нашим рекам можно только в весенний паводок;

б) За день можно проходить по течению на вёслах, в зависимости от погоды и глубины реки, до 20-30 км;

в) Парус удается использовать только на широких участках рек, где можно идти прямо, без маневрирования. С парусом удается проходить за день до 40 км;

г) Идти против течения на большинстве рек невозможно, а там, где можно — надо тянуть корабль вдоль берега по мелкой воде (на берегу мешают заросли). За сутки удается пройти таким способом не более 3-4 км;

д) Следовательно, назад драккары не могли вернуться (против течения, пороги, мелкая вода) поэтому их продавали на дрова или плыли вокруг Европы;

е) Катить драккар на волоке по бревнам не могут даже 40 человек, можно лишь тащить их по дорожке из досок, густо покрытых рыбьими потрохами или лыком ивы[41].

О достоверности ПВЛ

Критическая оценка Лаврентьевского списка (варианта) ПВЛ на фоне других материалов приводит к выводу о том, что в нем содержится множество более поздних вставок, созданных переписчиками-компиляторами на основе тогдашней фантастической литературы.

Следует напомнить, что Рогволод, Рогнеда, Изяслав жили в последней трети X века. Нестор же создал свою «повесть» (художественное произведение, отнюдь не хронику событий) в начале XII века — спустя 130 лет после упомянутых событий, когда не было в живых не только их участников, но даже внуков таковых. И еще то, что Нестор писал свою «Повесть…» по заказу князя Владимира Всеволодовича (Мономаха) с целью прославления киевской династии и объяснения давней вражды между Киевом и Полоцком. Иными словами, этот текст крайне тенденциозен.

А Лаврентьевскую «летопись» сочинил в 1377 г. в Нижнем Новгороде коллектив монахов под руководством «брата Лаврентия». Т. е. этот текст был написан через 397 лет после вымышленного захвата Полоцка князем Владимиром и «убийства Рогволода», в городе, удаленном от Полоцка на тысячу километров. Понятно, что авторы-компиляторы никоим образом не могли знать подлинной истории ни Полоцка, ни Киева.

Сцена с изнасилованием Рогнеды на глазах у родителей вставлена в Лаврентьевскую летопись, чтобы подчеркнуть лютость язычника. В Начальной летописи (т. е. в тексте самого Нестора) эта сцена отсутствует. Эпизод попытки убийства Рогнедой своего мужа, защиты ее Изяславом и «доброта» Владимира, якобы построившего Изяславль в качестве столицы для своего сына в Полоцкой земле — ничего этого у Нестора нет, но вставлено в Лаврентьевский список. То есть — придумано!

Московский автор В. Б. Егоров в своих книгах «У истоков Руси: меж варягом и греком» (2010 г.) и «Каганы земли русской» (2012 г.) путем обобщения научных исследований ПВЛ доказал, что текст Нестора неоднократно существенно переделывался и дополнялся. Все вставки в первый вариант ПВЛ (в том числе история о Рогволоде и Рогнеде) не соответствуют реальным событиям. Да и сама она — художественное произведение (сборник легенд и преданий), а не документ.

О деньгах и нравах

Самый древний памятник «обычного права» — сборник «Правда Роськая», авторство которого приписывается великому князю киевскому Ярославу Мудрому. Это не соответствует действительности. Сборник составили во времена его княжения по его приказу.

Любопытно, что в то время (XI век) обычай требовал одинаковой денежной компенсации за убийство любого свободного человека независимо от его социального положения — 40 гривен. Киевская гривна — это слиток серебра весом около 409,5 граммов[42]. Таким образом, человеческая жизнь оценивалась в 16,38 кг серебра. Кроме того, обычное право допускало кровную месть.

Храм Святой Софии

Этот храм построили при Всеславе Брачиславиче, между 1044 и 1066 гг. (или в промежутке с 1050 по 1060 г.) на территории Верхнего замка. Скорее всего, строительство храма начал его отец Брачислав, а Всеслав завершил. Сохранился камень с именами пяти строителей собора Св. Софии: Давыд, Тума, Микула, Копысь, Воришко. Все имена — не христианские.

Ширина собора (по фундаменту) — 26,4 м; длина с апсидами 31,5 м; площадь до 800 кв. м. Он имел 7 куполов. Полоцкая София по своему плану и внешнему виду очень походила на Св. Софию в Охриде, городе в Македонии на берегу Охридского озера (с 861 г. входил в состав Болгарии, в 1394 г. завоеван турками и пришел в упадок).

Храм горел в 1607 и 1643 гг., был взорван до основания в 1710 г. по приказу царя Петра I, люто ненавидевшего униатов.

Отметим, что во всех изданиях школьного учебника «История СССР» роль и значение Полоцка игнорировались, упоминались только Киев и Новгород. Между тем, три храма Св. Софии, построенные в этих трех городах, убедительно доказывают их равенство между собой.

Св. Евфросиния Полоцкая

Имя Евфросиния получила при пострижении в монахини. Предслава, дочь Святослава (младшего сына князя Всеслава Чародея) и Софии, дочери Владимира Мономаха. Она стала монахиней в 12 лет. На следующий год по благословению епископа Ильи поселилась в келье Софийского собора, где переписывала церковные книги.

В 1124 г. получила от Ильи площадку возле города и основала Спасо-Евфросиньевский женский монастырь. Здесь в 1127 г. постриглась в монахини ее младшая сестра Градислава (в монашестве Евдокия), а в 1128 двоюродная сестра Звенислава (в монашестве Евпраксия).

Спасо-Евфросиньевскую церковь построил между 1152 и 1161 гг. дойлид (архитектор) Иоанн по заказу Евфросинии. Около 1157 г. Евфросиния (1104-1167) основала еще и мужской монастырь.

Оба монастыря стали центрами просвещения и культуры Полоцкого княжества. Здесь работали школы, библиотеки, мастерские по переписыванию книг, иконописная мастерская, богадельня для «сирых и убогих». Ефросиния составляла молитвы и проповеди, выступала в роли судьи, советника и миротворца.

В начале 1167 г. (по другим данным в 1173 г.) она отправилась в Иерусалим, где и умерла 25 мая того же года. В Полоцке ее чтили как святую с конца XII века (сохранилась стихирь), в Московии — с XVI века, когда митрополит Макарий включил «Житие Евфросинии» в «Минеи-Четьи». В 1984 г. Беларуская Автокефальная Православная Церковь включила ее в Собор беларуских святых.

Крест Св. Евфросинии

В 1161 г. полоцкий ювелир Лазарь Богша изготовил по заказу матушки Евфросинии шестиконечный, богато украшенный крест.

Основа креста — деревянная. Его длина по вертикали 51 см. На передней и обратной плоскостях прикреплены по 11 золотых пластинок, украшенных цветными эмалями с изображениями святых, орнаментальными композициями и драгоценными камнями. Боковые плоскости креста обложены позолоченными серебряными пластинами. На них вырезана надпись, сообщающая историю создания реликвии, дату, имя мастера.

Размещение святых напоминает иконописную композицию. На верхних концах креста находятся изображения Иисуса Христа, Иоанна Предтечи, Матери Божией. В центре нижнего перекрестия — четверо евангелистов, по концам — архангелы Гавриил и Михаил. В нижней части креста изображены св. Евфросиния, София и Георгий — небесные покровители заказчицы и ее родителей.

Но главная особенность — не украшения, а вставленная внутрь частица того креста, на котором был распят Иисус Христос! Именно она делала крест Евфросинии чудотворным. Поэтому копия креста Св. Ефросинии, изготовленная в 1997 г. брестским ювелиром Николаем Кузьмичем — всего лишь муляж.

До 1941 г. крест хранился в Могилёвском краеведческом музее. В начале июля 1941 г. при эвакуации Могилёва был вывезен в Москву, где бесследно исчез. Вне всяких сомнений он находится в одном из хранилищ так называемого Гохрана, все фонды которого считаются секретными. Эти хранилища переполнены раритетами, которые в разное время московские мародеры украли в завоеванных странах. Возвращать что-либо из наворованного в царские и советские времена Москва не желает категорически.

Св. Кирилл Туровский

В XII веке прославился Кирилл Туровский (1113-1193), которого тоже считают «святым», хотя его никто официально не канонизировал. Чей он сын — неизвестно. Имя Кирилл мальчик получил при пострижении в монахи в 1126 г., когда ему было 13 лет. С этого времени и до 1148 года он был монахом, иеромонахом, настоятелем Никольского монастыря в Турове. Потом 11 лет был отшельником.

В 1159 г. туровское вече избрало 46-летнего Кирилла епископом. Он занимал этот высокий пост в течение 25 лет, а потом отошел от службы и через 9 лет умер в Борисоглебском монастыре Турова.

Кирилл благодаря своему уму, душевным качествам и праведной жизни, имел огромный авторитет во всех слоях населения не только Туровщины, но и соседних княжеств, в том числе Киева. Он был выдающимся мастером церковного красноречия. Его сочинения — молитвы, поучения, проповеди, каноны, притчи — пользовались большой популярностью. Поэтому под многими текстами, не принадлежавшими Кириллу, анонимные авторы ставили его имя. Традиция приписывает Кириллу свыше 70 произведений: 30 молитв, проповеди, притчи, поучения. Ученые считают, что только половина из них на самом деле вышла из-под его пера.

Часть II. ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ЛИТОВСКОЕ 

Глава 3. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО (1246-1316 гг.)

История Великого Княжества Литовского (ВКЛ) — то есть, средневековой Беларуси — была одной из самых закрытых тем в советской историографии.

Во-первых, ВКЛ просто нет ни в первом издании (1926-47 гг.) 66-томной «Большой Советской Энциклопедии», ни во втором (1950-58 гг.) 51-томном издании. А «Советская историческая энциклопедия» посвятила ему статью в третьем томе (1963 г.) объемом всего-навсего в полторы страницы, включая карту и 4 иллюстрации! Для сравнения — статья об экзотическом для нас Вьетнаме в этом же томе занимает 24 страницы!

Только в третьем издании БСЭ появилась статья о ВКЛ — 140 коротеньких строк в 4-м томе (1971 г.). Понятно без лишних слов, что ВКЛ в этой статье — «государство литовских феодалов, захвативших земли Белоруссии и русских княжеств». Здесь тоже можно сравнивать. Например, статья о Пруссии в 21-м томе (1975 г.) занимает 250 строк.

Странно, не правда ли? Конечно, бывает так, что историки в угоду политическим интересам «текущего момента» затушевывают какой-то период в истории государства, либо умалчивают об определенной исторической личности… Но чтобы скрывать 550-летнюю историю крупнейшего государства Европы?!

Во-вторых, в научных работах, не предназначенных для широких кругов читателей, история ВКЛ всегда трактовалась с позиций, угодных Москве. Даже полное название Великого Княжества — Литовское, Русское и Жамойтское — в работах российских и советских историков встречается крайне редко. Вместо этого они писали Литовско-Русское государство, Русская Литва, Западная Русь…

В-третьих, действительная история ВКЛ всегда извращалась официальной наукой СССР (России) в угоду великодержавным интересам Москвы. Факты, доказывающие обратное, замалчивались. То же самое происходит сегодня.

1. Летописная Литва и литвины  

Что такое «литва»?

Всю западную часть нашей страны в древности заселяли ятвяжские племена, которые часто воевали между собой и с соседями. Говорили ятвяги на разных диалектах одного языка, имели разные названия — судовы, деволтва, голядь, злинцы, поляксены, крименцы, дайнова, нальщаны, покенцы… Одно из племен называлась «литва». Но и оно не было единым, а разделялось на пять небольших племенных групп (княжений).

Пять княжеств «летописной Литвы» располагались на территории нынешний Беларуси по верхнему течению Нёмана, по его притокам Уса и Щара. Северной границей можно условно считать район Молодечно, южной — район Слонима, западной — район Новгородка, восточной — район Минска. Очевидно, что «летописная Литва» находилась на землях ятвягов.

Название «Литва» (в латинской форме Lituae) впервые встречается в хронике Кведлинбургского монастыря (в Германии) под 1009 годом при описании смерти миссионера Бруно Кверфуртского, который был убит «на границе Руси и Литвы»[43]. В ПВЛ (Повести Временных Лет) литва впервые упоминается среди народов в «Иафетовой части», где отсутствуют даты.

С XI века название «литва» (именно так — с маленькой буквы) часто присутствует в киевских и новгородских летописях. Впервые оно появилось в 1044 году, когда киевский князь Ярослав Владимирович (якобы «Мудрый») совершил первый поход против ятвягов, нанес поражение «литве» и в центре ее земель построил замок Новый городок (нынешний Новогрудок).

Существуют различные варианты объяснения смысла термина «литва». Например, что так называли места, где часто шли дожди.

Но более убедительно выглядит предположение, что в древности этим словом называли воинскую дружину. Так, Миндовг выступает в летописях предводителем дружины, войска:


«Даниил (Романович) возведе на Конрада (Мазовецкого) литву Миндога», «Воеваша литва», «И послаша сторожа литва», «Выступи на нь из града з литьвою», «и его дружку литву»…


И в беларуском фольклоре слово «литва» обозначает «дружину». Например, в старинной свадебной песне друзей жениха (князя) называют литвой именно в таком смысле:

Не наступай, літва
Бо будзе з нами бітва,
Будем біті, воеваті
I девоньку не даваті…

Подобное объяснение дает ответ на вопрос: почему у жителей «летописной Литвы» зафиксированы имена готского, балтского и славянского происхождения? Да потому, что ятвяги — потомки готов, которые постепенно славянизировались. Предводителей дружин интересовали их боевые качества и клятва на верность, а не родословные.

Племена «летописной Литвы» отличались особой воинственностью. С древности и до середины XIII века их главным занятием был грабеж соседей. Постепенно соседи, которые страдали от частых нападений, стали называть «литвой», «литвинами» или «литовцами» всех представителей этого племени — независимо от их этнического происхождения.

Так термин «литва» утратил собирательное значение и стал обозначать совокупность земель упомянутых пяти племен, а при Миндовге (или даже раньше) — целую страну. Из названия воинского сословия он превратился в этноним. Когда именно жителей бассейна верхнего Немана соседи стали называть «литвой»? Вряд ли возможно установить это точно. Но пошло-поехало: «литва, литвины, литовские князья». Впрочем, точно так же до поры, до времени не было никаких русов. Но авторы летописей ввели этот термин и вдруг появились «русы, русины, Русь».

С первой четверти XIII века те княжества, которые граничили с летописной Литвой (Гродненское, Заславское, Друцкое, Городецкое, Логойское, Стрежевское, Лукомское, Браславское) покинули поле зрения киевских и новгородских летописцев. Примерно тогда же начались нападения «литвы» на новгородско-псковские земли (в 1183, 1200, 1210, 1214, 1217, 1224, 1225, 1229, 1234 гг.), на Волынские (1196, 1210 гг.) и смоленские (1204, 1225, 1239 гг.), с которыми летописная Литва не имела общих границ. Следовательно, эти границы уже приблизились к указанным землям. По летописи «Хроника Быховца» литовские князья за 9 лет, с 1210 по 1219 год, присоединили к своим владениям также и Пинское княжество. А в «Лаврентьевской летописи» под 1205 годом сказано о нападении литвы на земли Чернигова!

Вывод напрашивается сам собой: расширение территории летописной Литвы вооруженным путем началось за 50-60 лет до правления знаменитого Миндовга.

Напоследок надо сказать, что территорию современной Республики Летува с древних времен и почти до конца XIX века называли Жамойтью или Жмудью, а не Литвой. Деятели национального движения Летувы присвоили себе чужое имя — чтобы сделать свою историю более красивой, чем она была на самом деле.

О роли пришельцев в создании ВКЛ

Вот что утверждает Вадим Деружинский в своей книге «Забытая Беларусь» (Минск, 2011, с. 203):


«Литву создали в районе Новогородка (Новогрудка) мигранты из Полабья, Поморья и Порусья — как свою новую страну, как «Землю обетованную». Это «новое переселение народов» стало следствием немецкой и польской экспансии. Полабцы сначала бежали в Поморье. Оттуда были изгнаны в Порусье (Пруссию). А уже из Пруссии они бежали к нам.

По разным приблизительным оценкам историков, за сравнительно небольшой период (несколько десятилетий) на земли вокруг Новогородка, первой столицы ВКЛ, мигрировали:

— 20 тысяч русинов с острова Русен (Рюген);

— 30-40 тысяч ободритов;

— 40-60 тысяч русинов Руси-Мазовья (Помезании; многие из них, впрочем, являлись теми же ободритами, русинами, лютичами и лужичанами, которые защищали Помезанию-Русь от немцев);

— 60-80 тысяч лютичей Лютвы Поморья;

— 60-80 тысяч лужицких сербов;

— до 100 тысяч пруссов (в основном погезан из Погезании);

— плюс другие славяне и балты.

В сумме набирается от 300 до 400 тысяч человек.

Мигрировало в основном население городов Полабья, Поморья и Порусья — поэтому оно принесло сюда развитую цивилизацию. (…) появились самые передовые виды производства — литье стекла, обработка стали и прочее. А в военном плане большинство мигрантов составляли воины княжеских дружин (с семьями и слугами)».



На мой взгляд, это утверждение не просто очень смелое, а фантастическое.

Говоря о переселениях более или менее значительных групп людей, надо всегда учитывать тот факт, что «настоящих» дорог на территории проживания наших предков до XIV-XV вв. не было. Дороги постепенно появлялись по мере развития первых государств. До этого основными путями сообщения служили судоходные реки.

Спрашивается: могли ли выходцы из Полабья в столь большом количестве мигрировать на восток по суше? Весьма сомнительно, чтобы не сказать жестче. Расстояние по прямой линии от Мехлина (Мекленбурга) до Белостока составляет около 750 км, до Новгородка — 900. Но это по прямой линии, а прямой дороги сквозь леса, болота, озера и реки не было, значит надо добавить еще 250-300 км. И весь этот путь мужчин и женщин, взрослых, детей и стариков пролегал через земли, населенные воинственными племенами (мазурами и ятвягами) имевшими привычку убивать, грабить, захватывать в плен (ради получения выкупа или продажи в рабство) тех, кто посмел углубиться на их территорию[44].

Остаются реки. С Балтики в наш край можно попасть по трем маршрутам:

1) по Висле на Западный Буг;

2) по Нёману и с него на Щару;

3) по Западной Двине.

Селения пришельцев из Полабья и Поморья надо искать по берегам этих рек и судоходных притоков.

Отмечу также вот какое обстоятельство. Определенное сходство имен, фамилий, топонимов Полабья (Мекленбургии) и Беларуси действительно имеет место. Но абсолютно неизвестны подлинные документы, которые бы подтверждали гипотезу о переселении. Ни в актах монастырей на территории современных Германии, Польши, Летувы, ни в реестрах и грамотах саксонских, мазурских, галицко-волынских и прочих феодалов. Ни один такой документ до сих пор не обнаружен[45]. Вместо документов нам предлагают туманный отрывок из скандинавской саги о Тидреке Бернском, упоминающий о путешествии некоего конунга Вилькина куда-то на Восток.

Кроме того, «земли вокруг Новгородка» не могли прокормить ни 400, ни 200, ни даже 50 тысяч новых поселенцев в дополнение к аборигенам. Не было ресурсов для этого[46].

Реальность, как всегда, выглядит более скромно. В северо-западном секторе земель этнической Беларуси (т. е. включая часть нынешних Польши и Летувы) ученые обнаружили на старых картах от 30 до 40 небольших деревень, названия которых позволяют предполагать, что их основали выходцы из Полабья. Совокупное население этих деревень не превышало 10 тысяч человек. Как видим, число мигрантов с Запада было в 30-40 раз меньше тех величин, которыми оперируют П. Урбан, В. Пануцевич и В. Деружинский.

Значительно позже, когда ВКЛ уже существовало, на его территории поселилось немало беженцев из Пруссии. Но это — совсем другая история.

Древний Новгородок

В летописях город известен как Новый городок, сокращенно — Новгородок. Современное название Новогрудок польского происхождения (как и Брест вместо Берестья, Гродно вместо Гародни).

Ятвяжское поселение на этом месте возникло еще в конце X века. Примерно лет через 50-60 на Замковой горе был построен детинец, состоявший из земляного вала с деревянными стенами по его верху. Сделали это в 1044 году захватчики — воины киевского князя Ярослава, сына Рогнеды Рогволодовны и Владимира Святославича. Именно в связи со своим основанием Новгородок впервые упомянут в летописи.

Посад (окольный город) заселили ремесленники и купцы. Ремесленники обрабатывали железо и медь, благородные металлы, кость и янтарь, дерево и кожу. Купцы торговали со всеми соседями — Польшей, Галицко-Волынским и Киевским княжествами, а также с немецкими городами и далекой Византией.

Бревенчатые стены некоторых домов владельцы покрывали штукатуркой или обшивали досками. Дома были в 2-3 этажа. Интерьеры жилища богатых горожан украшали фрески по штукатурке. Ничего похожего не было ни у кого из соседей, даже в Киеве фресками украшали только церкви.

Уровень развития культуры жителей Новгородка был очень высоким для своего времени. Об этом свидетельствуют находки археологов. Здесь обнаружены остатки ювелирных мастерских и алхимической лаборатории (единственной во всей Восточной Европе!), фигурки для игры в шахматы, медицинские, ювелирные и слесарные инструменты, высококачественное оружие и доспехи местного производства.

Как и на других землях современной Беларуси, из города в окрестности распространялись славянский язык и христианская религия.

Оба языка — ятвяжский местных жителей, славянский пришельцев — долгое время существовали одновременно. Славянский был языком княжеских экономов, дружинников, священников, приезжих купцов. Город притягивал местных жителей как место обмена товарами. Но чтобы выгодно продавать свой товар (шкуры и мех животных, мед, воск, рыбу, и женщин — в жены) надо было хорошо понимать язык горожан. Волей-неволей приходилась усваивать правила и лексику славянского языка. Письменный церковнославянский язык успешно вытеснял руническую письменность ятвяжских жрецов.

В сельской местности вокруг Новгородка преобладали язычники, но в нем самом с момента основания господствовало христианство. На территории прежнего Окольного города (посада) сохранилась каменная Борисоглебская церковь, построенная в первой половине XII века — примерно за 80 лет до появления здесь Миндовга.

Под 1274 годом летопись сообщает о существовании двух укрепленных частей — замка и посада. Последний находился на соседнем холме. За 300 лет, с середины XI до середины XIV века детинец перестраивался 5 раз — вал становился все шире и выше.

А в конце XIV - начале XV века по приказу великого князя Витовта на Замковой горе построили каменные башни и стены. В окончательном своем виде в XVI веке замок имел 7 башен, соединенных каменными стенами толщиной два и высотой восемь метров.

2. Предпосылки возникновения ВКЛ

К началу XIII века на беларуских этнических землях существовали три крупных княжества (Полоцкое, Смоленское, Туровское) и до 20 мелких (Гродненское, Изяславское, Новогородское, Друцкое, Пинское, Городецкое, Логойское, Лукомское, Мстиславское…). Мы знаем, что все они подвергались славянизации в сферах языка и духовной культуры, а также христианизации, и что эти процессы шли в них с разной скоростью. И еще то, что к началу XIII века все они погрязли в усобицах.

Но главное — появились серьезные внешние угрозы.

На севере и северо-западе — крестоносцы. На Западной Двине с 1201 года обосновался авангард немецких рыцарей-монахов, который в 1204 году стал Орденом меченосцев. Рыцари уже к 1210 году подчинили себе большинство племен, живших на землях нынешней Латвии и Эстонии. Эта территория стала называться Ливонией — по имени племени ливов, проживавшего в низовьях Западной Двины (Даугавы) и Гауи. В 1234 году меченосцы попытались захватить Псков.

На границе между Мазовией и Пруссией разместился Тевтонский орден, который с 1234 года приступил к систематическому завоеванию земель Пруссии.

С юго-восточного направления угрожали татары.

Крестоносцы

В Палестине в 1192 году был основан Орден слуг святой Марии. В нем доминировали немцы, поэтому в обиходе его называли «Немецким» (на латыни «Тевтонским»). Мазовецкий князь Конрад пригласил орденских братьев для защиты Мазовии от пруссов. В 1230 году они засели в замке Фогельзанг на левом берегу Вислы, в 1232 году построили первый замок на правом берегу — Торн (Торунь). К 1260 году Немецкий орден захватил 6 прусских земель из 11. В 1260 году пруссы восстали и смели крестоносцев. Однако в период с 1273 по 1283 год Орден покорил всю Пруссию. Именно тогда какая-то часть пруссов бежала на наши земли.

Орден меченосцев в 1237 году стал филиалом Тевтонского ордена в Ливонии. В 1245 году тевтонцы заявили о претензиях на Куронию, Семигалию (Земгалию) и Литву. Но в 1260 году (13 июля) Миндовг совместно с жамойтами разбил их в сражении на реке Дурбе (в западной части Латвии).

А в 1284 году, через 20 лет после смерти Миндовга, тевтонцы впервые пошли на Гродно. «Закончилась война прусская, началась война литовская» отметил в своей «Хронике» Петр из Дусбурга. Эта война продолжалась 126 лет — до лета 1410 года, когда Орден потерпел сокрушительное поражение на Грюнвальдском поле.


«Походы различного масштаба организовывали орденские власти всех уровней. Боевые действия шли непрерывно, мелкие налеты небольших отрядов рыцарей и слуг, засады, перемежались более крупными походами. Отряды крестоносцев насчитывали от нескольких десятков до нескольких тысяч воинов, походы продолжались от нескольких дней до нескольких недель. Их целью являлся захват одного или нескольких укреплений, грабеж окрестностей, взятие пленников. В ответ войска ВКЛ совершали нападения на замки и владения крестоносцев». (Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. том 5, с. 453).


Борьба шла в основном за три региона: Жамойтию (коридор между Пруссией и Ливонией), Гродненщину (где селились пруссы, бежавшие от немцев) и Полотчину (контроль водного пути между Балтикой и Черным морем).

Угроза ВКЛ со стороны немецких рыцарей и их союзников была очень серьезной. Так, крестоносцы четыре раза (в 1250, 1314, 1394 гг.) осаждали Новгородок, пять раз (в 1333, 1334, 1366, 1382 и 1386 гг.) угрожали Полоцку, трижды (в 1384,1392, 1394 гг.) пытались захватить Лиду. Приходили они к стенам Кревы и Берестья, Волковыска и Мяделя, Дисны и Браслава… Сколько они разграбили и сожгли деревень, подсчитать невозможно…

Татаро-монголы

В конце 1237 года началось татаро-монгольское нашествие на варяжскую Русь, за которым последовали 240 лет так называемого «татарского ига».

Татары — одно из монгольских племен. Звать всех монголов татарами первыми начали китайцы. В Европе слово прижилось из-за созвучия с древнегреческим «тартар», то есть «ад»[47].

Основатель Монгольской империи Чингиз-хан создал самое большое государство в истории. Даже Британская и Российская империи впоследствии уступали ему в размерах. Он придавал сакральное значение достижению «закатного последнего моря» — Атлантики, сделав это, выражаясь современным языком, национальной идеей. Но сначала решил покорить все земли, составляющие территорию современного Китая. В августе 1227 года Чингиз-хан умер во время похода против тангутского государства Сися.

Еще при жизни он разделил империю между сыновьями на четыре улуса. Старший, Джучи, получил современный Казахстан и Заволжье, Джагатай — Среднюю Азию, Тули — Персию. Третьего сына, Угэдэя, Чингиз-хан оставил при себе, чтобы сделать преемником, дал ему в управление Монголию и Китай.

На Джучи была возложена почетная миссия завершить дело Чингиз-хана — достичь «последнего моря». Но в октябре 1227 года, буквально через полтора месяца после смерти отца Джучи погиб, упав с коня во время соколиной охоты, и улус унаследовал его сын Бату[48]. Как сообщают в книге «Эпоха крестовых походов» французские историки Э. Лависс и А. Рембо, он отправился в дальние походы под давлением родственников. Решение о великом походе на запад (до «последнего моря»!) было принято в 1235 году на курултае в Каракоруме под председательством великого хана Угэдэя.

Войском Батыя командовал лучший полководец Чингиз-хана — опытный Субэдэй-багатур. Численность войска не установлена. Историк и писатель Василий Ян, чья знаменитая трилогия «Нашествие монголов» (1939, 1942, 1955 гг.) служила основным источником информации о нашествии для трех поколений советских граждан, говорил о 300 тысячах захватчиков. Подыгрывая национальному самомнению — ведь предки нынешних русских потерпели самое тяжелое военное поражение в своей истории и надолго попали в зависимость — В. Г. Ян всячески подчеркивал, что силы агрессоров были несметны.

Напротив, иранский историк и государственный деятель XIII века Ф. Рашид ад-Дин, служивший монгольским завоевателям, определял численность вооруженных сил всех четырех улусов Монгольской империи в 130 тысяч всадников.

Еще в 1223 году на Руси впервые появились монгольские передовые отряды под командованием Джэбэ и Субэдэя — около 30 тысяч всадников. «Пришли народы, о которых никто не знает точно — кто они и откуда пришли, и каков язык их, и какого племени, и что за вера их», сообщает древний летописец. Это были всего лишь разведчики. Тем не менее, 31 мая 1223 года в битве на реке Калке (ныне Кальчик, приток реки Кальмиус) они вдребезги разгромили союзное 40-тысячное русско-половецкое войско. Всех пленных князей (12 человек), монголы убили. Воинов увели с собой и превратили в рабов. «…И был вопль и плач по городам и по селам», пишет летописец.

Вторжение с целью завоевания татары начали через 13 лет после битвы на Калке, летом 1236 года из Заволжья по маршруту Волжская Булгария - Половецкая степь - Владимиро-Суздальская Русь.

15 декабря 1237 года орда Бату-хана (Батыя) осадила город Рязань и через шесть дней захватила его. Город Владимир (административный центр великого княжества Владимирского и Суздальского, т. е. будущей Московии) был взят в начале февраля после 8-дневной осады. За ним последовали Суздаль, Ростов Великий, Тверь, Кострома, Ярославль и ряд других городов. Финалом войны стало сражение 4 марта 1238 года на реке Сить, где захватчики разгромили объединенные силы варяжских княжеств Северо-Восточной Руси. Погибли многие князья, в том числе великий князь Юрий Всеволодович (его голову доставили Батыю).

После этого орда Батыя вернулась в приволжские степи.

Следующий поход состоялся в 1240-1242 гг. На этот раз конница завоевателей вторглась в Киевскую и Галицко-Волынскую Русь, Польшу, Чехию, Венгрию, достигла Хорватии и западной части Далмации. Татары сожгли Киев[49], Владимир Волынский и Краков, разгромили объединенные силы польских, чешских и немецких рыцарей при Легнице (9 апреля 1241 г.) в Силезии, прокатились по Венгрии, сея повсюду смерть и разрушение. Когда они вышли на Адриатическое побережье в районе Триеста, испытали сильное разочарование, узнав, что это еще не «последнее море».

Дошли бы монголы до Атлантики или нет — вопрос открытый. Батый к этому особо не стремился[50]. Как только к нему прибыл гонец с известием о смерти в далеком Каракоруме дяди Угэдея (умер в декабре 1241 г.), он приказал войскам поворачивать назад. Батый заявил, что должен участвовать в выборах нового великого хана, но дальше Волги не поехал. В 1243 году основал Золотую Орду на нижней Волге (со столицей Сарай-Бату в районе нынешней Астрахани (Астар-хана ― Polochanin72) — простиравшуюся от Заволжья до Дуная и никаких походов больше не предпринимал.

Татаро-монголы не оккупировали княжества Руси и мало вмешивались в их внутреннюю жизнь. Они выдавали князьям ярлыки на правление, требовали выставлять войско для участия в походах Золотой Орды и собирали ежегодную дань, которая в денежном выражении составляла стоимость трех килограммов хлеба на каждого жителя, включая младенцев. Называть такие отношения «непосильным бременем» — значит нагло врать. Отношения сеньоров и данников-вассалов были в тогдашнем мире обычным явлением.


Новогородское, Смоленское, Полоцкое и Туровское княжества вообще не знали власти татар.

Походы Батыя в 1237-1238 и 1240-1242 гг. обошли беларуские этнические земли. Вероятно, причина в том, что разведка (работа которой у Батыя была поставлена очень хорошо) донесла командованию, что городов и селений здесь мало, они расположены далеко друг от друга, невелики и бедны (исключение составляли Новгородок, Полоцк и Смоленск), особенно поживиться нечем. Местность же крайне неблагоприятна для действий конных масс: густые леса, огромные болота, множество рек и озер. Лугов мало, пасти десятки тысяч лошадей негде[51].

Некоторые историки утверждают, будто бы с 1248 по 1338 годы татары 7 раз ходили «воевать Литву». Но такие заявления вызывают серьезные сомнения, так как точные даты и места битв с татарами неизвестны.

Крутогорскую битву разные авторы относят к 1241, 1249, 1272, 1276 годам — «разбежка» между крайними датами составляет 35 лет. Якобы она произошла у деревни Крутогорье (ныне город Дзержинск), находившейся в 55 км на юго-запад от центра современного Минска. В союзе с татарами, которыми командовал хан Кайдан (он же Койдан, Кидань, Курдан) выступили галицкие князья Романовичи — Даниил (умерший в 1264 г.) и Василько (умерший в 1271 г.). Дескать, они мстили Миндовгу (убитому в 1263 г.) за грабительские набеги на Галицко-Волынское княжество. Нападавшие потерпели поражение от литвинов, при этом хан Кайдан погиб, в связи с чем Крутогорье стали называть Койданово.

С учетом точно известных дат смерти Миндовга, Даниила и Романа битва (если она в самом деле была) никак не могла произойти в 1272 или 1276 году[52]. Вывод «Энциклопедии истории Беларуси» таков:


«Позднее время написания исторических источников (через 3-4 столетия после события), упоминание мифических лиц, множество противоречий дают основание полагать, что Крутогорская битва — миф, созданный в XVI веке».


В некоторых современных публикациях упоминается битва на реке Окунёвка близ Мозыря. Например, о ней пишет историк Е. Макаровский, проживающий в США, туманно ссылаясь на «западнорусские летописи».

Дата этой битвы колеблется с «разбежкой» в 17 лет: 1259, 1270, 1271, 1275 или 1276 год. Неясно также, кто возглавлял татар. Якобы на Литву пришло объединенное татарское войско Заволжской, Ногайской и Казанской орд. Кроме того в нем состояли дружины каких-то князей из Владимиро-Суздальской земли.

Этой огромной силе Литва будто бы противопоставила свое объединенное войско, в котором под общим командованием Новогородского князя Тройняты Скирмонтовича, собрались дружины князей Карачевского и Черниговского, Стародубского и Луцкого, Туровского и Друцкого. Литвины и русины вдребезги размолотили татар вместе с союзными им суздальцами-владимирцами.

Только вот и князь Тройнята Скирмонтович историкам неизвестен. Напрасно читатель будет искать сведения об Окунёвской битве в исторических энциклопедиях и монофафиях.

В 1284 году (через 21 год после смерти Миндовга) якобы состоялась битва у деревни Могильно на реке Нёман (в нынешнем Узденском районе Минской области), между великим князем Литвы Рингольтом и коалицией князей Южной Руси (Святослав Киевский, Лев Владимирский, Дмитрий Друцкий) в союзе с татарами. Дескать, они хотели «знову Литву под ярмо першое привести». Битва завершилась полной победой Рингольта. Русско-татарское войско потеряло до 40 тысяч человек убитыми и пленными, тогда как литовское — не более тысячи.

Однако никакие другие источники, кроме «белорусско-литовских летописей», не подтверждают ни существование упомянутых князей, ни битву при Могильно. Рингольт — великий князь Литвы — историкам неизвестен. Гибель 40 тысяч человек выглядят полной фантастикой. Вывод энциклопедии: «сообщения о Могильненской битве являются легендарными»[53].

Позже, во второй половине ХІІІ - первой половине XIV вв. татары действительно вторгались на наши земли. Но эти вторжения они осуществляли совместно с галицко-волынскими князьями[54].

С 1270 года в лесостепных пространствах между Днестром и Доном господствовала орда тёмника Ногая. Ногай был христианином-несторианцем. В 1273 году он женился на внебрачной дочери византийского императора Михаила Палеолога — Евфросинии.

Ногай вместе с галичанами ходил на Литву в 1275 году (сжег посад Новгородка) и в 1277 году. Против захватчиков выступили дружины из Пинска, Слонима, Новгородка, Турова, Друцка, ряда других городов. Вторжение не принесло успеха нападавшей стороне. А в 1300 году на Ногая пошли войска хана Золотой Орды Тохты, разбили его и взяли в плен. В плену Ногая убили.


Независимо от степени достоверности сообщений о тех или иных конкретных сражениях, угроза со стороны крестоносцев и татар действительно существовала. Объективно этот фактор требовал создания сильного централизованного государства. Полоцк, Туров и Смоленск с такой задачей не справились. Вот «почва» для возникновения ВКЛ с центром в Новогородке.

3. Князь Миндовг и начало ВКЛ (1246-1263 гг.) 

О происхождении Миндовга

Впервые он упоминается в договоре 1219 года между Галицко-Волынским княжеством и князьями Литвы, Деволтвы и Жамойтии. В договоре среди старших литовских князей названы Довспрунк и его младший брат Миндовг:


«Божиимъ повелениемь прислаша князи Литовьскии к великой княгини Романове и Данилови и Василкови, миръдающе. Быху же имена литовьскихъ князей се: старшей Живинъбудъ, Давъять, Довъспрункъ, брать его Мидогъ, брать Довъяловъ Виликаилъ. А жемотьскыи князи: Ерьдивилъ, Выкынтъ, а Рушьковичевъ — Кинтибуть, Вонибут, Бутовить, Вижеикъ, и сынъ его Вишлий, Китений. Пликосова, а се Булевичи — Вишимут, егоже уби Миндого тъ, и жену его поялъ, и братью его побилъ, Едивила, Спрудейка, А се князи из Дяволтвы: Юдьки, Пукеикъ, Бикши, Ликиикъ. Си же вси миръ дата князю Данилови и Василку, и бе земля покойна». (Галицко-Волынская летопись).


Сразу возникает вопрос: кто такой этот Миндовг?

По мнению В. Носевича, Миндовг был сыном одного из старших князей «летописной Литвы», вероятно, Довгерда, часто упоминаемого в «Хронике Ливонии» Генриха Латвийского, написанной в 1224-27 гг. В таком случае он ятвяг, местный.

По 2-й версии, Миндовг — сын Рингольта (правил с 1200 г.) и внук Альгимунта, князей Новгородка и окрестных земель. Об этом говорится в «Хронике Быховца» (датируемой началом XVI века) и в «Хронике польской, литовской, жамойтской и всей Руси» Мацея Стрыйковского (1582 г.). В этом случае он тоже «тутэйшы».

По 3-й версии, Миндовг — сын Рингольта (или Рингольда), короля Погезании, одной из 11 земель Пруссии. В «Великой хронике польской» (XIII век) говорится о каком-то Мендольфе. В этом случае Миндовг пришелец, человек, бежавший из Пруссии на территорию ятвягов, братьев пруссов (подобно нынешним ингушам и чеченцам, объединяемым общим названием «вайнахи»).

Но бегство Миндовга из Пруссии в хронике датировано 1260 годом, что противоречит гораздо более раннему (на 14 лет!) вокняжению Миндовга в Новгородке[55]. А главное, достоверно известно по целому ряду документов, что уже в 1253 г. Миндовг был коронован как «король Литовии».

Сторонник версии о «пришельце Миндовге» В. В. Деружинский заявляет (см. стр. 211 в его книге), что речь идет о дате окончательного ухода в Литву, а до этого перехода он лет 15 бегал туда-сюда. По моему мнению, это огромная «натяжка». Мендольф и Миндовг — разные люди.

По 4-й версии Миндовг — жамойт. Это одна из многих выдумок летувисов. Будь он жамойтом, ему бы пришлось захватывать Новгородок с боем. Это наверняка отразили бы летописи. Но нет нигде таких сообщений. Не горел Новгородок, не уводили его жителей в плен. На престол в нем сел князь, приглашенный местными жителями. О пришествии чужого князя (даже мирным путем) летописи и хроники сообщили бы непременно.

По 5-й версии род Альгимунта - Рингольта - Миндовга берет начало от полоцких Изяславичей. Эта версия не подтверждается никакими документами. Ее сторонник Здислав Ситько ссылается на сообщение «Воскресенской летописи», составленной в Москве в первой трети XVI века. Крайне сомнительно, что московские монахи могли быть осведомлены о событиях, происходивших 300 лет тому назад в маленьком княжестве, не имевшем ни малейшего отношения к Владимиро-Суздальским землям.

В любом случае Миндовг входил в круг «старших князей» Литвы. Какие «старшие князья» Литвы? Чтобы княжить, надо иметь свое княжество. Какие княжества в тот период существовали на территории современной Беларуси и рядом с ней?

На западе — Польское королевство. На северо-западе племена пруссов и жамойтов. На севере — Ливонский орден и Вилейское княжество, удел Полоцка. На востоке — княжества варяжской Руси (Минское, Заславское, Полоцкое, Витебское, Друцкое, Логожское, Лукомльское, Мстиславское, Смоленское). С южной стороны — Туровское, Пинское, Слуцкое, Галицко-Волынское и Киевское княжества.

В Новогородском княжестве, по свидетельству источников, до 1238 года княжил некий Изяслав. И вдруг здесь появился «литовский» князь Миндовг.

Ни о каких военных столкновениях в Новогородском княжестве в то время источники не сообщают. Нет упоминаний о завоевании его пришельцами. А все достаточно просто — Миндовг не был пришельцем. Как мы уже выяснили, это соседи именовали данную территорию Литвой.

Выходит, что загадочная Литва со своими «старшими князьями», о которых упоминал Генрих Латвийский, это конгломерат мелких местных княжеств во главе с так называемыми «старшими князьями». Миндовг — один из них.

Лично я убежден в том, что Миндовг (ок. 1195-1263) — «тутэйшы». Его «домен» находился где-то в районе между линиями Скидель - Щучин - Лида (на юго-востоке) и Друскеники - Меречь - Ораны - Олькеники (на северо-западе)[56]. Некоторые авторы утверждают, что конкретное местоположение «литвы Миндовга» — район современных Барановичей.

Альгимунт, Рингольт, Миндовг, Ягайло, Ольгерд, Витовт и прочие — все это прусские или готские имена. У жамойтов таких никогда не было. Так что напрасно они пишут сейчас в своих исторических сказках Миндаугас, Альгирдас, Витаутас. Это не поможет им скрыть историческую правду.

Вот имена, созвучные Миндовгу — Мираног, Милонег, Предраг, Свидраг, Свенторог, Витенег…

Деяния Миндовга

Примерно к 1236 году Миндовг установил единоличную власть в «летописной Литве» (или на большей ее части). В ходе борьбы за верховенство он, в частности, истребил род Булевичей, чья земля (племенное княжение) находилась между его доменом и Новгородком. Поэтому «Ливонская рифмованная хроника» (1244-46 гг) называет Миндовга «великим князем литовским» (Myndowe, hoeste konic der Littowen kunic rich). Этот титул указан также в Ипатьевской, Густынской и Новгородских летописях.

В том же 1236 году во главе объединенного войска литвинов, жамойтов и земгалов Миндовг разбил войско Ливонского ордена в сражении при Сауле (ныне Шауляй).

Около 1238 года «Литва Мендога» находилась в союзных отношениях с Галицко-Волынским князем Даниилом Романовичем (1201-1264) и вместе с ним Миндовг ходил походом на Конрада Мазовецкого.

В 1245 году Миндовг помог Даниилу в его борьбе с претендентами на Галицко-Волынский престол, а вскоре после этого присоединил к Литве Новгородок с окрестностями, в Полоцке посадил своего ставленника. Именно эти два деяния стали фактическим началом ВКЛ. Поэтому за «точку отсчета» можно взять 1246 год.

По другой версии, Миндовгу в результате внутренних распрей в конце 1245 или начале 1246 года пришлось бежать из своего наследственного княжества в Новгородок вместе с семьей и дружиной. Поразмыслив, жители Новгородка избрали его своим князем.

Правда, чтобы утвердиться на престоле Новгородка, Миндовгу, членам его семьи и дружинникам (боярам) пришлось в том же 1246 году креститься. Традиционно пишут: «в православную веру». На самом деле никто не знает, какая вера в то время доминировала здесь. Наиболее вероятно, что это было арианство, принесенное варягами, либо христианство восточного обряда, которое распространяли на наших землях миссионеры из Великой Моравии.

Так или иначе, в 1246 году Миндовг стал полновластным хозяином Новгородка и его окрестностей. Затем силой вернул свой домен и безжалостно расправился с врагами из числа соплеменников. В это время его власть признавали Слоним, Волковыск, Гародня (Гродно), Зельва, Здитов, Свислочь, а также Скидель, Щучин и Лида.

В 1248 или 1249 году Миндовг отправил своих племянников Эдзивида и Тавтивила (сыновей старшего брата Довспрунка) в поход на Смоленск, а сам захватил их вотчины и пытался организовать убийство. Куда подевался Эдзивид — неизвестно, а вот Тавтивил бежал в Галицкое княжество. Миндовг потребовал выдать беглеца, но Даниил отказался. Возвышение Миндовга ему явно не нравилось. Даниил также договорился о поддержке со стороны Ордена.

В декабре 1249 или январе 1250 года Даниил и его брат Василько Романович (князь Волыни; жил в 1203-1269 гг.) начали войну. Василько атаковал Волковыск, Роман (сын Даниила) — Слоним, Даниил — Здитов. Поход был успешный, взяли добычу и пленных.

Однако немцы не спешили вступать в войну. Тогда Тавтивил приехал в Ригу, принял католичество и много чего наобещал Рижскому архиепископу, магистру Ордена и, заодно, литовскому князю Выкинту (дяде Миндовга по матери и его наместнику в Жамойтии). Только тогда немцы пошли на Миндовга и осенью 1250 года нанесли ему поражение.

Видя, что войну на два фронта не осилить, Миндовг решил подкупить магистра ливонцев Андреаса фон Штирлянда[57], тайно послал ему богатые подарки и передал: «Если убьешь Тавтивила (или выгонишь его), получишь еще больше». Магистр подарки принял, но ответил, что Орден не видит смысла помогать схизматику (именно схизматику, т. е. раскольнику, а не язычнику; это свидетельствует в пользу того, что Миндовг исповедал арианство или даже православие). Тогда Миндовг в конце 1250 или начале 1251 года принял католичество[58]. Вместе с ним крестились около 600 бояр и ближайших сподвижников.

Узнав об этом, Папа Иннокентий IV приказал Ливонскому магистру и Рижскому архиепископу не обижать новообращенного «брата во Христе», а Кульмскому (Хелмскому) епископу Генриху — учредить епископию в Новгородке и короновать Миндовга. Коронация состоялась в июле 1253 года. Орден превратился в союзника.

После этого Тавтивилу пришлось покинуть Ригу. Он прибыл к Выкинту, собрал войско из жамойтов, пруссов и ятвягов, и пошел в поход против дяди. Поход был неудачным, но детали нам неизвестны.

Тем временем Даниил разорил земли вокруг Новгородка, а Василько с Романом захватили Городец.

Тогда Миндовг послал к Даниилу своего сына Войшелка для переговоров о мире. Условия предлагались выгодные. Роману, старшему сыну Даниила — Новгородок, Волковыск и Свислочь в удел (на правах вассала Миндовга). Шварн, младший сын Даниила, получал в жены дочь Миндовга и обещание престола королевства Литовия после смерти тестя.

Даниил согласился. В начале 1254 года был заключен мир. Так Миндовг выпутался из трудной ситуации. Войшелк остался заложником при Данииле. В 1255 году Миндовг хотел короновать Войшелка королем Руси (земель вдоль Двины и Днепра), для чего написал письмо Папе римскому.

Но Войшелк, отказавшись от королевского титула, постригся в Полонинский монастырь в Галиче, где провел более двух лет.

Тавтивилу не осталось ничего иного, кроме как помириться с Миндовгом. Он перешел из католичества в православие (взяв имя Филофей) и женился на дочери витебского князя Брачислава. В 1257 году Миндовг назначил его своим наместником в Полоцке (по другим данным — служилым князем, т. е. предводителем дружины).

К 1255 году Литва уже была состоявшимся государством со столицей в Новгородке. Как видно из сообщений летописей и некоторых документов, на севере Миндовг владел землями до реки Вилия. На востоке — до линии Могильно - Койданово. На западе — землями до Мазовии с городами Гродно, Брест, Дорогичин, Бельск, Сураж. На юге ему принадлежало Полесье с городами Пинск, Туров, Мозырь. Это примерно четверть территории нынешней Беларуси, а также южная часть современной Летувы.

Весной или летом 1257 года Даниил разрешил Войшелку вернуться домой. Недалеко от Новгородка, на Немане, он основал в 1258 году монастырь (в монашестве Войшелк взял имя Лавриш (Лаврентий), отсюда название монастыря — Лавришский и деревни (Лавришево)[59].

Мир с Даниилом продержался три года. Вскоре после возвращения Войшелка война с Галичем возобновилась. В конце 1257 года Даниил и Василько Галицкие вместе с татарским ханом Бурундаем (или Койданом) пошли походом на Литву. На этот раз Миндовг вместе с Войшелком (Лаврентием) и полоцкой дружиной Тавтивила (Филофея) разгромил их и восстановил свою власть в Новгородке. Князь Роман (сын Даниила) попал в плен и был казнен.

В Литве были недовольны деятельностью доминиканских миссионеров, пытавшихся организовать католическое Литовско-Русское епископство в Любче (к северу от Новгородка). Недовольство выражали и язычники, и местные христиане. Назначенный епископом Литвы пресвитер Христиан жаловался Папе римскому, что на его резиденцию нападают «неверные» из числа подданных Миндовга. Его предшественник, первый епископ Литвы доминиканец Вит, был изгнан из страны и даже ранен при этом. По сведениям папских булл и более позднему сообщению Яна Длугоша, в 1255 году Миндовг совершил поход на польский город Люблин и сжёг его. Новый Папа римский Александр IV объявил 7 августа 1255 года в Польше, Чехии и Австрии крестовый поход против Литвы.

В конце 1259 или начале 1260 года Миндовг поддержал восстание пруссов против немцев. Как отмечали хроники крестоносцев, литовские войска участвовали в разгроме Ордена на озере Дурбе в Курляндии 13 июля 1260 года, где погибли 150 рыцарей и сержантов Ордена, магистр Пруссии Генрих Ботель, магистр Ливонии Буркхард и несколько комтуров. Попутно Миндовг вернул себе земли, ранее подаренные Ордену.

Используя ситуацию, Миндовг в начале 1261 года отрекся от католичества и разорвал договор с Орденом «о вечном мире и дружбе». Существует версия, согласно которой после отречения власть Миндовга над собой признали земли Жамойтии. Так ли это — трудно сказать. Документов нет.

Известно другое: Миндовг совершил несколько опустошительных для Ордена походов в Ливонию, Пруссию и Польшу. В 1262 году Шварн помог Миндовгу в нападении на мазовецкого князя Семовита I (убил его в Яздаве). В январе 1263 года Миндовг сжёг владение гнезненского архиепископа в Кульмской земле[60].

Отказавшись и от королевского титула, Миндовг оставил себе прежний титул великого князя Литовского (летопись Новгорода Великого так говорит о его смерти: «убиша князя велика Миндовга»)[61].

Коронация Миндовга

6 июля 1253 года на Миндовга и его жену Марту были возложены королевские короны. Миндовг стал первым королём Литвы[62].

Это событие имеет огромное значение в нашей истории. Ведь первоначальный этап воникновения ВКЛ скрыт в тумане времени. А здесь — четкая дата, которую никто не подвергает сомнению.

Акт коронации осуществил Кульмский (Хелмский) епископ Хейденрик (Гайденрик, Геденрих, Гейденрейх, Гейндрих) в присутствии Ливонского магистра Тевтонского ордена Андреаса Стирланда (Штирлянда), Прусского архиепископа Альберта Зауэрбера (Суербера), гостей от Тевтонского, Доминиканского и Францисканского орденов, литовской знати.

Тут же был заключен договор Миндовга с Тевтонским орденом.

Присутствовали «пан Кульмский епископ, Андрей (Стирланд) — мастер упомянутых братьев, и его братья Андрей, Ян-чашник, Ситер-стольник и Теодорик из Гасендорпа, от братьев проповедников Синдерам, от братьев меньших Адольф и многие другие».

В договоре король поблагодарил братьев Тевтонского ордена и Папу римского Иннокентия IV за коронацию и будущую поддержку в борьбе с неверными, подарил Ордену 12 земель (7 целиком, 5 наполовину) и обещал им поддержку против врагов:


«…мы с согласия наших дедичей передали их дому на вечное, свободное и безопасное владение ниже названные земли… Названия же земель такие: Расеене половина, Лукове  половина, Бетегале половина, Эрегале половина, Дейнове половина, Кулене все, Карсове все, Кроже вся, Надрова вся, Вейже вся, Вейсе вся, Ванге вся». (Перевод с латыни А. Жлутко).


Некоторые современные историки Летувы сочиняют, будто коронация состоялась в Вильне. Дескать, археологические находки в подземельях виленского кафедрального собора свидетельствуют, что уже в середине XIII века на месте современного собора стоял костёл, где мог короноваться Миндовг. Другие летувисские историки, произвольно толкуя дарственную грамоту Миндовга (июля 1253 г.), сочиняют, будто коронация Миндовга произошла в Латаве или в Кернове. Все это вранье. Столицей державы Миндовга был Новгородок — богатый цветущий город!

По одной из версий, короны прислал Папа римский. Но в «Ливонской рифмованной хронике» (конец XIII века) четко сказано: короны изготовили в Риге по заказу Ливонского магистра Немецкого ордена Андреаса фон Штирлянда. Куда они пропали после убийства Миндовга — неизвестно.


Режим неограниченной личной власти, установленный Миндовгом, вызывал недовольство старой знати. Недовольные устроили заговор. Сговорились нальщанский князь Довмонт, полоцкий князь Тавтивил, князь Тренята (племянник Миндовга, его наместник в Жамойтии, сменивший Выкинта) и некий Евстафий Константинович, воевода Миндовга. В результате Довмонт убил Миндовга вместе с сыновьями — Руклем и Рупенем.

Об этом убийстве есть разные версии. По одной, в 1262 году у 67-летнего Миндовга умерла жена Марта. Тогда он согласно древнему обычаю решил взять в жены ее сестру, которая была замужем за нальщанским князем Довмонтом. Миндовг якобы сообщил ей: «Сестра твоя умерла, приезжай сюда плакаться по ней». Когда женщина приехала, князь сказал ей: «Сестра твоя, умирая, велела мне жениться на тебе» и насильно взял свояченицу в жены. Довмонт затаил обиду и, когда Миндовг отправил его в поход на брянского князя Романа Михайловича, с небольшой дружиной вернулся назад, ворвался в замок и убил Миндовга.

По другой версии, он убил его на охоте. По третьей — во время похода против крестоносцев на территории нынешней Латвии (возле Аглоны), где Миндовг якобы и похоронен. В этом случае автор версии (Т. Нарбут) указывает конкретную дату — 12 сентября.

Но везде в качестве убийцы фигурирует Довмонт.

Престол занял Тавтивил, однако в 1264 году Тренята убил Тавтивила и сам стал великим князем.

В том же году его самого убили сторонники Миндовга.

Где похоронили Миндовга — не установлено. Возможно, что в одной из его резиденций, возможно — в Новгородке.

Нарбут писал, что князя убили вместе с сыновьями на охоте на севере страны. В 1618 году в Аглоне над Двиной (поселок в 40 км к северо-востоку от нынешнего Даугавпилса) якобы нашли каменную плигу с надписью по-латыни, что здесь похоронен Миндовг, даже с датой смерти — 12 сентября 1263 года. Можно ли доверять этому сообщению? Ведь Теодора Нарбута обвиняют в том, что он не только добавлял в древние тексты свои собственные выдумки, но и сочинил целую «летопись», известную под названием «Хроника Быховца»!

Что осталось от Миндовга подлинно, так это документы и печать. Шесть подлинников хранятся в Берлине в архиве Прусского культурного наследия. Кроме того, известны еще четыре документа от имени Миндовга, которые одни ученые считают фальсификатами, другие — подлинниками.

4. Период «становления» ВКЛ (1263-1316 гг.) 

Военные предводители

После смерти Миндовга в государстве началась борьба между «христианской» партией, которую возглавил крещёный в православие полоцкий князь Тавтивил, и «языческой» во главе с его братом Тройнатом (Тренятой). Тройнату удалось убить Тавтивила (Товтивила) и занять великокняжеский стол (1263-64 гг.).

Якобы он пригласил Тавтивила в Новгородок, чтобы разделить «землю и все имение Миндовга», но при дележе братья поссорились и Тройната убил Тавтивила. Однако четверо конюших Тавтивила решили отомстить и в следующем году убили Тройната, когда тот мылся в бане.

Войшелк вышел из монастыря и на три года отказался от монашества, чтобы отомстить за отца. Он приехал в Пинск, а оттуда вызвал на помощь деверя Шварна.

Сначала летом 1264 года войско Войшелка и Шварна прошло по «летописной Литве». Войшелк безжалостно убивал всех, кто выступил против Миндовга или поддержал заговорщиков. В одной из летописей сказано: «Поча вороги свои убивати, изби их безчисленное множество».

В конце 1264 или в начале 1265 года Войшелк и Шварн захватили Нальщаны и Деволтву. Довмонт бежал с семьей и дружиной в Псков — 300 воинов плюс их жены и дети. В том же году умер галицкий князь Даниил и началась усобица между его сыновьями Мстиславом, Львом и Шварном.

Удовлетворив жажду мести, Войшелк осенью 1267 года передал титул и власть Шварну. В декабре того же года Войшелка коварно убил Галицкий великий князь Лев Данилович, пригласивший его в гости. Он хотел убить и Шварна, чтобы присоединить Литву, но Шварн не поддался на уловки. Он несколько раз нападал на Волынь и Мазовию. Умер в 1270 году.

После Шварна князья и бояре Литвы избрали великим князем Тройдена (1270-1282 гг.). Этот был свирепый язычник, при нем происходили гонения на христиан. Его резиденций был Кернов (пять замков на пяти холмах) на территории нынешней Летувы. Тройден вел непрерывные войны с крестоносцами и поляками.

Он давал приют беглецам из Пруссии, где в 1276 году было подавлено мощное восстание против крестоносцев, и селил их в окрестностях Гродно и Слонима. В феврале 1279 года войско Ливонского ордена вторглось в Керновскую землю, опустошило ее и с большой добычей пошло назад. Но 5 марта Тройден разбил их в битве у Ашередена в Курляндии (ныне Айзкраукле в Латвии). Погибли 71 «брат» (рыцари и сержанты) и магистр Эрнст фон Расбург. Земгалы подняли восстание, которое Орден смог подавить только через 11 лет — в 1290 году.

Период продолжительностью 46 лет от Тройдена (1270-1282) и до конца правления Витеня историки называют «темным временем». Дело в том, что имена великих князей Литвы того периода и годы их правления не установлены. В летописях, хрониках, других подлинных документах тех времен содержатся только отрывочные упоминания об этом.

Кто сменил Тройдена — неясно. В Ипатьевской летописи под 1289 годом упоминается князь Бурдзикид (около 1282-1290 гг.), который якобы отдал Волковыск волынскому князю Мстиславу Даниловичу, чтобы сохранить с ним мир. Но в письме магистра Ливонского ордена (ноябрь 1290 г.) князем Литвы назван Будигейд. То ли это Бурдзикид, то ли кто-то другой.

Затем великим князем будто бы стал Путувер (он же Лютувер, он же Будзивид; 1290-1293 гг.). Однако его существование вызывает сомнения, а годы правления известны только приблизительно.

В поэме брянского монаха Софония «Задонщина», написанной в 1381 г., некий Сколоменд (или Скалмант) назван отцом и Бурдзикида (Будигейда) и Будзивида (Путувера). Петр из Дусбурга упоминает Путувера в «Хронике земли Прусской» (1291 г.) как «литовского короля», который послал своего сына Витеня в набег на Польшу. Готический шрифт рукописи позволяет читать имя князя и как Путувер и как Лютувер.

В любом случае династии еще не было, трон занимали лучшие военные предводители племен «летописной Литвы». Все они непрерывно воевали с соседями, чаще ограничиваясь грабежом и захватом пленных, чем присоединением новых земель.

Всё же Тройден присоединил к Литве Земгалию (бассейн реки Лиелупе в средней части Латвии) и Селонию (земля от левого берега нижнего течения Западной Двины до восточной границы нынешней Летувы). В 1276 году он дал приют большому количеству пруссов, бежавших после подавления восстания против Тевтонского ордена. В 1281 году он же присоединил часть Латгалии с замком Динабург (сейчас Даугавпилс) на Двине, построенным крестоносцами.

Сыновьями Путувера якобы были Витень (умер в 1316), Воинь (умер в 1337), Гедимин (умер в 1341) и Фёдор.

Наконец, великим князем стал Витень (правил в 1293-1316 гг). Теодор Нарбут сочинил сказку о происхождении Витеня от морского разбойника Лютовера, якобы ставшего в 1264 году князем Полоцка.

Витень продолжал селить на своих землях пруссов, бежавших от преследований и крещения тевтонцев. Он много и достаточно успешно воевал с крестоносцами. В частности, использовал в своих интересах конфликт между Ливонским орденом и жителями Риги, вмешался в него на стороне рижан и нанес ряд поражений ливонцам. Витень часто воевал и с поляками (например, в 1294, 1295, 1300, 1306, 1307 годах). Он расширил территорию ВКЛ на юге, присоединив Берестейскую землю.

В 1293 году при Витене «Погоня» стана знаком великого князя и гербом ВКЛ.

В 1307 году Витень по договору присоединил к ВКЛ Полоцкое княжество, сохранившее при этом статус автономии.

В результате завоеваний Тройдена и Витеня территория ВКЛ увеличилась вдвое по сравнению со временем правления Войшелка.

Языки жителей ВКЛ

ВКЛ с самого начала было полиэтничным государством. Его населяли: ятвяжские племена; дреговичи; полоцкие кривичи; бежавшие в XIII веке от крестоносцев пруссы и земгалы (они же бортеи и зуки); немцы (в основном, купцы в городах), а также другие этнические группы.

По заявлениям учёных Летувы, литовский (жамойтский) язык в ВКЛ имел широкое распространение. Дескать, на этом языке говорили и низшие сословия, и двор правителя, и бояре.

В противовес им, беларуские исследователи, начиная с Ефима Карского, работавшего в конце XIX - начале XX века, утверждают, что жамойтский язык был распространён только среди низшего сословия населения самой Жамойтии, но и ее жители постепенно переходили на славянские диалекты. Что же касается ВКЛ (т. е. земель летописной Литвы и летописной Руси), то здесь население использовало славянские диалекты, правда, со значительной долей балтской лексики. В своей совокупности они назывались «руський язык» («руськая мова»).

Делопроизводство велось преимущественно на письменном старобеларуском языке, возникшем в результате взаимодействия церковнославянского языка и местных диалектов. Документы ВКЛ на жамойтском языке историкам неизвестны.

По утверждениям летувисских авторов, старобеларуский письменный язык нельзя назвать государственным, так как он сохранял дистанцию по отношению к разговорным языкам. В связи с этим их историография старобеларуский письменный язык называет канцелярским языком ВКЛ. Но беларуские историки доказали, что старобеларуский язык был именно государственным. Его государственный статус в XVI веке закрепили Статуты ВКЛ.

Некоторые выводы

Пассионарии («творческое меньшинство») летописной Литвы, такие как Миндовг, его сын Войшелк и ряд их преемников нашли верный ответ на Вызов истории. Они сделали ставку на достижение внутреннего единства страны (не стесняясь при этом в выборе средств) и развертывание внешней экспансии. Того импульса, который они придали новому государственному образованию, хватило — в конечном итоге — на половину тысячелетия!

Возникновение Великого Княжества Литовского не было одноразовым событием. Процесс его зарождения и становления растянулся примерно на 70 лет. Точка отсчета, напоминаю, 1246 год — утверждение Миндовга на княжеском престоле в Новгородке. Датой, условно завершающей первый этап, можно считать 1316 год, когда великим князем стал Гедимин, основатель династии. Этот этап можно считать первым в длительном процессе становления беларуской государственности и беларуской нации.

Исторические справки и зарисовки 

Радагоща — предшественник Новогородка

Долгое время оставался невыясненным вопрос: по отношению к какому населенному пункту Новгородок (Новогрудок) был назван «Новым». Наконец, археологические исследования Э. Зайковского и С. Пивоварчика в 1990-1998 гг. дали ответ на этот вопрос.

Наиболее вероятным предшественником города, так называемым «Городком», было городище около деревни Радагоща в 15 км на юг от современного Новогрудка. Это городище открыла еще в 1957 г. Фрида Гуревич.

Городище находится в 200 метрах восточнее деревни Радагоща, на мысу коренного левого берега. Округлая в плане площадка имеет размеры 55 х 80 м и возвышается над долиной реки на 20 м. С севера и востока по краю площадки прослеживаются остатки земляного вала. С этих сторон, а также с юго-востока за валом находился ров.

По археологическим материалам были установлены этапы функционирования этого городища. Впервые его площадка использовалась некоторое время населением, которое оставило керамику со штриховкой.

Повторно площадка городища была заселена в IX-X вв. Находки лепной гладкостенной керамики, подправленной на гончарном круге, и стеклянных четок являются самым ранним свидетельством о появлении в Понемонье так называемых «славян». Одновременно здесь жили балты, о чем свидетельствует найденный клад браслетов.

Городище сгорело в результате военных действий в середине XI века, на что указывают обгоревшие деревянные конструкции, двузубые наконечники стрел, боевой топор, фрагменты керамики[63]. Больше люди на этом городище не селились.

Поселения возле Радагощи, на Замковой горе и Малом Замке в Новогородке возникли в результате славянской колонизации Понемонья. Поскольку группы славян проникали с юга, первым возникла Радагоща[64] в конце IX или начале X века, а в конце X века — селение на холме Малый Замок, которое не было укреплено (точнее, было окружено только деревянным частоколом). Соседнюю Замковую гору заселили позже, в первой половине XI века. Какое-то время все они существовали вместе. При этом более старая Радагоща выступала для остальных как центр округа, своеобразный протогородской центр — Городок[65].

После пожара жизнь переместилась отсюда на новогрудские холмы. К середине XI века на Замковой горе возвели вал с деревянными укреплениями (гароднями), и поселение стало папертью древнего города, под охраной которого находилось неукрепленное поселение на холме Малого Замка. Вблизи размещался курганный некрополь — Братянка.

Таким образом, в середине XI века Городок приобрел плановую структуру, характерную именно для города, и стал Новым Городком по отношению к Городку старому — Радагощу[66].

Кубок Св. Ядвиги

В Новогрудском замке с 1956 по 1973 гг. работала экспедиция ленинградских археологов во главе с Ф. Гуревич. За 17 лет работы найдено более 30 тысяч предметов: керамика, амфоры, цветная стеклянная посуда и украшения, оконное и византийское стекло, оружие и доспехи, орудия сельского труда, бытовые изделия из бронзы, свинца, железа, шахматные фигурки из кости.

Самое ценное, что нашла Гуревич в Новогрудском замке — так называемый «Кубок святой Ядвиги». Это стеклянный сосуд для питья, который использовали в торжественных случаях, например при коронации. Сегодня в Европе известно 14 таких кубков. На стенках «нашего» кубка вырезаны фигуры льва, грифона и древо жизни. Похожие сосуды хранятся в соборах и музеях Польши, Германии, Голландии, Англии. Кубок находится в хранилище Эрмитажа и не выставляется. Дело в том, что его нашли разбитым, некоторых частей нет.

Версии: 1) Это подарок на коронацию от византийского императора. Но во время Миндовга прежняя Византия была разделена натри части. В Константинополе правил император Латинской империи Болдуин де Куртене (1240-61); в Трапезунде Мануил I Комнин (1238-63); в Никее — Иоанн III Ватадзис (1222-54). Им было не до подарков какому-то свежеиспеченному королю в «стране варваров».

2) Кубок принадлежал Ядвиге, жене герцога Силезии, канонизированной после смерти. У нее было 12 таких кубков, в них вода якобы превращалась в вино. Но Силезия стала доменом герцогов Люксембургских только в 1335 г. — по Вышеградскому договору.

3) Вероятнее всего, что кубки изготовили при императоре Священной Римской империи Оттоне II (правил в 967-983 гг.). Во время Миндовга правил Фридрих II Штауфен (с 1220 по 1250 гг.). Вот он действительно мог подарить такой кубок новому королю.

Кернов — придуманная столица

Во второй половине XIII века на правом берегу Вилии, примерно в 40 км ниже по течению от Кривого города (будущей Вильни) возникло жамойтское поселение Кернов (по-жамойтски — Кеrnаvе). Оно представляло собой комплекс из пяти деревянных укреплений (замков) на вершинах холмов. Каждый из замков находился на крутом холме. Это:

1) Замковая гора (площадь городища 5,82 га);

2) Гора Кернуса (1,48 га);

3) Гора жертвенника (1,3 га);

4) Трон Миндовга (1,08 га);

5) Гора Лидзейки (0,4 га).

Между холмами и берегом реки располагался посад, где жили ремесленники и торговцы. На горе Жертвенника находилась резиденция великого князя Тройдена (в 1270-82 гг.) и, возможно, великого князя Витеня (в 1295-1316 гг.).

Сказочники-летувисы уверяют, будто бы именно Кернов с самого начала был столицей ВКЛ — до тех пор, пока Гедимин в 1323 г. не перенес ее в Вильню. Однако немецкие хроники впервые упоминают Кернов только под 1279 годом, т. е. через 16 лет после гибели Миндовга — основателя ВКЛ. Это «Старшая рифмованная хроника» и «Хроника Германа из Вартберга».

В 1390 г. отряд тевтонцев уничтожил замки и посад. В дальнейшем их не восстанавливали. Спустя полвека появилось селение в долине Появта, недалеко от замчищ, которое существует до сих пор. Оно унаследовало название Кернов.

«Погоня» — символ борбы с крестоносцами

Общеизвестно, что гербом ВКЛ была «Погоня», то есть изображение конного воина с оружием — мечом или копьем. Это древний знак предводителей конных дружин профессиональных воинов. А красный цвет поля герба — цвет крови, цвет воинской касты.

Например, конный воин имеется на печатях поморских князей Богуслава І (1214 г.), Казимира II (1235 г.) и Святополка (правил в 1220-1266 гг.).

Князь Миндовг первым из князей Литвы поместил на своей печати конника с поднятым мечом. (Рисунок этой печати дал Ластовский в своей «Краткой истории Беларуси» в 1910 г.).

Что было изображено на печатях его преемников, неизвестно. Но великий князь Витень (правил в 1293-1316 гг.) систематически использовал «Погоню». В Густынской летописи сказано:


«Витен нача княжити над Литвою, измысли себе герб и всему князству Литовскому: рыцер збройны на коне з мечем, еже ныне наричут Погоня».


Почему именно Витень? Видимо потому, что годы его правления — время жестокой борьбы с крестоносцами. Например, крестоносцы осаждали Гродно 14 раз, в том числе 5 раз при Витене (в 1284, 1296,1306, 1311,1312 гг.) и 9 раз после его правления (в 1328, 1361, 1363, 1373 1375, 1377, 1390, 1393, 1402 гг.)! Витень успешно отражал нападения тевтонцев на пограничные замки, сам совершал опустошительные рейды на земли ордена.

Долгое время конный воин на печати обозначал самого великого князя. Поэтому печати разных князей имели различия между собой: например, можно увидеть дракона под копытами коня, копье вместо меча, отсутствие щита у всадника, личный герб Великого Князя на щите. Достаточно сравнить, например, печати Ягайло и Витовта. Но постепенно изображение всадника стало гербом династии Гедиминовичей и самого ВКЛ, именно его стали помещать на стягах (хоругвях) войска ВКЛ.

Статут ВКЛ 1566 года юридически закрепил использование «Погони» в качестве государственного герба. В нем сказано: «Теж мы господарь даем под гербом того паньства нашего Великого князства Литовского, Погонею, печать до каждого повету».

Изображение всадника на флагах было цветным: рыцарь в серебряных доспехах на серебряном коне с голубой сбруей, в его руке поднятый меч, а на голубом щите золотой шестиконечный крест. И всё это — в поле красного цвета.

Примерно с конца XIV века такой герб стали называть «Погоней» — от названия воинской повинности владельцев земли. И с тех же времен изображение «вершника» (конного воина) стали понимать как символ защиты Отечества.

Глава 4. РАСЦВЕТ ВКЛ (1316-1492 гг.)

С какой стати мне гордиться ВКЛ, если я родился и живу в Белоруссии?!

(Из интервью с чиновником высокого ранга).

В указанный исторический период протяженностью 175 лет никто из внешних врагов не захватил у ВКЛ ни пяди земли. Внутренние события иногда приобретали бурный характер (вплоть до гражданских войн), но в целом развитие общества и государства шло по восходящей линии, а его территория увеличивалась.

1. Великие князья — строители великого государства 

Гедимин — основатель династии

Гедимин стал великим князем в 40 лет и занимал престол 25 лет подряд (1316-1341). Он был то ли младшим братом, то ли сыном, то ли родственником Витеня. Ипатьевская летопись (начало XV века) называет его Витуневичем, т. е. сыном. Но со второй половины XV века известна версия (впервые ее привел Ян Длугош в своей «Хронике»), что Гедимин не сын и не брат Витеня, а его племянник, придворный конюший. Якобы он сговорился с молодой женой старого князя, убил его и захватил власть. О том же писали немецкие хронисты. Очень может быть — обычно немцы не врали.

Так или иначе, именно Гедимин явился основателем династии Гедиминовичей, от которой затем произошли династии Ольгердовичей и Ягеллонов. Кроме того, дети Гедимина (7 сыновей, 4 дочери) и его внуки стали родоначальниками княжеских фамилий Вельских, Кобринских, Курцевичей, Мстиславских, Олельковичей, Сангушек, Чарторыйских и ряда других.

Важную роль в политике Гедимина играли экономические интересы Полоцкого княжества[67], которое при Витене вошло в состав ВКЛ, сохранив автономию. Именно потому, что Кривой город, основанный кривичами у слияния рек Вилия и Вильня, с последней четверти XI века был центром полоцкого удела[68], Гедимин построил здесь замок на высоком холме[69]. Замок стал его главной резиденцией, а в 1323 году Гедимин официально перенес сюда из Новгородка столицу государства[70]. От древнего замка до наших дней сохранилась каменная башня, которая является историческим символом Вильни («башня Гедимина»). По легенде, Гедимин охотился здесь и увидел во сне железного волка, воющего на вершине горы. Жрец Лыдзейка сказал князю, что железный волк означает крепость, которую нужно возвести на вершине холма. Вскоре появился замок с каменными башнями и стенами, улицы от которого сбегали к рекам.

Видимо, тогда же произошло переименование города. Впервые название Вильня встречается в грамоте великого князя от 25 января 1323 года, адресованной ганзейским городам Любеку, Бремену, Магдебургу и Кёльну. В этих грамотах Гедимин приглашал купцов и ремесленников переселяться в Вильню, обещая им льготы и привилегии. А столицей великого княжества Вильня названа в договоре ВКЛ с Ливонским орденом и городом Ригой от 2 октября того же 1323 года.

Гедимин продолжил политику Полоцка, направленную на подчинение Псковской и Новгородской боярских республик своим интересам[71]. Так, он дважды посылал на помощь Пскову, сражавшемуся с ливонскими крестоносцами, своего зятя Давыда Гродненского, который в 1322 и 1323 годах разбил немцев[72]. Однако его попытки превратить Псков и Новгород в вассалов не увенчались успехом.

На востоке Гедимин сделал вассалами Минское, Друцкое, Лукомское, Витебское (через брак своего сына Ольгерда в 1318 году с княжной Марией Ярославной Витебской), Торопецкое и Ржевское княжества. Общей границы с великим княжеством Владимирским (будущим Московским) еще не было. Но присоединение новых земель на востоке и юго-востоке делало в перспективе неизбежным столкновение ВКЛ с ним. Действительно, позже, в 1335 году, произошла первая вооруженная стычка с московитами в районе Ржевы — спор с оружием в руках за буферную землю.

В 1320 году Гедимин выдал свою дочь Марию за великого князя Тверского Дмитрия Михайловича. С этого момента установилась длительная дружба между Литовско-Русским и Тверским великими княжествами[73].

Как и Витень, Гедимин вел жестокую борьбу с Тевтонским Орденом, нанес ему ряд поражений. Но Орден оставался опасным соперником. Достаточно сказать, что тевтонцы в 1321 году совершили нападение на Вильню. Поэтому Гедимин повсюду искал союзников.

В 1318 году послы Гедимина впервые приехали в Золотую Орду. В 1324 году татары приезжали к нему с ответным визитом. Сейчас трудно сказать, удалось ли Гедимину склонить татар к выступлению против крестоносцев, но бесспорно то, что он пытался сделать это.

Гедемин пытался наладить хорошие отношения с Римом. В доказательство серьезности своих намерений он в 1321 году построил в Вильне костёлы для францисканских и доминиканских монахов, восстановил францисканский костёл в Новгородке, сожженный немецкими крестоносцами.

В письме, написанном Гедимином в 1322 году Папе римскому Иоанну XXII, содержится уверение в готовности принять католическую веру (дословно сказано «fidem сatholicam recipere») и что он не возражает против распространения католицизма в ВКЛ. В качестве доказательства упомянуто строительство костёлов в Вильне и Новгородке[74]. Но историки считают, что Гедимин лукавил[75]. О переходе всей страны в католицизм он не помышлял, вероятно, надеялся на то, что Ватикан ликвидирует Тевтонский Орден[76], как ранее ликвидировал Орден Тамплиеров[77]. Во всяком случае, Гедимин без колебаний казнил католических священников за нанесенные ими «обиды» языческой вере предков. Отношение Гедимина к проблеме веры лучше всего характеризуют его собственные слова:


«Христиане почитают Бога по-своему, русины по-своему, поляки — по-своему, а мы почитаем Бога по нашему обычаю».


Из этих слов напрашивается вывод о том, что лично он оставался язычником[78].


Интересно то, что в письмах периода 1320-х гг. к Папе римскому, Ганзейскому союзу, руководству монашеских орденов Св. Франциска и Св. Доминика Гедимин называл себя «королем Литовии и Руси, владетелем и князем Жамойтии».

В период с 1320 по 1324 год Гедимин присоединил к ВКЛ ятвяжское Подляшье с городами Берестье (Брест), Каменец, Кобрин, Дорогичин, Бельск, Мельницк, Белосток, Супрасль и Заблудово[79].

В интересах более успешной борьбы против крестоносцев Гедимин в 1322 году заключил союз с князем Мазовии, а в 1325 году — с польским королём Владиславом Локетком. Этот союз был скреплен браком детей: дочь великого князя Альдона (в католичестве Анна; 1309-1339) стала женой королевича Казимира Владиславовича (с 1333 г. — король Казимир ІІІ). По легенде, Гедимин в качестве свадебного подарка Локетку отпустил на родину 24 тысячи пленных поляков и мазовшан! Несомненно, цифра сильно завышена, я полагаю, раз в десять.

Используя возможности, открывшиеся в результате союза, Гедимин перешел в наступление против тевтонцев. Князь Давыд Гродненский в 1326 году совершил успешный поход на союзный Ордену Бранденбург с отрядом в 1200 вершников и разорил эту землю. В 1327 году поход против Бранденбурга повторил сын Ольгерд, который тоже нанес серьезное поражение немцам.

Гедимин приказал построить каменные замки для защиты от крестоносцев в Ковно, Троках, Медниках, Креве, Лиде, Новгородке.

На Волыни с 1340 года, после смерти последнего князя галицкой династии Болеслава-Юрия, правил сын Гедимина Любарт, женатый на дочери князя Андрея Юрьевича. Столица этого удела ВКЛ находилась в Луцке.

Гедимин погиб в декабре 1341 года при осаде орденского замка Баербург. По утверждениям немецких хронистов, его останки сожгли на погребальном костре, принеся в жертву языческим богам верного слугу, любимого коня и трех пленных рыцарей, а пепел развеяли в священной дубовой роще. Некоторые отечественные исследователи утверждают (наверное, опираясь на какие-то факты ― Polochanin72), что Гедимина похоронили по православному обряду. Однако место захоронения не указано ни в одном источнике. Поэтому первая версия кажется более достоверной[80].

К концу правления Гедимина территория ВКЛ составила примерно 630 тыс. кв. км, что втрое превышает площадь нынешней Беларуси. Именно он впервые объединил все беларуские этнические земли. В этом его великая заслуга перед Отечеством!

Ольгерд (1345-1377 гг.)

После смерти Гедимина государство более четырех лет подвергалось опасности распада. Фактически оно разделилось на 8 автономных частей («уделов»), находившихся в управлении семи сыновей Гедимина — Евнута, Кейстута, Кориата, Любарта, Монвида, Наримонта, Ольгерда, а также его племянника Любка (он был сыном Воиня, брата Гедимина, княжил в Полоцке).

Великим князем считали 25-летнего Евнута, т. к. по завещанию Гедимина ему досталась Вильня. Однако Евнута поддерживали только мать (Евна Ивановна) и брат Наримонт, княживший в Пинске. Фактически власть Евнута не простиралась дальше Вильни и собственного удела (Вилькомир, Ошмяны, Браслав). Остальные пятеро братьев игнорировали его власть и проводили самостоятельную политику. Литвинское боярство тоже не испытывало симпатий к Евнуту.

Ослаблением центральной власти в ВКЛ хотели воспользоваться крестоносцы. В 1343 году они заключили союз с Польшей и начали готовить большой поход на Литву.

Но в январе 1345 года великая княгиня Евна Ивановна умерла. Тогда Ольгерд и Кейстут составили заговор с целью свержения Евнута. Ольгерд, шедший с дружиной из Кревы, где он жил с 1338 года, немного опоздал, и Кейстут один занял Вильню. Евнут, застигнутый врасплох убежал в лес, не успев тепло одеться, отморозил ноги и вынужден был сдаться Кейстуту. Когда Ольгерд пришел в Вильню, Кейстут сказал ему: «Тебе надо быть великим князем в Вильне, ты старший брат, а я с тобою буду заодно». Остальные братья подчинились Ольгерду как великому князю и Кейстуту как соправителю.

Старшие братья разделили Великое Княжество на две половины — Виленскую и Трокскую. Первой управлял Ольгерд, в нее входили города Вильня, Крева, Полоцк, Витебск, Минск, Борисов, Ошмяна, Кричев, Слуцк, Бобруйск, Орша, Рогачев, Могилёв, Мстислав. Кейстуту подчинялись Трокская земля (Троки ныне Тракай), Подляшье, Гродненская и Берестейская земли, половина Лидской и Новогородской земель.

Младшие братья получили уделы: в Пинске правил Наримонт, в Заславле — Евнут, в Слониме — Монвид, в Новгородке — Кориат, Волынь осталась за Любартом.

Ольгерд (1296-1377) прожил 81 год, 31 из которых «сидел» на великокняжеском престоле. Отныне род Гедиминовичей превратился в династию, которая правила в ВКЛ свыше 200 лет — до 1572 года. Теперь власть переходила по наследству от отцов — старшим сыновьям. Обычаи военной демократии остались в прошлом.

На западных рубежах Ольгерд и Кейстут вели упорную борьбу с крестоносцами. Известны военные кампании в 1345, 1347, 1348, 1352, 1365, 1370 гг., сопровождавшиеся походами, многочисленными стычками и боями. Кейстут и Ольгерд дважды потерпели серьезные поражения: 2 февраля 1348 года в битве на реке Стреве (правом притоке Нёмана) недалеко от Ковно, а 17 февраля 1370 года возле замка Рудава в районе Кёнигсберга. Но и крестоносцы понесли в этих сражениях серьезные потери, что изрядно остудило их. 

Ольгерд, продолжая политику отца, пытался утвердить свое влияние в Пскове. Здесь в 1342 году стал князем его сын Андрей (1325-1399), но вскоре Андрея избрали своим князем полочане и он уехал в богатый Полоцк, оставив в Пскове наместника. Последнего горожане изгнали уже в следующем году. В отместку за это Андрей задержал в Полоцке псковских купцов, отобрал у них товары и деньги. В свою очередь, псковичи нападали на полоцкие земли в 1354, 1355 и 1358 гг. В общем, с Псковом у Ольгерда и Андрея ничего не вышло.

Смоленское княжество с 1350-х гг. находилось в прямой зависимости от Ольгерда.

При московском князе Дмитрии I Ивановиче (правил в 1359-1369 гг.) впервые возник прямой конфликт Литвы с Москвой. Он начался из-за Твери. В 1368 году Ольгерд, вторая жена которого Юлиания была родной сестрой Тверского князя Михаила Александровича, поддержал Тверь в ее борьбе против Москвы за великокняжеский Владимирский престол. Ольгерд совершил три похода в московские владения (в 1368, 1370, 1374 гг.) вошедшие в российскую историю под названием «литовщины».

Осенью 1368 года Ольгерд, при поддержке Смоленска, разбил московские войска в Тросненской битве и подступил к Москве, однако осада ее была безуспешной. Зато Михаил восстановил свою власть в Тверском княжестве, а Ольгерд вернул Ржеву в состав ВКЛ. Не смирившись с поражением, московский князь Дмитрий Иванович (будущий «Донской») в августе 1370 года напал на Тверь. В ноябре того же года Ольгерд совершил новый поход на Москву, но осада города (8-16 декабря) снова оказалась безупешной. После этого стороны заключили перемирие до конца июня 1371 года, затем продлили его до конца октября. Весной 1372 князь Дмитрий Иванович стал готовить новый поход на Тверь. Опередив его, Ольгерд уже в начале апреля послал войско под командованием брата Кейстута и сына Андрея, которое осадило Переяславль-Залесский. Тверской князь Михаил в это же время занял города Кашин и Торжок. Видя бесперспективность дальнейшей борьбы, Москва подписала в июле в Любуцке мирный договор («вечный мир»). Договор подтвердил протекторат ВКЛ над Тверью. Граница между ВКЛ и Московией отныне проходила через Можайск, а с другой стороны по реке Уфе.

Эти три похода в течение шести лет имели программу-минимум — «укоротить» руки Москве, попытавшейся захватить буферные земли, и профамму-максимум — превратить Московское княжество в вассала Вильни. Но заявление о том, будто бы Москва при Ольгерде действительно перешла в подчинение Литве — маловероятно[81].

Что правда, так это получение им большого выкупа от московского князя Дмитрия Ивановича. Летопись упоминает «дары многия, не считано золота, серебра, жемчуга, соболей». Не удивительно, что российские историки всегда изображали Ольгерда «афессором» и «разорителем».

На юго-востоке Ольгерд в 1340-е гг. присоединил Брянское, Северское и Черниговское княжества, отобрав их у татар.

Племянники Кориатовичи при поддержке Ольгерда отбили у татар Малое Подолье. А в 1362 году он сам разбил татар в грандиозной битве на Синих Водах. В результате этой победы в состав ВКЛ вошла Подольская земля, где Ольгерд посадил князей Кориатовичей из Новгородка. Тогда же он сместил в Киеве князя Федора (возможно, тот был его братом) и отдал Киев своему сыну Владимиру.

Когда Ольгерд присоединил этот город к Литве, Киев был жалкой тенью того, чем являлся в начале XIII века. Что касается митрополита Киевского, то он жил вовсе не в Киеве, а за городом. Самостоятельное политическое значение город давно утратил, он превратился в центр захудалого удельного княжества[82].

Ольгерд вёл длительную борьбу за Галицкую и Волынскую земли (так называемую Красную Русь) с польским королём Казимиром III (чьей женой когда-то была его тётя Альдона), окончившуюся миром 1377 года. По условиям мирного договора уделы Берестейский, Владимирский, Луцкий (Волынь) отошли к Литве, а Холмский и Белзский (Галичина) — к Польскому королевству.

Территория ВКЛ при Ольгерде снова увеличилась. Она простерлась от Жамойтии, Земгалии и Латгалии до причерноморских степей, восточная граница прошла примерно по линии между нынешними Смоленской, Орловской, Курской областями и Московской, Липецкой, Воронежской. В состав ВКЛ теперь входили вся современная Беларусь и Смоленщина, южная часть современной Летувы (Жамойтия фактически не подчинялась ни тевтонцам, ни литвинам), примерно третья часть Украины. Великое Княжество Литовское и Русское своей площадью превзошло Священную Римскую Империю!

К концу правления Ольгерд раздал уделы своим сыновьям и близким родственникам. Сыновья управляли Витебским и Кревским княжествами (Ягайло), Полоцким (Андрей), Брянским (Дмитрий), Киевским (Владимир), Черниговским (Константин) и Ратненским (Федор). Племянникам достались два княжества: Витовту — Гродненское, Войдату — Новогородское.

Ягайло (1377-1392 гг.)

После смерти Ольгерда в мае 1377 года старшим в роде Гедиминовичей остался 80-летний Кейстут (1297-1382). Исполняя волю покойного брата, он признал великим князем одного из 12 сыновей Ольгерда, 29-летнего Ягайло (1348-1434).

Кейстут, который при жизни Ольгерда делил с ним власть, пользовался огромным авторитетом среди литовских князей и бояр. Поэтому первые 4 года после смерти отца все усилия Ягайло были направлены на устранение дяди из сферы политической жизни. С этой целью он заключил тайный договор с Тевтонским орденом против Кейстута. Но Кейстут успешно противопоставил Ягайло свой собственный тайный договор с магистром Ордена.

Борьба между дядей и племянником достигла высшего напряжения в 1381 году; Кейстут, узнав от «доброжелателей», что Ягайло тайно готовит переворот с целью утверждения своего единовластия, сверг его с престола. Увы, он недооценил племянника: в следующем году Ягайло обманом захватил Кейстута и организовал двойное убийство (Кейстута втихомолку задушили, его жену Бируту утопили).

Он также хотел погубить сына Кейстута — своего двоюродного брата и одногодка Витовта, но тот сумел бежать из Кревского замка (где находился под арестом) к немцам. Чтобы сделать немцев своими союзниками, Витовт принял католичество и поклялся превратить ВКЛ в вассала Ордена. С помощью орденского войска и опираясь на сторонников Кейстута в Литве, Витовт развернул жестокую борьбу против Ягайло. Фактически началась гражданская война.

Эта война проходила в два этапа: 1382-1384 и 1388-1392 годы. Первый этап завершился тем, что Ягайло сначала заключил мирное соглашение с Тевтонским орденом (в 1382 г.) — ценой формальной передачи Жамойтии, а затем помирился с Витовтом (в 1384 г.) — ценой передачи ему в удел Гродненского княжества и Берестейской земли.

В августе 1385 года Ягайло подписал в Кревском замке акт личной унии с Польским королевством. Кроме него, этот документ подписали его родные братья Скиргайло, Корибут и Лугвений, а также двоюродный брат Витовт.

Польские историки во все времена молчали о причине, заставившей польских вельмож пойти на столь неожиданный союз. А она была. Польское королевство к тому времени потеряло Померанию (в 1308-1309 гг. перешла к Тевтонскому ордену), Силезию (по Вышеградскому миру 1335 г. перешла к Чехии) и ряд других земель. Тевтонцы хотели подчинить своей власти все Польское королевство. Именно в надежде на военную помощь со стороны ВКЛ поляки предложили унию. Другое дело, что позже польские авторы переврали указанные события.

Итак, по условиям договора, Ягайло должен был перейти из православия в католичество и жениться на 13-летней наследнице престола Ядвиге — младшей дочери Людовика Анжуйского. В феврале 1386 года Ягайло приехал в Краков, крестился в кафедральном соборе, обвенчался с Ядвигой. С этого момента он стал королём Польши под именем Владислава II, одновременно сохранив титул великого князя Литовского и Русского.

В декабре 1386 года король и великий князь Владислав-Ягайло приехал в Вильню с целой толпой католических священников специально для того, чтобы «крестить Литву», что являлось одним из условий Кревской унии. Но реально крещение приняли только ближайшие родственники Ягайло, бояре из личной дружины великого князя, часть местной знати и горожан. Основная масса населения земель Литвы и Руси уже давно исповедала христианство арианского либо православного толка, а жамойты еще долго оставались язычниками.

Увидев, что ни «схизматики» (ариане и православные), ни язычники не горят желанием принять «единственно правильную веру», Владислав-Ягайло издал 20 февраля 1387 года указ, по которому литвинские и русинские бояре, принимая католичество, получали «права и вольности» польской шляхты, в том числе право на наследственное неотъемлемое владение имениями[83]. Крестьяне в имениях феодалов-католиков освобождались от всех государственных повинностей, за исключением строительства и ремонта замков. Для католиков вводились особые каштелянские суды («каштелян» — это комендант города или региона).

Провозглашенное в акте Кревской унии намерение «на вечные времена присоединить земли Литвы» и обратить ее жителей «в истинную веру Христову» (т. е. в католицизм) стало программой действий для правящих кругов Польши на ближайшие 300 лет. А пока, взявшись за ее осуществление, как говорится, «с места в карьер», они сразу столкнулись с яростным сопротивлением.

Угроза потери Литвой независимости и форсированное введение католичества вызвало резкое недовольство удельных князей и служивших им бояр — как ариан, так и православных, не говоря уже о язычниках. Эту стихийно сложившуюся «партию» возглавил двоюродный брат Ягайло — Витовт. В самом деле, по требованию Ягайло он разорвал союз с Орденом, перешел из православия в католичество. Но Ягайло 28 апреля 1387 года назначил своим наместником в ВКЛ не его, а своего брата Скиргайло, который был на 4 года моложе Витовта.

В 1388 году Витовт возобновил войну с Ягайло. Его поддержали три четверти удельных князей и боярства Литвы и Руси. Витовт заключил письменный договор о союзе с Тевтонским Орденом, оставив в Мариенбурге в качестве заложников двоих малолетних сыновей и младшего брата Кондрата. Боевые действия происходили по обе стороны границы между Польшей и Литвой. В 1390 году войска Ягайло, состоявшие преимущественно из поляков, с большим трудом взяли Каменец и Гродно (Гродно они осаждали 50 дней), а зимой 1391 года — Брест. Витовт занял в 1391 году Гродно, дважды пытался взять Новгородок, зато в марте 1392 года захватил Лиду.

Владислав-Ягайло потерпел несколько серьезных поражений от Витовта. В конце концов Ягайло понял, что либо он пойдет на уступки двоюродному брату и своим соплеменникам, либо навсегда потеряет Великое княжество.

По инициативе Ягайло 5 августа 1392 года в имении Остров (под Лидой) было заключено соглашение между вчерашними соперниками. По его условиям, Витовт признавался старшим среди родных и двоюродных братьев Ягайло в Литве и Руси, пожизненным наместником короля в ВКЛ и «великим правителем» (magnus dux). Витовт пообещал хранить верность королю Владиславу и королеве Ядвиге. Для Владислава-Ягайло составители договора придумали титул «верховного правителя Литвы» (supremus dux), не имевший реального значения. Надо было соблюсти приличия!

Ягайло (Владислав II) оставался королем Польши до своей смерти в 1434 году. После него престол наследовал старший сын Владислав III (1434-1444), потом младший сын Казимир IV (1447-1492), потом внук Ян Альбрехт (1492-1501) и так далее. Династия Ягайловичей (Ягеллонов) царствовала в Польше до 1572 года.

Витовт (1392-1430 гг.)

В сентябре 1392 г. в кафедральном православном соборе Вильни здешний епископ торжественно провозгласил 42-летнего Витовта (1350-1430) великим правителем Литвы и наместником короля Владислава.

Отмечу попутно, что ради мира с Ягайло и престола ВКЛ Витовту пришлось снова разорвать договор с Орденом. В отместку немцы отравили его сыновей Яна и Георга, а брата Конрада бросили в темницу[84]. В январе 1393 года орденское войско осадило Гродно и на третий день взяло город штурмом. Тогда, объединив войска, Витовт и Ягайло за три недели жестоких боев нанесли серьезное поражение Ордену и освободили Ковно. Столкновения с немцами продолжались и после этого. Так, в 1394 году крестоносцы безуспешно пытались захватить Лиду.

Островский договор перечеркнул Кревскую унию. Он зафиксировал отказ от инкорпорации Великого Княжества Литовского и Русского в состав Польши, а также от принудительной католизации населения.

Обретя юридические права, Витовт решительно взялся за укрепление своей власти. Он всячески ограничивал полномочия родственников Ягайло, некоторых из них лишил уделов. Так, в 1393-94 гг. он отобрал у Свидригайло Витебск; у Корибута (Дмитрия) Ольгердовича — Новгород-Северский; у Федора Любартовича — Волынь; у Федора Кориатовича — Подолию; у Владимира Ольгердовича — Киевскую землю. Бывших удельных князей Витовт делал своими наместниками в других землях. Например, Скиргайло с осени 1393 года стал наместником в Киеве, где вскоре умер (уже 10 января 1394 г.). Существует версия, что его отравили сторонники прежнего князя Владимира Ольгердовича, которому Витовт дал в удел маленькое Копыльское княжество, где тот жил до смерти.

Многие современники считали Витовта человеком скрытным и вероломным[85]. С нынешней точки зрения он видится энергичным честолюбивым правителем, лелеявшим грандиозные планы. Другое дело, что большинство этих планов ему не удалось реализовать. Вероломным его называли видимо потому, что он был лишен многих предрассудков, характерных для людей той эпохи. Например, относился к договорам как к простым бумагам, абсолютно лишенным сакрального значения[86]. Достаточно сказать, что Витовт четыре раза заключал соглашения с Тевтонским орденом, клялся при этом на Библии, и каждый раз договоры нарушал[87].

Отмечу попутно, что Витовт был чужд религиозного фанатизма и отличался веротерпимостью. Так, он поселил в Литве татар хана Тохтамыша (исповедавших ислам), привел из Крыма и поселил под Вильней караимов (потомков хазар, исповедавших иудаизм), в 1388 году установил правовой статус еврейских общин, планировал создать в ВКЛ единую (униатскую) христианскую церковь…

Разобравшись с «партией Ягайло» в ВКЛ, Витовт обратил свой взгляд на соседей.

В 1386 году после разгрома смолян в битве под Мстиславлем, Ягайло отобрал у Смоленска княжество Мстиславское, а в самом Смоленске посадил на престол Юрия, сына погибшего в битве князя Святослава. В 1387 году он заставил его принести вассальную присягу. После прихода Витовта к власти в ВКЛ Юрий, опираясь на поддержку Рязанского княжества, попытался проводить самостоятельную политику. Но в сентябре 1395 года Витовт присоединил Смоленск и назначил своими наместниками Якова Ямонтовича и Василия Брейковича.

В 1398 году в ответ на происки польских вельмож и церковников, пытавшихся «тихой сапой» усилить свое влияние в ВКЛ, Витовт заключил очередной договор с Тевтонским орденом, известный под названием Салинский. По нему он обещал немцам помочь в захвате Пскова с прилегающими землями, а те, в свою очередь, взялись помогать в подчинении Витовту Господина Великого Новгорода.

В знак дружбы Витовт отказался в пользу Ордена еще от одной части Жамоитии. Угрожая вторжением с двух направлений (из Ливонии и Литвы), он добился того, что боярское руководство Новгорода Великого в том же году признало свое государство вассалом ВКЛ.

Таким образом, Витовт довел до успешного завершения многолетнюю борьбу Полоцка с Псковом, Новгородом и Смоленском за контроль над водным путем между Балтикой и Черным морем.

В конце 1398 года Витовт начал осуществлять колоссальный план: присоединить к ВКЛ часть земель Золотой Орды, в том числе Великое Княжество Владимирское и Суздальское (будущую Московию). С этой целью он поддержал свергнутого ордынского хана Тохтамыша в его борьбе против ставленников Тамерлана. Более того, посланцы Витовта сумели убедить Папу римского Бонифация IX в необходимости крестового похода против татар! Поэтому вместе с литвинами Витовта и татарами Тохтамыша в 20-тысячном войске были представлены отдельными хоругвями воины Тевтонского ордена, рыцари из Польши и Чехии.

Но 12 августа 1399 года Витовт, Тохтамыш и их союзники потерпели сокрушительное поражение в сражении на реке Ворскла[88]. Их разбил эмир Белой орды Эдигей (Идигу; 1352-1419), который помогал Тимур-Кутлуку в борьбе против Тохтамыша. Из 50 литвинских и русинских князей, участвовавших в битве, погибли 16. Были убиты или попали в плен две трети ратников. Сам Витовт и Тохтамыш едва спаслись бегством.

Узнав о разгроме Витовта, Новгород немедленно вышел из-под его власти, а Смоленск был возвращен князю Юрию. Город сдался без боя объединенному войску князей Рязанского, Пронского, Муромского и Козельского. Юрий начал свое новое правление с того, что убил брянского князя Романа Михайловича (бывшего в это время наместником Витовта в Смоленске), а затем казнил его бояр.

Пришлось Витовту, оставшемуся без вассалов, заключить новый союз с Польшей. Литвины подписали его в Вильне 18 января 1401 года, поляки — 11 марта в Радоме. Отсюда название: Виленско-Радомская уния.

Оба государства договорились совместно выступать против внешних врагов. Что касается собственно союза, то поляки обязались в случае смерти Владислава (Ягайло) не избирать нового короля без одобрения его кандидатуры Витовтом. Если же первым умрет Витовт, то король Владислав выступит его наследником и назначит своего наместника. Однако суверенитет ВКЛ сохранялся. В документе ничего не было сказано ни об уплате Литвой дани Польше, на чем настаивали польские вельможи, ни о переходе всех «схизматиков» в католичество, чего требовали польские епископы. Акт унии заверили своими печатями 40 самых знатных феодалов ВКЛ.

Витовт в 1401, 1402 и 1403 годах безуспешно пытался вернуть Смоленск. В 1402 году, узнав о смерти рязанского князя Олега, сторонники Витовта попытались поднять мятеж в Смоленске против Юрия, но потерпели неудачу. Наконец в 1404 году Витовт снова пришел к Смоленску. Горожане, крайне недовольные жестокостью Юрия, сдали город и выдали его жену — дочь покойного Олега Рязанского. Витовт жестоко отомстил «партии Юрия» за убийство своего наместника и бояр. В хронике сказано: «винных всех убил (в городе) до трех тысяч и дабы в Смоленске не было больше бунта, из княжества обратил его в воеводство».

На западном направлении Витовту пришлось вступить в упорную борьбу с Тевтонским орденом из-за Жамойтии, которую Ягайло в 1382 году формально отдал немцам. Дело в том, что жамойты постоянно обращались к Литве за поддержкой в борьбе против крестоносцев. Кроме того, у Витовта и Ягайло фактически уже не осталось выбора: либо они победят Орден, либо Орден поставит их на колени. Летом 1410 года соединённые войска ВКЛ и Польши в Грюнвальдской битве наголову разбили тевтонцев. По Торнскому миру (1411 г.) Жамойтия перешла в пожизненное владение Витовта, а в 1422 году Орден окончательно отказался от Жамойтии. Кроме того, в 1425 году Витовт присоединил Сувалкию, землю одного из ятвяжских племен.

Благодаря Грюнвальдской победе была заключена Городельская уния 1413 года. По ее условиям католическая часть литовского боярства становилась шляхтой, равноправной с польской. В частности, свежеиспеченные шляхтичи получили гербы и право самоуправления (поветовые сеймики). Термин «шляхта» применительно к служилому сословию ВКЛ впервые появился именно в акте данной унии.

Городельская уния решила актуальные политические вопросы. Но на будущее она оказалась миной замедленного действия. С этого момента начался упадок православия в Литве и Руси.

В 1405 году Витовт начал войну против Пскова; тот обратился за помощью к Москве. Правда, Москва объявила войну ВКЛ только в 1406 году, военные действия фактически не велись, после нескольких перемирий и «стояния» напротив друг друга по разным берегам реки Угры. Витовт и Василий I (его зять) заключили в начале 1408 года «вечный мир».

С этого времени Москва фактически стала вассалом Литвы. В энциклопедии о том периоде сказано туманно: «между ВКЛ и Москвой установились длительные мирные отношения». Однако же Василий I называл Витовта в грамотах «Господин и отец мой», что в понятиях той эпохи означало признание себя вассалом. После смерти Василия I в 1425 году Витовт по его завещанию официально стал опекуном малолетнего князя Василия ІІ (своего внука).

В 1427 году в Москве началась династическая распря между Василием II (Темным) и его дядей — князем Юрием Звенигородским. Витовт, опираясь на то, что княгиня московская, родная дочь Софья вместе с сыном, людьми и землями приняли его защиту и покровительство, претендовал на господство над всей Московией. Трудно сказать, чем бы все это кончилось, но в октябре 1430 года Витовт умер, а гражданская война в Московии продолжалась еще 10 лет.

Долгая борьба Витовта за Псков и Новгород не привела к успеху, они так и остались независимыми. На Новгород в последний раз Витовт ходил в 1428 году, уже в самом конце своей долгой жизни.

После окончательного присоединения Смоленска Витовт подчинил своей власти Воротынское, Кашинское, Масальское, Новосильское, Одоевское и Пронское княжества. Кроме того, ему удалось сделать своими вассалами Рязань (в 1426 г.) и Тверь (в 1427 г.). Правда, вскоре после его смерти они были потеряны преемниками (Свидригайло и Жигимонтом), увязшими в борьбе за великокняжеский престол.

В 1415 году Витовт со своей дружиной дошел до Черного моря. Отплыв в лодке от берега на полмили (около километра), он заявил своим воинам о том, что теперь и это море (тогда его называли Русским) принадлежит ВКЛ.

К 1429 году Золотая Орда находилась в упадке. Тевтонский Орден был ослаблен, а Москва еще не смела называть себя центром «собирания Руси». Весы истории склонились на сторону Вильни.

Теперь Витовту для того, чтобы обрести формальное право выступать на равных с королями европейских государств, тоже надо было стать королем. Папа римский не хотел идти навстречу ему в решении этого вопроса. Зато император Священной Римской империи Сигизмунд I, приехавший в 1429 году на международный конгресс в Луцк, охотно дал согласие. Он видел, что может приобрести в лице Витовта сильного союзника для борьбы с Османской империей, которая в те времена настойчиво пыталась завоевать Венгрию и Австрию.

Коронация была назначена на август 1430 года в Вильне, куда Витовт пригласил многочисленных гостей, в том числе своего внука Василия II. Однако превращение Витовта в короля, а Великого Княжества в королевство категорически не устраивало польских магнатов, продолжавших мечтать об инкорпорации ВКЛ. Тем более такое развитие событий не устраивало иерархов польского костёла. В результате открытых провокаций первых и тайных происков вторых коронация не состоялась. В частности, не удалось своевременно доставить в Вильню грамоту императора Сигизмунда, объявлявшую Витовта королем. Что же касается самой короны, то рижские мастера создали великолепный образец ювелирного искусства.

Согласно легенде, 80-летний Витовт расстроился от этой неудачи, заболел и 27 октября 1430 года умер в Трокском замке. Некоторые современные авторы высказывают подозрение, что его отравили польские агенты.

Витовт за 37 лет единоличного правления решил следующие задачи:

— уничтожил уделы и установил в ВКЛ достаточно жесткую систему центральной власти;

— навсегда устранил опасность со стороны Тевтонского Ордена;

— нейтрализовал угрозу со стороны Золотой Орды[89];

— присоединил ряд земель, среди которых самой ценной была Смоленщина;

Витовт Великий и Всеслав Чародей являются самыми известными правителями в истории Беларуси.

Жизнь Витовта во многом напоминает жизненный путь Всеслава Брачиславича. Один из них родился от «волхования», другой был сыном жрицы (Бируты). Оба князя добились наивысшего подъема для своих государств, оба правили подолгу, обоих судьба заставляла оставлять престол и бежать из Отечества, а потом снова возносила на вершину славы.

Оба стали героями литературных произведений: Всеслав — в «Слове о походе Игоря», Витовт — в «Прусской войне» Яна Вислицкого (1516 г.) и в «Песне о зубре» Николая Гусовского (1523 г.).

Автокефалия православной церкви ВКЛ

Долгое время на наших землях параллельно существовали христианство и язычество. До Кревской унии (1385 г.) Виленский регион (не говоря уже о Жамойтии, в состав ВКЛ входившей периодически) сохранял приверженность традиционному язычеству, а остальная (основная) часть государства исповедала христианство арианского толка — еще со времен Полоцкого княжества с его варяжскими князьями. До 1386 года великие князья литовские были либо арианами, либо оставались язычниками. То же самое и простой народ, с той оговоркой, что среди него язычников было намного больше, чем среди феодальной верхушки и горожан.

Некоторые современные авторы изображают Ольгерда поборником православия, пишут о том, что похоронили его по православному обряду. Может быть это и так, но во времена Витеня, Гедимина и Ольгерда единой государственной религии в ВКЛ не существовало. Великие князья сохраняли приверженность язычеству, и одновременно оказывали покровительство то одной, то другой конфессии, отдавали своих дочерей в жены то католическим принцам, то православным князьям — соответственно политическим требованиям момента[90].

И во внутренней жизни еще не просматривалась склонность великих князей к следованию заветам и догмам христианства[91]. В угоду «общественному мнению», по своему общему характеру языческому, время от времени производились даже расправы с христианами[92].

В самом начале своего правления Гедимин решил добиться создания отдельной митрополии для своих земель. Она была учреждена в 1317 году и состояла из трех епархий — Новогородской, Полоцкой и Туровской.

Достоверных сведений о первых литовских митрополитах нет. В актах константинопольской патриархии сохранилось свидетельство, что на одном из соборов в 1329 году присутствовал священник по имени Феофил (или Теофил), названный «митрополитом литовским». Возможно, что именно он первым занимал кафедру. Однако уже следующий митрополит Феогност (или Теогност) перенес кафедру в Киев, так как патриарх Константинопольский выступал против автокефалии — самостоятельности церкви в ВКЛ. На этом деятельность литовской митрополии прекратилась.

Великий князь Ольгерд продолжил попытки своего отца Гедимина получить отдельного митрополита для подвластных ему земель. В 1352 году он послал в Константинополь некоего Феодорита с целью посвящения в сан литовского митрополита. О происхождении Феодорита ничего не известно. Но в это время был жив митрополит Киевский Феогност, поэтому просьбу Ольгерда в столице империи отвергли. Тогда Феодорит, воспользовавшись раздорами между Византией и Болгарией, получил посвящение от болгарского патриарха в Тырново.

Он занимал кафедру примерно два года. По свидетельствам источников, Феодорит «разбойнически присвоил себе Киев и находился в нем». В ответ на столь дерзкие действия константинопольский патриарх заявил о низложении Феодорита с престола и даже… об отлучении его от церкви! Как видим, перед лицом угрозы своим интересам патриархи не церемонились[93].

В 1353 году Константинопольский собор постановил, что Русская (Киевская) митрополия не должна делиться на Литовскую, Московскую и Киевскую, и что митрополитов для Руси следует назначать из греков.

Но вскоре в Византии на императорский престол при поддержке генуэзцев взошел Иоанн V Палеолог, а на патриарший — Филофей Коккин. После этого Ольгерд оставил Феодорита в покое и выдвинул нового кандидата в митрополиты — тверича Романа, родственника своей второй жены Юлиании. В результате Роман около 1354 года был посвящен патриархом Филофеем в сан «митрополита Литовского», тогда как митрополитом Киевским и всея Руси стал Алексий[94]. Далее началась цепь конфликтов между Романом и Алексием. Роман, подобно Феодориту, засел в Киеве, где совершал службы и посвящения. Для расследования споров между митрополитами из Константинополя отправили послов, но Роман неожиданно скончался в 1362 году.

Патриарх Филофей призывал Ольгерда примириться с митрополитом Алексием. Но Ольгерд был согласен на мир только в том случае, если митрополит будет жить в Киеве, принадлежащем ВКЛ. Митрополит отверг ультиматум и в 1364 году сообщил в Вильню о своем решении:


«Литовская страна и все то, что есть в ней самой и находится под ее властью (…) должны признавать своею митрополиею Киев (…) и входить в пределы Киевской митрополии».


Такое решение проблемы не устраивало Ольгерда. Он отправил в Константинополь грамоту с требованием особого митрополита для своих земель. После этого на русские земли посылались две миссии (иеромонахов Иоанна в 1364, Киприана в 1373 гг.), не давшие положительных результатов. Впрочем, болгарин Киприан пришел к выводу о том, что земли ВКЛ не могут подчиняться Москве. После этого Ольгерд послал грамоту патриарху, в которой потребовал посвящения Киприана в митрополиты, в противном случае он обещал обратиться за митрополитом в Рим. Этот сильный аргумент подействовал, и Киприан получил сан литовского митрополита с тем условием, что по смерти Алексия он займет киевскую кафедру, объединив под своим началом церковь «всея Руси».

Ольгерд умер в 1377 году, но Киприана в Константинополе не спешили признавать митрополитом «всея Руси». Тогда он стал посматривать на Москву и в 1390 году уехал туда. ВКЛ снова осталось без своего митрополита.

Великий князь Витовт прекрасно понимал значение православного населения в Литве и Руси, составлявшего во время его правления абсолютное большинство. Поэтому в 1415 году он созвал в Новгородке литовский православный Собор, участники которого избрали митрополитом Киевским, Литовским и «всея Руси» болгарина Григория Цамблака (ок. 1364 - ок. 1420) — племянника бывшего митрополита Киприана. Константинопольский патриарх сначала негодовал в связи с таким поворотом событий, но потом вынужден был согласиться. Резиденцию митрополита перенесли из Киева в Новгородок, а кафедру — в Вильню.

Собор 1415 года стал первым в истории Беларуской православной церкви, на нем была установлена своя митрополия и сформулированы правовые основы автокефалии. С этого времени она оставалась независимой от Москвы и фактически и канонически, вплоть до заключения Брестской церковной унии 1596 года.

Витовт, кстати говоря, считал наилучшим компромиссом между православными и католиками объединение церквей — унию. Но его попытки в этом направлении не дали практических результатов.

2. Победа над крестоносцами (Грюнвальд, 1410 г.)

Как уже сказано выше, Витовт в 1388 году начал вооруженную борьбу против Ягайло. Она завершилась Островским соглашением 1392 года. Рыцари снова пошли войной на Литву, а некий Андреас Саненберг отравил в Кёнигсберге сыновей Витовта — Ивана и Юрия.

Не буду рассматривать Салинский договор (1398 г.), по которому Ягайло передал Жамойтию Ордену. Отмечу лишь то, что Родиной не торгуют. Сам факт торговли Жамойтией ясно показывает ее «роль и значение» для ВКЛ — это была чужая земля для литвинов, колония.

Наконец, разразилась Великая война. Первый ее этап занял немногим более двух месяцев, с августа по октябрь 1409 года. В это время сражались только немцы и поляки, Литва не участвовала. Потом было заключено перемирие на 8 месяцев, до июня 1410 года. Теперь уже в войну вступило и ВКЛ, что оказалось неприятным сюрпризом для орденского руководства, которое до последнего момента не верило в возможность совместного военного выступления Витовта и Ягайло. Более того, Витовту удалось подкупить верхушку ливонского рыцарства и оно ограничилось «вооруженным нейтралитетом» вместо того, чтобы ударить в спину ВКЛ.

Знаменитая Грюнвальдская битва произошла 15 июля 1410 года на тогдашней орденской территории (ныне это польская земля).

Несмотря на то, что силы союзников (32 тыс. чел.) превосходили орденское войско (27 тыс. чел.) как минимум на 5 тысяч воинов, победа досталась с трудом и ценой огромных потерь. Это не удивительно: Тевтонский орден был тогда самой мощной военной машиной в мире, но наши предки вместе с поляками вдребезги размолотили этот страшный механизм.

Ян Длугош указал потери Ордена в 50 тысяч убитых и 40 тысяч пленных, что очень далеко от правды. Войска обеих сторон вместе с обозниками и слугами (еще 11-12 тыс.) насчитывали максимум 72 тыс. чел.

Ныне историки полагают, что Орден потерял убитыми до 13 тысяч человек (рыцари, солдаты, обозники), около 14 тысяч попали в плен. Примерно 1400 человек добрались в Мариенбург (ныне Мальборк в Польше). Остальные разбежались кто куда. Хоругви ВКЛ потеряли убитыми и умершими от ран до 10 тысяч человек, поляки — до 8 тысяч, остальные (татары, чехо-моравы, молдаване, армяне) около 2 тысяч. В сумме на 7 тысяч человек больше, чем у орденского войска.

Анализируя факторы, обеспечившие победу союзного войска над Орденом, укажем следующие.

а) Ложное отступление правого крыла войска ВКЛ (татар и литвинов), вследствие чего 4 тевтонские хоругви увязли в бою за вагенбург и понесли серьезные потери;

б) Создание по приказу Витовта вагенбурга (полевого лагеря из повозок, связанных цепями), позволившего литвинам остановить наступление колонны Конрада фон Валленрода.

в) Стойкое сопротивление четырех хоругвей ВКЛ (Смоленской, Оршанской, Мстиславской, Новгородской) под командованием князя Симеона (Лугвена) Ольгердовича, которые прикрыли в этот момент польское войско от удара во фланг;

г) Численное преимущество союзников над Орденом, позволившее создать два тактических резерва, сыгравших очень важную роль в ходе битвы;

д) Ложный сигнал к отступлению, поданный кульмским знаменосцем Никкелем фон Ренисом. Т. е. предательство в войске противника, заранее оплаченное все тем же Витовтом;

е) Полководческое искусство Витовта, сумевшего нанести удар во фланг и тыл резервной группе верховного магистра;

ж) Мужество и стойкость большинства участников сражения.

Победа при Грюнвальде — одна из самых великих страниц в истории Беларуси и беларуского народа! Но что знают сегодня беларусы об этой битве? Почти ничего. Зато проворные соседи создали мифы, в которых возвеличили себя. Например, выдающийся польский писатель Генрик Сенкевич в своей трилогии «Крестоносцы» (1897-1900 гг.) убедительно показал, что победа — заслуга исключительно поляков. Истинного героя-победителя — великого князя Витовта — Сенкевич изобразил хотя и храбрым, но бестолковым предводителем «крепкого рослого народа верхом на маленьких лошадях, покрытых одними звериными шкурами».

Восточная соседка трезвонит, что решающую роль в битве сыграли «железные русские полки» из Смоленска. И это несмотря на то, что до XVI века Смоленск не имел к Московии абсолютно никакого отношения. Только беларусы стыдливо молчат, делая вид, что ВКЛ — не их Отечество.

Но разве воины хоругвей из Бреста и Быхова, Витебска и Волковыска, Гродно и Дрогичина, Друцка и Заславля, Кобрина и Кревы, Кричева и Лиды, Лукомля и Минска, Могилева и Мстиславля, Несвижа и Новогрудка, Орши и Ошмян, Пинска и Полоцка, Слонима и Слуцка состояли не из предков беларусов? А из кого? Неужели из жамойтов? Или, быть может, из татар?

Какой патриотизм можно воспитать при таком отношении к своему прошлому?

3. Выбор направления (гражданская война 1432-1437 гг.)

После смерти Витовта Ягайло предложил на престол великого князя Литвы своего родного брата Свидригайло (в католичестве Болеслава, до 1387 г. в православии Льва). Бояре и князья, съехавшиеся в Вильню со всей Литвы и Руси, единогласно признали его своим государем. Однако для членов коронной рады (совета вельмож) Польского королевства, которые после заключения Виленско-Радомской унии снова мечтали превратить Литву в часть своего государства, этот человек был неприемлем.

Свидригайло или Жигимонт?

Женатый на дочери тверского князя, Свидригайло демонстрировал доброжелательное отношение к православной церкви. Его выступления против Ягайло и Витовта в 1393 году в Витебске, в 1402 году на Подолье, в 1406 году в Новгороде-Северском, Брянске и Стародубе всегда опирались на русинов, видевших в нем защитника своих интересов. Ян Длугош негодовал в своей «Хронике» от того, что хотя сам Свидригайло был католиком, «великую склонность проявлял к вере» русинов. Власть такого великого князя свела бы на нет все успехи 30-летней деятельности Костёла в ВКЛ и поставила бы крест на польско-литовской унии.

Люто ненавидя Свидригайло, Длугош изображал его неуравновешенным и недалеким человекам, интриганом, склонным к пьянству и приступам бешенства. Однако Дпугошу — фанатичному католику и польскому шовинисту — нельзя верить ни в чем, что имеет отношение к ВКЛ.

Обострение отношений между Краковом и Вильней спровоцировали поляки. Пока Ягайло находился в Литве, коронная рада самовольно приказала польским войскам занять Каменец и Подолию. Узнав об этом, Ягайло распорядился захваченный город и Подолию вернуть комиссару великого князя. Но тогда паны коронной рады пошли на прямую провокацию: они объявили, что Свидригайло арестовал короля. Споры за Подолию в конце 1430 года переросли в вооруженную борьбу. Свидригайло принял меры по удержанию пограничных замков под своей властью. Войска ВКЛ заняли Гродно, Збараж и Владимир. Это вызвало разрыв между Свидригайло и Ягайло.

Свидригайло повсюду искал союзников. Он обращался к молдавскому воеводе Александру Доброму, татарскому хану Улуг-Мухаммеду, к императору Сигизмунду Люксембургскому (последний пообещал Свидригайло королевскую корону).

Польские вельможи требовали от Свидригайло отдать Польше Подолию и Волынь вместе с Луцком и Владимиром-Волынским. Естественно, что тот отказался. Тогда в июне 1431 года Ягайло пришлось объявить войну Литве. Польское войско вторглось на Волынь, в июле заняло Луцк. После этого Ягайло и Свидригайло заключили мир сроком на два года.

В мае 1432 года Свидригайло подписал договор с великим магистром Немецкого ордена Паулем Русдорфом, направленный против Польши. Этот союз сильно напугал польских панов, они срочно организовали заговор. 31 августа (или 1 сентября) 1432 года 67-летний Жигимонт Кейстутович (1365-1440) — родной брат Витовта — напал на Ошмяны и едва не захватил в плен Свидригайло, находившегося здесь со своим двором (он собирался ехать в Брест на встречу с Ягайло). Так началась гражданская война в ВКЛ.

Вильня, Троки, Ковно, Гродно и Жамойтия признали власть Жигимонта. Позже он силой подчинил Брест. Так западная часть ВКЛ пошла за Жигимонтом. Владение Вильней дало ему формальное основание объявить себя великим князем. Но Полоцк, Витебск, Смоленск и земли современной Украины считали великим князем Свидригайло. В итоге государство временно разделилось на Литву и Русь.

Получив власть, Жигимонт подписал в Гродно 15 октября новую унию. По ее условиям Ягайло передал Жигимонту ВКЛ в пожизненное владение, за что тот обязался всячески помогать Польше, а после смерти Жигимонта ВКЛ должно было войти в состав Польского королевства. Жигимонт отказался от прав на Подолию, Волынь же разделил между Польшей и ВКЛ.

Таким образом, Гродненская уния 1432 года стала триумфом польской инкорпоративной политики. По сравнению с Городельской унией 1413 года, предусматривавшей равноправие Королевства и Княжества, теперь статус ВКЛ снизился до уровня лена короля Польши.


Свидригайло не считал свое дело проигранным. Он сохранил власть в землях Руси, и даже на западе страны социальные низы (в большинстве своем православные) были его сторонниками. С осени 1432 года Свидригайло начал осуществлять походы на земли, признавшие власть Жигимонта. Однако 8 декабря под Ошмянами он проиграл битву Жигимонту.

Войско Свидригайло, включавшее крупный отряд из Твери, вышло из Ошмян и вскоре встретило силы Жигимонта, состоявшие из литвинов и жамойтов. Бой продолжался до ночи. Численный перевес был на стороне Свидригайло, и сначала он брал верх, противник какое-то время отступал. Но воеводы Жигимонта сумели переломить ход битвы и принудили Свидригайло бежать. В плен попало много сторонников Свидригайло, в том числе князья Юрий Лугвеневич, Юрий Гедигольд, Федка Одинцевич, Митька Зубровицкий, Василий Красный.

Зимой 1433 года ливонский магистр осуществил 10-дневный набег на Жамойтию. В ответ жамойты напали на Пруссию, когда Орден воевал с поляками и чехами. Свидригайло смог выступить против общего врага только в конце августа. К нему привели свои войска ливонский магистр и тверской князь Ярослав Александрович. Они соединились под Браславом, дошли до Ошмян, Вильни и Троков. Но Свидригайло не стал штурмовать города. Опустошив сельскую местность, он вернулся в Полоцк и распустил войско по домам.

Тем временем Жигимонт вместе с поляками в октябре 1433 года дошел до Мстиславля и три недели держал город в осаде, но тоже безуспешно.

На землях современных Беларуси и Украины Свидригайло пользовался широкой поддержкой, благодаря чему имел количественный перевес в силах, однако не умел эффективно его использовать. Его основной социальной базой являлись зажиточные православные роды, сохранившие верность ему как великому князю, тогда как Жигимонт опирался главным образом на католиков (хотя католики были и на стороне Свидригайло, а православные бояре — в лагере Жигимонта). Это обстоятельство придает войне национально-религиозную окраску, однако в действительности она была борьбой между княжеско-боярскими партиями. Вопреки распространенному мнению, ни вера, ни этническое происхождение не играли в этой войне определяющей роли.

Польско-чешское войско осадило Данциг и прилегающие районы Пруссии. Положение великого магистра Русдорфа серьезно осложнилось. Ему пришлось 15 декабря 1433 года подписать перемирие с Польшей на 12 лет. Так Свидригайло потерял главного союзника, оставшись один на один против Жигимонта.

Определяющую роль для исхода войны сыграл великий земский привилсй, изданный Жигимонтом 6 мая 1434 года. В нем Жигимонт провозгласил равноправие русинов и литвинов в границах всего государства, так что права, гарантированные католикам Городельским привилеем 1413 года, распространялись теперь на всех подданных независимо от вероисповедания. А еще в 1432 году такой же привилей Ягайло издал для Луцкой земли. Теперь и русинское (беларуско-украинское) боярство получило гарантии неприкосновенности своих владений, свободу распоряжения землей, льготы в государственных повинностях, а также право на рыцарские гербы.

В историческом плане Трокский привилей, издание которого мотивировалось конъюнктурой борьбы со Свидригайло, стал первым после Кревской унии 1386 года законом, уравнявшим в ВКЛ православных и католиков. Тем самым он способствовал консолидации шляхетского сословия Литвы и Руси. Развитие ВКЛ по восходящей линии продолжалось!

В ответ Свидригайло выдвинул идею объединения церквей. В 1434 году в Рим от него поехала делегация, которая заявила о готовности к унии. Однако после того, как Жигимонт предоставил православной шляхте права католиков, волевые действия Свидригайло по введению унии отталкивали от него православных сторонников, увеличивали число недовольных. С весны 1435 года в лагере Свидригайло начались измены. Поддавшись эмоциям, он совершил непростительную ошибку — арестовал и сжег на костре 28 июля 1435 года в Витебске Герасима, православного митрополита Киевского.

Теряя сторонников, Свидригайло спешил нанести решающий удар по неприятелю. Он готовил общее выступление всех союзников. Летом 1435 года в Поморье против Польши должен был начать действия магистр Русдорф (вопреки перемирию!), а с юга собирался вторгнуться император Сигизмунд (его выступление сорвала польская дипломатия). Война на трех фронтах не позволила бы полякам оказать значительную помощь Жигимонту. Из Риги к Свидригайло с отрядом наемников прибыл Жигимонт Корибутович.

В июле 1435 года в Витебске к полкам Свидригайло и отряду Корибутовича присоединились 3 тысячи татар. Из Витебска Свидригайло пошел к Браславу, где встретился с ливонскими рыцарями Керскорфа (около сотни), а оттуда направился за Вилию. Его войско (более 10 тысяч) возглавил князь Жигимонт Корибутович. Войском Жигимонта Кейстутовича (литвины и поляки, до 10 тысяч) командовал Якуб из Кобылян. Оно шло навстречу из Вильни.

Встретившись в 10 км южнее Вилькомира, противники два дня стояли на разных берегах реки Святая (Швентойя). Судьбу конфликта определила мелочь: 1 сентября Корибутович приказал отойти на более выгодные позиции, но как только его силы начали отход, Кобылянский мгновенно атаковал вагенбург, а потом стал громить фланги. Свидригайло бежал в Полоцк буквально «на 30 конех». Из 25 князей, бывших с ним, 13 погибли, остальные попали в плен вместе с тысячами бояр. Как отмечено в Густынской летописи (1597 г.), именно в результате поражения на Святой «руские князи начата оскудевати и обнищевати». Погибли почти все ливонские рыцари, в том числе магистр Керскорф.

После этой катастрофы Тевтонский орден подписал в Бресте Куявском «вечный мир» с Владиславом-Ягайло и Жигимонтом Кейстутовичем. Великий магистр ордена Русдорф признал князем ВКЛ Жигимонта.

Разбитый Свидригайло сохранил поддержку Полоцка и Витебска (он дал этим городам в наместники князя Михаила Гольшанского и Василия Красного из рода Друцких). Но если в 1435 году Полоцк и Витебск отбились от войска Жигимонта, то в конце лета следующего года, не имея никакой помощи, признали его власть. Смоленск подчинился Жигимонту еще в 1435 году.

Дольше всего Свидригайло держался на Киевщине и Волыни. В его союзниках оставалась Орда. Хан Улуг-Мухаммед присылал свое войско, с помощью которого тот в 1436 году «воевал Подолье», а в 1437 году разбил отряд, посланный Жигимонтом для овладения Киевом.

Позже Свидригайло получил пристанище в Молдавии. Только после смерти Жигимонта он поселился в Луцке на Волыни, где и завершил свой жизненный путь в возрасте 82 лет.

Победу Жигимонта летописец отметил как установление его «на великом княжении Литовском и Русском», что означало воссоединение двух главных частей государства. В то же время этот факт отразил торжество «прозападной» ориентации политической элиты княжества.

От Жигимонта к Казимиру

Жигимонт Кейстутович занимал великокняжеский престол более 7 лет. Почти все это время он находился в Трокском замке — резиденции великих князей.

С целью расширения своей опоры в обществе он назначал на государственные посты мелких бояр, чем вызвал недовольство среди родовитой знати. Кроме того, Жигимонт был крайне подозрителен, везде ему мерещились заговорщики, князь жестоко карал подозреваемых: конфисковал имения (несмотря на свои же гарантии), выносил смертные приговоры. А еще он сильно не любил поляков, несмотря на то, что именно они помогли ему занять престол, и «давил» их всеми способами.

В такой ситуации князья Александр и Ян Чарторыйские, виленский воевода Довгирд и трокский воевода Лелюш (двое последних были сторонниками Свидригайло) устроили заговор и 20 марта 1440 года убили Жигимонта в трокском замке. Александр Чарторыйский и киевлянин Скабейка тайно проехали в Трокский замок, спрятав своих людей в возах с сеном. Потом они ворвались в апартаменты великого князя и закололи его вилами.

4. Эпоха Казимира IV — «золотой век» ВКЛ

После смерти Ягайло, наступившей 1 июня 1434 года, польские магнаты возвели на престол его 10-летнего сына Владислава (1424-1444), ставшего королем Владиславом III. Но реально Польшей управлял регент — краковский епископ Збигнев Олесницкий.

Знать ВКЛ после гибели Жигимонта разделилась в своих предпочтениях. Одни хотели видеть великим князем Владислава Ягеллона; сторонники Жигимонта выступали за его сына Михаила; третьи желали вернуть Свидригайло. Сторонники Владислава имели большинство и требовали скорейшего появления его в Вильне. Однако осенью 1439 года венгры тоже избрали Владислава своим королем (под именем Ласло V) и просили как можно скорее приехать в Будапешт.

После долгих совещаний польская коронная рада решила, что Владислав поедет в Венгрию, а в Литву отправится его младший брат Казимир (1427-1492) — но в качестве наместника польского короля, а не великого князя.

Казимир был сыном Ягайло и его четвертой жены Софьи Гольшанской. В момент рождения мальчика отцу официально было 75 лет, фактически 79. От первых трех жен у Ягайло была лишь одна дочь, умершая ребенком. Отсюда сомнение: он ли отец Казимира?

Польский исследователь генеалогии Юзеф Вольф подсчитал, что Софья родилась в 1405 году, а за Ягайло вышла в 1422, когда ей было 17, а Ягайло — 74 года. 30 ноября 1427 года у них родился третий сын (второй умер младенцем) — Казимир. За несколько месяцев до этого при дворе пошли слухи, что отец ребенка вовсе не Ягайло. Челядницы Екатерина и Эльжбета Щуковские обвинили Софью в измене мужу с Генриком из Рогова, потом в списке любовников появились еще 7 молодых людей. Год искали доказательства супружеской неверности королевы. На сейме в Гродно Софья поклялась в верности, но полной реабилитации не произошло. Показательно, что став королем в 1447 году, Казимир сделал своим главным советником именно этого Генрика!

Впрочем, к польскому плану инкорпорации ВКЛ все это не имеет отношения.

Делегация польских магнатов и шляхты привезла 28 июня 1440 года в Вильню 13-летнего Казимира Ягеллона. Литвины во главе с трокским воеводой Яном Гаштольдом напоили поляков до полного бесчувствия и пока те отсыпались, следующим утром (29 июня) в Виленском кафедральном соборе объявили его великим князем. Самостоятельным избранием Казимира на великокняжеский престол правящая группировка Литвы снова разорвала государственную унию с Польшей, которую в 1432 году восстановил Жигимонт Кейстутович.

Казимир сохранял титул великого князя на протяжении 52-х лет, до самой смерти! Жамойтия признала его сразу, Полоцкая и Витебская земли признали быстро. Зато для подчинения Смоленска, где с титулом «господаря Смоленского» засел князь Юрий Лугвенович, новому монарху пришлось посылать войско. Наконец в 1442 году Юрий бежал в Новгород, вместо него Казимир назначил наместником Андрея Саковича. Лояльность смолян Казимир обеспечил уставной грамотой, закреплявшей местные нормы и обычаи.

Воспитателем и фактическим регентом юного великого князя был Ян Гаштольд (умер в 1458 г.), сильно не любивший поляков. По наущению Гаштольда Казимир вернул в состав ВКЛ Дорогичинскую землю — Подляшье (в 1444 г.) и Волынь. Киевскую землю, откуда был изгнан сын Жигимонта Михаил, он отдал князю Олельку — младшему сыну Владимира Ольгердовича, Волынь превратил в удельное княжество для Свидригайло.

Итак, слета 1440 года оба государства Ягайловичей юридически снова ничто не объединяло. Но когда в 1444 году в битве под Варной погиб король Владислав III, поляки предложили корону его младшему брату. Паны рады ВКЛ сначала не позволяли Казимиру идти на это. Пришлось полякам четко определить условия новой унии: в актовом документе не было ни слова об инкорпорации или подчинении ВКЛ польской Короне. Акт определял союз двух равноправных государств в форме личной унии.

Только после этого Казимир в июне 1447 года с согласия панов рады ВКЛ принял польскую корону. Поляки неоднократно требовали восстановить юридическую силу Кревской унии 1385 года. Этот вопрос они поднимали на четырех сеймах (люблинском в 1447 г., парчевском в 1451 г., серадском в 1452 г., парчевско-петроковском в 1453 г.), но дальше разговоров дело не пошло.

Отношения Короны и ВКЛ ухудшились не только из-за этого; их портил конфликт за плодородные земли Волыни. Конфликт не перерос в войну лишь благодаря примирительной политике Казимира. Как никто другой из великих князей он был монархом для всех, умел гасить любые распри между неугомонными поляками и упрямыми литвинами.

Ему пришлось бороться с внутренней оппозицией — князьями Олельковичами и Михаилом Жигимонтовичем (ок. 1382-1451) — сыном убитого великого князя. В 1481 году были преданы смертной казни князья Михаил Олелькович и Иван Гольшанский, составившие заговор с целью убийства Казимира и захвата престола.

Казимир восстановил Литовско-Киевскую православную митрополию с центром в Вильне (1458 г.). Он подтвердил независимость суда митрополита, неприкосновенность церковных имений, не вмешивался в поместные соборы. Все это сделало литовско-киевских митрополитов гораздо более независимыми от светской власти, чем московских.

Сначала у Казимира и его ближайшего окружения была какая-то восточная программа. Во всяком случае в период с 1445 по 1454 год Казимир пытался подчинить Тверь, Новгород и Псков, спорил с Москвой из-за пограничных княжеств.

В свою очередь, великий князь московский Василий II поддержал Михаила Жигимонтовича в его борьбе с Казимиром и в 1446 году организовал поход татарских князей на Вяземское и Брянское княжества. Татары убили много людей, еще больше увели в плен, разорили земли. Казимир послал в отместку 7-тысячное войско под Калугу. Литовское войско разгромило соединенный отряд князей Можайского, Верейского и Боровского. Тем война и кончилась. 31 августа 1449 года стороны заключили договор о «вечном мире».

Вскоре от проблем восточной политики Казимира оторвало восстание прусских дворян и горожан против Тевтонского Ордена, повлекшее тяжелую 13-летнюю войну (1454-1466 гг.) Польши с Орденом за выход к Балтике. ВКЛ в этой войне не участвовало.

Казимир поддержал создание Крымского ханства, надеясь обрести в нем верного союзника в борьбе против Московии. Что ж, первый крымский хан Хаджи-Гирей действительно был другом Казимира. Но уже его сын Менгли-Гирей (правил в 1466-1513 гг.) превратился во врага. В 1474 году крымчаки впервые совершили набег на Подолию, а в 1482 году на Киевщину. В 1494 году, уже после смерти Казимира, татары разбили литвинское войско под Вишневцом.

С целью приобретения более широкой поддержки со стороны служилого сословия, Казимир в 1447 году издал привилей из 14 статей (на латыни), закрепивший личные и имущественные права бояр. Главными среди них были неприкосновенность имений и право бояр самим судить своих подданных. Привилей гарантировал боярам, что земли и государственные посты в ВКЛ могут получать только уроженцы края. Тем самым был поставлен юридический барьер для проникновения польской шляхты.

В феврале 1468 года на сейме магнатов и шляхты Казимир огласил свой Судебник — первый в истории ВКЛ кодекс уголовного права. Написанный на старобеларуском языке, он состоял из 25 статей. Судебник установил единые для всего государства нормы наказания за преступления против собственности, индивидуализировал наказания, ограничил ответственность жены и детей за преступления, совершенные мужем или отцом. По мнению специалистов, Судебник Казимира дал начало новому этапу в развитии теории и практики законодательной деятельности, который в конечном итоге привел к созданию Статута ВКЛ 1588 года, этой вершины европейской юридической мысли эпохи феодализма.

Казимир женился на представительнице Габсбургов, вследствие чего его сыновья и дочери породнились с монархами всей Европы. В конце XV века могучие Ягеллоны казались перспективнее Габсбургов.

При Казимире IV Великое Княжество Литовское, Русское и Жамойтское достигло максимума в своем развитии. После его смерти начался надлом, а затем и кризис локальной литвинско-русинской цивилизации.

В стратегическом плане Казимир «упустил» много возможностей на Востоке. Так, он не поддержал в 1471 году новгородцев, сопротивлявшихся московскому вторжению, проигнорировал захват Москвою Тверского княжества в сентябре 1485 года, не использовал благоприятный момент для нападения на Москву в 1487 году, когда она воевала с Казанским ханством. О его близорукой политике по отношению к Крыму сказано выше.

Вместо этого он помогал валахам и громил турок, то есть отстаивал интересы Польши. А в результате ВКЛ получило крайне опасного врага — централизованное Московское государство. Ничего хорошего от него ожидать не приходилось.

Некоторые выводы

Эпоха великих князей Гедимина, Ольгерда, Ягайло, Витовта и Казимира длилась 176 лет — с 1316 по 1492 год. Все они стремились к достижению одних и тех же целей, пусть разными методами. Это укрепление политического единства правящих кругов внутри страны и присоединение новых земель по всему периметру границы.

Одним из факторов, сыгравших важную роль в расцвете ВКЛ, являлась социальная мобильность. Представители всех сословий, включая крестьян, в награду за военные и другие заслуги перед Отечеством могли добиться перехода в вышестоящее сословие вне зависимости от своего вероисповедания и этнической принадлежности. В этом плане ВКЛ принципиально отличалось и от Польского королевства, и от Московского государства.

Другим фактором такого рода надо признать веротерпимость, царившую в обществе Великого Княжества в эпоху его расцвета. Разумеется, отдельные эксцессы на религиозной почве случались, но они были исключениями из общего правила. Во всяком случае, никто из великих князей религиозным фанатизмом не страдал. Напомню в этой связи, что и трое виленских мучеников поплатились жизнями не за веру как таковую, а за нарушение придворного этикета.

Третий фактор, значение которого признают все историки, это стремление великих князей и их администрации сохранять на присоединяемых территориях самоуправление, прежние обычаи и традиции (знаменитый принцип «старину не рушить, новизну не вводить»).

В последующие исторические периоды действие всех этих факторов постепенно ослабело и совсем исчезло, но пока они играли свою роль во всю силу.

Практически всю работу по кодификации права в ВКЛ вели предки беларусов и на старобеларуском языке, который стал государственным. На всех руководящих постах решительно преобладали этнические беларусы (независимо от того, как их тогда называли — литвины, русины, литовцы). А этот факт позволяет говорить о беларусах как титульном народе Великого Княжества Литовского, Русского и Жамойтского.

Исторические справки и зарисовки

Битва на Синей Воде

В 1358-1361 годах великий князь Ольгерд присоединил к ВКЛ города Брянск, Трубчевск, Новгород-Северский, Путивль, Рыльск, Стародуб, Торопец и Чернигов с окрестностями. Однако наиболее важную часть бывшего Киевского государства представляли земли вокруг ее столицы. Чтобы сделать их своими, требовалось разгромить татарских ханов, контролировавших южную часть Руси.

В поход против татар, кочевавших в степях между Доном и Южным Бугом (Перекопская и Ембалукская орды) Ольгерд собрал все свои силы и дружины младших братьев. Набралось около 25 тысяч конных и пеших воинов, без учета обозников.

В августе 1362 года войско через Волынь двинулось в Дикое поле. Здесь не было ни городов, ни деревень. Земли, разоренные татарами в предыдущем столетии, опустели, на сотни верст тянулась степь, заросшая высокой травой (ковылем). По этому бездорожью несколькими колоннами шли войска. Дружины Ольгерда и его племянников пополнили добровольцы с Волыни.

Путь зависел от источников воды — надо было ежедневно поить десятки тысяч людей и лошадей. Местом одной из стоянок были берега реки Снивода (или Синяя Вода) — левый приток Западного Буга. Именно сюда в начале сентября пришли соединенные силы татарских ханов Кочубея (или Хачибея) и Кутлубуга, а также мангупского князя (в Крыму) грека Димитрия. Битва произошла в день Рождества Богородицы — 8 сентября по старому стилю.

Ольгерд разместил свое войско вдоль реки полукольцом в три эшелона. Он знал, что татары всегда стремятся обойти противника сбоку, чтобы ударить в спину. Поэтому справа и слева Ольгерд поставил лучшие хоругви — воинов новогородской земли князей Кориатовичей. Кроме того, две хоругви конных панцирных бояр он спрятал в лесу за полем, слева от главных сил.

Не имея возможность зайти сбоку, татары атаковали с фронта. Но литвины, закованные в доспехи и кольчуги, закрывшись высокими щитами, выставив частокол длинных копий отбили натиск конной лавы. Затем с обоих флангов бросились в контратаку новогородские хоругви, а засадная конница в это же время ударом сбоку разрезала татарское войско. Не выдержав тройного удара, татары обратились в бегство. Конница преследовала беглецов до темноты, истребляя отставших. Пехота захватила татарский обоз.

Победив, Ольгерд пошел к Киеву. Татарский гарнизон бежал из города без боя. Вступив в Киев, Ольгерд посадил на престол своего сына, который по такому случаю крестился в православие и стал Владимиром (его языческое имя мы не знаем). Так киевские священники обозначили связь между крещением Киева в 988 году Владимиром Святославичем и освобождением столицы Руси от татар.

В результате победы на Синей Воде ВКЛ окончательно закрепило в своем составе Северские земли, Черниговщину и Волынь, присоединила Подолию и Киевское княжество.

Битва на Синей Воде — самое значительное событие в военно-политической истории Восточной Европы XIV века. А знаменитой Куликовской битвы не было ни в 1380 году, ни в каком-то другом[95]. Это миф, созданный несколькими поколениями московских сказочников. Потому Москва и оставалась татарским улусом вплоть до 1480 года!

К сожалению, большинство беларусов ничего не знает о великой победе наших предков над татарами у Синих Вод. Впрочем, о десятках других славных побед — тоже. Стараниями московских идеологов и пресмыкающихся перед ними местных «янычаров» всё пространство национальной исторической памяти неправомерно заняла «Великая Отечественная» война, которая для наших отцов и дедов вовсе не была «Отечественной».

Белая вежа

В 39 км южнее Бреста, на левом берегу реки Лесная (приток Западного Буга) расположен город Каменец с населением около 10 тыс. чел. Он известен на всю Беларусь и за ее пределами своей «Белой вежей».

Эту кирпичную башню высотой почти 30 м в 1276 г. построил дойлид Олекса по приказу волынского князя Владимира Васильковича. Ее внешний диаметр по основанию 13,6 м, толщина стены 2,5 м; внутри имеются 5 этажей, соединенных деревянными лестницами. По периметру боевой площадки идут 14 зубцов. В стене башни есть бойницы, на уровне 4-го этажа — узкие окна.

Башня в древности размещалась внутри кольцевого вала, укрепленного частоколом. Со стороны реки к форту подступала болотистая низина, с трех других сторон перед валом проходил ров.

Кирпичи изначально были темно-красного и желтоватого цвета, но за прошедшие столетия снаружи они побелели и народ прозвал башню «белой» (после реставрации башня опять не белая). Она дала название огромному лесному массиву — пуще. Каменецкая башня — один из символов Беларуси.

Трое виленских мучеников

В 1347 г. троих православных придворных Ольгерда — Антония, Иоанна и Евстафия (до крещения их звали, соответственно, Круглец, Нежила и Кумец) — приговорили к смерти за «дерзкое поведение». Дерзость заключалась в том, что они отказались во время великого поста есть мясо на пиру у великого князя и появились там с отросшими бородами. Антония (Круглеца) повесили 14 апреля, Иоанна (Нежилу) — 24 апреля, Евстафия (Кумеца) — 13 декабря.

«Виленских мучеников» через 27 лет после смерти (в 1374 г.) канонизировал Филофей, патриарх Константинопольский, по просьбе киевского митрополита Киприана. Их мощи хранились в церкви Святой Троицы, воздвигнутой на месте казни. Ныне они хранятся в виленском кафедральном соборе Свято-Духова монастыря. Православно озабоченные авторы страсть как любят изображать, что эти люди погибли «за веру». На самом же деле — «за политику». Будучи в услужении монарху, изволь помнить об этом всегда. А не хочешь служить — иди в монастырь, или живи отшельником. Так было всегда и везде.

Споры о Кревской унии

В 1970-е гг. литовский историк Ё. Дайнаускас доказывал, что Кревский акт — это фальсификация, сделанная поляками на основании фрагмента текста хроники Длугоша за 1385-86 гг., чтобы обосновать свои притязания на земли Литвы и Руси.

Аналогичную точку зрения отстаивал беларуский историк права, доктор юридических наук Иосиф Юхо. Он считал, что обещания Ягайло в Кревском акте сфальсифицировали польские феодалы с той целью, чтобы обосновать «захватнические претензии на беларуские, украинские и литовские земли». Весьма существенным является тот факт, что эти обещания никогда не исполнялись, кроме пункта о католическом крещении. Кревский акт скорее «напоминает акт безоговорочной капитуляции».

И. Юхо отмечал, что на мысль о фальсификации текста наводит и то обстоятельство, что в актах Островского соглашения 1392 г. и Виленско-Радомской унии 1401 г. нет ни слова об обещаниях Ягайло. О том же писали С. Терехин и Я. Тенговский.

Без лишних слов понятно, что польские историки крайне враждебно отнеслись к концепции Дайнаускаса, Юхо и Терехина. Тем не менее, вопрос о достоверности Кревской унии остается открытым.

Князь Жигимонт Корибутович

Сын князя Новгород-Северского Корибута Ольгердовича и рязанской княжны Анастасии Олеговны. После смерти отца (1404 г.) воспитывался при дворе Ягайло. Своего удела не имел и служил королю. В битве при Грюнвальде (1410 г.) командовал одной из хоругвей ВКЛ. В 1414 г. отличился как полководец, взяв орденский замок Прабут.

После смерти чешского короля Венцеслава в 1419 г. гуситы подняли восстание против власти его младшего брата Сигизмунда Люксембургского (будущего императора) и предложили чешскую корону Ягайло, но тот отказался. Тогда гуситы обратились к Витовту. Витовт согласился, т. к. в это время вел спор за Жамойтию и был не против использовать Чехию в политическом торге. Он заявил чехам, что сам не может уехать из ВКЛ, поэтому назначит в Чехию своего наместника. В 1422 г. Витовт послал в Чехию 5-тысячное войско во главе с Жигимонтом Корибутовичем (далее Ж.К.).

Ж.К. сразу развернул активные военные действия, что вынудило императора бежать из Чехии в Венгрию. После взятия замка Нестав в Моравии Ж. К. разослал по всей Чехии грамоту, в которой сообщал, что прибыл сюда в качестве наместника Витовта и приглашал представителей всех сословий на сейм в Чеслав. На сейме депутаты признали его наместником чешского короля Витовта. 16 мая 1422 г. Ж.К. вступил в Прагу, где распустил городскую раду и провел выборы новой. Пражане избрали его «паном господарем Праги».

Главной задачей Ж.К. в это время являлось достижение компромисса между двумя фракциями гуситов — умеренными чашниками и радикальными таборитами. Наконец табориты во главе с Яном Жижкой признали власть Ж.К. Но когда Ж.К. осаждал императорский замок Карлштайн, табориты подняли мятеж с целью захвата власти в Праге. Однако горожане не поддержали мятежников, а городская рада схватила их. Вернувшись в город, Ж. К. осудил мятежников на казнь, однако помиловал их в тот момент, когда они уже положили свои головы на плаху. Этим поступком он приобрел еще больший авторитет среди гуситов обоих течений.

Тем временем Витовт получил от императора Сигизмунда Люксембургского подтверждение своих прав на Жамойтию и пообещал ему вывести свои войска из Чехии. Ж.К. пришлось вернуться в Краков. Но чехи не забыли его. В 1424 г. чешские послы в Гродно просили Витовта отпустить Ж.К. в Чехию, чтобы провозгласить его королем Чешским. Витовт ответил им, что обещал императору не поддерживать гуситов и если Ж.К. коронуется против его воли, то станет ему врагом. Чехи, несмотря на это, встретились в Кракове с Корибутовичем, и он принял их предложение.

29 июня 1424 г. во главе отряда добровольцев (1,5 тыс. чел.) он явился в Прагу, где на глазах толпы принял причащение по гуситскому обряду. Он был избран королем, но не короновался. Папа римский Мартин V объявил Ж.К. еретиком, а Витовт публично отрекся от него, хотя тайно вел с ним переписку. Кроме того, поначалу избрание не признали табориты. Жижка привел войско к Праге, но после переговоров всё же признал Корибутовича королем. Таким образом, Ж.К. удалось объединить оба крыла гуситов. После смерти Жижки он возглавил гуситскую армию и 16 июня 1426 г. разбил императорскую армию в битве под Устьем.

Ж.К. не хотел продолжения войны с императором. В письмах к Витовту он называл себя его слугой и просил, чтобы тот выступил посредником в переговорах о мире. Эта тайная переписка попала в руки радикальных таборитов, которые с амвонов церквей зачитали ее пражанам. Переписку сочли изменой Жигимонта и на 4 месяца заточили его в замке Вальдштайн. Тем временем табориты захватили власть в Праге, но популярность Ж.К. среди горожан была столь велика, что табориты чувствовали себя неуверенно. Они решили вывезти Жигимонта из Чехии. 9 сентября 1426 г. он был доставлен к польской границе. Некоторое время Ж.К. жил в Ратиборе у своей сестры Елены. Здесь он собирал своих сторонников гуситов, а также наёмников, сюда же привел свое войско князь Федор Острожский.

В апреле 1430 г. Ж.К. с войсками вошел в Чехию, где занял город Гливице и объявил его своей резиденцией. Когда он приехал в Краков на диспут с католиками, здешний епископ Збигнев Олесницкий, чтобы избежать диспута, приказал закрыть в городе все костёлы, а тем временем силезский князь Конрад Кантнер напал на Гливицу и сжег ее. Еще некоторое время Ж.К. со своим войском воевал против императора в Чехии, но в 1431 г. попросил нового великого князя литовского Свидригайло принять его на службу. Письма Корибутовича к Свидригайло попали в руки Ягайло, что позволило ему обвинить Свидригайло перед императором в связях с гуситами.

Ж.К. смог вернуться в ВКЛ только в 1434 г., причем окружным путем, т. к. в это время здесь шла война между Жигимонтом Кейстутовичем и Свидригайло Ольгердовичем. Сначала Ж. К. из Чехии приехал в Мариенбург, столицу Ордена, а оттуда немцы переправили его морем в Ригу. Здесь Ж. К. жил год, пока Свидригайло не прислал ему приглашение.

1 сентября 1435 г. на реке Святой под Вилькомиром встретились войска Свидригайло и Жигимонта Кейстутовича. Ж.К. предложил противнику не проливать братской крови, а начать переговоры между великими князьями при посредничестве императора, но это предложение отвергли как Кейстутович, так и Свидригайло. В ходе битвы Корибутович был ранен в голову и шею, когда пытался с несколькими хоругвями задержать противника, чтобы побежавшее войско Свидригайло смогло перегруппироваться. Раненым он попал в плен. Когда его спросили, отчего не спасался бегством, Ж.К. ответил, что честь дороже жизни. Вскоре он умер, якобы от ран, но более вероятно то, что его отравили.

Литва, Русь и Жамойть

В ХV-ХVI веках Великое Княжество состояло из трех основных частей.

Первая часть — Литва. Первоначально это территория племен «летописной литвы», затем — Новогородского княжества, еще позже — земли всей нынешней Западной Беларуси, плюс к ним Белостокская область, Подляшье и Сувалкия (теперь в Польше), плюс Ковенщина и Виленщина (в современной Летуве).

Другая часть — варяжская Русь. Это земли Полоцкого княжества и бассейна Днепра, а также северная часть теперешней Украины (Волынь, Киевщина, Черниговщина), Брянские и Северские земли (которые сейчас в составе России). Слово «Русский» вошло в титул великого князя в 1307 году, после мирного и добровольного присоединения Полоцкого княжества. Жители восточной части ВКЛ называли себя русинами — в отличие от «московцев» (жителей Московского великого княжества) и «черкасов» (жителей казачьей части Украины).

Жамойтия — это примерно две трети территории нынешней Республики Летува — от берега Балтийского моря до Ковно, Трок и Вильни. Она стала неотъемлемой частью ВКЛ только после разгрома Тевтонского ордена при Грюнвальде, а в предыдущие 150 лет много раз переходила из рук в руки. Юридически вхождение Жамойтии в состав ВКЛ закрепил Мельникский мир 1422 года.

На польском языке Жамойтия называлась Жмудь (Zmudz), на латыни — Самогития (Samogitia). В ВКЛ Жамойтия имела официальное название «староство Жамойцкое». Ее гербом был Медведь (Локис), а не Погоня, которую в современной Летуве называют Вицис (Витязь).

Имеется много свидетельств, доказывающих, что литвины и жамойты были разными народами, упомянем только одно. В «Старшей рифмованной хронике» Ливонского ордена при описании событий периода 1250-х годов используется выражение «литовцы и жамойты» (Littoven und Sameiten).

Название Великое Княжество Литовское, Русское и Жамойтское официально ввел в обращение великий князь Казимир IV в 1442 году.

Глава 5. ОСЛАБЛЕНИЕ ВКЛ (1492-1569 гг.)

Снова обратимся к теории локальных цивилизаций Тойнби-Гумилева.

В чем причина упадка конкретной цивилизации?

Во-первых, главный «активатор» общества (творческое меньшинство) вырождается в правящее меньшинство. Теряя моральный авторитет, оно все больше и больше опирается на силу. Это и произошло с магнатско-шляхетским сословием.

Во-вторых, из-за внутренней трещины в обществе локальная цивилизация (в форме конкретного государства) рано или поздно становится жертвой завоевателей.

Проведу для сравнения параллель с гуситским движением в Чехии. Площадь, на которой происходили в течение 15 лет основные события, невелика: примерно 220 х 180 км (до 40 тыс. кв. км — пятая часть современной Беларуси). Все население этой территории не превышало 800 тысяч человек. Но, пока гуситы оставались едиными, они разбили европейское рыцарство (профессиональных воинов!) в пяти крестовых походах (1420, 1422, 1426, 1427, 1431 гг.)! А когда табориты и чашники рассорились, рыцари сначала разгромили таборитов (30 мая 1434 г.), а потом и чашникам обломали руки.

Нечто подобное происходило у нас. Воинственный импульс «отцов» ВКЛ сохранялся еще долго. Вспомним блестящие победы Константина Острожского (1460-1530), Юрия Радзивилла «Геркулеса» (1480-1541) и Криштофа Радзивилла «Перуна» (1547-1603), Яна Кароля Ходкевича (1560-1621), других великих воинов.

Но внутренняя трещина становилась все шире и глубже. Никакие победы, никакие частичные реформы не могли ее устранить. Требовалось радикальное переустройство общества — превращение его из феодально-сословного в буржуазное — однако этого так и не произошло до самого конца существования ВКЛ.

А сейчас рассмотрим действия «внешнего пролетариата».

1. Набеги крымских татар (1474-1569 гг.)

Отдельные набеги кочевников-татар на южные границы ВКЛ происходили уже в конце XIV века. Так, в 1390 году орда перекопских татар настолько опустошила Туров, что новому епископу Феодосию пришлось жить в Лещинском монастыре возле Пинска. Но это были «первые цветочки». Истинная беда пришла спустя 80 лет.

Грабеж как смысл жизни

Первый хан объединенного Крыма Хаджи-Девлет Гирей (правил в 1443-1466 гг.) был другом Казимира IV. Казимир отдал ему за военную помощь часть побережья Черного моря, называвшуюся Дыкра, что значит «пустая земля». Крымское ханство заняло весь полуостров и прилегающие к нему степи Причерноморья. Вдоль степного берега почти не было населения, стояли лишь две небольшие крепости — Кара-Керман (позже Очаков) и Хаджибей (позже Одесса).

Сын Хаджи-Девлета, Менгли Гирей (1466-1513 гг.) стал врагом Литвы. Дело здесь не в его личных качествах. Изменение ориентации связано с тем, что в мае 1453 года турки-османы захватили греческий Константинополь, превратив его в турецкий Стамбул. Менгли-Гирей признал себя вассалом Османской империи, чем обеспечил себе надежный тыл и военную помощь. В 1475 году он с помощью турок занял генуэзскую Кафу, а затем и другие города южного берега Крыма, подчинил греческое княжество Феодоро (Мангупт) в южной части полуострова. В 1474 году крымчаки впервые ограбили украинские земли ВКЛ, а в 1569 году они вторглись на территорию ВКЛ в 75-й и последний раз! 75 вторжений за 95 лет — это очень много.

Проживая неподалеку от богатых земледельческих регионов, прилегающих к Днепру, Днестру и Дунаю, крымские татары сделали главным своим занятием грабительские походы. Именно грабежом ближних и дальних соседей во все времена жило это паразитическое государство. Так, в середине XVI века хан Девлет-Гирей I (1551-1557 гг.) повел на Московию около 90 тыс. чел. — практически все взрослое здоровое мужское население Орды! Но обычно в набеги ходило войско численностью от 3-х до 15 тысяч человек. Крымчаки никогда не осаждали крепостей; старались избегать сражений. Их главной целью являлись люди, которых они продавали турецким и персидским купцам, приплывавшим за живым товаром в портовые города Крыма.

Хан Менгли-Гирей в 1480 году заключил военный союз с Иваном III. Иван пообещал ему не отпускать из Москвы его брата Нур-Девлета, претендовавшего на ханство. В начале сентября 1482 года Менгли-Гирей привел свою орду к Киеву. Татары ворвались в город, ограбили Софийский собор и другие церкви, увели в полон множество киевлян вместе с наместником Иваном Ходкевичем (он умер в Крыму через два года). После этого разбоя Менгли-Гирей много реликвий и драгоценностей из Киевской Софии подарил «защитнику истинного православия» московскому князю Ивану III, которые тот с благодарностью принял.

Встревоженные киевским погромом власти ВКЛ объявили сбор «посполитого рушения». Маршалок земский Богдан Сакович повел на юг 30-тысячное войско и освободил Киев. Однако вместо того, чтобы развить успех и обрушиться на Крым, сжечь все татарские селения, истребить этих разбойников до последнего человека, Казимир приказал Саковичу дальше Киева не идти.

В 1497 году крымчаки впервые напали на Мозырщину, в 1500 году на Брест и Каменец, в 1501 году на Пинщину, в 1502 году на Туровщину, в 1503 году на окрестности Копыля, Клецка, Несвижа, Слуцка. В 1505 году их отряды (загоны) доходили до Витебска, Друцка и Полоцка, они опустошили треть страны, увели до 50 тысяч пленников!

Обычно татары начинали поход в конце лета - начале осени, когда был собран урожай. Загоны, насчитывавшие от нескольких сотен до нескольких тысяч конников с легким вооружением, двигались по водоразделам. Такой путь был удобен тем, что не требовалось форсировать реки. Достигнув определенного места, они устраивали лагерь — кош. А затем рассылали в окрестности десятки мелких отрядов, занимавшихся грабежом и захватом пленников. В Крым они возвращались с добычей — вели туда ясырь (пленников), гнали стада животных.

Свои нападения крымчаки совершали внезапно и стремительно, выбирая разные направления, чтобы местные жители не успели организовать оборону. Больше всего страдали деревни и местечки. Города обычно выдерживали осады степняков. Те не любили, да и не умели брать приступом стены и башни.

Если же наши предки успевали собрать силы и выступить против степных хищников, они били их и в чистом поле. Уничтожали лагеря, освобождали пленников. Большим или меньшим поражением крымчаков завершалось (в среднем) каждое второе нападение на земли современной Беларуси.

Клецк, август 1506 г.

Летом 1506 года сыновья хана Менгли-Гирея, «царевичи» Бити (или Бети) и Бурнаш переправились через Десну у Чернигова, потом через Днепр у Лоева и 21 июля стали лагерем под Клецком. Отсюда они послали загоны в разные стороны — грабить имения и деревни, захватывать «полон». Традиционно пишут, что было их до 20 тысяч. На самом деле максимум 7 или 8 тысяч бандитов.

Как раз тогда великий князь и король Александр Казимирович собрал в Лиде сейм магнатов и шляхты ВКЛ. Во время заседания сейма прибыли гонцы с тревожными сообщениями. А татары были уже возле Новгородка. Александр, страдавший от тяжелой болезни, не мог лично возглавить отпор. Поэтому он возложил эту обязанность на маршалка господарского Станислава Кишку (умер в 1513 г.). Себя же приказал отнести на носилках в Вильню.

Ситуация требовала неотложных действий. Как писал летописец, крымчаки рассыпались повсюду, «воевали церкви божьи, и дворы великие, и веси зажигали, и людей имали и убивали». Шляхта из ближних и дальних окрестностей, вообще все, кто мог владеть саблей, собрались в Лиде 29 июля. «И мало или много — как один все один совет и умысел положили: взяв Бога в помощь, только пойти и биться с ними».

Из Лиды войско 31 июля верхом двинулось к Новгородку. Сюда же пришли конные подкрепления из замков и боярских дворов. Теперь войско включало в себя ополчение из Гродненского, Новогородского и Минского поветов, наемную кавалерию, личную гвардию короля Александра.

Надо было узнать, где находится кош главных татарских сил. С этой целью конные отряды рассыпались по всем направлениям. Под Городищами, что в стороне Барановичей, бояре Юрий и Андрей Немировичи со своими людьми захватили шестерых пленных. Те выдали тайну: ханские сыновья с главными силами стоят на юго-востоке, под Клецком, а многие загоны еще не вернулись в кош.

Отслужив молебны в православных и католических храмах Новгородка, вечером 4 августа войско вышло в поход. В нем было до 6,5 тысяч конных воинов. В местечке Асташин заночевали. Утром примчались конные бояре из окрестных дворов. Они бежали от татар, рыскавших по округе. Решили, что нет смысла дробить войско ради уничтожения небольших групп разбойников. Надо было поразить врага в самое сердце. Поэтому продолжили путь — через Цирин, Полонечку, Ишколодь, минуя пепелища сожженных деревень. За Ишколодью авангард настиг довольно крупную татарскую группу (примерно 500 человек), отягощенную добычей и пленниками. Только часть этих разбойников спаслась, переплыв реку Ушу возле Крутого Берега. Они принесли своим ханам весть о приближении войска мстителей.

Перед Молевом, в деревне Липа, воины заночевали. А утром выяснилось, что Станислав Кишка тяжело заболел, даже не может сесть на коня. Надо было срочно избрать нового командующего — до татарского коша осталось не более 15 верст. Командиры избрали гетманом на время битвы маршалка дворного Михаила Глинского, 36-летнего князя.

Затем войско построилось в гуфы и пошло к Клецку. В полдень 5 августа достигли деревни Красный Стан на реке Лань, недалеко от Клецка, ниже дороги на Пинск. С высокого берега увидели, что за рекой стоят готовые к сражению татары.

Бой начался перестрелкой через реку, продолжавшейся около трех часов. Здесь преимущество было на стороне наших воинов, имевших кроме луков с арбалетами еще и огнестрельное оружие — несколько пушек и рушницы. Под прикрытием их огня удалось навести две переправы через Лань.

Однако переход войск по ним осуществлялся с разной скоростью. Правый фланг (им командовал 26-летний князь Ян Заберезинский) раньше перебрался на другой берег. Увидев это, татары атаковали его воинов, строившихся в боевые порядки. Возникла критическая ситуация. Тогда Глинский ускорил переправу войск левого фланга, которые слева наискосок атаковали татар. Боярская конница в железных доспехах разрезала татарское войско на две неравные части. Отряд Заберезинского тоже пошел в атаку.

Татары кинулись в бегство. Летописец отметил:


«Князь Михаил со всем войском гнался за ними, имая и убивая до реки Цабры. И как прибежали татары к Цабре, тогда едва ли не все в реке утонули. Так много татар и их коней было в реке и болоте, что литва переезжала на конях и переходила пешком по мертвым телесам татарским и коней их».


Хоругви Глинского преследовали татар до Копыля, Слуцка, Петрикова, Овруча, Житомира. Еще несколько дней литвины уничтожали мелкие татарские загоны, которые вели пленных в кош. Лишь горсть их вернулась в Крым.

Было освобождено около 10 тысяч пленников (традиционно говорят о 40 тысячах), захвачено от 10 до 20 тысяч лошадей, около 2-х тысяч татар попали в плен. Это было самое крупное поражение крымчаков на территории ВКЛ.


Все же крымчаки не угомонились. В 1506 году пришли к Минску, но взять замок не смогли. В 1508 году вторгались дважды, однако были разбиты под Слуцком. В 1510 году орда в 15 тысяч всадников дошла до Вильни!

В 1521 году 5-тысячный загон сжег Мозырь и Туров, дошел до Слуцка и Пинска.

В декабре 1526 года 10-тысячная орда «царевича» Малая опустошила район Туров - Пинск - Слуцк. Великий гетман Константин Острожский и гетман польный Юрий Радзивилл во главе 7-тысячного конного корпуса, к которому присоединились отряды князей Юрия Слуцкого, Андрея Немировича, Ивана и Александра Вишневецких (еще 3-5 тысяч всадников) догнали татар на реке Ольшаница. Это приток Днепра в 30 км южнее Киева. Здесь 27 января 1527 года произошло сражение, в ходе которого татары потерпели полный разгром. Малая взяли в плен и отрубили ему голову. Все люди, которых татары вели в Крым для продажи в рабство, были освобождены (по разным данным, от 20 до 40 тысяч человек).

Только после этого поражения крымские татары прекратили вторжения на земли Литвы-Беларуси.

Их набеги причиняли огромный людской и материальный ущерб. Требовалось восстанавливать посевы и поголовье скота, строить новые хаты и дома вместо сгоревших, переселять из других мест работоспособное население для восполнения потерянного. Они также отвлекали массу финансовых средств на строительство и ремонт крепостей, организацию сторожевой службы, содержание гарнизонов, выплату «поминок» (так, в 1513 г. от Мухаммеда-Гирея откупились уплатой 15 тысяч золотых монет).

Неспособность властей и вооруженных сил ВКЛ поставить надежный заслон степным разбойникам (не говоря уже о походе с целью физического уничтожения их осиного гнезда) вызывала справедливое недовольство всех слоев населения.

Почти пятьдесят лет вторжений крымчаков (1482-1529 гг.) на земли ВКЛ сыграли немалую роль в возникновении кризисных явлений в обществе и государстве.

2. Пять войн с Москвой за 45 лет (1492-1537 гг.)

К концу XV века Великое Княжество Московское (ВКМ), которое до того было частью Золотой Орды, избавилось от подчинения великим ханам[96]. И сразу же занялось захватом земель по всему периметру своих границ.

Сразу подчеркну важное обстоятельство. В Москве всегда очень болезненно воспринимали упоминия о своем ордынском прошлом. Например, когда в 1566 году послы Жигимонта II Августа, ссылаясь на хроники, напомнили о зависимости Московского государства от Орды, то в ответ услышали от дьяка П. Григорьева:


«Мы того не слыхали, чтобы татарове Москву воевали, того не написано нигде, а в свои хроники что захотите, то пишите!».


В предыдущее столетие Великое Княжество Литовское подступало к берегам Волги, совершало походы на Москву, назначало своих ставленников в Псков и Новгород. Теперь ситуация изменилась. ВКЛ постепенно теряло прежнюю силу. Восточная же соседка укреплялась и расширяла территорию. Московия, подмяв под себя города восточной Руси, входившей в состав татарской Орды, набирала мощь. Захватив в 1478 году Новгородскую республику, она стала страной примерно одинаковой с ВКЛ по территории и населению.


Великий князь и король Казимир Ягайлович умер 7 июня 1492 года. В соответствии с оставленным им завещанием королем Польским стал его сын Ян Альбрехт, великим князем Литовским — сын Александр.

А в Московии с 1462 по 1505 год правил Иван III Васильевич — самый успешный из всех великих князей Московских. Он силой присоединил Ярославское княжество (в 1463 г.), купил Ростовское княжество (в 1474 г.), захватил часть Рязанщины, Новгород (в 1456-77 гг.), Тверь (в 1483-85 гг.), Вятскую землю (в 1485-89 гг.).

В 1472 году Иван женился вторым браком на Зое Палеолог — племяннице последнего императора Константина XI Палеолога (в Москве ее назвали Софией). Приехавшие в ее свите образованные греки вложили в голову молодого деспота ряд перспективных идей. После 1480 года земли бывшей варяжской «Руси» стали трактовать в Москве как свои, но захваченные Литвой.

На московских печатях вскоре появился герб павшей Византийской империи — двуглавый орел[97]. С этим московиты явно погорячились, так как странная птица символизировала единство европейской и малоазиатской частей Восточной Римской империи. Но отступать было поздно.

Более того, Москва объявила себя «оплотом истинного христианства», «третьим Римом» — после падения первого Рима (Западной Римской империи) в 476 году и второго (Византийской империи) в 1453 году. Доморощенные идеологи, вроде псковского монаха Филофея (жил в середине XV века), заявляли, что падение первых двух есть наказание божие («кара Господня») за «измену истинному христианству», под которым они понимали московский вариант христианства, весьма далекий от греческого православия[98].

Московская церковь обожествляла правителей своего государства[99]. В этом главное отличие «московской веры» от других ветвей христианства. В 1547 году князь Иван IV сам себя провозгласил царем (искаженный римский термин «цезарь») «всея Руси». А в 1589 году и московский митрополит объявил себя патриархом «всея Руси». С того времени в Москве постоянно ссылаются на этот факт, чтобы оправдать захват Украины и Беларуси, где были свои собственные митрополиты, ориентировавшиеся на Константинополь.

Иван III прямо писал князю Литвы Александру — своему зятю (его женой в 1495-1506 гг. была Елена, дочь Ивана): «твоя вотчина — Литва, моя — Русь». Границей между ними он называл Березину. При этом, помимо «истинной веры», Иван ссылался еще и на принадлежность княжеств Руси потомкам «первого русского князя» Рюрика, в действительности не существовавшего. Нам все это кажется чепухой, но в ту эпоху аргументы подобного рода воспринимали серьезно.

Изначально лживая идеи «собирания своих земель» на сотни лет стала основой для идеологии разбоя властителей Москвы. Дескать, жители княжеств варяжской Руси к Киеву не хотели присоединяться, к Вильне не хотели, к Стамбулу не хотели, а тянулись душой и телом к захудалому городишке в лесах финского Залесья, где якобы обосновались «главные Рюриковичи». Эта идея цветет и пахнет до наших времен. Вот, например, что писал московский автор в 1963 году о захвате Вятской земли:


«В 1485-86 великий князь Иван III подавил мятеж сепаратистов. В августе 1489 московское войско окончательно покорило Вятскую землю, казнив зачинщиков мятежа, выселив крупных вятских феодалов и купцов и уничтожив земское самоуправление. На Вятскую землю была распространена общерусская система управления (наместничество)» (СИЭ, том 3, ст. 975).


То есть, патриоты, защищавшие свое Отечество, никогда прежде колонией Москвы не бывшее, названы «сепаратистами», а попытка сопротивления с их стороны квалифицирована как «мятеж»! Тот же автор (С. М. Каштанов) отметил в своей статье, что здесь существовало земское самоуправление (т. е. демократия), которое Москва заменила наместничеством. Другими словами, самоуправление местного населения заменил произвол московского чиновника. По его мнению, вятичи должны были только радоваться всему этому, а они — неблагодарные — вздумали бунтовать!

За 500 с лишним лет непрерывного разбоя сравнительно небольшое Московское княжество (в 1389 году, в конце правления Дмитрия Ивановича, которого московские сказочники позже назвали Донским, около 43 тысяч кв. км.) превратилось в самую большую в мире империю. Если не считать Британии, но у той были исключительно заморские территории.

Площадь СССР составила к моменту распада 22 млн 402,2 тысячи кв. км. Это означает, что Московское княжество захватило еще 520 таких же княжеств! Даже больше, ведь надо прибавить еще территории Польши и Финляндии, которые в 1918 году обрели независимость, а также крупные части Армении и Азербайджана, ныне входящие в состав Турции и Ирана.

Московия (затем Россия) всегда отличалась от других государств именно ненасытным аппетитом в отношении чужих земель. Ученые давно отметили, что ее развитие происходило экстенсивно, путем захвата все новых и новых земель, с последующим выкачиванием оттуда природных и людских ресурсов. Поэтому в нынешнюю эпоху развала империй, когда приходится делать ставку на интенсификацию, Россия неумолимо движется к краху. Продолжать многовековую захватническую политику стало невозможным, а ничего другого россияне не умеют и не хотят.

Первая война: 1492-1494 гг.

Великий князь Иван III провел военную реформу. Благодаря ей он мог отправлять в поход войско численностью в 40 и даже 50 тысяч человек. Столь крупной армии в то время не было ни в одной стране Европы.

Первой открытой войне Московии под фальшивым предлогом «возврата» земель Руси («отчины») в составе ВКЛ, никогда Москве не принадлежавших — предшествовали пограничные конфликты. Они участились с 1486 года, когда воеводы Ивана III напали и разграбили Любуцк, Мценск и Вяземское княжество. 18 мая 1492 года Иван III отправил к королю и великому князю Казимиру IV посла с программой территориальных требований, однако тот вернулся назад, узнав о внезапной смерти Казимира (7 июня 1492 г. в Гродно). Сложилась благоприятная ситуация для войны.

В августе 1492 года войско во главе с Ф. Телепнём-Оболенским, направленное на Любуцк и Мценск, сожгло эти города, а бояр и жителей захватило в плен. Осенью московские воеводы заняли Хлепень и Рогачев. В это время на сторону Москвы перешли князья из пограничных районов ВКЛ — С. Ф. Воротынский, М. Р. Мезецкий, А. и В. Белевские, А. Ю. Вяземский, что позволило Ивану III без особого труда овладеть землями в верховьях Оки. С помощью князей-перебежчиков были заняты Мезецк, Серпейск и Масальск, сожжен Опаков, позже войско князя Даниила Щени захватило Вязьму. Готовясь к расширению военных действий, великий князь московский собрал войска в Великих Луках, Новгороде, Пскове и Твери, призвал крымского хана Менгли-Гирея нанести удар по ВКЛ с юга. В 1493 году московское посольство посетило князя Конрада Мазовецкого, а также магистра Тевтонского ордена с предложением образовать военный альянс против Литвы.

ВКЛ не было готово к серьезной войне, поэтому новый великий князь 32-летний Александр (правил в 1492-1506 гг) направил послов в Крым, Заволжскую Орду и к своему брату польскому королю Яну Альбрехту с просьбой о помощи. В надежде остановить агрессию, виленский двор предложил Ивану III выдать дочь Елену замуж за великого князя Александра. Это послужила началом для переговоров, во время которых Москва стремилась захватить как можно больше земель ВКЛ.

«Великое посольство» в составе трокского воеводы П. Яновича, жамойтского старосты Станислава Кезгайло и боярина Войтка Яновича прибыло в Москву 17 января 1494 года.

В результате трудных переговоров было достигнуто соглашение о новой границе между государствами. К Московии отошли Вяземское княжество и земли в бассейне Верхней Оки, где точная граница не была определена, что давало повод для будущих конфликтов. ВКЛ отказалось от претензий на Новгород Великий, Псков, Тверь и Рязань, признало все «отъезды» (т. е. измены) верховских князей[100].

Историк Владимир Темушев убедительно показал, что не религиозный фактор склонял князей пограничных уделов к измене, а невыносимая ситуация, созданная московскими агрессорами в приграничной полосе. Это была, по его выражению, «война во время мира», состоявшая из систематических рейдов на литовскую территорию по всему периметру границы. Московиты грабили и жгли города и деревни, уничтожали имущество, угоняли скотину, убивали людей, уводили пленных. Кампания запугивания продолжалась 6 лет подряд, с 1486 по 1492 год, и завершилась большой войной[101].

Когда же литовская сторона предъявляла претензии, московские представители на переговорах делали удивленные глаза и отрицали абсолютно всё.

Великое Княжество Литовское уже давно было нацелено на мирное развитие своей экономики, тогда как Московское государство развивалось в основном за счет захвата все новых и новых земель. Начало этой разбойничьей политике положил именно Иван III захватом Великого Новгорода в 1471 году.

Вторая война: 1500-1503 гг.

Посольство ВКЛ в 1494 году провело также переговоры о сватовстве Александра к дочери Ивана III и, получив согласие, 6 февраля представляло великого князя на заочном обручении.

В середине января 1495 года княжна Елена выехала из Москвы в сопровождении послов от ВКЛ (ими были братья Александр и Ян Заберезинские), послов от ВКМ (Семен Рапаловский, Михаил Русалко, Василий Жуков, дьяк Курицын) и своей свиты («жонки и дети боярские»). Жених встретил невесту 15 февраля неподалеку от Вильни. Венчание 19-летней Елены с 44-летним Александром произошло на следующий день в кафедральном соборе Св. Станислава, сначала по католическому, затем по православному обряду.

В мае 1499 года подьячий Федор Шестаков, который находился при княгине Елене Ивановне в Вильне, прислал тайное письмо в Москву, в котором сообщал Ивану, будто бы княгиню и других православных заставляют принимать католичество (это было ложью, сама Елена никогда не писала ни о чем подобном).

А весной 1500 года из ВКЛ на службу к Ивану III перешли князья С. И. Вельский, немного позже В. И. Шемячич, можайский князь Семен Иванович, другие верховские и северские князья вместе с «дворами», боярами и слугами.

Поклеп православного фанатика Шестакова великий князь Иван решил использовать в качестве предлога для новой агрессии — в соответствии с принципом, четко сформулированным в более позднюю эпоху баснописцем И. А. Крыловым: «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!».

Готовясь к нападению, Иван III заключил военный союз с Крымским ханством. Формальным предлогом для начала войны стали ложные слухи о гонениях на православное население в ВКЛ, а также новый переход порубежных князей Литвы под власть Москвы.

В апреле 1500 года в Москву приехало посольство от Александра Казимировича во главе со смоленским наместником Станиславом Кишкой, которое попыталось снять напряжение между государствами. Великий князь Александр требовал не «чинить более кривд» на границах. Но московский хитрец всю вину переложил на Александра и, отослав назад послов, направил в ВКЛ свое войско. Уже 3 мая 1500 года воевода Яков Захарьин двинулся к Брянску. Только после этого в Вильню был отправлен гонец И. Телешов с грамотой, объявлявшей, что Иван III «за христианство хочет стояти» и потому начинает войну.

Благодаря такому приему (уже тогда он был назван «воровским обычаем») войско Якова Захарьина без особого труда заняло северские города Брянск, Путивль, Мценск, Серпейск, Стародуб, Любеч, Новгород-Северский, Рыльск, а также Гомель. На сторону Москвы перешли князья Масальские и Трубецкие. Вторая группировка войск во главе с Юрием Захарьиным (братом Якова) пошла к Смоленску и Дорогобужу. Третья группировка стояла наготове в Великих Луках, четвертая — в резерве в Твери.

В конце июня к Смоленску прибыл 4-тысячный конный корпус ВКЛ под командованием наивысшего гетмана Константина Острожского. 14 июля 1500 года этот отряд всадников атаковал на реке Ведроше под Дорогобужем объединенные силы московских воевод (от 12 до 18 тысяч человек). До нас дошли подлинные слова гетмана, произнесенные накануне битвы: «Мало ль много ль Москвич будет, только вземши Бога на помочь битися с ними, а не бившися с ними назад не вернутися».

В начале сражения Острожский разбил авангард московитов на левом берегу Ведроши, после чего перешел реку и атаковал главные силы противника под командованием Даниила Щени. Исход жестокой шестичасовой битвы определила фланговая атака засадного московского полка. Хоругви Острожского были разбиты и обратились в бегство. Но московский отряд уничтожил мост через реку Тросна, что позволило Щене окружить и полностью разгромить литвинов. Спастись бегством удалось только С. Кишке с четырьмя ротмистрами и несколькими сотнями воинов. Сам К. Острожский со многими князьями и воинами попал в плен.

В результате этого поражения ВКЛ потеряло свое лучшее войско и оказалось в тяжелой военно-политической ситуации. Иван III, желая использовать момент, настойчиво требовал от крымского хана Менгли-Гирея совершить обещанное нападение на ВКЛ. Летом и осенью 1500 года послы ВКЛ пытались отговорить Менгли-Гирея от военного союза с Москвой, они побывали также в Молдавии, Заволжской Орде, Ливонском ордене, у братьев Александра — польского короля Яна Альбрехта, короля венгров и чехов Владислава. 21 февраля 1501 года послы из Вильни и Кракова вместе прибыли в Москву и пытались убедить Ивана III прекратить военные действия, но безуспешно.

В мае 1501 года московское войско опять двинулось на ВКЛ, а в июне с юга на него напали крымские татары. Как уже сказано выше, они атаковали Пинщину (в 1502 году Туровщину, в 1503 году окрестности Копыля, Клецка, Несвижа, Слуцка).

На стороне княжества в войну вступили только Заволжская Орда и Ливонский орден, магистр которого Вальтер фон Плетенберг в мае 1501 года начал военные действия.

Тем временем 17 июня 1501 года умер король Ян Альбрехт. В Польше наступило очередное бескоролевье. После нескольких месяцев размышлений и консультаций членов коронной рады 23 октября того же года в городе Мельник (в Подляшском воеводстве ВКЛ) брат покойного, великий князь Александр был избран польским королем, после чего уехал в Краков. Одновременно был принят так называемый Мельницкий акт, который восстанавливал личную унию между ВКЛ и Королевством Польским, разорванную в 1492 году при избрании Александра и Яна, соответственно, на престолы в Литве и Польше.

Используя военные неудачи ВКЛ в войне против Московии, польские магнаты в очередной раз попытались этим актом соединить оба государство в одно, с обеспечением Польше руководящей роли. Условия акта предусматривали:

а) Ликвидацию выборов великого князя в Вильне. Вместо этого общий сейм в Пётркове должен был избирать короля для обоих государств. Реально это означало диктат польских панов, которых на таком сейме было бы большинство.

б) Предусматривалось введение единой денежной системы. 

в) Внешняя и внутренняя политика членов союза должна быть единой.

в) Разделение государственных должностей и судов в Литве и Польше сохранялось, но все новые чиновники и судьи должны были присягать королю.

Мельницкий акт подписали Александр и 27 представителей ВКЛ, но с условием, что его должен утвердить сейм магнатов и шляхты Великого княжества. Такой сейм заседал в Бресте в феврале - апреле 1505 года. Его участники подавляющим большинством голосов отвергли Мельницкий акт и он не вступил в действие.

Отсутствие монарха и надежды на помощь поляков обусловили пассивность войск ВКЛ во второй половине 1501 года. А вот Иван III времени зря не терял. Он послал большое войско, которое 4 ноября 1501 года разбило под Мстиславлем соединенные силы князей Михаила Заславского и Остафия Дашковича.

Летом 1502 года московиты попытались захватить Смоленск, но успеха не добились. Они заняли и сожгли Оршу, разграбили Мстиславские волости, а также земли на Витебщине и Полотчине. Осенью того же года «воевати в Литовскую землю» ходили воеводы из Новгорода, Ржева и Северской земли. В феврале 1503 года Иван III опять послал на ВКЛ «князей и воевод многих со многими людми».

Только Мельницкий союз с Польшей и поддержка ВКЛ Ливонским орденом склонили Ивана III к переговорам. Прекратить войну призывала отца княгиня и королева Елена Ивановна. В начале 1503 года она послала отцу письмо, в котором, в частности, написала:


«От твоих людей упадок великий наступил, города и волости пожжены, а иные захвачены и бесчисленный люд в полон поведён (…). Все здесь думали, что я принесу все хорошее, любовь, дружбу, вечный мир и содружество. Вместо этого сюда пришла война, вражда и разрушенные города, льется кровь христиан, вдовеют жены, сиротеют дети, рабство, отчаянье, плач и стоны».


Но Иван не обращал внимания на увещевания дочери, якобы из-за «обиды» которой литовцами он начал войну.

Наконец, 4 марта 1503 года в Москву прибыло посольство великого князя Александра. После острых споров были подготовлены «перемирные грамоты» (утверждены 2 апреля), провозглашавшие перемирие на 6 лет (1503-09 гг.) и определявшие новые границы между государствами.

К Москве отошла огромная территория ВКЛ с городами Белая, Брянск, Велиж, Гомель, Дорогобуж, Дроков, Карачев, Любеч, Любуцк, Масальск, Мглин, Мценск, Мезоческ, Невель, Новгород-Се-верский, Попова Гора, Почеп, Путивль, Рыльск, Серанск, Стародуб, Серпейск, Трубчевск, Хотим, Чернигов и другими. Московский хищник торжествовал!

Третья война: 1507-1508 гг.

Виленский сейм в феврале 1507 года принял решение о возврате земель, потерянных во время предыдущих (1492-94, 1500-03 гг.) войн Московии с ВКЛ. В марте - апреле 1507 года посольство великого князя Жигимонта І «Старого» (правил в 1506-1548 гг.) в ультимативной форме потребовало от Москвы вернуть города и земли, захваченные Иваном III. Московское правительство отклонило эти требования и заявило о своей готовности начать войну.

Уже в апреле 1507 года новый великий князь московский Василий III (правил в 1505-1533 гг.) направил конные полки на Полоцк и Смоленск. Обойдя пограничные крепости, воеводы зашли глубоко на территорию ВКЛ, только тогда из Кракова в ВКЛ выехал Жигимонт, приказав наивысшему гетману Станиславу Кишке собрать ополчение (посполитое рушение) около Минска. В июне, когда ополчение собралось (до 14 тыс. чел.), московские воеводы покинули пределы ВКЛ. Кишка пришел к Друцку, откуда послал небольшие отряды в рейды на порубежные московские земли. В скором времени посполитое рушение было распущено. Крымские татары, обещавшие помощь Жигимонту, не совершили обещанных нападений на Путивль и Чернигов.

В октябре - ноябре 1507 года Василий III опять направил войска воевод В. Холмского и Я. Захарьина в Поднепровье. Они осадили Кричев и Мстиславль, но города мужественно защищались. Когда на помощь осажденным стало подходить шляхетское ополчение, воеводы вернулись в свои земли.

Второй этап войны связан с бунтом князя Михаила Глинского в январе 1508 года. М. Глинский (ок. 1470-1534) был опытным воином (несколько лет служил в войсках императора Максимилиана I) и талантливым командиром. Вернувшись из Европы на родину в 1498 году, он очень быстро стал фаворитом великого князя Александра Казимировича. В 1500-06 гг. занимал пост маршалка дворного, получил от великого князя во владение крупные земельные участки, а также город Туров.

Стремительное возвышение энергичного и честолюбивого князя Михаила вызвало острый конфликт между его родом и старой знатью — Радзивиллами, Кезгайлами и, особенно, Заберезинскими. Глинский 5 августа 1506 года разгромил крупный отряд крымских татар под Клецком. Через 12 дней после этого (19 августа) умер великий князь. Знать серьезно опасалась, что Михаил, вернувшись во главе победоносного войска, захватит власть в стране. Эти опасения оказались сильно преувеличенными, Михаил Львович присягнул новому великому князю Жигимонту, избранному радой ВКЛ на престол 20 октября.

Однако Жигимонт, в отличие от Александра, невзлюбил Глинского. Одновременно обострился до крайности конфликт Глинского с личным врагом, князем Яном Заберезинским. Дело кончилось тем, что в январе 1508 года Михаил с небольшим конным отрядом верных ему шляхтичей ворвался в имение Заберезинского и убил его. Затем, собрав примерно тысячу воинов, он выступил против Жигимонта, овладел Мозырем, пытался захватить Слуцк и другие города. Своей целью Глинский объявил создание в восточной части страны самостоятельного княжества с центром в Киеве, но большинство шляхты не поддержало его.

Весной к бунтовщику приехал московский посланец Губа Маклаков, который договорился о совместных военных действиях и о передаче под его власть ряда занятых городов. Василий IIII направил войско во главе с В. Шемятичем на Слуцк к Глинскому, полки Д. Щени из Великих Лук и Я. Захарьина из Москвы — на Смоленск, а третье войско — на Полоцк. В мае 1508 года объединенные силы Глинского и Шемятича держали в осаде Минск и опустошали его окрестности, совершали рейды даже к Слониму. В это же время около Лиды собиралось посполитое рушение ВКЛ, а из Польши подходило 5-тысячное войско.

Объединив силы (в сумме до 15 тыс. чел.), Жигимонт I доверил командование ими наивысшему гетману К. И. Острожскому[102]. В начале июня при приближении объединенного войска ВКЛ воевода Шемятич и князь Глинский ушли от Минска на восток, а в середине июля, тоже не приняв боя, отступила крупная группировка московского войска, державшая в осаде Оршу. В августе 1508 года Острожский и Николай Фирлей с отрядами конницы вторглись в Северскую землю, а Кишка с небольшим отрядом захватил Дорогобуж и Торопец, однако воеводы Василия III ответным ударом вернули эти города. Острожский с Фирлеем вернулись в свои края.

Война закончилась безрезультатно. 19 сентября 1508 года было подписано соглашение о «вечном мире», которое закрепило границы между Московией и ВКЛ, установленные в результате двух предыдущих войн. Князья Глинские, а также их сторонники получили право свободно выехать в Московское государство. Все их владения в ВКЛ были конфискованы.

Четвертая война: 1512-1522 гг.

«Вечный мир» 1508 года московское правительство рассматривало исключительно как временную передышку. С 1510 года Василий III занимался непосредственной подготовкой смоленской кампании. Его дипломаты заручились поддержкой Ливонского и Тевтонского орденов.

Война началась походом на Смоленск в ноябре 1512 года. Из Москвы вышло войско князя И. Репнина-Оболенского и конюшего И. Челяднина, которое, спалив посады Смоленска, должно было направиться к Орше и Друцку, а на соединение с ним из Великих Лук двигалось войско князя В. Одоевского. В декабре 1512 года к Смоленску пошли главные силы из Москвы во главе с самим Василием III. Но после 6-недельной осады московское войско, понесшее значительные потери, вернулось домой, так ничего и не добившись.

В июне 1513 года начался 2-й поход на Смоленск. К осени под городом было сконцентрировано 20-тысячное московское войско с большим количеством пушек и 1,5 тысячами пищалей. Около 4 тысяч московских ратников воевало на Полотчине, столько же — под Витебском, 4 тысячи осадили Оршу. Жители Смоленска опять отбили все штурмы московских войск, и Василий III в ноябре 1513 года ушел назад в Москву.

В феврале 1514 года было принято решение о новом походе на Смоленск. Тогда же в результате переговоров между Московским государством и Священной Римской империей образовалась военная коалиция против ВКЛ и Польского королевства. По соглашению, в случае победы членов коалиции император Максимилиан I признавал право Москвы на восточные земли ВКЛ, а Василий III — право Вены на некоторые польские территории.

В конце мая 1514 года начался 3-й поход на Смоленск, в котором участвовало не менее 30 тысяч московских ратников. 31 июля после длительного непрерывного обстрела из 200 пушек Смоленск капитулировал. Захватив Смоленск, царские войска тут же вывезли из него чудотворную икону.

Желая развить успех, воеводы Василия ІІІ устремились в глубь Беларуси. Они захватили Мстиславль, Кричев, Дубровно, перешли Днепр и Друть и только возле Березины столкнулись с передовыми отрядами войска великого князя литовского и короля польского Жигимонта I.

8 сентября 1514 года в генеральной битве под Оршей наивысший гетман ВКЛ князь Константин Острожский разгромил московское войско. Разные авторы пишут о том, что московитов было на поле брани от 60 до 80 тысяч, и что им противостояло вдвое меньшее литовско-польское войско (максимум 32 тыс. чел.). Как обычно, эти цифры далеки от истины. Изучение архивных документов обеих сторон показало, что московское войско на поле под Оршей насчитывала не более 16 тысяч ратников, тогда как у Острожского было примерно 12 тысяч[103].

После этой победы Острожский освободил от неприятеля восточную часть ВКЛ и осадил Смоленск, но овладеть городом не смог. Во-первых, он пришел к Смоленску через три недели после Оршанской битвы, потеряв слишком много времени. Князь Шуйский, назначенный смоленским воеводой, успел подготовить город к обороне, а главное, перевешал сторонников Жигимонта во главе с епископом Варсонофием. Во-вторых, у Острожского было под Смоленском только 6 тысяч воинов и несколько легких пушек, абсолютно непригодных для разрушения мощных крепостных стен и башен.

Зато Оршанскую победу удачно использовали дипломаты. Благодаря их усилиям, Максимилиан I отказался от блока с Москвой, в результате чего коалиция распалась. На Венском конгрессе в 1515 году Ягеллоны и Габсбурги пришли к взаимопониманию. Максимилиан пообещал Жигимонту I помочь ему в примирении с Василием III.

В течение трех лет после победы под Оршей военные действия велись вяло. Это были отдельные рейды в глубь чужой территории. Весной 1515 года московское войско из Пскова ходило на Рославль, сожгло Браслав и Друю, а хоругви ВКЛ во главе с Остафием Дашкевичем и Андреем Немировичем при поддержке крымских татар напали на Северскую землю. В том же году московские воеводы ходили на Полоцк, Витебск и Мстиславль, а войско ВКЛ — на Великие Луки.

В 1516 году обе стороны ограничились мелкими пограничными рейдами. В 1517 году войско Острожского из Полоцка двинулось на Псковщину и осадило Опочку, отдельные хоругви ходили к Воронечу, Красному, Велижу и Пскову, но в целом кампания не принесла Литве ощутимых результатов.

Летом 1517 года в Москву прибыло посольство Жигимонта I, которое при посредничестве барона Зигмунда фон Герберштейна, посланника императора Максимилиана, пыталось договориться о прекращении войны. Однако позиции сторон оказались взаимно неприемлемыми.

Летом 1518 года Василий III направил свои войска из Великих Лук — на Полоцк, из Белой — на Витебск, из Смоленска и Стародуба — в Поднепровье. Под Полоцком московское войско было разбито и отступило, но в других местах оно дошло до Слуцка, Минска и даже до Новгородка.

В 1519 году в войну на стороне Московского государства вступил Тевтонский орден. В июле 1519 года на Киевщину и Волынь вторглось 40-тысячное крымское войско и разбило конницу князя К. Острожского под Соколом. Использовав трудный для ВКЛ момент, Василий III опять начал вторжение из Великих Лук, Смоленска и Стародуба. Направляясь к Вильне, его войска по дороге жгли города и деревни, захватывали в плен местных жителей. Они дошли до Кревы, Ошмян, Медников, от похода к Вильне отказались и через месяц вернулись домой.

Последней акцией Василия III в этой войне стал рейд воеводы В. Годунова в феврале 1520 года к Полоцку и Витебску.

Победы литвинов над тевтонцами и соглашение, подписанное Жигимонтом I с Крымским ханством, склонили Василия III к переговорам. Летом 1520 года посольство ВКЛ договорилось в Москве о прекращении военных действий. Однако «великое посольство» во главе с полоцким воеводой П. Кишкой прибыло в Москву для подписания мирного договора только в 1522 году. Соглашение имело компромиссный характер и предусматриваю перемирие сроком на 5 лет (после чего предполагаюсь подписать «вечный мир»). Смоленск остался в Московском государстве, многочисленный «московский полон» — в ВКЛ.


По мнению практически всех российских историков, Смоленщина — исконно русская земля. Никаких доказательств в пользу этого тезиса не приводится. Смоленщину (где, напомню, жили кривичи) якобы захватили коварные литовцы, не имевшие ничего общего с кривичами. Но войска московских князей освободили, наконец, Смоленск от этих извергов. А заодно присоединили к Московскому государству.

Впрочем, то же самое российские авторы твердят в отношении Новгорода и Пскова, Твери и Вятки, Брянска и Рязани, других самостоятельных земель. Их тоже «объединяли», а не завоевывали, хотя исторические источники кричат об обратном.

Московия, по утверждениям российских авторов, никогда не вела завоевательных войн, она только «объединяла» вокруг себя русские земли. А по какому праву Москва взялась объединясь их? И что думали об этом сами смоляне, новгородцы, псковитяне, тверичи и другие «объединяемые»? А что они могли думать, когда их города брали штурмом, жителей убивали, насиловали, грабили…

Пятая война (Стародубская): 1534-1537 гг.

Известие о смерти великого князя московского Василия III (4 декабря 1533 г.) пробудило в ВКЛ надежды на возвращение территорий, захваченных Московским государством в результате четырех предыдущих войн. Сложилась благоприятная ситуация для реванша: с конца 1533 года Крым занимал антимосковскую позицию, в самой Москве созревал внутренний разлад (правда, слухи о нем доходили до Вильни преувеличенными).

Когда московское посольство от имени малолетнего Ивана IV высказало надежду на продление мира, великий князь ВКЛ Жигимонт І «Старый» ответил, что мир можно заключить лишь при условии возврата к тем границам, которые были между двумя государствами в начале княжения Ивана III (1462 г.). Нежелание Москвы принять это предложение означало неизбежность новой войны.

Решение начать ее принял сейм ВКЛ в Вильне, который одобрил военный налог на 3 года. По универсалу великого князя посполитое рушение страны (около 24 тыс. чел.) должно было собраться в начале апреля 1534 года под Минском. Большие надежды возлагались на помощь крымских татар и на бунты в самой Москве. Но выступление татар сорвала внутренняя борьба в Крыму, а московское правительство сумело победить оппозицию и хорошо подготовиться к войне.

Тем не менее, в начале августа 1534 года великий гетман литовский Юрий Радзивилл «Геркулес» привел 20-тысячное войско под Могилёв, оттуда корпус Ивана Вишневецкого двинулся к Смоленску, а корпус князя Андрея Немировича — в Северскую землю. Однако первый не смог овладеть смоленской крепостью, второй захватил только Радагощ, хотя держал в осаде Почеп, Стародуб и Чернигов. Вернувшись, войска разошлись на зиму по домам.

Войну со стороны Москвы вело правительство малолетнего Ивана IV во главе с его матерью Еленой Глинской и фаворитом царицы князем Иваном Овчиной-Телепневым-Оболенским[104].

Зимой на земли ВКЛ от Стародуба, Смоленска и Пскова внезапно вторглись московские воеводы, которые почти не встретили отпора. Они сожгли и разрушили неукрепленные местечки, дошли до Браслава и Новогородка, а в самом начале весны вернулись в свои пределы.

К следующей военной кампании правительство ВКЛ в помощь своему шляхетскому ополчению наняло 5 тысяч солдат в Польше и оттуда же получило бесплатную помощь — тысячу всадников и 500 человек пехоты. Коронное войско соединилось с посполитым рушением ВКЛ в конце мая 1535 года под Речицей. В июле эти силы двинулись в Северскую землю, 16 июля они заняли Гомель, жители которого сами открыли ворота, позже — Почеп и Радагощ, а 29 августа после месячной осады взяли один из главных городов Северской земли — Стародуб.

Но в июне 1535 года московские войска опять вторглись в ВКЛ. Одна их группировка вела военные действия на Полотчине, другая — на Мстиславщине, где сожгла Кричев, Дубровно и Оршу. Чтобы свести на нет помощь из Польши, московские послы убедили, с помощью солидной суммы золотом, валашского господаря атаковать земли Короны с южного направления[105]. Вскоре войско ВКЛ оставило территорию Северской земли и вернулось в свои границы, сохранив за собой только Гомель. Так безрезультатно закончился очередной год войны.

На полоцкой земле московские воеводы построили новые замки — Заволочь и Себеж, на своей — Велиж. В конце зимы 1536 года небольшой отряд литвинов неудачно пытался захватить Себеж. Летом того же года московские войска вели военные действия в Поднепровье, но были разбиты под Кричевом. На этом военные действия прекратились.

Москва, занятая борьбой с татарами, хотела примирения. Вильня, от которой война требовала больших финансовых затрат, — тоже. После споров о месте переговоров Жигимонт I согласился прислать ко двору шестилетнего Ивана IV свое «великое посольство», которое появилось в Москве 12 января 1537 года.

Через два дня начались трудные долгие переговоры. Обе стороны сначала выясняли, кто начал войну, выставляли территориальные требования (Москва требовала Киев и Полоцк, Вильня — Новгород и Псков). Послы ВКЛ добивались возврата всей Северской земли и разрушения новых замков — Себежа, Заволочья и Велижа, а московская сторона настаивала на довоенной границе и просила обменять всех пленных. Вильня соглашалась отдать всех пленных за один город Чернигов, однако Москва не приняла это предложение.

Только в феврале 1537 года было достигнуто соглашение на условиях компромисса: Гомель со всей землей остался в составе ВКЛ, Себеж и Заволочье достались Москве, остальную границу оставили без изменений. Подписанный трактат предусматривал пятилетнее перемирие (до 25 марта 1542 г.), мир на границах и свободу торговли.


В результате пяти войн (1492-1494,1500-1503,1507-1508,1512-1522, 1534-1537 гг.) Московское государство отобрало у Великого Княжества Литовского почти все юго-восточные земли — Верховские и Северские княжества.

3. Полоцкая война (1562-1570 гг.)

С 1530 по 1584 год в Московии царствовал внук Ивана III, психопат и садист Иван IV Васильевич. Князь Андрей Курбский удачно назвал его «кромешником». Он завершил уничтожение Великого Волжского пути, начатое его дедом: в 1552 году захватил Казань, в 1556 году — Астрахань, в 1570 году дотла разорил Новгород Великий. Эти захваты означали принципиальный отказ Московии (будущей России) от буржуазного варианта развития общества на ближайшие 300 лет.

Потом он развязал 25-летнюю войну за Ливонию, составной частью которой стала Полоцкая война (1562-1570 гг.).

В середине XVI века возник международный конфликт из-за Ливонии (Инфлянтов), в котором участвовало Великое Княжество Литовское, Польское королевство, Швеция, Дания и Московия. Ливония в это время представляла собой конфедерацию пяти государств: Ливонского ордена, Рижского архиепископства, Курляндского, Дерптского и Эзельского епископств. По меркам того времени, страна была богатой, но ее военная мощь осталась в далеком прошлом.

Правящие круги ВКЛ были заинтересованы в том, чтобы Ливония стала вассалом Вильни. Во-первых, Западная Двина и город Рига играли очень важную роль в торговых связях Великого княжества с Европой. Во-вторых, сама Ливония была страной с хорошо развитой экономикой, она могла значительно увеличить внутренний рынок и, соответственно, государственные доходы в виде пошлин и налогов. В-третьих, этот регион (нынешние Эстония и Латвия) имел важное стратегическое значение, так как позволял контролировать значительную часть Балтийского моря и его портов.

Новый великий князь Жигимонт II Август (Жигимонт I умер в апреле 1548 г.) попытался усилить свое влияние в Ливонии путем назначения на пост коадьютора Рижского архиепископства принца Криштофа, младшего брата Иоганна-Альбрехта, герцога Мекленбурга[106]. Но против этого плана выступило руководство Ливонского ордена. В 1556 году ливонцы арестовали рижского архиепископа Вильгельма — дальнего родственника Жигимонта-Августа. Тогда ВКЛ и Польша провели в 1557 году военную кампанию против Ливонского ордена. Она завершилась соглашением, подписанным 14 сентября. По этому соглашению орден фактически признал свое поражение и подчинился требованиям Жигимонта-Августа.

Глядя на все это из Москвы, царь Иван IV решил урвать свой «кусок пирога». Захватив Казанское и Астраханское ханства, он мечтал о новых завоеваниях.

По его приказу московские дипломаты еще в 1554 году потребовали от ливонцев уплаты так называемой «юрьевской дани». Речь шла о том, что по договору между Дерптским (Юрьевским) католическим епископом и Псковом, заключенному в 1460-е годы, епископ платил определенную сумму Псковской республике. Москва здесь была абсолютно не при чем. Потребовался предлог для войны! Поэтому царские дьяки Иван Висковатый и Алексей Адашев придумали, будто бы немцы должны платить царю Московскому по гривне серебра в год с каждого жителя за 50 лет (деньги по тем временам очень большие) за проживание в Дерпте (Юрьеве) и установили срок уплаты 3 года. Они ссылались на то обстоятельство, что Псков в 1510 году был захвачен Москвой. Ливонские посольства дважды пытались добиться отмены придуманной дани или хотя бы снижения ее размеров, но безуспешно. Оно и понятно, не для того московиты выдумали огромный долг, чтобы отменять его.

В январе 1558 года Москва начала вторжение в Ливонию, сопровождавшееся ужасными зверствами захватчиков в отношении мирного населения. К июлю московитам удалось захватить Нарву, Дерпт (ныне Тарту), Нейшлос (ныне Воскнарва) и Нейгаузен (ныне Вастселийна), оккупировать северо-восточную часть Ливонии.

В начале 1559 года в конфликт вмешалась Дания, под юрисдикцию которой добровольно перешло Эзельское епископство (ныне остров Сааремаа, площадь 2,76 тыс. кв. км). В это же время магистру Ливонского ордена Герхарду Кетлеру удалось с помощью датского посольства заключить перемирие с Москвой сроком на 3 года. Используя передышку, он обратился к Жигимонту-Августу с просьбой о помощи. В результате двусторонних переговоров 31 августа 1559 года в Вильне был подписан договор, по которому Ливонский орден становился протекторатом Великого Княжества Литовского, а войска княжества должны были защищать от московитов замки и города в юго-восточной части Ливонии.

Жигимонт-Август приказал разместить здесь войска ВКЛ и одновременно предпринять дипломатические усилия с тем, чтобы не допустить усиления военной конфронтации с Московией. Несмотря на это, в августе 1560 года в Ливонии произошли первые боевые столкновения между литвинами и московитами, носившие локальный характер.

Летом 1561 года под юрисдикцию Швеции добровольно перешел город Ревель (ныне Таллин). Это событие ухудшило отношения между ВКЛ и Швецией. Потеря Ревеля, а также бесплодность переговоров с Московией заставили правящие круги ВКЛ активизировать свои действия по присоединению Ливонии. В Вильне 28 ноября 1561 года был заключен новый договор с Ливонским орденом (Pacta Subiectionis), который радикально менял его государственное устройство.

Путем секуляризации вместо Ордена создавались два герцогства[107]. С левой стороны Западной Двины — герцогство Курляндское и Земгальское во главе с бывшим магистром Г. Кетлером, превратившимся в герцога. С правой стороны — Задвинское княжество, формально — во главе с Жигимонтом-Августом, но реально им тоже управлял Г. Кетлер. Таким образом, к концу 1561 года Ливония фактически была разделена между 4 государствами — Данией (остров Эзель), Швецией (Эстляндия), Московией (северо-восточная Ливония) и ВКЛ (остальная часть).

Столкновение интересов ВКЛ и Московии в Ливонии было настолько сильным, что широкомасштабная война между ними являлась неизбежной. Как только в марте 1562 года закончился срок действия перемирия Москвы с Ливонией, московиты начали военные действия. Они имели характер внезапных ударов небольших групп войск по территории противника. Московиты совершили опустошительные набеги в направлении Орши, Мстиславля, Шклова и ряда других городов. Литвины в ответ разорили окрестности Себежа, Велижа и Смоленска. Наиболее крупное столкновение произошло 19 августа под Невелем. Отряд польских наемников-кавалеристов (1,5 тыс. чел.) во главе с С. Лесневольским нанес серьезное поражение 15-тысячному московскому войску под командованием князя Андрея Курбского.

Осенью того же года царь Иван начал подготовку крупного похода против ВКЛ. Своей главной целью он избрал Полоцк. Московское войско численностью до 40 тысяч человек появилось под его стенами 31 января 1563 года. Виленские власти не оказали надлежащей помощи осажденным. Лишь отряд великого гетмана Николая Радзивилла «Рыжего» (3,4 тыс. чел.) некоторое время действовал примерно в 40 км от города.

Штурм Полоцка его защитники отбили. Тогда московиты окружили город со всех сторон, установив плотную блокаду. 9 февраля полоцкий воевода Станислав Давойна совершил серьезную ошибку: приказал сжечь посад и всем воинам отступить в Верхний замок. В результате 11 тысяч местных жителей сдались московитам. А те подтянули к стенам замка осадные пушки (прибывшие 7 февраля) и начали обстрел. В ночь с 12 на 13 февраля литвинские воины предприняли отчаянную попытку отбросить осаждавших и уничтожить орудия, но успеха не добились. В результате артобстрела в замке разгорелся пожар. Безнадежность ситуации принудила Давойну 15 февраля сдаться.

Вопреки своим собственным обещаниям полочанам, царь приказал убить в Полоцке всех католических священников и монахов, а также всех евреев (их утопили в Двине). Нескольких наемников-поляков царь отпустил в Вильню, но остальных защитников города его опричники зарубили. Большинство жителей города были уведены в московский плен, в том числе воевода Давойна с женой, княгиней Петронеллой Радзивилл и православный епископ Арсений.

После падения Полоцка стороны заключили краткосрочное перемирие. Но переговоры в конце года не дали никаких результатов. Поэтому в январе 1563 года из Смоленска и Полоцка одновременно выступили две крупные группы московских войск (в сумме до 30-35 тыс. чел.), углубившиеся на территорию ВКЛ. Однако уже 26 января 16-тысячную полоцкую группу князя Петра Шуйского разбил Николай Радзивилл «Рыжий» в сражении на реке Улла. Погибло не менее 8 тысяч московитов, в том числе сам П. Шуйский, а весь командный состав попал в плен. После этого побоища наступление московитов прекратилось, они стали избегать боев в открытом поле. Но Полотчина осталась за ними.

В сентябре 1554 года литвины совершили поход к Полоцку, окончившийся неудачей. В ноябре московский воевода Ю. Токмаков захватил замок Озерище.

В 1555-56 гг. военных действий практически не было. Во-первых, на территории ВКМ и ВКЛ распространилась эпидемия чумы. Во-вторых, возникли внутриполитические проблемы в обоих государствах.

Убедившись в ходе очередных переговоров, что невозможно достичь мира на выгодных для него условиях, царь Иван приказал расширить зону оккупации Полотчины путем строительства небольших, но хорошо укрепленных замков. В 1566-67 гг. были построены замки (крепостицы) Козьян (Касьян), Красная, Копье, Нещереда, Ситна, Сокол, Суша, Туровля, Улла, Усвят.

С целью противодействия этому «ползучему» захвату сюда был послан гетман польный Роман Сангушко. За короткое время он сумел организовать эффективную оборону и остановил дальнейшее продвижение московитов.

Осенью 1567 года в районе между Молодечно и Радошковичами удалось собрать очень крупное (по меркам ВКЛ) ополчение, до 30 тысяч человек, в своем большинстве — конных. Командование им взял на себя сам Жигимонт-Август. Однако никаких активных действий ополчение не предприняло.

Отряд Филона Кмиты в феврале 1568 года провел удачный рейд на территорию Смоленщины. Гетман Р. Сангушко в августе взял штурмом замок Улла. Московиты в ответ в сентябре безуспешно попытались взять в осаду Витебск. В январе 1569 года отряд войск ВКЛ захватил на короткое время Изборск на Псковщине.

Захват Полоцка и неудачные попытки его освобождения ясно показали всей Литве, что ее ждет, если она и дальше будет в одиночку бороться с полчищами московских татар. Политическая элита государства поняла, что без масштабной военной поддержки со стороны Польши ВКЛ обречено на поражение. Нужна была новая уния. Однако польские вельможи требовали серьезных территориальных уступок в свою пользу в обмен на оказание военной и материально-финансовой помощи Литве. Литвинские магнаты долго этому противились. Заключить унию удалось только летом 1569 года.

К этому времени Москва тоже «выдохлась» и остро нуждалась в передышке. Поэтому стороны заключили перемирие 22 июля 1570 года сроком на 3 года. Фактически же перемирие сохранялось 6 лет, до 1576 года. Тем временем Жигимонт II Август умер (7 августа 1572 г.) и королем вновь созданной конфедерации — Речи Посполитой — был избран выдающийся полководец, трансильванский воевода и князь Стефан Баторий (избран на сейме 15 декабря 1575 г., короновался в Кракове 1 мая 1576 г.)[108].

В 1576 году Москва возобновила военные действия и за год захватила большую часть ливонской территории, принадлежавшей Речи Посполитой. В ответ Баторий подготовил широкомасштабный поход против московитов. Ему удалось скрыть от противника напраааение главного удара. 11 августа 1579 года литовско-польско-венгерское войско внезапно осадило Полоцк, и уже 30 августа московский гарнизон капитулировал. До конца ноября была освобождена вся Полотчина, заняты все замки, построенные московитами.

Летом следующего 1580 года Баторий пошел на Великие Луки и 4 сентября захватил этот город. Царь Иван IV, которому теперь противостояли не только объединенные силы Литвы и Польши, но также и Швеция, предложил мир на компромиссных условиях, однако Баторий решительно потребовал от него полностью очистить всю Ливонию. Поэтому война продолжалась.

Летом 1581 года московиты провели наступление в Поднепровье, но их быстро вышвырнули вон. В конце лета войска Речи Посполитой осадили Псков. В отличие от двух предыдущих кампаний эта была хуже подготовлена (в частности, к городу не подвезли осадную артиллерию) и слишком поздно начата. Штурм Пскова провалился, осада затянулась надолго, осаждавшим катастрофически не хватало пороха и продовольствия. В конечном итоге Псков устоял.

Но Москва уже не могла больше воевать, там наступил финансово-экономический кризис. В деревне Ям-Заполье 15 января 1582 года стороны заключили перемирие сроком на 10 лет. По его условиям царь Иван отказался от всех своих захватов в Ливонии. Таким образом, Ливонская война завершилась победой Речи Посполитой: она присоединила новые земли в Прибалтике, значительно укрепила свой авторитет на международной арене.

Правда, Швеция захватила северную часть Эстонии (по Плюсскому перемирию 1583 года с Московией) и предъявила претензии на значительную часть Ливонии. Позже (в 1600 г.) это привело к войне между Речью Посполитой и Швецией.

4. Сословная структура Великого Княжества  

Центральная власть

До Городельской унии власть в государстве принадлежала великому князю полностью и безраздельно. Он управлял страной через своих придворных вельмож, а также через наместников и бояр, которым раздавал земли в стратегически важных областях страны.

При Витовте появились государственные чиновники: маршалок (председатель заседаний панов Рады), канцлер (глава канцелярии великого князя), подскарбий (заведующий казной). В конце XV века был учрежден пост гетмана наивысшего (главнокомандующего войском).

На протяжении XV-XVI веков в странах Европы происходила централизация власти, которая все больше сосредотачивалась в руках монархов. Но в ВКЛ в это время имел место обратный процесс — ограничение власти великого князя.

Начало ему положила Городельская уния (1413 г.), предоставившая широкие права панам Рады (совету знати) ВКЛ. В результате великий князь попал в определенную зависимость от князей и высшего боярства.

Следующим шагом стал привилей Казимира IV 1447 года, подтвердивший право князей (магнатов) и панов (высших бояр) избирать нового монарха после смерти предыдущего.

В 1506 году Жигимонт «Старый» издал еще один привилей, который окончательно лишил великого князя права самостоятельно управлять государством. С этого времени все государственные постановления могли издаваться только после обсуждения и утверждения их панами Рады.

Наряду с Радой панов, еще одним представительным органом власти в ВКЛ являлся вальный (всеобщий) сейм. Уже в конце XIV века в Полоцке, Витебске, Смоленске и ряде других городов князья и бояре собирались на свои сеймики, где распределяли государственные налоги и военные повинности, назначали местных должностных лиц. С 1492 года в Вильне стали происходить заседания общегосударственного (вального) сейма, в которых участвовали депутаты (послы) от областей, избиравшиеся на поветовых сеймиках, а также высшие должностные лица Великого Княжества.

Ни один вопрос общегосударственного значения не мог быть решен без согласия вального сейма. Понятно, что особенно жаркие споры между депутатами («послами») происходили по вопросам, связанным с введением новых и отменой старых налогов, а также в связи с вопросами обороны государства (созыв шляхетского ополчения — «посполитого рушения»).

Магнаты

Политическая власть удельных князей все более ограничивалась. Однако они передавали свои владения по наследству, приобретали новые имения (либо получали их в дар от великого князя) и, в конечном счете, превратились в магнатов (от латинского «magnus» — великий), крупнейших землевладельцев Европы.

В начале XVI века магнатам принадлежало около 30 % земель Великого Княжества. Остальные 70 % являлись собственностью великого князя, примерно 19 тысяч шляхетских семей, а также монастырей. По переписи войска 1528 года в ВКЛ была 41 магнатская «фамилия», по переписи 1567 года — 37. Все магнаты, вместе взятые, составляли ничтожную долю процента от общего числа феодалов, но им принадлежало в 1567 году около 43 % «дымов» — крестьянских хозяйств страны.

Сотни представителей магнатских «фамилий» сыграли ключевую роль во всех событиях истории Великого Княжества, а затем и Речи Посполитой. Вот 27 наиболее известных кланов («фамилий»): Валовичи, Вишневецкие, Гаштольды, Глебовичи, Глинские, Гольшанские, Горностаи, Друцкие, Заберезинские, Ильиничи, Кезгайлы, Кишки, Лукомские, Масальские, Огинские, Олельковичи, Остиковичи, Острожские, Пацы, Радзивиллы, Сангушки, Сапеги, Соломерецкие, Тышкевичи, Ходкевичи, Хрептовичи, Чарторыйские.

Самыми знаменитыми и богатыми среди них были Радзивиллы. По легенде, род Радзивиллов происходит от последнего языческого жреца Вильни. Но на самом деле основателем рода был Кристин Ошчик, каштелян Вильни с 1417 по 1442 год. Имя его сына (Радзивилл) стало фамилией. Правнук Кристина Ошчика имел во владении уже 14 тысяч «дымов», где жили 90 тысяч крестьян обоего пола!

Род Радзивиллов делился на три ветви. Первая — Радзивиллы линии Райгорода, которая угасла к 1542 году. Вторая — Радзивиллы Несвижской линии. Третья — Радзивиллы в Биржах, возле границы с Ливонией. Главной сокровищницей рода являлся Несвиж, доставшийся Яну І Радзивиллу (1474-1522) в качестве приданого жены, Анны Кишки.

В 1550-е годы, когда Николай Радзивилл «Черный» (1515-1565) и Николай Радзивилл «Рыжий» (1512-1584) были министрами короля и великого князя Жигимонта II Августа, а младшая сестра Николая «Рыжего» Барбара стала королевой (в 1550-1551 гг.), Радзивиллы обошли всех своих конкурентов.

Список высших государственных постов ВКЛ, которые занимали Радзивиллы, впечатляет: 8 канцлеров, 7 гетманов, 5 маршалов, 13 каштелянов Вильни, 6 каштелянов Трок, 1 кардинал, 40 сенаторов. Их девизом было: «Бог нам радзіць» («Нам советует Бог»).

Шляхта

Все средние и мелкие феодалы во все времена существования ВКЛ были обязаны нести воинскую службу («платить налог кровью»). В качестве вознаграждения за службу великие князья наделяли их земельными участками или же определенными привилегиями, либо тем и другим вместе.

В XIII-XIV веках представителей служилого сословия называпи боярами. Но после заключения Городельской унии эту категорию населения — по образцу и примеру Польши — стали все чаще и чаще называть «шляхтой» (польское слово «szlachta» от немецкого «slahta» — род, порода).

В 1522 году был принят «Устав о выводе шляхетства за прымоваю». Согласно ему для доказательства шляхетского происхождения было достаточно свидетельства двух родственников-шляхтичей или же предоставление старинной грамоты, в которой кто-то из предков назван боярином.

Статуты ВКЛ 1529, 1566 и 1588 гг. окончательно закрепили права и обязанности шляхты. Параллельно данное название распространилось вообще на весь класс землевладельцев. В числе важнейших прав шляхты — самоуправление через поветовые сеймики и вальный сейм, выбор судей всех уровней вплоть до Трибунала ВКЛ, юридическое равенство между собой независимо от титулов и должностей, неприкосновенность личности и собственности, право суда над крестьянами в своих владениях. Привилегированное положение шляхты подчеркивал также запрет на «недостойные» для нее занятия — торговлю и ремёсла.

Шляхта была достаточно многочисленной. Если в России, Австрии и Пруссии на протяжении XVII - ХVIII веков численность дворянства не превышала 1-2 % населения, то в ВКЛ она составляла от 10 до 12 %. Правда, более половины ее приходилось на малоземельных и безземельных мелких шляхтичей. Между тем, шляхта, собираясь в ополчение («посполитое рушение»), должна была выставлять конного воина с каждых 5 волок земли. Поэтому на практике одного конника часто содержали несколько шляхетских семей, которые покупали ему коня, оружие, обмундирование, снаряжение, продовольствие и фураж.

Определенная часть мелкой шляхты служила в частных войсках магнатов. Например, у Радзивиллов были отряды конной шляхты в Несвиже и Клецке, у Сапег — пехотные роты в Слуцке.

Мещане

К 1650 году на территории ВКЛ (в границах современной Беларуси) было 37 городов и свыше 300 местечек. Из них около 60 % находились в западной части страны от линии Двины и Днепра.

С середины XVI столетия все лично свободное население городов и местечек называлось мещанами. Это ремесленники, оптовые торговцы (купцы), владельцы лавок (крамари), рыночные и уличные торговцы (лотошники), владельцы земельных участков и отдельных зданий, корчмари, лекари, цирюльники (парикмахеры), слуги, разносчики (посыльные), наемные служащие городских учреждений и некоторые другие категории населения.

Высший слой горожан составляли богатые купцы и землевладельцы, а также руководители цехов ремесленников (мастера). К среднему слою относились подмастерья, крамари, хозяева рыночных мест, служащие городской администрации. Нижний слой объединял всех остальных.

Очень важной особенностью жизни городов и местечек в ВКЛ было то, что многие из них обладали самоуправлением на основе так называемого Магдебургского права. В них создавались магистраты и собственные судебные органы. Магдебургское право давало городам и местечкам льготы по налогам и освобождало жителей от обязательной службы в войске. Население же тех городов и местечек, которые принадлежали великому князю или местным князьям, подлежало суду и власти чиновников великого князя либо тех феодалов, которым принадлежал город (или местечко).

Первой в ВКЛ получила самоуправление столица — Вильня (в 1387 г.), за ней последовал Брест (в 1390 г.). Свыше 50 лет они оставались единственными в этой категории. Но с середины XV века такое же право великие князья и частные владельцы начали предоставлять одному городу (местечку) за другим. Через 300 лет — к середине XVIII века — Магдебургское право на территории ВКЛ имели 147 городов и местечек (60 из них сейчас находятся в Украине и Польше).

Крестьяне

Крестьяне составляли основную часть населения страны. По роду занятий крестьяне делились на тягловых (которые отбывали «панщину»), осадных (они платили оброк), огородников (беднейшая часть крестьян, отбывавших панщину раз в неделю) и слуг (занятых в хозяйстве землевладельца).

По степени зависимости крестьяне разделялись на «людей похожих» (имевших право свободно переходить от одного феодала к другому), «людей непохожих» (их право на свободный переход ограничивали долги и другие обязательства), «челядь невольную» (это были слуги, фактически лишенные права на переход).

Историки советского времени обычно обходили стороной либо затушевывали в своих исследованиях и публикациях тот факт, что основная масса крестьянства в ВКЛ была лично свободной. Ведь знание этого факта неизбежно вызвало бы у читателей вопрос: какое государство следует считать «более прогрессивным» в плане устройства общества? Неужели Российскую империю, где рабами были почти все крестьяне?!

Крестьяне обычно платили натуральный оброк («дзякло») землевладельцам за те наделы земли, которые они обрабатывали (при этом они оставались лично свободными). Единицей обложения до аграрной реформы 1557-58 гг. («валочнай памеры») являлись двор и служба, после нее — волока и дым.

Величина «дзякла» была разной в разных владениях, землевладельцы устанавливали ее с учетом материального положения зависимых от них крестьян. Чаще всего это были 2 бочки ржи и овса в год с хозяйства. Кроме того, оброк включал сено, домашнюю птицу и яйца. Так, в имении Небышин Ошмянского повета в конце XVI века крестьяне ежегодно сдавали с каждой волоки по 2 бочки ржи и 2 бочки овса.

В XVIII веке, в связи с развитием товарно-денежных отношений, землевладельцы стали все чаще заменять «дзякло» денежной рентой. Например, в имении Гоздеево Минского воеводства в 1705 году крестьяне должны были платить вместо бочки ржи — 20 злотых, вместо бочки овса — 5 злотых, вместо воза сена — 3 злотых.

5. Религиозный раскол в середине XVI века  

Лютеранство

Все началось с Мартина Лютера. Осенью 1517 года (31 октября) этот 34-летний доктор теологии прибил к дверям церкви в Виттенберге 95 тезисов, в которых резко выступил против так называемых «индульгенций» — отпущения грехов за деньги. Он также перевел «Библию» с латыни на народный немецкий язык, заявив, что каждый человек способен сам понимать «слово божие». Лютер открыто заявил на диспуте, что он — последователь Яна Гуса. Мгновенно в Германии возникло целое движение:

1) лютеране отрицали почитание ангелов и святых, иконы, церковную роскошь;

2) из 7 таинств они оставили только два — крещение и причастие;

3) богослужение перевели с латыни на родной язык;

4) утверждали, что священник — не посредник между человеком и Богом, а лишь грамотный толкователь «Священного писания»;

5) отрицали папство и монашество;

6) резко осуждали католическое духовенство, погрязшее в пьянстве, разврате, стяжательстве и других пороках;

7) требовали секуляризации землевладений церкви.

С 1555 года по Аугсбургскому религиозному миру (между императором Карлом V и князьями-протестантами) лютеранство стаю официальной религией в Германии. Оно успешно распространялось в странах Скандинавии, Эстонии и Лифляндии (Латвии).

В ВКЛ лютеранство проникало из Ливонии и Пруссии (в 1544 году был открыт лютеранский университет в Кёнигсберге), но популярности не получило. К 1600 году было всего лишь 8 лютеранских общин (в Вильне, Ковно, Гродно, Минске, Витебске, Слуцке и т. д.).

По примеру лютеранства возникли другие протестантские (от слова «протест») движения — англиканство, цвинглианство, кальвинизм (он поглотил цвинглианство), социанианство. Позже (в XVII веке) возникли баптизм и квакерство.

Кальвинизм

Несмотря на сопротивление католического костёла, в ВКЛ получил широкое распространение кальвинизм. Его базу составили магнаты, шляхта и часть горожан — примерно 10 % населения государства. Н иколай Радзивилл «Черный» основал в 1553 году в Бресте первый кальвинский собор (с типографией).

В кальвинизме шляхту и горожан привлекало следующее:

1) религиозное оправдание борьбы с тираном, преступающим заповеди Бога — эта установка отвечала традициям шляхетских вольностей, давала идейную основу для сопротивления центральной власти монарха.

2) Отмена церковной десятины, доведение принципа «бедной церкви» до аскетизма.

3) Секуляризация церковных земель.

4) Возможность для магнатов влиять на руководство кальвинистской церковью (принцип «чья власть, того и вера»).

5) Внимание кальвинистов к вопросам образования и здравоохранения.

В 1550-69 гг. кальвинизм приняли Валовичи, Радзивиллы, Кишки, Сапеги, Дорогостайские, Ходкевичи, Тышкевичи, Соломерецкие и другие магнатские фамилии. В 1563 году кальвинистская шляхта по инициативе Н. Радзивилла получила равные права с католической.

Была создана Литовская кальвинистская провинция, состоявшая из 6 дистриктов (округов): Брестского (Подляшского), Виленского, Жмудского, Завилейского, Новогрудского, Русского (с центром в Минске).

Но крестьяне, в отличие от шляхты и горожан, упорно держались за православие.

Вскоре среди кальвинистов произошел раскол, в 1562-63 гг. из них выделились так называемые антитринитарии (ариане). Это Василий Тяпинский, Симон Будный (1530-1593) и группа их сторонников.

Костёл перешел в контрнаступление после 1587 года, когда королем стал католический фанатик Жигимонт III Ваза. Но, в отличие от Западной Европы, наши предки не устраивали кровавых расправ друге другом и на кострах еретиков не жгли[109]. Они предпочитали действовать методами убеждения. Это сработало, к 1630 году (т. е. за 40 лет) кальвинизм в ВКЛ пришел в упадок.

Социнианство

В 1579 году в Краков приехал итальянский вольнодумец Фаусто Социни (1539-1604), а уже в 1588 году он и его сторонники победили в диспутах на соборе в Бресте. Центром социнианства в Польше был город Раков, в ВКЛ — Новгородок (Новогрудок, если на польский манер).

Как и С. Будный, социниане прежде всего отрицали догмат святой Троицы и божественную природу Христа. Они требовали веротерпимости, отделения церкви от государства, признания равенства прав женщин с мужчинами, введения всеобщего образования (с акцентом на природоведение и математику). К 1600 году в Речи Посполитой было 150 общин социниан!

Наиболее известные деятели социниан — Ян Намысловский (ок. 1561-ок. 1635), Доманевский, Твердохлеб, Кузьмич, Крель, Андрей Вишоватый (1608-1678) — внук Социни, и ряд других.

Литовские социниане открыли так называемые «арианские школы» — в Ивье, Клецке, Любче, Лоске, Несвиже, Новгородке, других городах и местечках ВКЛ. Школа в Ивье (фундатор Ян Кишка) называлась Академией. В 1585-93 гг. ее ректором был Ян Намысловский.

Но с победой Контрреформации социниан в 1658-60 гг. вообще изгнали из ВКЛ — в отличие от кальвинистов. Они уехали в Пруссию, Венгрию, Голландию, Англию, где создали впоследствии методистскую церковь.

Как победил католицизм?

В 1534 году испанский дворянин Игнатий Лойола основал Орден Иисуса, целью которого являлось противодействие Реформации. В ВКЛ иезуиты появились в 1570 году — благодаря Люблинской унии. В 1608 году была учреждена Литовская провинция Ордена.

В борьбе с протестантам и иезуиты сделали ставку на соревнование за умы молодежи. Вот слова из нашей исторической энциклопедии: «иезуиты создали разветвленную и демократическую систему среднего образования (коллегиумы, академии) для юношества». Они открыли 20 коллегиумов для подростков и юношей: в Бресте, Вильне, Витебске, Гродно, Дерпте (Тарту), Динабурге (Двинске), Жодишках, Илукше, Ковно, Крожах, Минске, Несвиже, Новгородке, Новой Мыши (в Барановичском районе), Орше, Пашавше, Пинске, Полоцке, Слуцке, Смоленске. Срок обучения составлял 6-7 лет.

По меркам того времени коллегиумы давали своим выпускникам гуманитарное образование высокого качества. Очень важным обстоятельством было и то, что само обучение являлось бесплатным (родители должны были обеспечить проживание и питание). Иезуиты принимали на учебу детей не только шляхты, но и мещан, не только католиков, но также протестантов и православных.

Осенью 1578 года Виленский коллегиум привилеем короля Стефана Батория был превращен в Академию с двумя факультетами — философским и теологическим. В Академии обучалось более 800 студентов. Позже на ее основе возник Виленский университет.

Некоторые выводы

Для радикального реформирования общества и государства требуется радикальное изменение мировоззрения (веры). Так было всегда, независимо от желания или нежелания современников:

1) В эпоху племен на наших землях господствовало язычество.

2) В эпоху княжеств распространялось христианство арианского типа.

3) В эпоху ВКЛ свое господство установило греческое православие.

4) В эпоху Речи Посполитой торжествовали католицизм и униатство.

5) Во времена Российской империи царские власти насильственно внедряли московское православие (религию, стремившуюся к консервации существующих порядков и поддерживавшую наличную власть).

6) Времена СССР стали триумфом безбожия, периодом торжества сатанизма.

7) В современный период происходит поиск нового мировоззрения[110].

Смену господствующего мировоззрения люди всегда ощущали как приближение «конца света». Отчасти это верно — старому действительно конец. Но это не конец жизни общества, а переход его в новую фазу развития.

К сожалению, в ВКЛ такой переход не произошел. Здесь католицизм одержал победу над протестантизмом.

Контрреформация явилась неадекватным Ответом творческого меньшинства Речи Посполитой на Вызов новой эпохи в области идеологии. А сословный эгоизм (в форме шляхетских «золотых» вольностей, принципа «либерум вето» и т. п.) был неадекватным Ответом на Вызов в области государственного строительства и права.

Реформы, проводившиеся в это время в ВКЛ (в том числе Радзивиллами) укрепляли сословное устройство общества и препятствовали переходу его на буржуазный путь развития. Объективно они способствовали ослаблению государства, вели его в тупик. Переходу на буржуазный путь развития могли бы способствовать кальвинизм и социнианство, но они проиграли соревнование с реформированным католицизмом.

Одновременно пришел конец прежней веротерпимости. Позиции католического костёла постоянно усиливались, а православная церковь вступила в затяжной период «глухой обороны».

Отныне ВКЛ было обречено на социально-политическую деградацию. Дело оставалось за временем. Для того, чтобы понять смысл последующих событий («конечные результаты»), достаточно взглянуть на Европу XIX и XX веков. Все страны Европы, где католицизму или православию удалось законсервировать свои позиции, надолго попали в категорию «отсталых». Это католические Португалия, Испания, Италия, Австрия, Венгрия, Словакия, Польша, Ирландия. Это православные Греция, Болгария, Румыния, Украина, Беларусь, Россия, Грузия, Армения.

Только сейчас, и то с большим трудом, некоторые из указанных католических стран постепенно «подтягиваются» к уровню технологического и социально-экономического развития мировых лидеров. Что касается стран православного «лагеря», то их отставание в этом плане стало необратимым.

Параллельно процессу контрреформации в Великом Княжестве Литовском шел и другой процесс — шляхта стремительно превращалась из служилого сословия в землевладельцев (помещиков) и теряла прежний воинственный дух. Когда в середине XVII века произошла широкомасштабная агрессия Московского государства в союзе с украинским казачеством, нежелание шляхты воевать стало очевидным для всех. В то же время консервация существующих экономических порядков обусловила нехватку средств у государства для содержания профессиональной наемной армии.

Католизация и полонизация магнатерии, шляхетского сословия, а также значительной части мешан, вместе с усилением экономического давления землевладельцев на крестьян, вырыли глубокий ров между привилегированными слоями общества и основной его частью — крестьянством. С каждым новым поколением людей этот ров становился все глубже и шире.

Юридически совершенные Статуты ВКЛ наделяли шляхту все большими правами, тогда как другие слои общества они отодвигали на второй план. С одной стороны, аппарат и методы государственного управления совершенствовались, с другой стороны наблюдался явный застой в развитии общества.

Все это, вместе взятое, создало предпосылки для раскола общества. Образно выражаясь, появились «черви-древоточцы», которые начали мало-помалу разрушать здание ВКЛ.

Если бы не настойчивые усилия «внешнего пролетариата» в лице московских агрессоров, то кризисный процесс завершился бы так же, как в Западной Европе: победой буржуа над феодалами, а городской культуры — над культурой панских имений. И у нас на каком-то этапе произошла бы буржуазная революция. Но случилось то, что случилось. В последней четверти XVIII века Великое Княжество Литовское стало жертвой московских разбойников.

Исторические справки и зарисовки 

Кто такие Рюриковичи

Никакого Рюрика (как и Вещего Олега, и Аскольда с Диром) на территории будущей России и Украины никогда не было. Первая «официальная» генеалогия царствующего дома, написанная митрополитом Илларионом в XI веке, не знает ни Рюрика, ни Олега, ни Аскольда с Диром, она начинается с Игоря «Старого», погибшего около 945 г.

В истории древней Руси были два князя с именем «Рюрик» (по случайному совпадению оба Ростиславичи), но первый из них объявился только в ХII веке, когда и родословная Иллариона, и первые версии «Повести временных лет» уже были широко известны. (Илларион — первый митрополит Киевский, назначенный из числа местных священников. Занимал этот пост в 1051-1054 гг. Упомянутую генеалогию он привел в своем сочинении «Слово о Законе и Благодати»).

Из этого следует вывод о том, что к XII веку легенда о Рюрике Новгородском стала настолько популярной, что вошла в составлявшуюся в то время «Повесть…» и подала мысль русским князям называть детей Рюриками в честь «самого первого русского князя». Таким образом, «Рюриковичами» русских князей сделал Нестор, а дальше сработало естественное стремление самих князей удревнять свой род вплоть до этого «самого первого». Иван Грозный пошёл ещё дальше и потребовал состряпать ему родословную, начинавшуюся от римских цезарей.

Можно провести параллель: число князей и бояр, «павших смертью храбрых» в Куликовской битве росло от версии к версии «Сказания о Мамаевом побоище» вплоть до XVII века. Переписчики вносили (разумеется, не безвозмездно) все новые и новые имена «павших», а на самом деле фамилии «новых русских» того времени для «документального» удостоверения древности их рода минимум до XIV века.

Обо всем этом подробно рассказал В. Б. Егоров в своих книгах «У истоков Руси. Меж варягом и греком» (главы «Читая Повесть временных лет» и «Временные лета Повести временных лет») и «Каганы рода русского, или Подлинная история киевских князей» (главы от «Рюриковичи мы?» до «Смутный абрис династа»).

Верховские княжества

Верховскими историки называют шесть мелких княжеств, образовавшихся в XIV - начале XV вв. в верховьях реки Оки в результате раздробления бывшего Черниговского княжества. Это Новосильское, Воротынское, Одоевское, Перемышльское, Мезецкое и Белевское княжества. Каждое княжество делилось между братьями на «доли». При Витовте все они стали вассалами ВКЛ, платили «полетнее» (годовую дань) великому князю.

Северская земля (Северщина)

В 1097 г. в составе Черниговского княжества возник удел Олега Святославича с центром в г. Новгород-Северский. Он охватил земли между Литвой и Диким полем в бассейне рек Десна и Сейм. Западной границей служил Днепр. От Смоленщины Северщину отделяли лесные массивы. На юге условная граница проходила от реки Остёр через междуречье Сейма, Сулы, Псёла и Ворсклы. Название «северское» связано с объединением племен северян, издавна живших в указанном регионе.

К концу XII века на территории Северского удельного княжества образовался ряд более мелких княжеств. В XV веке северскими городами являлись Брянск, Гомель, Дроков, Курск, Любеч, Маровск, Мглин, Новгород-Северский, Почеп, Путивль, Радагощ, Рыльск, Севск, Серпейск, Стародуб, Трубчевск, Чернигов и др. В них сидели Ольговичи — потомки Святослава. В период с 1356 по 1432 год вся Северщина вошла в состав ВКЛ.

Франциск Скорина

Ф. Скорина — беларуский первопечатник, врач и выдающийся просветитель-гуманист. Он родился между 1482 и 1490 гг. в Полоцке, в семье богатого купца Луки Скорины. Дома научился читать по Псалтыри и писать кириллицей. В школе при бернардинском монастыре в Полоцке (основанном в 1498 г.) выучил латынь.

В 1504 г. стал студентом Краковского университета, где до 1511 г учился сначала на факультете «свободных искусств», а потом на медицинском факультете. Получил степени бакалавра философии, лиценциата медицины, доктора свободных искусств. Затем уехал в Италию. В Падуанском университете 9 ноября 1512 г. успешно сдал экзамен на степень доктора медицины.

В 1512-16 гг. Скорина работал врачом в Италии, одновременно изучал книгопечатание. Он встречался с гениями эпохи Возрождения — Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэлем.

В 1517-19 гг. Скорина жил в Праге. Здесь он напечатал Библию в 22 книгах (частях) на церковнославянском языке, правда, в тексте много беларуских слов, встречаются также польские и чешские слова. Смысл такой редакции заключался в превращении мертвого языка Библии в живой язык народа. Первой среди этих книг была «Псалтырь», изданная 6 августа 1517 г. Принято считать ее самой первой печатной книгой на беларуском языке.

В 1520 г. Скорина переехал в Вильню, где основал типографию — первую в ВКЛ. В ней он напечатал «Малую подорожную книжицу» (1522 г.) и «Апостол» (1525 г.). В 1525 г. умер его спонсор Юрий Одверник, после чего издательская деятельность Скорины прекратилась. Он женился на вдове Одверника Маргарите (скончалась в 1529 г., оставив маленького ребенка). Позже умерли и другие меценаты Скорины — виленский бурмистр Якуб Бабич (в доме которого находилась типография), Богдан Онков, а в 1530 г. воевода трокский, князь Константин Острожский.

Издания Скорины нарушали правила, установленные для переписывания церковных книг: они содержали тексты от издателя (предисловия, послесловия) и даже гравюры с его изображением. Но главное, Скорина нарушил запрет на перевод Библии со священного языка (латыни и древнегреческого). Поэтому и католическая, и православная церкви считали его еретиком, не признавали его книги.

В 1529 г. прусский герцог Альбрехт приглашал Скорину в Кёнигсберг для организации книгопечатания. Однако по семейным обстоятельствам (смерть старшего брата, а потом жены) заставили его вернуться в Вильню. В 1534 г. Скорина ездил в Москву, откуда его изгнали как иноверца, а привезенные им книги сожгли[111].

В 1535 г. Скорина снова приехал в Прагу, где жил и работал врачом до своей смерти в 1551 г.

Некоронованный король

Так называли Николая Радзивилла «Черного» (1515-1565). Его деятельность пришлась на время правления последнего Ягеллона — Жигимонта ІІ Августа (1529-1572), сына Жигимонта I и Боны Сфорцы.

Крупнейший магнат страны, Николай в 1544 г. (в 29 лет) получил должность Великого маршалка земского (т. е. возглавил Раду ВКЛ), с 1550 г. еще и канцлер, с 1551 г. еще и воевода виленский, с 1561 г. еще и наместник Жигимонта II в ВКЛ. Это произошло благодаря браку Жигимонта в 1547 г. с Барбарой Радзивилл, братьями которой были «Черный» и «Рыжий».

Именно «Черный» определял политику Литвы при Жигимонте II. Он возглавил госкомиссию по аграрной реформе, подготовившую «Уставу на валоки» (1557 г.) — переход к системе фольварков и хуторов. Провел судебную реформу (Бельский привилей 1564 г.), создавшую шляхетские сословные суды. Провел поветовую реформу — создал органы шляхетского самоуправления (сеймики). Это консолидировало литовскую шляхту.

Еще в 1550 г. он объявил о своей принадлежности к кальвинизму, открыл типографии в Бресте и Несвиже, помогал развитию образования.

«Черный» являлся решительным противником федерации с Польшей, поэтому пока он жил, уния с ней была невозможна. Во внешней политике стремился к присоединению Ливонии (Инфлянтов) к ВКЛ. Именно по его инициативе в 1559 г. был заключен Виленский договор о протекторате Жигимонта над Ливонией, в 1561 г. — о подчинении Ливонии совместно Польше и ВКЛ. Но это спровоцировало войну с Московией за Ливонию и, в конечном счете, унию. Такова ирония судьбы: против чего боролся, на то и напоролся!

Чтобы сбить пропольские настроения, магнаты во главе с двумя Николаями Радзивиллами — «Черным» и «Рыжим» — в 1563 г. уравняли в ВКЛ права православной и протестантской шляхты с католической. Это дало бы результат, если бы не Ливонская война.

Часть III. РЕСПУБЛИКА ОБОИХ НАРОДОВ 

Глава 6. ВКЛ В РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

«Нашы гістарычныя традыцыі не маюць нічога супольнага ні з маскоўскім азіяцкім абсалютызмам, ні з польскім анархістычным шляхетствам».

(Вацлаў Ластоускі)

1. Союз государств и церквей

Идея соединения ВКЛ и Польского королевства в единое государство возникла далеко не случайно. Ей предшествовали несколько личных уний, начиная с Кревского соглашения 1385 года. Предпосылками для объединения послужили постепенное сближение политических и государственных институтов обеих держав, сходство их политики на международной арене, все большее распространение польской культуры.

Захват Московией ряда юго-восточных княжеств ВКЛ (Вяземского, Брянского, Северских), а также Смоленщины свидетельствовал, что с конца XV века ВКЛ уже не могло на равных противостоять Москве. Захват Полоцка еще раз показал этот факт во всей его неприглядной наготе. Единственным спасением для ВКЛ в сложившейся ситуации являлась уния с Польским королевством.

Люблинская уния (1569 г.)

Шляхта литовских-беларуских поветов еще 13 сентября 1562 года на полевом сейме под Витебском приняла акт о заключении унии с Польшей и направила его великому князю, т. е. Жигимонту ІІ Августу. Участники сейма послали также письмо шляхте Жамойтии, в котором призвали ее присоединиться к этому акту. Его суть выражали следующие предложения:

1) проводить общие сеймы с польской шляхтой;

2) вместе с ней избирать общего короля;

3) вместе обороняться от врагов Литвы и Польши;

4) пользоваться теми же правами, что и польская шляхта.

Но магнаты во главе с канцлером Николаем Радзивиллом «Черным» выступили против. Надо подчеркнуть, что магнаты ВКЛ были против объединения с Польшей не ради интересов государства, а из желания сохранить свою беспредельную власть. В отличие от них, мелкопоместная и безземельная шляхта ВКЛ выступала за унию, чтобы иметь те же права («золотые вольности»), что и шляхта Польши[112].

В 1563 году Виленский сейм снова рассмотрел вопрос об унии. Была избрана делегация для переговоров с высшими сановниками Польши. Магнаты согласились на это с тем условием, что в объединенном государстве ВКЛ сохранит широкую самостоятельность. Вопрос о заключении унии рассматривался также на Варшавском (1563-64 гг.), Вельском (1564 г.) и Брестском (1566 г.) сеймах.

Наконец, 10 января 1569 года в Люблине начал работу очередной сейм польской и литовской шляхты. Сначала депутаты обоих государств (по 160 человек от каждого) заседали отдельно друг от друга. Позиции тех и других были вполне конкретными. Поляки, как всегда, хотели включить Великое Княжество в состав Польского королевства. Магнаты ВКЛ предлагали ограничиться оборонительным союзом.

Тогда польские депутаты потребовали от короля объединить всех депутатов в рамках совместных заседаний. В ответ на этот демарш большинство депутатов ВКЛ (вт.ч. почти все магнаты) 1 марта (по новому стилю) покинули Люблин. После этого польские сенаторы и депутаты поставили перед королем вопрос о присоединении к Короне Подляшья и Волыни. Предварительно они заручились согласием местной шляхты, надеявшейся на расширение своих прав и привилегий по польскому образцу.

Жигимонт II Август формально занял великокняжеский престол в 1529 году, в возрасте 9 лет, а через 20 лет (в 1548 г.) унаследовал от отца обе короны — Польши и Литвы. Он был слабым правителем. После смерти любимой жены Барбары Радзивилл (в мае 1551 г) впал в мистику, окружил себя астрологами. Жигимонт II Август психологически не мог сопротивляться мощному целенаправленному давлению. Несмотря на три брака, детей у него не было[113]. Король уже 5 марта издал указ о присоединении Подляшского воеводства (с городами Бельск, Дорогичин, Белосток, Августов, Мельник) к Польскому королевству. Обсудив указ, польские депутаты сейма вместе с депутатами от Подляшья утвердили этот документ.

Узнав о происшедшем, паны Рады ВКЛ заявили протест, но большинство шляхты их не поддержало. Король требовал от литовских магнатов скорейшего возвращения на сейм. По «совету» польских вельмож, он для большей убедительности лишил некоторых из них занимаемых ими государственных должностей и мест в Раде ВКЛ.

Жигимонт Август 26 апреля издал указ о присоединении к Короне еще и Волынского воеводства (с городами Луцк, Владимир, Кременец и др.). Через месяц, 26 мая, сейм утвердил и этот акт, опять-таки опираясь на желание большинства волынской шляхты. Аналогичное желание высказала шляхта Киевского воеводства (с городами Киев, Житомир, Овруч, Канев, Путивль и др.). Оно было включено в состав Короны указом короля от 5 июня, за исключением Мозырского повета, шляхта которого предпочла остаться в ВКЛ. Этот повет отошел к Минскому воеводству. Наконец, с 1 июня в состав Польши вошло Брацлавское воеводство (с городами Брацлав и Винница).

Указом от 10 мая 1569 года Жигимонт Август созвал в Великом Княжестве поветовые сеймики, на которых шляхта в своем большинстве высказалась за унию.

После утраты Подляшья, Волыни, Киевщины и Брацлавщины, после волеизъявления поветовых сеймиков, магнатам ВКЛ и их сторонникам пришлось вернуться на сейм. Но все же главной причиной возвращения стали не территориальные потери государства (ведь личные владения магнатов не сократились ни на дюйм). Николай Радзивил «Рыжий» так сказал о причинах возвращения:


«На нашем хребте был враг, когда мы ехали сюда, желая установить с вами унию, которая бы объединила нас взаимной любовью. И если говорить правду, мы начали стремиться к ней почти бегом»…


После нового обсуждения сейм 1(10) июля 1569 года утвердил окончательный текст соглашения о соединении Великого Княжества Литовского, Русского и Жамойтского с Польским королевством в конфедеративное государство — Речь Посполитую Обоих Народов[114]. Под народами имелась в виду польская и литовская шляхта. Отныне они имели короля, избиравшегося пожизненно, и двухпалатный парламент. Верхняя палата (сенат) состояла из воевод, каштелянов, католических епископов. Депутаты нижней палаты (посольской избы) представляли все поветы Польши и Литвы.

Оба государства сохранили свою администрацию, правовую, финансовую и таможенную системы, эмиссию денег, судебный аппарат, войска. Общий сейм должен был принимать законы отдельно для ВКЛ и для Польши. Государственным языком в Польше остался латинский, в ВКЛ — старобеларуский.

Таким образом, Люблинская уния стал компромиссом между феодалами Польши и ВКЛ, благодаря которому удалось усилить обе составные части конфедерации. Однако платой за это со стороны ВКЛ явилась потеря трех богатейших южных воеводств (Киевского, Волынского, Подольского) и одного западного (Подляшья).

Актом от 3 августа 1569 года Ливония (Инфлянты) была объявлена совместным владением ВКЛ и Польши (так называемый кондоминиум), а герцогство Курляндское и Земгальское — их вассалом.

После Люблинской унии в ВКЛ остались 8 воеводств: Виленское (5 поветов), Трокское (4 повета), Иовогородское (3 повета плюс Слуцкое княжество), Минское (3 повета), Брестское (2 повета), Витебское (2 повета), Мстиславское (без поветов), Полоцкое (без поветов). Формально сохранялось девятое воеводство — Смоленское (Смоленский и Стародубский поветы), хотя его территория перешла к Московии. Староство Жамойтское имело права воеводства, но вместо поветов оно делилось на 29 волостей.

Шляхта каждого повета проводила собственный сеймик, где решала местные проблемы и выбирала делегатов (послов) на вальный (всеобщий) сейм в Варшаву, столицу Речи Посполитой (в отличие от Кракова — столицы Польши).

Административное устроение Речи Посполитой происходило на протяжении 12 лет и завершилось в марте 1581 года, когда был создан Трибунал (верховный суд) ВКЛ. Сессии Трибунала (каденции) ежегодно проводились в Вильне и попеременно (через год) в Новгородке и Минске. Члены Трибунала рассматривали жалобы на постановления судов низших инстанций — земских, замковых, подкоморских, а также магнатских.

Главное негативное последствие Люблинской унии для ВКЛ заключалось в том, что она создала предпосылки для полонизации. Вот что писал об этом российский историк начала XIX века Н. М. Карамзин, которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к полякам:


«Литовско-русские паны, в то время еще сохранявшие и православную веру и русский язык (хотя уже начинавший значительно видоизменяться от влияния польского), боялись за свою народность, как равно и за свои владетельские права; они хотя согласились на соединение, но все еще не доверяли полякам и хотели держаться особо. В самом акте соединения Великому Княжеству Литовскому оставлялось устройство вполне самобытного государства и даже особое войско.

Правда, всякое упорство литовско-русского высшего сословия в охранении своей веры и народности, по неизбежному стечению обстоятельств, никак не могло быть продолжительным, так как превосходство польской цивилизации перед русской неизбежно должно было тянуть к себе русско-литовский высший класс и смешать его с польским, что и сделалось впоследствии».

 Причины объединения церквей

Идея объединения православной церкви с католической существовала давно.

В чем суть унии? Формально — это введение в Речи Посполитой Флорентийской унии между Римом и Константинополем, заключенной еще в 1439 году перед лицом турецкой угрозы Византии. Вскоре она была расторгнута самой Византией, но в ряде стран (в том числе в ВКЛ) некоторые митрополиты и епископы признавали ее. Условия унии таковы:

1) признание в управлении православной церковью верховной власти Папы римского, а не патриарха Константинопольского;

2) благословление на высшие посты в церковной иерархии от Папы римского, а не от православных патриархов;

3) согласие православных с догматом католицизма о нисхождении Святого Духа не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына.

Церковные обряды, правила богослужения, язык проповедей и Священного Писания остаются прежними.

Местные епископы и митрополит не хотели зависеть от патриарха Константинопольского, который после 1453 года сам зависел от турецких султанов. Их раздражали постоянные поборы представителей греческой церкви, плативших дань турецким султанам.

Они не хотели подчиняться и московским митрополитам, которые с 1589 года вышли из подчинения Константинополю и стали называть себя «патриархами всея Руси». Это ясно обозначило их претензии на руководство православной церковью ВКЛ, несмотря на то, что московские патриархи зависели от великих князей (царей) московских гораздо сильнее, чем патриархи Константинопольские — от султанов. Они хотели обеспечить неприкосновенность имущества и владений церкви от алчных стремлений московских монархов (достаточно напомнить о том ограблении РПЦ, которое учинил Иван IV в начале 1580 г.).

Они рассчитывали получить места в Сенате Речи Посполитой наравне с католическими епископами.

Они надеялись посредством унии удержать под своим влиянием паству, массово переходившую в католичество, кальвинизм или социнианство.

Брестская церковная уния (1596 г)

Проект унии предложили в 1595 году Михаил Рагоза (митрополит Киевско-Галицкий и всея Руси) и семь епископов. Это Гедеон Балабан (епископ Львовский, Галицкий и Каменецкий), Дионисий Збируйский (епископ Холмский и Белзский), Михаил Копыстенский (епископ Перемышльский и Самборский), Ипат Потей (епископ Владимирский и Брестский), Леонтий Пелчицкий (епископ Туровский и Пинский), Константин Терлецкий (епископ Луцкий и Острожский), Герман Хрептович (епископ Полоцкий и Витебский).

Князь Константин-Василь Острожский (1527-1608) поначалу поддержал идею унии, но накануне Собора изменил свою позицию. Таким же образом поступили двое ее инициаторов — Г. Балабан и М. Копыстенский. Их поддержали часть православной шляхты, духовенства и горожан.

С ноября 1595 по февраль 1596 года епископы И. Потей и К. Терлецкий находились в Риме. Они представили проект соглашения Папе римскому Клименту VIII и получили его одобрение.

И вот 6 октября 1596 года в Бресте начался Собор православных церквей Речи Посполитой, который должен был окончательно утвердить союз православных с католиками. С первого дня участники собора разделились на сторонников и противников унии (последних возглавили К. В. Острожский, Г. Балабан и М. Копыстенский). Обе группы заседали отдельно. Яростную агитацию против унии вели Никифор, экзарх патриарха Константинопольского, и Кирилл Лукарис, экзарх патриарха Александрийского. Их поддерживали бывший архимандрит Киево-Печерского монастыря Никифор Тур, его преемник Елисей Плетенецкий, ректор Острожской академии Герасим Смотрицкий.

Однако сторонников унии было намного больше.

На четвертый день Собора, 9 октября, в церкви Св. Николая состоялось торжественное провозглашение единой греко-католической церкви. Одновременно было оглашено пастырское послание о лишении сана Балабана, Копыстенского, Плетенецкого, Тура и Смотрицкого.

Король Жигимонт III Ваза горячо поддержал унию, призванную укрепить идейное единство духовенства и феодалов Речи Посполитой. Он утвердил ее своим универсалом от 15 декабря 1596 года.

Унию приняло большинство православного населения ВКЛ, увидевшее в ней реальный путь к единству в стране. Однако в отдельных регионах ВКЛ (Слуцк, Пинск, Могилёв, Орша) уния утверждалась с трудом. Сопротивление ей иногда принимало активные формы. Пиком такого сопротивления явился бунт в Витебске в ноябре 1623 года, где бунтовщики убили Полоцкого униатского епископа Иосафата Кунцевича[115].

Расследование, проведенное под руководством канцлера Льва Сапеги, показало, что витебский бунт не был «стихийным взрывом возмущения народных масс», как это утверждали царские, а затем советские историки. Его подготовило Виленское православное братство на деньги, полученные из Москвы. Руководитель бунта православный священник Степан Посьера и 77 его сообщников успели сбежать в Московию. Комиссии Л. Сапеги удалось арестовать и казнить только 19 погромщиков.

Переход православных в новую веру растянулся на много лет. Социальную базу униатства составляли крестьяне, мелкая шляхта и часть горожан. К концу XVII века количество униатов превзошло количество православных. А к 1772 году униатство исповедало 3/4 населения беларуских земель, в том числе 80-82 % крестьян.

Советские историки изображали униатскую церковь инструментом полонизации и окатоличивания беларусов. Этот тезис не соответствует историческим фактам. Уния не оправдала надежд польских политиков и Ватикана. Благодаря усилиям местных деятелей она стала барьером на пути окатоличивания беларусов и способствовала сохранению этноса в условиях полонизации, развернувшейся во второй половине XVII столетия — после «Потопа».

Историки-патриоты считают униатскую церковь национальной беларуской.

2. Стабилизация как результат уний (1569-1654 гг.)

Точно так, как создание СССР отсрочило на 70 лет распад Московской империи, и даже способствовало временному подъему государства, так и две унии ослабили политический кризис в ВКЛ, способствовали его временному подъему и стабилизации — примерно на 80 лет. Во внешней и внутренней политике ВКЛ после 1569 года и до середины XVII века мы выделим следующие события.

Король Стефан Баторий (1576-1586)

После смерти Жигимонта II Августа наступил период бескоролевья. Как водится, объявились претенденты на вакантный престол. Сначала сейм ВКЛ избрал королем Речи Посполитой француза Генрика Валезия (Генрих Валуа; 1551-1589). Но с ним связан небывалый конфуз: в июне 1574 года, после 5 месяцев правления, он бежал из Кракова во Францию, чтобы занять трон, освободившийся в связи со смертью старшего брата Карла IX.

Все же он вошел в историю Речи Посполитой тем, что при коронации подписал так называемые «Генриковы артикулы», включавшие 18 пунктов.

Согласно этому документу, король не имел права назначать себе преемника, вести самостоятельные переговоры с другими государствами, единолично объявлять войну, созывать шляхетское ополчение (посполитое рушение), издавать законы, вводить налоги, вершить суд. Король также обязывался поддерживать религиозный мир в стране и каждые два года созывать сейм Республики.

Его деятельность должны были контролировать 16 сенаторов-резидентов. Если же король не исполнял взятых на себя обязательств, то магнаты и шляхта Польского королевства и Великого Княжества Литовского имели право не подчиняться королю[116]. «Генриковы артикулы» подписывали при избрании на престол все последующие короли Речи Посполитой.

Престол короля Республики Обоих Народов снова стал вакантным. В этой ситуации свою кандидатуру предложил князь Трансильвании Стефан Баторий. Партию его сторонников возглавили польские магнаты Ян Замойский и Самуил Зборовский (кстати говоря, племянница С. Батория — Гризельда — была женой Замойского). Его соперниками в предвыборной борьбе оказались Жигимонт, сын шведского короля Юхана ІІІ; Альфонс, герцог итальянской Феррары; Максимилиан ІІ (1527-1576), сын императора Фердинанда I, эрцгерцог Австрии, король Чехии и Венгрии.

Стефан Баторий (по-венгерски Иштван Батории; 1533-1586) происходил из старинного трансильванского (венгерского) рода Батории Шомлио[117]. С 15 лет он состоял на военной службе у Фердинанда Габсбурга, который с 1526 до 1556 года был королем Чехии и Венгрии[118]. Вместе с ним несколько лет жил в Италии, учился в Падуанском университете. Позже служил у князя Трансильвании Яноша Сигизмунда Запольяи. Оказавшись в плену у немцев, три года изучал труды римских историков и юристов. После смерти Яноша Сигизмунда в 1571 году был избран князем Трансильвании.

Элекционный сейм 15 декабря 1575 года избрал 42-летнего трансильванского князя королем Речи Посполитой — с условием женитьбы на 54-летней Анне Ягеллон, старшей сестре покойного короля Жигимонта II Августа[119]. Это решение было принято голосами шляхты вопреки решению сената, провозгласившего королем Максимилиана II.

Баторий со своим отборным войском торжественно въехал в Краков 18 апреля 1576 года, а 1 мая короновался в Вавельском соборе и обвенчался с Анной Ягеллон. Он поклялся на Библии, что будет соблюдать все статьи Генриковых артикулов; усмирит крымских татар; вернет силой или выкупит у них всех польских и литовских пленников; вернет Литве все ее земли, завоеванные Москвой.

Действительно, Баторий решительно изменил ход войны с Москвой. Для начала он приказал построить 4 замка в полоцких землях, чтобы создать оборонительный рубеж против дальнейшего продвижения московитов. К концу осени 1576 года гетман Роман Ходкевич и ротмистр Баркулаб Корсак возвели замки Дисна, Вороничи, Лепель и Чашники. Сам король сделал своей резиденцией Гродно, чтобы находиться поближе к театру военных действий.

Как только окончилось перемирие с Москвой, С. Баторий послал в Ливонию отряд князя Андрея Сапеги, который разбил войско Ивана IV под Венденом (ныне Цесис в Латвии) в Ливонии. В этом сражении погибли 6022 московита (из 18 тысяч, остальные бежали), был захвачен весь обоз и 31 орудие (в том числе 17 осадных).

30 августа 1579 года Баторий освободил Полоцк после трех недель осады. Кроме того, его войска за время с августа по декабрь выбили московитов из семи замков (крепостей), построенных ими на нашей территории для контроля над населением. Это Козьян (или Касьян), Красная, Ситно, Сокол, Суша (или Сусса), Туровля, Нещереда. За Сокол, самую большую среди московских крепостей имевшую 11 башен, был жестокий бой. Взяв крепость штурмом, немецкие наемники перебили весь гарнизон — свыше 2-х тысяч человек. Так они отомстили за зверские пытки и мученическую смерть своих товарищей, попавших в плен к московитам под Полоцком.

В 1580 году войска Батория освободили Велиж, Усвяты, Торопец, Невель, Озерище, Заволочье, захватили Великие Луки.

В 1581 году Баторий успешно продолжил боевые действия в Ливонии, а также в землях Московии, куда совершали рейды конные подразделения. В июле он пошел на Псков. Но из-за нехватки финансовых средств возникли проблемы: серьезная нехватка наемников (т. е. самых боеспособных частей), пороха, артиллерии и продовольствия. В итоге взять Псков ему не удалось.

В начале января 1582 года на хуторе Киверова Горка, расположенном в районе деревни Ям Запольный, было заключено перемирие с Московией. По его условиям Москва отказалась от всех своих завоеваний в Ливонии, а также от Полоцка и Велижа с окружающими их землями.

Царь Иван IV полностью проиграл 25-летнюю Ливонскую войну, истощив за это время непомерной финансовой нагрузкой и жесточайшим массовым террором людские и материальные ресурсы Московского государства.

Надо отметить, что московские авторы традиционно изображали эту войну как борьбу между двумя религиями. Вот что, к примеру, можно прочитать в одной из московских хроник:


«Осада Пскова началась в году 7089, в месяце августе 18-го дня во время поста святых мучеников Фрола и Лавра. Литовские люди начали переправу реки и появились перед городом августа 26-го дня на пост святых мучеников Адриана и Наталии. Этот человек, Литовский король, напал как дикий вепрь из чащи».

«С помощью великой и несказанной благодати Святой Троицы (…) сочетанием великого чуда (…) молитвами православными и божьей милостью (…) православным великим князем Иваном Васильевичем, любимым Христом (…) город с его людьми был спасен от Литовского короля… Февраля 4-го числа польский гетман и главный канцлер снялся и ушел в Литву со всем своим войском…»


Свои захваты, зверства и прочие безобразия московиты всегда прикрывали ссылками на Бога. Характерно и то, что иерархи московской церкви никогда не выражали ни малейшего сочувствия людям, ставшим жертвами московских (а потом российских) солдат[120].


Стефан Баторий, выдающийся полководец и государственный деятель, внезапно умер 12 декабря 1586 года. Ему было всего 53 года. Он готовился к войне против Крыма с целью полного разгрома этого разбойничьего гнезда. В дальнейшем же собирался разобраться «по полной программе» с Московией. К сожалению, его планам не дано было осуществиться.

Стефан Баторий был неординарным человеком. Достаточно упомянуть его дружбу с Каспаром Бекишем (1520-1579). В свое время Стефан боролся с ним за княжеский престол Трансильвании, но затем соперники подружились. После избрания Батория королем Речи Посполитой К. Бекиш командовал венгерской пехотой королевского войска в битвах под Данцигом (в 1578 г.) и Полоцком (в 1519 г.). Затем Баторий назначил его гродненским воеводой. Здесь он и умер. И католическая, и православная церкви отказались хоронить Бекиша на своих кладбищах, так как считали его атеистом! Факт почти невероятный для того времени. По приказу Батория тело Бекиша похоронили в Вильне, на высоком правом берегу одноименной реки. Надпись на надгробной плите гласила:


«Не верю в Бога, не желаю его неба, не боюсь ада. Не беспокоюсь о Божьем суде, не тревожусь о теле и тем более о душе, которая умерла вместе со мной».

Лев Сапега и Статут 1588 года

Похоронив С. Батория, шляхетские депутаты на элекционном сейме в 1587 году большинством голосов избрали королем Речи Посполитой Жигимонта III Ваза. Жигимонт был сыном шведского принца, позже короля Яна (Юхана) III и Екатерины Ягеллон, дочери польского короля Жигимонта I Старого.

Его соперником в борьбе за трон явился австрийский эрцгерцог Максимилиан[121]. Группа сторонников Максимилиана в Польше провозгласила королем именно его! Но Жигимонта поддержало большинство. Решающую роль сыграла поддержка его кандидатуры Яном Замойским (канцлера и великого гетмана в одном лице), а также Анны Ягеллон, вдовы С. Батория и тёти Жигимонта.

Но на сейме отсутствовали представители от ВКЛ. В сложившейся политической ситуации Жигимонту и его «партии» было чрезвычайно важно заручиться поддержкой магнатов и шляхты Великого Княжества. Именно ради достижения этой цели королю пришлось утвердить новый Статут ВКЛ, несмотря на то, что он содержал ряд положений, принципиально не устраивавших польских вельмож.

Привилей об утверждении Статута король подписал в Кракове 28 января 1588 года. Позже Сапега за свой счет издал Статут типографским способом и разослал во все воеводства и поветы.

Л. И. Сапега (1557-1633) — один из самых выдающихся государственныхи политических деятелей в истории ВКЛ. В 1581-85 гг. он занимал должность великого писаря, в 1585-89 гг. был подканцлером, с 1589 по 1623 год (34 года подряд!) являлся канцлером (его сменил Альбрехт Радзивилл), с 1623 года был воеводой виленским и с 1625 года — великим гетманом.

Сначала Лев Иванович исповедал православие, потом кальвинизм (с 1571 г.), а в 1586 году перешел в католицизм. Последовательное пребывание в трех Церквах обусловило его веротерпимость. Важнейшие достижения Льва Сапеги таковы:

1) Создание (вместе с канцлером А. Валовичем и подканцлером К. Радзивиллом) в 1581-82 гг. Трибунала ВКЛ. Благодаря этому в Великом Княжестве завершился процесс разделения трех ветвей власти — законодательной (Рада панов, Вальный сейм шляхты), исполнительной (Канцелярия великого князя) и судебной (Трибунал).

2) Подготовка, редактирование текста и издание Статута ВКЛ 1588 года.

3) Решительная поддержка Брестской церковной унии 1596 года.

4) Заключение в 1618 году Деулинского перемирия с Москвой, выгодного для ВКЛ.

Еще одно его деяние имеет огромное значение для историков.

По приказу Л. И. Сапеги за 13 лет, с 1594 по 1607 год, были переписаны все книги Метрики ВКЛ, которые почти все сохранились до наших дней.

Во внутренней политике Лев Сапега был убежденным сторонником правового государства. Во внешней — твердо отстаивал суверенитет ВКЛ в рамках конфедерации. Вот что писал о нем в 1933 году беларуский историк Николай Шкелёнок:


«Роль Сапеги не сводилась только к защите своего края от превосходства Короны. (…) Сапега — в делах особой важности для Великого Княжества — просто игнорировал положения унии (Люблинской) и постановления совместных сеймов, чем вызывал возмущение со стороны поляков. Неприязненное отношение Сапеги к унии ясно видно из его писем к виленскому воеводе Криштофу Радзивиллу, как например из письма от 19 января 1609 г., где Сапега говорит: «Хорошо известно, как нам эту унию навязывают; с радостью сделали бы из нас Волынь. Вообще — с ними плохо дело, ибо они охотно сделали бы нас своими галдаўнікамі (примерный смысл слова — «челядь». — Лет.)…


Издавая новый статут, Лев Сапега отверг постановления Люблинского Сейма в двух главнейших направлениях: формальном и фактическом.

Формальное отрицание проявилось в том, что Статут 1588 г. получил силу закона не на основе постановления «совместного» Сейма (как требовала Люблинская уния), а на основе личного утверждения его государем Жигимонтом Вазой, т. е. в том порядке, который существовал для издания законов в Великом Княжестве Литовском до Люблинской унии. Кроме того привилей государя, подтверждающий Статут, был издан с (государственной) печатью одного лишь Великого Княжества, с подписями государя Жигимонта III, канцлера Льва Сапеги и (великого) писаря Габриэля Войны. Тем самым Сапега исключил возможность каких-либо формальных претензий со стороны Короны к своей работе.

Фактическое отрицание постановлений Люблинского Сейма проявилось в том, что Третий Статут не только не соединил законодательство Великого Княжества с польским, как того требовали поляки в Люблине, но и сохранил все те статьи, которые вызвали большое возмущение коронной шляхты. Так, была сохранена статья 3 из второго раздела Статута 1566 г. (в Статуте 1588 г. ей соответствовала статья 4 третьего раздела), которая обязывала государя оберегать целостность границ Великого Княжества:


«Тэж дабра панства таго Вялікага Князьства Літоўскага ня ўменшым і то, што будзець цераз непрыяцеляў таго панства аддалена, разабрана і ку іншаму панству ад таго панства нашага калікольвек упрошана, то ку ўласнасьці таго Вялкага Князьтва прывесьці прыўлашчыці й граніцы направіці абяцуем; а хаця быхмо тэж каму загранічнікам пры граніцах тых, верху менёных, землі іменьня, сёлы і людзі далі, тагды таковыя маюць з таго служыць вялікаму Князьству Літоўскаму, а хтобы не хацеў служыці, таковых прывілеяў ня маем мы і патомкі нашыя дзяржаці».


Также была оставлена без изменений статья о раздаче должностей, имений и староств пришельцам, иностранным гражданам и соседям Великого Княжества; — всё это можно было давать «толькі Літве, Русі, Жмудзі, родзічам старажытным і ураджэнцам Вялкага Княства Літоўскага і тых зямель, таму Вялікаму Княжеству прыналежачых».

Если бы кто-то, кроме Литвы, Руси и Жмуди и получил за свои заслуги оседлость через дарение, то он мог пользоваться ею только принеся присягу в «верности и жычлівасьці» Великому Княжеству, исполняя в отношении его все обязанности, но в любом случае ни на какие должности «ані прыпушчоны, ані ад гаспадара ўстановлены» быть не мог.

Подобно Второму, Статут 1588 годa сохранял использование русского (старобеларуского) языка во всех земских учреждениях Великого Княжества, говоря:

«А писаръ земъскъй маеть по-руску литерами и словы рускими вси листы выписы и позвы писати а не иншимъ езыкомъ и словы». (Роздел четвертый. Артыкул 1).

Статут 1588 года благодаря Сапеге оказался проникнут тем же духом, что и Второй, написанный перед унией.

Заслуживает внимания еще один факт (…). При издании Статута 1588 г. надо было в начале поместить текст Люблинской унии и другие постановления (сейма), образовывавшие так называемое публичное право Великого Княжества. Но из-за того, что эти постановления, как и сам текст унии, были невыгодны для Княжества, ибо ограничивали его права как самостоятельного государства, Лев Сапега вообще не включил их в Статут».

3. Мятеж Наливайко (1595-96 гг.)

Осенью 1595 года атаман Северин Наливайко поднял казацко-крестьянское восстание на Правобережной Украине. Этот человек, сын ремесленника-меховщика, был родом из местечка Гусятин на Подолии. Служил сотником надворной хоругви у князя Константина Василия Острожского. В 1594 году он сформировал на Брацлавщине отряд из нереестровых казаков и на следующий год отправился с ним в грабительский поход на земли Молдавии и Трансильвании. Вернувшись из похода, поднял восстание.

Повстанцы, при поддержке городских низов, захватили Брацлав, Луцк, Бар, Винницу, разграбили много магнатских и шляхетских имений на Подолии и Волыни. Повсюду грабежи сопровождались многочисленными убийствами и страшными зверствами, совершавшимися в отношении беззащитных людей, попадавших в руки бандитов.

Коронный канцлер Ян Замойский направил для подавления бунта 7 тысяч реестровых казаков во главе с гетманом Р. Лободой. Чтобы избежать столкновения с ними, Наливайко ушел на территорию ВКЛ. Первой жертвой повстанцев здесь стал Петриков, а 6 ноября они без боя заняли хорошо укрепленный Слуцк, где оставались три недели — до 27 ноября. За это время казаки вместе с местной голытьбой разграбили все магнатские и шляхетские имения в окрестностях города, убили разными зверскими способами сотни людей, не щадя ни женщин, ни детей.

Тем временем хоругви шляхетского ополчения собирались в Клецке, Орше и Минске. Уже 25 ноября Криштоф Радзивилл разбил возле Копыля один из казацких отрядов. Видя угрозу, казаки 27 ноября покинули Слуцк, прихватив много оружия из городского арсенала: 12 пушек, 80 гаковниц (фальконетов) и 700 рушниц (пищалей). Угрожая расправой с людьми и сожжением города, казаки заставили горожан заплатить им огромный выкуп, оценивавшийся в 5 тысяч коп литовских грошей[122]. Попросту, ограбили до нитки.

Войско Наливайко двинулось к Бобруйску но затем свернуло к Могилёву и 13 декабря взяло город штурмом. В Могилёве казаки находились две недели. 25 декабря к городу подошло правительственное войско под командованием речицкого старосты М. Буйвида. У него было свыше 6 тысяч человек, однако отсутствовала артиллерия. Наливайко с двумя тысячами казаков занял выгодную позицию за городом, на Ильинской горе возле так называемого Буйницкого поля. На холме они построили из возов полевое укрепление (вагенбург), откуда вели огонь из 20 пушек и гаковниц, нескольких сотен рушниц. Бой продолжался с утра и до вечера, не принеся успеха ни одной из сторон. Когда стемнело, казаки начали отступать в направлении Быхов - Рогачев - Речица - Петриков, отбивая в пути атаки противника.

Двигаясь вдоль Припяти, они последовательно захватили, разграбили и покинули Давыд-городок, Туров, Лахву, Пинск. В это же самое время на юго-востоке ВКЛ (в районе Пропойска) злодействовал отряд мятежных реестровых казаков во главе с М. Шавлей.

К началу весны 1596 года Наливайко ушел на Волынь, а Шавля через Быхов явился на Черниговщину. На второй день апреля войска обоих мятежников соединились возле Белой Церкови. Здесь, а затем в урочище Острый Камень их атаковал коронный гетман Стефан Жолкевский. Повстанцы двинулись вниз по Днепру, надеясь переправиться на левый берег, чтобы укрыться на московской территории, но Жолкевский не дал им такой возможности.

Тогда казаки построили укрепленный лагерь на реке Солоница вблизи местечка Лубны. После двухнедельной осады реестровые старшины, надеясь заслужить королевскую амнистию, 7 (17) июля схватили Наливайко, Шавлю, других атаманов и выдали их гетману Жолкевскому. Во время переговоров коронное войско внезапно атаковало казацкий табор. Несколько тысяч повстанцев было убито, прорваться удалось лишь небольшой группе. Атаманов после следствия и суда 21 апреля 1597 года предали мучительной смерти в Варшаве.


Любопытно то, что даже сегодня, когда коммунистические идеи «всеобщего равенства по нижнему уровню» повсюду отброшены как вредное заблуждение человеческого ума, находятся люди, защищающие этих оголтелых бандитов. Продолжая традицию советской историографии, они изображают их «борцами против польских панов, угнетавших украинских и белорусских крестьян».

Хочу подчеркнуть в этой связи следующие моменты.

Во-первых, московские (российские) дворяне были в плане эксплуатации ничем не лучше, во многих отношениях даже хуже, чем пресловутые «паны» (во всяком случае, Салтычих на Беларуси не было). Подоплека заявлений о «борцах против польских панов» предельно проста: с точки зрения Москвы все, что было направлено против Польши — безусловно хорошо. Все, что было направлено против Московии (России) — безусловно плохо. В обоих случаях судьба самого народа (что украинского, что беларуского) российских авторов и подпевающих им местных «янычаров» никогда не интересовала.

Во-вторых, движение социальных низов (в т. ч. рядового казачества) в описываемую эпоху было по своей сути анархическим. Оно вдохновлялось смутными идеями абсолютной свободы (воли), ликвидации социального неравенства путем уравнения всех слоев населения в бедности, а также ликвидации государства с его институтами. Не требует специального доказательства тезис о нереальности такой «программы».

В-третьих, кроме массовых убийств, совершавшихся с особой жестокостью и ненасытного грабежа представителей всех социальных групп, обладавших хоть каким-то имуществом, ничего другого в «деятельности» так называемых «борцов» не просматривается.

Власти любого государства, в любую историческую эпоху обязаны немедленно и беспощадно подавить такое движение. Нечего лить крокодиловы слёзы по поводу казни Наливайко и других бандитов. Они были убийцами и садистами, выродками рода человеческого, охваченными манией всеобщего разрушения и сеяли вокруг себя только смерть!

Защищать и обелять их сегодня могут только те, кем руководят зависть и ненависть к более успешным членам общества, те, кто по-прежнему мечтают «все отнять и поделить», а несогласных — зарезать, повесить или расстрелять!

4. Война со Швецией за Ливонию (1600-1611 гг.)

Король Речи Посполитой Жигимонт III после смерти своего отца в 1592 году унаследовал еще и шведскую корону. Однако проводимая им политика восстановления в Швеции позиций католической церкви полностью провалилась. В 1595 году риксдаг шведских дворян и горожан, собравшийся в Сёдерчёпинге, выбрал правителем страны дядю Жигимонта, герцога Карла Сёдерманландского. В 1598 году герцог Карл разбил в сражении при Стонгебру войска высадившегося в Швеции Жигимонта, а в следующем 1599 году добился его официального низложения с трона. Сам он стал регентом. Через 5 лет, в 1604 году, лютеранский риксдаг провозгласил герцога королем Карлом IX.

Причины войны

Жигимонт III до конца своей жизни (он умер 30 апреля 1632 г.) пытался вернуть шведскую корону. Ради этой безнадежной мечты он втянул Речь Посполитую в длительную войну со шведами.

Формальным поводом к войне послужило то, что 12 марта 1600 года Жигимонт заявил о присоединении шведского герцогства Эстляндия (Северной Эстонии) к Речи Посполитой. Но фактически борьба шла за Ливонию, в первую очередь за Ригу. Рига, напомню, является ключом к Западной Двине, поэтому для коммерческого процветания Полоцка очень важно было иметь этот ключ в своем кармане. Не удивительно, что эту войну вели войска Великого Княжества и, в основном, за счет своих магнатов.

Активные военные действия начались в следующем году. Гетман Криштоф Радзивилл «Перун» разбил шведов 23 июня 1601 года под Кокенгаузеном (ныне Кокнесе), а в июле взял Венден (ныне Цесис в Латвии). Вскоре после этого на помощь ему прибыли Ян Замойский и Ян Ходкевич с 12-тысячным войском при 50 пушках. Герцогу Карлу Сёдерманландскому пришлось отступить. Но при отступлении он оставил гарнизоны во многих крепостях, захваченных в Ливонии. Замойский и Ходкевич занялись их осадами (Криштоф Радзивилл заболел и в ноябре 1603 г. умер).

К 1602 году в руках шведов остались только Гапсаль (Хаапсалу), Пернау (Пярну), Дерпт (Тарту) и Ревель (Таллин).

Победы гетмана Ходкевича

В войне особенно отличились войска ВКЛ во главе с литовским гетманом польным Яном Каролем Ходкевичем (1560-1621). В 1602 году он разбил шведское войско под Везенбергом (Раквере), после чего занял Дерпт.

25 августа 1604 года Ходкевич победил шведов возле города Пайде (по-немецки Вайсентштайн, по-польски Белый Камень). В этом сражении у него было только 2300 человек, тогда как шведов — свыше 6 тысяч. Тем не менее, шведские потери убитыми, ранеными и пленными составили почти 3 тысячи, плюс к тому 26 знамен и 6 пушек, а Ходкевич потерял всего-навсего 81 человека убитыми и около 100 ранеными.

В конце лета 1605 года Ходкевич находился в Дерпте. Там он получил сообщение, что шведские войска с 23 сентября начали осаду Риги. Собрав все имевшиеся в наличии силы, Ходкевич утром 25 сентября форсированным маршем пошел на выручку города. Двухдневный 80-километровый поход закончился вечером 26 сентября возле деревни Кирхгольм (ныне город Саласпилс в 15 км от Риги), на северном берегу Западной Двины.

Шведский король Карл IX с 7-тысячным корпусом выступил ему навстречу. Битва произошла 27 сентября под Кирхгольмом (ныне Саласпилс), в середине дня. У Ходкевича было 3310 конников (в том числе около 700 татар и запорожских казаков) и 1040 пехотинцев при 5 пушках, тогда как у Карла 8868 пехотинцев и 2500 конных воинов (рейтар) при 11 пушках. Несмотря на превосходство в 6,5 тысяч человек, шведы полностью проиграли сражение. Они потеряли убитыми и ранеными около 6 тысяч, до 500 человек пленными, 60 знамен, все пушки и весь обоз. Король Карл едва избежал плена, вместе с ним бежали к Риге примерно 4860 человек. Потери войска Ходкевича убитыми составили чуть более 100 человек убитыми и около 200 ранеными! После этой блестящей победы шведы сняли осаду Риги и уплыли домой.

Тем временем в Речи Посполитой возникли внутренние распри.

Король Жигимонт хотел установить свою неограниченную власть и ввести передачу трона по наследству. Но его действия в этом направлении вызвали в 1606 году вооруженное выступление шляхты — «рокош». В рокоше участвовали и протестанты, и православные, и католики. В Польше «партию недовольных» возглавил краковский воевода Николай Зебжидовский, в ВКЛ — подчаший Януш Радзивилл. Они требовали замены Жигимонта другим королем, отмены Брестской церковной унии, разрыва союза с Германской империей, проведения политики в интересах Речи Посполитой.

Ходкевич остался верным королю. В июле 1607 года он разбил войско рокошан в сражении возле Гузова. Однако королю пришлось пойти на серьезные уступки шляхте. Вальный сейм объявил амнистию всем участникам рокоша, подтвердил шляхетские вольности и принцип выборности короля, ввел постоянный контроль сената за действиями монарха.

Воспользовавшись разладом в Речи Посполитой, шведы в 1608 году возобновили боевые действия. Войска под командованием графа Мансфельда вторглись в Ливонию, захватили Динамюнде, Феллин и Кокенгаузен. Но в январе 1609 года сюда вернулся Ходкевич. Он быстро изменил ситуацию в свою пользу. Сначала ночным штурмом взял в феврале Пернау (ныне Пярну), после чего прибыл к Риге, разбил авангард Мансфельда и освободил Динамюнде. В конце марта он окончательно разгромил Мансфельда в сражении на реке Гауя.

Тем временем оба противника начали интервенцию в Московию. Поэтому военные действии в Прибалтике прекратились. В апреле 1611 года Швеция и Речь Посполитая заключили перемирие сроком на 9 месяцев. 30 октября того же года умер Карл IX, королем стал Густав II Адольф. Швеция терпела неудачи в войне с Данией, Жигимонт погряз в войне с Москвой за Смоленск. Как следствие, в апреле 1612 года стороны продлили перемирие, а 20 января 1614 года договорились о прекращении огня до 29 сентября 1616 года.

По условиям всех перемирий Ливония в 1611-1616 гг. оставалась за Речью Посполитой.

Рассмотрение дальнейшего хода войны, завершившейся 26 сентября 1629 г. перемирием в прусском Альтмарке (ныне Новый Тарг в Польше) и мирным договором 1635 г. не входит в мою задачу. Отмечу только, что к 1621 году шведским Ваза удалось захватить почти всю Ливонию. ВКЛ сохранило за собой Латгалию с Динабургом (Двинском)[123].

5. Война за возврат Смоленска (1609-1618 гг.)

Для общей характеристики войны Речи Посполитой за Смоленск уместно использовать испанское слово «реконкиста» — отвоевание[124].

Началу ее способствовали длительные массовые беспорядки в Московском государстве, известные под названием Смута. Царь Василий Шуйский (правил с 19 мая 1606 по 17 июля 1610 г.), захвативший московский трон в результате устроенного им заговора против Лжедмитрия I, хотел заключить договор с Жигимонтом. Но боярская оппозиция в Москве, желавшая избавиться от него, тайно предложила царскую корону сыну короля Владиславу. После этого Жигимонт начал подготовку к войне. Возник план присоединения Московского государства к Речи Посполитой в качестве третьего члена конфедерации[125].

Предлогом для начала войны стало заключение правительством Шуйского союза со Швецией и введение шведского корпуса Я. Делагарди на территорию Московии с целью борьбы против отрядов сторонников Лжедмитрия II, «сидевшего» в селе Тушино возле Москвы. Поскольку Жигимонт с 1600 года находился в состоянии войны со Швецией, то появление королевских шведских войск в Московии рассматривалось как вражеский акт.

Жигимонт возглавил войско, в которое вошли 12 пехотных «выбранецких» рот ВКЛ, присоединились польские, литовские и украинские отряды из-под Тушино и двинулся «воевать Смоленск». Осада города, соответственно и война, начались в сентябре 1609 года. Но, несмотря на все старания и хитрости осаждавших, взять город они смогли только через 21 месяц, 3 (13) июня 1611 года.

После распада лагеря Лжедмитрия II в связи с его бегством в Калугу, бояре и дворяне «тушинского правительства» не пошли на примирение с Шуйским, а направили посольство под Смоленск к Жигимонту. 4 (14) февраля 1610 года бояре во главе с тушинским патриархом Филаретом (прежним митрополитом ростовским, из боярского рода Романовых) подписали договор о занятии московского трона 15-летним сыном короля Владиславом, который должен был править Московским государством вместе с Боярской думой.

В соответствии с этим договором войско гетмана Стефана Жолкевского пошло на Москву. 24 июня (4 июля) 1610 года Жолкевский, имевший 6325 человек конницы, 200 человек пехоты и 4 пушки, у села Клушино (возле Гжатска) разбил московское войско (до 30 тыс. чел.), которым командовал брат царя князь Дмитрий Шуйский. После победы гетман подошел к Москве.

Там в результате переворота царь Василий Шуйский был свергнут с трона. Было создано временное правительство — Боярская рада в составе 7 самых знатных вельмож («семибоярщина»). Оно заключило в августе 1610 года договор с Жигимонтом и официально провозгласило Владислава царем Московским, начало чеканить монеты с его изображением, приводить к присяге ему города и земли, хотя сам королевич по-прежнему оставался в Польше.

В сентябре 1610 года правительство «семи бояр» пригласило польско-литовское войско войти в Москву, так как опасалось за свою безопасность. Это резко изменило ситуацию в Московии. Жигимонт не отпустил сына в Москву. Он по-прежнему оставался приверженцем фантастической идеи конфедерации Польши, Литвы и Московии. Для обеспечения возможности таковой в Варшаву по его приказу вывезли всех возможных претендентов на московский трон, включая Василия Шуйского и патриарха Филарета.

Увидев в происходящих событиях прямую угрозу своей монополии в Московском царстве, деятели РПЦ во главе с патриархом Гермогеном развили бешеную активность. Они взбудоражили вес слои общества оголтелой пропагандой, построенной на бредовых предположениях и лживых выдумках.

Как результат, в марте 1611 года было создано ополчение, объединившее московских дворян, стрельцов, служилых казаков, а также отряды князя Дмитрия Трубецкого и атамана Ивана Заруцкого — сторонников уже убитого к тому времени Лжедмитрия II. Ополчение возглавил рязанский воевода Прокопий Ляпунов. Оно попыталось занять Москву, но после неудач перешло к осаде. В июле 1611 года Ляпунова убили казаки. После этого большинство дворян-ополченцев разошлось по домам.

В начале августа 1612 года к Москве пришло второе ополчение, сформированное в Нижнем Новгороде земским старостой Кузьмой Мининым и воеводой князем Дмитрием Пожарским. Вопреки своему названию, оно состояло из профессиональных воинов (дворян, детей боярских, боевых холопов, стрельцов), нанятых на деньги, собранные К. Мининым и его сторонниками. К ним присоединились казаки князя Трубецкого, естественно, тоже за плату.

22 августа (1 сентября) 1612 года к Москве с трехтысячным войском и большим обозом подошел великий гетман литовский Ян Кароль Ходкевич. 24 августа он попытался прорваться в Китай-город и Кремль, где находился литовско-польский гарнизон. Но его солдаты, а главное — обоз с провиантом увязли в уличных боях и вынуждены были вернуться на исходные позиции. Поразмыслив над ситуацией, Ходкевич ушел к Смоленску. После этого гарнизон был обречен. Изнемогая от голода, 4 ноября он капитулировал.

В феврале 1613 года Земский собор избрал царем 16-летнего Михаила Федоровича Романова, сына Филарета. Минин и Пожарский были отстранены от власти. Во главе правительства стали бояре и дворяне, ранее сотрудничавшие с интервентами.

В 1613 году московское войско подошло к Смоленску, но в апреле 1614 года литовское войско Яна Петра Сапеги и Александра Лисовского освободило город от осады. В 1615 году литовские войска Януша Кишки и А. Лисовского совершили рейды, соответственно, на Стародуб и Брянск.

Далее Жигимонт помогал своему сыну Владиславу как «московскому царю» завоевывать земли на Востоке, но недостаток денег не позволил им собрать большое войско. В 1617-18 гг. королевич Владислав Жигимонтович сам возглавил поход на Москву, чтобы вернуть себе трон. С земель современной Беларуси пошло его войско под командованием гетмана Ходкевича, к нему присоединились украинские казаки гетмана П. Сагайдачного, донские казаки, остатки казацко-крестьянских отрядов Ивана Болотникова. Их позиции подкрепляли многочисленные дарственные грамоты Владислава разным группам населения. Московские воеводы сдали Дорогобуж и Вязьму.

В октябре 1618 года Владислав с запада, а Сагайдачный с юга пришли к Москве, но штурм города провалился. Не были также взяты ни Можайск, ни Троице-Сергиев монастырь.

Исчерпание боевых ресурсов и значительные потери в людях принудили обе стороны пойти на переговоры. Канцлер Лев Сапега 1 (11) декабря 1618 года в селе Деулино (возле Троице-Сергиева монастыря) заключил перемирие сроком на 14,5 лет, получившее название Деулинское. По его условиям ВКЛ возвращало себе смоленские земли (за исключением Вязьмы), к Польскому королевству отходили Чернигов и часть Северских земель.

Вот таким образом в состав ВКЛ вернулись земли, захваченные Иваном ІІІ. Это города Белый, Велиж, Дорогобуж, Красный, Невель, Перемышль-Рязанский, Почеп, Рославль, Себеж, Серпейск, Смоленск, Стародуб, Торопец, Новгород-Северский, Чернигов с их окрестностями. Земли возвращались вместе с крестьянами и мещанами. Право уехать в Московию получили дворяне, служилые люди, духовенство и купцы.

Королевич Владислав сохранил титул «царя московского и всея Руси», но на троне остался Михаил Романов. Царь Михаил отказался от титулов «князя Ливонского, князя Смоленского и князя Черниговского». Вопрос об окончательном мире был отложен.

6. Война 1632-1634 гг. (Смоленская война)

Король и великий князь Жигимонт III Ваза умер 30 апреля 1632 года. Началось очередное «бескоролевье», когда на трон Речи Посполитой претендовали несколько кандидатов. Элекционный сейм избрал нового короля только через пол года — 8 ноября.

Царь Михаил Федорович и его отец патриарх Филарет решили использовать этот момент для попытки возврата Смоленской, Северской и Черниговской земель, утраченных Московией по Деулинскому перемирию 1618 года.

В сентябре 1632 года к Смоленску отправилось 32-тысячное войско под командованием воеводы, князя Михаила Шейна и окольничего А. В. Измайлова. Войска других московских воевод до конца года заняли Себеж, Невель, Усвяты, Дорогобуж, Белую, Рославль, Трубецк, Новгород-Северский, Стародуб, Друю, Освею. В мае - июне следующего, 1633 года, московские войска захватили Пропойск, осадили Мстиславль, Кричев и Полоцк. Население этих городов и окрестностей сильно пострадало в ходе военных действий.

Но главные события происходили под Смоленском. Гарнизон города насчитывал 3 тысячи человек. Им командовал 32-летний подвоевода князь Самуил Друцкий-Соколинский. План Шейна и Измайлова по захвату Смоленска провалился. Литовский гетман польный Криштоф Радзивилл перебросил в Смоленск подкрепление, а его войско расположилось лагерем недалеко от города и оттуда совершало вылазки против осаждающих.

Весной 1633 года крымские татары совершили набег на Тульский, Московский и другие уезды Московского государства. В связи с этим часть казаков и дворян самовольно покинула войско и отправилась по домам — спасать семьи и имущество.

В конце августа 1633 года к Смоленску пришел новый король Речи Посполитой Владислав IV с 25-тысячным литовским и польским войском и несколькими тысячами запорожских казаков. В результате нескольких боев московское войско было отброшено от Смоленска и окружено. Отряд, посланный королем Владиславом в Дорогобуж, уничтожил созданные там склады, после чего московские войска остались без провианта.

Группировка Шейна - Измайлова понесла огромные потери: из 32 082 человек, имевшихся в нем по списку, погибли, умерли от болезней или попали в плен почти 22 тысячи (68,5 %). Оказавшись в безвыходном положении, московские воеводы 15 (25) февраля 1634 года подписали акт о капитуляции. По его условиям остатки войска (около 8 тыс. чел.), оставив 123 пушки (в том числе 9 осадных), а также ручное огнестрельное оружие и 129 знамен, ушли из-под Смоленска.

Мирные переговоры окончились Поляновским миром 1634 года («вечное докончание») — от названия реки Поляновка, на берегу которой в деревне Семлево, между Вязьмой и Дорогобужем, происходили переговоры. По условиям договора Москва получила «всего ничего»: город Серпейск, крепости Трубчевск, Ахтырку и Лебедин. Кроме того, стороны условились вывести войска с захваченных территорий и обменяться пленными без выкупа и задержки.

Но гораздо важнее земель для царя Михаила Федоровича Романова было то, что 67-летпий король Владислав IV официально отказался от претензий на московский трон и обязался вернуть оригинал крестоцеловального акта 1610 года, которым московские бояре избрали его царем Московским. Однако за это пришлось заплатить ему 200 тысяч рублей золотом!

Обозленные таким фиаско думные бояре обвинили Шейна с Измайловым в «измене» и приговорили к смертной казни. Нам жалеть их не приходится.

Некоторые выводы

Король Стефан Баторий вернул Великому Княжеству Полоцкую землю и Ливонию.

Король Жигимонт ІІІ Ваза вернул Смоленск, Чернигов и Северщину.

Король Владислав IV Ваза отстоял территориальную целостность Речи Посполитой. Его 16-летнее правление (1632-1648 гг.) стало периодом политического спокойствия, экономического процветания и социального мира в Речи Посполитой.

На этом успехи Республики в сфере внешней политики кончились навсегда. Отныне враждебное окружение («внешний пролетариат» — по Тойнби) без устали разрушало «здание» под названием Речь Посполитая (ослабленное отсутствием единства правящего меньшинства с остальным населением и религиозным расколом) до тех пор, пока оно не рухнуло.

Отмечу также, что хотя Великое Княжество Литовское в период ХIV-ХVII веков было многоэтничным, ведущую роль во всех сферах его жизни (политической, экономической, военной, культурной, церковной) и грали предки современных беларусов.

Исторические справки и зарисовки 

Что такое рокош

Король и магнаты не признавали право всей шляхты на непосредственное участие в сеймах, за исключением элекционных (по выборам короля), поэтому рокош стал синонимом бунта против короля. В противоположность им шляхетские идеологи провозглашали право участников рокоша судить короля, министров и сенаторов.

Рокош — это восстание шляхты против короля во имя защиты своих прав и свобод. Изначально это съезд всей шляхты (а не только депутатов) на сейм. Слово пришло в польский язык из Венгрии, где аналогичное собрание происходило на поле Rакоs возле Пешта, куда в начале XVI века съезжались на сеймы венгерские дворяне. Термин впервые был применен в постановлении сеймового суда 1538 г. по отношению к участникам съезда всей шляхты под Львовом в 1537 г.

Шляхта Речи Посполитой, собиравшаяся на рокош, формировала шляхетскую конфедерацию, направленную против короля. Юридической основой права шляхты на рокош было право на отказ в послушании королю, зафиксированное в Мельниковском привилее (23 октября 1501 г.), Генриковых артикулах 1573 г. и Расtа соnvеntа (подписываемых при избрании каждым королём, начиная с Генриха Валуа).

Сейм 1535 г. по инициативе правительства короля Жигимонта II Августа принял решение о проведении «экзекуции прав». Так была названа проверка прав шляхты на владение бывшими коронными землями, переданными ей в разное время, и о восстановлении некоторых налогов (например «воловщины» с продаваемого шляхтой скота). Это решение вызвало всеобщее недовольство шляхты.

В 1537 г. король собирал шляхту на войну против Молдавии, но собравшись под Львовом в посполитое рушение (15 тыс. чел.), шляхта заявила, что воевать не пойдет. Этот бунт получил название «куриной», или «петушиной войны». Фактически он стал первым рокошем в Речи Посполитой. В результате такого протеста королю на сеймах 1538 г. и 1538/39 гг. пришлось пойти на уступки шляхте, которая сохранила свои привилегии.

Наиболее крупным рокошем был Сандомирский во главе с Николаем Зебжидовским против Жигимонта III Вазы в 1606-07 гг.

«Валочная памера»

В 1557 г. король и великий князь Жигимонт II Август под влиянием канцлера Николая Радзивилла «Черного» начал осуществление аграрной реформы, вошедшей в историю с названием «валочная памера».

Целью реформы было увеличение доходов государства путем перехода от налога с семьи к налогу с земли (с дыма). А для этого следовало определить повинности крестьян в точном соответствии с их наделами.

Согласно реформе, обрабатываемая земля (сначала во владениях великого князя, потом у всех феодалов) делилась на равные участки — «волоки» (по 21,23 га). На лучших из них создавались так называемые фольварки (хозяйства). Остальные раздавались крестьянам в подворное пользование. Соотношение земли фольварков и крестьян было 1:7 (пользователи каждых семи крестьянских волок должны были совместно обрабатывать одну волоку фольварка).

«Устава на волоки» предусматривала крестьянские повинности двух видов. За тягловые наделы крестьяне отрабатывали панщину (2 дня в неделю с каждой волоки), за осадные наделы они платили натуральный оброк (чинш). Наделы крестьяне получали на трех разных полях, что принудительно вводило трехпольную систему и тем самым повышало урожайность.

Были также выделены «вольные волоки», которыми обеспечивались служащие фольварков, конюхи, лесники, другие слуги, а также профессиональные военные. Эти волоки повинностями не облагались.

В западной части ВКЛ раздел земель на волоки прошел быстро, примерно за 20 лет. Основной повинностью здесь была панщина. Восточнее линии Двина - Днепр главным видом повинности стал чинш. В Поднепровье реформа затянулась до конца XVI века, а в Подвинье из-за Ливонской войны ее провели только в первой половине XVII века.

Сама по себе реформа была обусловлена сложившейся экономической ситуацией и в этом смысле — своевременной. Но она закрепляла феодальные отношения, усиливала внеэкономическое принуждение. А в странах Западной Европы в это время уже развивались отношения буржуазные. Поэтому «валочная памера» стала одной из тех причин, которые замедляли развитие в ВКЛ буржуазных отношений.

Три Статута ВКЛ

Статуты (уставы) — это своды законов феодального права, действовавших на территории ВКЛ в течение 312 лет, с 1529 по 1840 год. В XVI веке были созданы три варианта Статута. Каждый из них включал нормы государственного, административного, гражданского, брачно-семейного, земельного, лесного, уголовного и уголовно-процессуального права.

Фактически, Статуты представляли собой конституцию и свод законов государства в одном томе. В них была заложена идея правового государства. На практике она означала разделение власти между законодательными, исполнительными и судебными органами, а также действия должностных лиц всех уровней на основе закона и в соответствии с ним.

Первый Статут составила за 7 лет комиссия под руководством Альбрехта Гаштольда (Гаштовта), канцлера в 1522-1539 гг. Этот Статут представлял собой рукописный текст на старобеларусском языке (сохранились несколько его копий). Основой для него послужили Судебник Казимира IV (1468 г.), постановления государственных учреждений и судов, привилеи великих князей, нормы традиционного («обычного») права. Статут состоял из 13 разделов, содержавших 244 статьи. Он был введен в действие с 29 сентября 1529 г. привилеем великого князя Жигимонта I «Старого». Позже за счет дополнений число статей возросло до 283.

Второй Статут готовила комиссия во главе с канцлером Николаем Радзивиллом «Черным». Подготовленный текст обсуждался и дополнялся в органах власти и на сеймах около пяти лет. Статут включал 14 разделов и 367 статей. Он представлял собой доработанный и расширенный вариант первого. Дополнения включали подтверждение равенства католической и православной церквей перед законом, распространение юрисдикции ВКЛ на Волынь и указание новых привилегий шляхты, которые ограничивали власть короля. Был введен в действие с 1 марта 1566 г. привилеем великого князя Жигимонта II Августа.

Третий Статут, самый знаменитый, разработала комиссия, которой руководили канцлер Астафий Валович (в 1579-1587 гг.) и подканцлер Лев Сапега. Необходимость в новом своде законов возникла в связи с Люблинской унией. Магнаты ВКЛ хотели юридически закрепить автономию своего государства, а также свои сословные права. Текст был готов к концу 1584 г., его 14 глав содержали 488 статей. Но в связи с тем, что этот Статут фактически игнорировал положения Люблинской унии, представители от Польского королевства препятствовали утверждению его на общем сейме Речи Посполитой. И только Жигимонт III Ваза лично утвердил Статут ради сохранения за собой трона великого князя Литвы, Руси и Жамойтии.

Статуты ВКЛ — единственные всеобъемлющие правовые кодексы в Европе со времени византийского императора Юстиниана (V век) и до Гражданского кодекса Наполеона (1803 г.). Они являются грандиозными памятниками общественно-политической и юридической мысли наших предков. Однако, насколько мне известно, наши студенты-правоведы их не изучают.

Магдебургское право

Jus Magdeburgense (на латыни) — так называли комплекс правовых норм, сложившихся к XIII веку в городе Магдебург, отсюда название. Эти нормы постепенно распространились на другие города Германии, Пруссии, Силезии, Чехии, Венгрии, Польши, Ливонии, Великого Княжества Литовского.

Комплекс составили привилегии, полученные горожанами Магдебурга в 1188 г. от архиепископа, «Саксонское зерцало»  — сборник традиционного права Восточной Саксонии, составленный к 1225 г., а также постановления судебной коллегии Магдебурга. Магдебургское право было систематизировано в виде сборников, составлявшихся комментаторами. Например, «Магдебургско-Бреславльское право» и др.

С введением этого комплекса норм города и местечки получали самоуправление (на основе выбора властей), налоговый и судебный иммунитет (горожане сами определяли налоги, правила судопроизводства, выбирали судей и чинов полиции), право собственности на землю, льготы в отношении ремесел и торговли, горожане освобождались от всех феодальных повинностей кроме обозной.

Разумеется, в разных странах и городах нормы Магдебургского права подвергались изменениям в зависимости от местных условий (разная степень самоуправления, судебной и налоговой независимости).

Высшей апелляционной инстанцией для городов и местечек с таким правом с 1581 г. являлся Трибунал ВКЛ, поочередно заседавший в Вильне, Троках, Новогородке и Минске.

Федерация и конфедерация

Федерация — такая форма государственного устройства, при которой государство образуется в результате союза относительно самостоятельных объектов (краев, земель, княжеств, республик и др.). В федерации существуют единые органы власти, вооруженные силы, законы, денежные единицы и пр. Субъекты федерации пользуются определенной автономией только в решении вопросов своей внутренней жизни.

Конфедерация — форма государственного устройства, при которой образующие ее государства сохраняют свой суверенитет, имеют собственные органы государственной власти и управления, финансовые системы, законодательство и пр. Объединенные органы создаются только для координации действий в сферах внешней политики и обороны.

Речь Посполитая была конфедерацией.

Несвижский замок

Каменный замок на месте прежнего деревянного построил князь Николай-Криштоф Радзивилл «Сиротка» (1549-1616). Строительные работы начались в 1583 г. Вид замка в 1601 г. представлен на гравюре Томаша Маковского, придворного художника Радзивиллов.

Четырехугольную площадку (170 х 120 м) окружал земляной вал высотой около 20 м, облицованный камнем, с бастионами по углам (немного позже внутри бастионов были построены оборонительные башни). Внутри вала были устроены конюшни и складские помещения. Наверху вала находился каменный бруствер, а снаружи его окружал ров, заполненный водой.

С западной стороны к замку вели две подъездные дороги. Попасть внутрь можно было через каменные ворота с раздвижным мостом. Ворота прикрывало укрепление треугольной формы. По прямой линии от ворот, на противоположной стороне площадки, находился трехэтажный дворец с угловыми восьмигранными башенками. Справа (если смотреть от ворот) стояла трехэтажная казарма с большой дозорной башней, слева — двухэтажный хозяйственный корпус.

Особое очарование замку придал костёл Тела Христова в стиле барокко, построенный итальянским архитектором Джованни Бернардони (1451-1609). Этот храм ознаменовал возвращение фамилии в католицизм после бурного периода Реформации.

В 1706 г. замок разрушили шведы. В 1726 г. архитектор К. Жданович начал восстановительные работы. В течение всего XVIII века замковый комплекс неоднократно достраивали. Так, в 1740 г. появилась дворцовая часовня, в 1748 г. рядом с замком был построен театр (его здание не сохранилось). К дворцу надстроили 4-й этаж, перестроенные боковые корпуса соединили с дворцом трехэтажными жилыми строениями, а с въездными воротами — галереями.

Организация ООН по делам культуры (ЮНЕСКО) включила Несвижский замок в список всемирного наследия.

Глава 7. «КРОВАВЫЙ ПОТОП» (1654-1666 гг.)

«Унии не быть, латинству не быть, жидам не быть»!

(Царь Московский Алексей Михайлович, 1654 г.)

1. «Хмельничина» и подготовка Москвы к войне (1648-1654 гг.)

В мае 1648 года началась «хмельничина» — война украинских казаков и крестьян против феодалов. С самого начала обе стороны вели ее с крайней жестокостью. Казаки, а также примкнувшие к ним крестьяне ставили своей целью полное истребление польской и полонизированной шляхты, католического и униатского духовенства, еврейского населения.

Эта война затронула южные поветы ВКЛ. Сюда из Украины вторгались отряды Гаркуши, Головацкого, Гладкого, Кривошапки, Голоты, Небабы, Хвесько и других атаманов. Целью вторжений являлось провоцирование социальных низов на восстание против великого князя и присоединение южной части ВКЛ к «вольной казацкой державе». В течение лета - осени 1648 года казаки вместе с примкнувшей к ним анархически настроенной местной «голытьбой» захватили Лоев, Чечерск, Брагин, Пинск, Бобруйск, Жлобин, Мозырь, Брест, Чериков, Могилев, Туров, Речицу, ряд местечек на юге и юго-западе ВКЛ. Повсюду они убивали и насиловали, грабили и жгли. Достойный отпор бандиты получили только в Слуцке, Кричеве, Минске и Старом Быхове.

Войска гетмана Януша Радзивилла уничтожили казаков и местных мятежников в Мозыре, Бобруйске и Речице, дважды разгромили под Лоевом (здесь в 1649 г. погибли 11 тысяч повстанцев и до 7 тысяч в 1651 г.).

«Хмельничина», а затем война с Московией происходили во время правления Яна II Казимира (1648-1668) — самого несчастливого короля Речи Посполитой, если не считать последнего — Станислава Августа Понятовского.

К войне с ВКЛ Москва стремилась давно. Там мечтали отомстить и за Смутное время (московиты, как это у них принято по сей день, виновниками всех своих бед всегда считали иностранцев, в данном случае литвинов и поляков) и за поражение в Смоленской войне. Более того, царь, патриарх и боярство хотели присоединить к Московии всю Левобережную Украину и Киев, а давнюю соперницу Литву ликвидировать как государство.

Вопрос о войне против ВКЛ и Польши был принципиально решен в феврале - марте 1653 года. После этого потребовался предлог. Его предоставили запорожские казаки. Их гетман Богдан Хмельницкий несколько раз обращался к царю с просьбой взять «вольных лыцарей» под свое покровительство. И вот в сентябре 1653 года был созван Земский собор, решавший ряд острых вопросов внутренней жизни Московского государства. Помимо других решений, Собор постановил 1 октября принять «гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское с городами и землями их» под «высокую царскую руку»[126].

Закрывая в тот же день Собор, царь Алексей Михайлович заявил, что он будет воевать с Речью Посполитой, если она попытается удержать казаков силой. А 8 (18) января 1654 года в Переяславе собралась Великая Рада казаков, мещан, духовенства и православной шляхты Левобережной Украины, подконтрольной гетману Войска Запорожского. Хмельницкий произнес речь. В частности, он сказал:


«Собрали мы Раду, явную всему народу, чтоб вы с нами выбрали себе государя из четырех, кого хотите: первый царь турецкий, который много раз через послов своих призывал нас под свою власть; второй — хан крымский; третий — король польский, который, если захотим, и теперь нас еще в прежнюю ласку принять может; четвертый есть православный великой Руси государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Руси самодержец восточный, которого мы уже шесть лет беспрестанными моленьями нашими себе просим. Тут которого хотите выбирайте!»


Понятно, что при такой постановке вопроса ответ на него был предрешен в пользу московского царя.

Заключая союз с казаками (который каждая из сторон трактовала в свою пользу), царь и бояре прекрасно понимали, что он неизбежно приведет к войне с Речью Посполитой. Но война казаков против поляков, завершившаяся Белоцерковским миром 18 сентября 1651 года, показала ослабление Республики Обоих Народов и в Москве решили: пора! 23 октября 1653 года Алексей Михайлович торжественно заявил в Успенском соборе Кремля о своем желании начать войну:


«Мы, великий государь, положа упование на Бога, приговорили и изволили идти на недруга своего, польского Короля»[127].


В тот же день были назначены воеводы для командования основными силами и определена дата выступления — 20 мая 1654 года.

Накануне войны царское правительство приступило к массированной идеологической обработке населения приграничных районов ВКЛ, особенно полоцко-витебского Подвинья. Этим занимались местные православные священники, московские купцы и специально посланные люди, а также агенты Хмельницкого. Все они распространяли послания московского царя к жителям ВКЛ. В одной из таких грамот, датированной 11 мая 1654 года (за 9 дней до перехода границы московскими войсками) содержался призыв к православному населению:


«…прежде бы нашего царского пришествия разделение с поляки… яко же верою и чином, и хохлы, иже маете на главах своих, пострижите, кождо противу супостат Божиих вооружайтеся всяко. Аще же кто не будет таков, а в самое то бранное дело невозможно будет знати, что учинят ратные люди».


Установка царя на провоцирование религиозного и национального раскола среди населения ВКЛ весьма показательна.

Все эти факты убедительно доказывают, что дело было вовсе не в защите Украины или освобождении Беларуси, как твердили и монархические, и коммунистические авторы. Напомним, что главным идеологом и вдохновителем этой войны был религиозный фанатик, патриарх Никон (Никита Минов; 1605-1681). Установка царя своим войскам говорит сама за себя: «Унии не быть, латинству не быть, жидам не быть». Иначе говоря, война имела ярко выраженную религиозную окраску. Именно эта принципиальная установка обусловила катастрофу гражданского населения Великого Княжества.

Между тем ВКЛ являлось правовым государством. Жители городов, местечек, имений, фольварков руководствовались нормами Статутов ВКЛ, четко определявшими воинские обязанности граждан. Специальный раздел «О обороне земской» прямо требовал: «Павинен кождый войну служити». Граждане, уклонявшиеся от воинской службы во время войны, считались предателями, нарушителями присяги на верность великому князю и за это «каралися горлам», т. е. смертью. Такое же наказание было тем, кто «…с неприятельми нашими порозуменье мел, листы до них або послы радечи против нам, господору и речи посполитой або остерегаючи слал, тым непрыятелем якую помоч давал. Кто бы теж замок наш неприятелю подал, кроме причины голоду гвалтовного, хто бы теж люди неприятельские в паньство нашо Великое князство Литовское здрадливе привел, а то бы на него слушне а справедливе было переведно…».


Статут ВКЛ 1588 года так объяснял значение человеческой свободы (вольности), неразрывно связанной со свободой родной земли:


«Обачивали то усих веков люди мудрые, же в кождой речы посполитой чоловеку почтивому ничого не маеть быти дорожшого над вольность. А неволею так се маеть гыдити, же не только скарбами, але и смертью ее од себе отганяти есть повинен. А про то люди почтивые не только маетности, але и горл своих против кождому неприятелю выносити не жалують, абы бы под их окрутное опанованье не приходили…».


Статут допускал лишь одно исключение. Если защитники сдавали укрепление по причине «голоду гвалтовного», это не считалось изменой.

Правда, в грамоте от 7 марта 1654 года своим воеводам в Новгороде, царь писал:


«А ратным людям приказали б есте накрепко, чтоб они белорусцов крестьянской веры, которые против нас не будут, и их жон, и детей не побивали и в полон не имали, ни никакого дурна над ними не делали, и животов их не грабили».


Но это указание царя противоречило Основному закону ВКЛ, ибо «белорусцов», не выступающих против царя, не должно было быть. Поэтому на практике главной оказалась другая царская формулировка: «Побивать, сколько милосердный Бог помощи подаст».


Еще 5 октября 1653 года царь приказал формировать три группы войск вторжения.

Северо-западная группа собиралась в Новгороде и Пскове. Ее подразделения должны были соединиться на границе с Витебским воеводством и оттуда наступать на Невель - Витебск - Полоцк. Численность этой группы составила около 16 тысяч человек, ею командовали воеводы Василий Шереметев и Афанасий Ордын-Нащекин.

Центральная группа собиралась в Москве, командовали ею воеводы князья Яков Черкасский, Никита Одоевский и Михаил Тёмкин-Ростовский. Верховным главнокомандующим был царь. Группа насчитывала до 40 тысяч человек, она состояла из служилых людей (дворян и детей боярских с их боевыми холопами), стрельцов, полков иноземного строя. Цель наступления — Смоленск.

Юго-восточная группа (до 18 тысяч) собиралась в Брянске. Ею командовал князь Алексей Трубецкой, которому подчинялись воеводы князья Ю. А. Долгорукий, Г. С. Куракин, С. Р. Пожарский. Вектор наступления: Рославль - Мстиславль - Борисов.

Всего, вместе с личной охраной царя, до 75 тысяч человек. Плюс к ним примерно 15 тысяч казаков Хмельницкого. Казаки должны были действовать по Сожу и Днепру в направлении на Гомель - Пропойск (ныне Славгород) - Старый Быхов - Могилев.

С учетом густой сети рек на театре военных действий (ТВД) московское правительство готовило речные суда для транспортировки войск, оружия и провианта.


Власти ВКЛ и Речи Посполитой знали о подготовке вторжения и приняли ряд мер по усилению обороны.

Сейм Речи Посполитой в 1647 и 1652 гг. принимал постановления о выделении средств на восстановление, реставрацию и содержание укреплений в Смоленске и некоторых других городах восточных воеводств, но объем финансирования являлся недостаточным. В Могилёве несколько лет строили бастионную систему укреплений, однако так и не закончили. Ремонт Оршанского и ряда других замков начали лишь накануне войны. Правда, были среди пограничных замков и такие, где укрепления к началу войны оказались в исправном состоянии (Быховский, Гомельский, Кричевский, Мстиславльский, Полоцкий, Шкловский).

Осенью 1653 года на шляхетских сеймиках приграничных поветов рассматривались вопросы обороны замков, избрали поветовых хорунжих. Постановили, что в случае объявления посполитого рушения от каждых трех шляхетских хозяйств будет выставляться один пеший ратник с мушкетом или рушницей, а также с топором, запасом пороха, олова и провианта на 4 недели.

Местная шляхта, конные полоцкие и витебские мещане становились вместе под одной хоругвью своих уездов. Решением сейма Речи Посполитой 1654 года все жители Полоцкого, Витебского, Мстиславльского и других восточных воеводств — мещане, духовные и светские феодалы, а также крестьяне в случае опасности должны были защищать местные замки — под угрозой лишения имений и привилегий. Пограничные города на 4 года освободили от уплаты всех налогов. В большинство пограничных замков в период с осени 1653 по май 1654 года вошли небольшие отряды наемных войск (немцы, венгры, датчане, поляки, татары и прочие).

Канцлер Альбрехт Радзивилл 16 февраля 1654 года издал универсал, приказывавший всем наемным войскам и посполитому рушению собираться в главном лагере под Оршей. Однако посполитое рушение собиралось медленно. Поместная шляхта, давно погрязшая в хозяйственных делах, совершенно не желала воевать. К началу военных действий (20 мая) здесь собралось до 13 тысяч конных воинов. Гарнизоны замков и крепостей насчитывали еще 6-7 тысяч. Таким образом, войска ВКЛ своей общей численностью уступали войскам агрессоров в 4,5 раза (20 тысяч против 90).

В казне как всегда не было денег, чтобы нанять самые боеспособные войска — немецкую и венгерскую пехоту.

Общая морально-психологическая обстановка в ВКЛ накануне вторжения московитов и казаков оставалась сложной, еще ощущалась атмосфера недавней «хмельничины». Социальная напряженность наиболее ощущалась в деревне, где благодаря агитации православного духовенства, особенно монахов Кутеинского монастыря и Калиста, игумена Марковского монастыря в Полоцке, сеялись царистские иллюзии[128]. Образ «царя-заступника беларусцев истинно христианской веры» активно внедрялся в сознание крестьян, что в начале войны дало определенные результаты. Часть сельского населения доброжелательно встретила московское войско, надеясь на его помощь в расправе со шляхтой. Крестьяне не понимали, что вместо магнатов и шляхты их господами станут теперь московские князья, бояре и дворяне.

Московские воеводы, вступив на земли ВКЛ, развернули, во-первых, массовый террор против католиков, униатов и евреев, а во-вторых, массовое ограбление местных жителей независимо от вероисповедания.

Узнав о массовых убийствах населения, выводе в неволю и поголовном ограблении, осенью 1654 года шляхта ВКЛ на поветовых сеймиках решила выставлять от каждого повета в посполитое рушение 4 хоругви: гусарскую, рейтарскую, казачью и пешую, кроме того было начато формирование наемных драгунских хоругвей. Активно создавали свои личные отряды Б. Радзивилл, П. Сапега, князья Лукомский, Лазовский, Лисовский и другие магнаты.

2. От Смоленска до Вильни (1654-1655 гг.)

Война Москвы против ВКЛ условно разделяется на два этапа.

Первый (1654-55 гг.), который можно назвать «от Смоленска до Вильни», завершился победой Москвы. Столица ВКЛ Вильня была захвачена, царь Алексей Михайлович объявил себя, в дополнение к другим своим титулам, еще и Великим князем Литовским.

Второй этап (1658-63), отделенный от первого тремя годами перемирия, это серия побед над войсками Москвы. Он завершился изгнанием оккупантов и мирным договором.

Начало войны

Война началась 20 мая 1654 года.

Центральная московская группировка 1 июня без боя заняла город Белая, а 3 июня без боя ей сдался Дорогобуж. Шляхта из этих городов бежала в Смоленск.

С 25 июня (2 июля) началась осада Смоленского кремля, которая продолжалась до 23 сентября. По инвентарю Смоленского замка за 1654 год, в нем было 45 пушек, запасы пороха, олова, ядер, холодного оружия и доспехов. Стены замка местами имели большие бреши или разрушения и нуждались в серьезном ремонте, на земляном валу на отдельных участках отсутствовал бревенчатый палисад. По московским данным, в Смоленске было 2250 «воинских людей» и свыше 6 тысяч жителей. Кроме того, после появления московских войск в город бежало немало шляхты и крестьян из окружающих деревень.

В начале июля Смоленск был полностью блокирован московским войском, которое не решалось штурмовать город, т. к. с тыла ему угрожал корпус Я. Радзивилла, находившийся между Оршей и Красным. Один из отрядов Радзивила во главе с подполковником Ганским (1,5 тыс. чел.) ночью атаковал лагерь Одоевского и за 2 часа боя причинил московитам серьезные потери.

В осаде Смоленска участвовали иностранные офицеры, которые организовывали минные подкопы под стены крепости, вели интенсивный обстрел позиций защитников, сбивая из пушек боевые площадки на зданиях и разрушая башни. На город падали также 180-фунтовые (73,7 кг) фанаты, уничтожавшие жилые и хозяйственные строения[129]. Использовали московиты и химические ядра для пушек («с зельем»), от которых умерли многие раненые горожане.

В свою очередь защитники Смоленска под руководством инженера Банолиуса вели встречные контрмины. Воевода Филипп-Казимир Обухович устраивал внезапные вылазки против московских ратников, вел артиллерийский обстрел царских батарей.

Ночью 26 августа царское войско, подготовив 4 тысячи лестниц, начало штурм укреплений, который отражало все население города. На противника бросали бревна, камни и кирпичи, женщины лили кипяток и сыпали раскаленный пепел, а когда кончился порох, на штурмующих стали бросать ульи с пчелами, которые довершили дело. Штурм продолжался 7 часов. Московитам удалось захватить одну башню и втащить туда две пушки, однако защитники обстреляли ее из пушек, порох, который был внутри башни, взорвался и все, кто ворвался туда, погибли. Жестокий бой произошел на земляном валу, исход его решил отряд смоленских воинов, вооруженных бердышами. Они через тайный ход вышли в тыл атакующему отряду противника и уничтожили его. В ходе штурма, по сообщениям очевидцев, московиты якобы потеряли до 7 тысяч человек убитыми и 15 тысяч ранеными, что является большим преувеличением, но даже 2 тысячи убитых и 5 тысяч раненых — очень много. Потери защитников тоже были велики.

Князь Януш Радзивилл, назначенный 18 июня великим гетманом Литвы, имел примерно 11 тысяч конных воинов. Он делал все, что мог: 12 августа выиграл у Черкасского бой под Шкловом (московиты потеряли более 2 тысяч убитыми и 610 человек пленными), но 24 августа потерпел поражение возле деревни Шепелевичи (ныне в Круглянском районе). В этом бою погибло до тысячи воинов ВКЛ и много московских ратников (вт.ч. князь Куракин). Сам Радзивилл был ранен, потерял весь обоз и отступил к Смолевичам и Игумену с 4 тысячами солдат. После этого поражения надежды на деблокирование Смоленска войском Радзивилла исчезли.

В условиях начавшегося голода смоленские мещане, шляхта и духовенство решили сдать город на почетных условиях. Проект договора за подписями воеводы Ф. Обуховича и полковника Вильгельма Корфа 2 сентября был доставлен в ставку царя, а 5 сентября царь назначил для переговоров бояр И. Б. Милославского, С. Ю. Милославского, А. С. Матвеева и М. Лихачева. Стороны договорились, что Обухович, Корф и все желающие могут уйти из города куда хотят. Смоленский гарнизон и шляхта 23 сентября вышли из города, положили перед царским войском знамена и направились к Орше[130]. Большинство мещан осталось в городе. Смоленск превратился в административный и военный центр царских войск, отныне здесь собирали войска, накапливали запасы провианта и снаряжения. Князь Яков Черкасский 5 августа захватил Оршу.


Северная группировка под командованием Шереметьева была направлена на Витебское и Полоцкое воеводства. Царское правительство придавало захвату Полоцка большое значение, ибо он являлся крупным административным, торговым и религиозным центром.

Осуществлять свои планы Шереметьев начал тогда, когда разведка сообщила ему, что богатые полочане отправляют свои семьи с имуществом в Ливонию, Курляндию, Кёнигсберг и Вильню. Невель сдался ему без боя 11 июня, а 17 июня Шереметьев подошел к городу:


«…у литовских людей перевоз и слободы и дороги к Витепску и к Вильне заставил и в Полоцке польских и литовских людей осадил и к городу всеми ратными людьми и конными и пешими приступили и над городом государевым делом промышляли и городские же люди с государевыми ратными людьми бились и из наряду стреляли (…) промышляли и с литовскими людьми бились день целый».


Оказалось, что Полоцк не спешит сдаваться, и людей в нем немало. Это заставило московского воеводу придерживаться царской установки: беречь людей, добывать город «зажогом и уговором». Между полочанами и воеводой И. Т. Веригиным начались переговоры, которые от горожан вели «начальныя люди пан Дегиль да пан Кисаровский с товарышы». 30 июня Шереметьев еще раз послал Веригина «сговаривать» полочан.

Наконец горожане на веревке спустили с башни условия почетной сдачи — «пункты», которые были приняты, и делегация мещан отправилась к воеводе. По свидетельству рапорта царю, «…полские и литовские люди, езовиты и шляхта и мещаня, видя промысел, государю добили челом и город здали и учинилися под государевою высокою рукою». Московское войско вошло в Полоцк 10 июля.

Шереметьев вместе с боярами уговаривал полочан остаться в городе, что они и сделали (уехали только 7 человек). Однако через несколько дней большинство жителей города объявили пленниками и отправили в глубь Московии. А 6 августа Веригин к крестному целованию «привел… шляхты и мещан, и всяких чинов людей 314 человек» (прямо скажем — негусто!). Это еще раз подтвердило, что никакие «пункты» почетной сдачи не спасают «осадных сидельцев» от плена, и послужило сигналом другим городам не верить царским обещаниям, бороться за свободу до конца.

Готовясь к осаде Витебска, войско Шереметьева закреплялось в Подвинье. С 25 июня до конца ноября три отряда под общим командованием сына Шереметьева — Матвея — заняли Дисну (24 июля без боя), Друю (с боем), Глубокое (9 августа), Иказнь, Озерище (20 августа), Усвяты (23 августа), Велиж, Невель, Сушу и Сураж. Дисненский замок был захвачен в результате измены бурмистра, открывшего ворота замка. Оборона Озерища продолжалась более месяца, но в конце концов московиты взяли замок штурмом.

4 августа сдался распропагандированный монахами Кутеинского монастыря плохо укрепленный Копысь. Но города, имевшие хорошие укрепления, без боя не сдавались. Так, с июня и до конца сентября отражали штурмы царских войск защитники Кричевского замка. Шереметьев и Щербаков сообщали царю: «Город Кричев крепок, стоит по осыпи высокой, и ров глубок, и въезд и выезд один, а пищалей затинных и винтовочных в городе много». Осажденные поддались только уговорам Могилевского шляхтича К. Поклонского, перешедшего на сторону царя.

С 20 по 31 августа длилась осада «зажогом и приступом» Шклова, который был сдан по решению магистрата.

Витебские замки (Верхний, Нижний, Узгорский) контролировали верхнее течение Западной Двины — стратегический плацдарм для развертывания наступления на Вильню. В середине августа 1654 года войско Шереметьева пришло к Витебску, а вскоре сюда подоспели и казаки во главе с Иваном Золотаренко.

Город готовился к обороне. Горожане помнили о том, как в 1563 году опричники царя Ивана IV сначала зарезали почти всех сдавшихся шляхтичей, а потом расправились с католическими монахами и евреями. Представители всех конфессий призвали верующих мобилизовать силы и средства для нужд оборона. Еврейская община Витебска построила 46 саженей (98 м) острога, отремонтировала ворота, сделала подземный ход к Западной Двине, поставила на верхних площадках стен замков несколько десятков котлов с водой для тушения пожаров, содержала за свой счет драгунскую сотню. В критические периоды 14-недельной защиты горожане разбирали общественные здания и хозяйственные строения, чтобы ремонтировать разрушенные участки стен и башен.

Московско-казачьему войску (до 20 тысяч) противостояло около 10 тысяч защитников города, в том числе тысяча человек конной шляхты и мещанское ополчение, объединенное в 8 сотен (Подвинскую, Узгорскую, Заречанскую, Верхнего города и т. д.). Всего вооруженных мещан было до 5 тысяч человек. Значительную часть защитников города составили крестьяне Витебского повета («пашенные мужики»).

Витебчане в конце августа - начале сентября делали «выласки из города частые», которые поддерживала мещанско-шляхетская кавалерия и городская артиллерия. 27 августа царь приказал Шереметьеву «над Витепском промышлять подкопом и зажогом и зговором и разными военными промыслы, а приступать не велено, чтоб в служилых людях потери не учинить».

По требованию воеводы сюда были присланы «великая пищаль верховая «Скворец» с 10 огненными, 10 нарядными ядрами и 16 гранатами» и стенобитная пушка, однако в конце сентября штурм города московитами закончился неудачей. Не помогли и приведенные сюда в октябре два полка «иноземного строя» Я. Флека и А. Гамелтона. 24 октября царь в грамоте Шереметьеву рекомендовал:


«…над Витепском промышлять всякими обычаи, и буде в Витепске мужики застояцца, нам, великаму государю, не добьют челом, а города Витепска не здадут, а вам буде нашими ратными людьми от Витепска отступать, и вы б послали в Витепский въезд и весь выжечь без остатку».


Тем временем в городе начался голод, от которого «немало людей посполитых и черни померло». Много людей погибло во время вылазок, отражения штурмов, от артобстрела, возникла нехватка пороха. Чтобы тянуть время, осажденные вели долгие безрезультатные переговоры о сдаче города.

Наконец, в середине ноября после жестоких боев и штурма московско-казачье войско захватило Нижний и Узгорский замки, а 22 ноября «от безмерного приступу» сдался Верхний каменный замок — после 14 недель осады. Началась расправа с горожанами, в ходе которой победители немало «шляхты, мещан, поспольства, жолнерства, драгунов, женок и малых детей, стариков и старух, что были в богадельнях, без всякого милосердия высекли и выбили». Часть уцелевшей шляхты захватчики сослали «за непокорность» в Казань, 144 шляхтича во главе с ротмистром Ф. Сивицким присягнули служить царю, а 1336 мещан были приписаны к 8 городским сотням. Много горожан роздали боярам в качестве рабов.

После взятия Полоцка и Мстиславля царь распорядился внести в свой титул слова «князь полоцкий» и «князь Мстиславский».

Воеводе С. Стрешневу 22 ноября сдался Сураж. Его осада заняла всего-навсего три дня.

Осада Мстиславля продолжалась с 3 до 22 июля, после чего войска князя А. Трубецкого, его воевод Г. Куракина, Ю. Долгорукого и С. Пожарского взяли штурмом и сожгли город.

В замке, спасаясь от войны, собрались шляхта, солдаты, крестьяне и другие жители повета. Когда московиты ворвались в замок, они «народ разный шляхетский, мещан и евреев, также все поспольство в пень высекли». Во время этой бойни, вошедшей в историю как «Трубецкая резня», по свидетельствам самих московитов, погибло от 6 до 10 тысяч человек. Точное число жертв мы уже никогда не узнаем. Немногие уцелевшие жители (население посада) присягнули царю, но это была поистине «кривая» присяга.

6 августа без боя сдались Чаусы, а 28 августа — Могилёв.

Могилёв, второй по величине город ВКЛ, сдался после недолгого сопротивления. В начале августа вооруженные горожане устраивали вылазки против отрядов Михаила Воейкова и Михаила Шереметьева, но в целом город не был готов к обороне. Новые бастионы, стены и ворота стояли недостроенными. Члены городского магистрата, желая избежать ненужных человеческих жертв, решили присягнуть царю и одновременно продолжать строительство укреплений.

В это время шляхтич Константин Поклонский объявил о формировании им полка «могилёвских казаков» из местной мелкой шляхты, мещан и крестьян. Стремясь доказать царю и украинской старшине свою приверженность православию, новый «казацкий полковник» приказал зарезать всех могилевских евреев (свыше 2-х тысяч) на лугу за городской стеной. Отмечу попутно тот факт, что К. Поклонский позиционировал себя перед царем в качестве представителя шляхты Белой Руси — не Литвы и, тем более, не Речи Посполитой. Но предательство Поклонского и массовое убийство евреев не спасло могилёвщину от насилий и грабежей со стороны казаков Ивана Золотаренко.

29 августа А. Трубецкому сдались Горы Великие (ныне Горки в Могилевской области). В сентябре К. Поклонскому сдался Кричев.

К 15 сентября в Поднепровье остались в руках литвинов только Смоленск (сдался 23 сентября), Дубровно и Старый Быхов.

Отряд князя Г. С. Куракина осаждал Дубровно с 20 августа. Этот стратегический пункт контролировал движение по Днепру. Осажденные неоднократно устраивали смелые конные и пешие вылазки. В начале октября сюда были стянуты крупные силы московских войск. Царские воеводы, чередуя артобстрелы со штурмами, посылали на переговоры попа, ксендза и раввина, которые призывали сдаться. Чтобы избежать измены, дубровенцы засыпали ворота замка землей, сели в глухую оборону и отражали штурм за штурмом.

Однако большое количество гражданского населения в городе, в т. ч. женщин и детей, нехватка провианта и отсутствие надежды на помощь войск ВКЛ вынудили дубровенского городничего Храповицкого начать переговоры с воеводами Черкасским и Трубецким. 12 октября «дубровенские литовск